Умарс покорно ждал, пока длинное и красивое перо, зажатое в пухлой руке, не закончит рисовать пушистым хвостом в воздухе странные фигуры и не ляжет между страниц. Советник Красс знал, что за ним наблюдают, он не только узнал посетителя, но и догадался о теме предстоящего разговора.
- А, советник Умарс, добро пожаловать. Я ждал вас, прошу.
Круглолицый хозяин некогда огромных запасов провизии и других вещей, показал на красивое кресло, сплетённое из тонких волокон, искусно уложенных и склеенных между собой. Воин осторожно опустился в него, затаив дыхание, опасаясь сломать эту редкую красивейшую вещь.
- Я всё время забываю о ваших способностях, Красс, проникать в мысли…
- О небольших способностях, прошу заметить. Это даже, скорее, не чтение мыслей, а наблюдение за тем, что эти мысли способны сделать с вашим лицом. Мда, это очень помогает мне в моём ремесле. Ах, сколько лжецов пыталось меня обмануть, вы даже не представляете, но только большая ответственность, возложенная на меня правителем и людьми этого… Кхм, простите, я случайно заметил в вашем лице отблеск нетерпения, что ж…
- Нет, это совсем не так, хотя, опять же, что скрывать. То, с чем я пожаловал, не может ждать. Ваши способности, как и мои, и их, они могут больше не понадобиться.
- Вот как? Что это означает?
- Количество воинов у кодбанов намного больше, чем у нас. Прошу заметить, что это воины, хорошо вооружённые и обученные, закалённые в бою и в пустыне. Даже перебежка от их пещеры до нашей не сможет утомить их. Мы обречены, несмотря на все наши усилия. Но есть некоторая надежда, и это в ваших руках, советник Красс.
- В моих? Это странно, очень странно… но у меня почти ничего нет, полки опустели, даже мясо почти иссякло, не говоря уже о семирде, которую уже забыли, как собирать.
- Нет, о другом я пришёл просить. Ваши клиенты, связи, наверняка с несколькими ближайшими племенами вы поддерживаете отношения в плане торговли, чтобы сохранить репутацию. Многие из них не подвержены набегам кодбанов лишь потому, что находятся на большом удалении от них. Но если мы проиграем в этой войне, то и их племена ждёт наша участь. Мы потеряем жизнь, а кодбаны займут наше убежище, но наступит момент, когда они опустошат его полностью и двинутся дальше.
- Вы предлагаете отправиться в путь прежде, чем к ним двинется…
- Я никогда не спорил с вашей проницательностью, советник. Нужно разослать к ним людей, рассказать о надвигающейся беде и просить их о помощи.
- Но торговля почти встала, у всех одна беда. Сомневаюсь, что кто-то пойдёт воевать, заранее зная исход битвы. Нынешнее поколение не способно заглянуть в будущее, они живут вчерашним днём, вспоминая о нём и плача. Все ближайшие племена немногочисленны и бедны, но… я понимаю вас, Умарс. Мы попробуем это сделать. Хотя бы потому, что мы выполним свой долг по отношению к этим людям, предупредив их.
- Я знал, что вы примете такое решение.
Умарс осторожно поднялся с кресла, стараясь не трогать его подлокотники. Оно качнулось несколько раз на своих ножках-дугах и успокоилось. Советник взглянул на него ещё раз. Что-то подсказывало ему, что это кресло он ещё увидит, но сидеть в нём ему уже не представится.
Тренировочный зал заполнялся, люди несли всё, что считали способным стать оружием в их руках. Это были острые камни, заточенные кости морхунов, даже перья, которыми когда-то выводили символы и рисунки на жёсткой розовой бумаге. Но самыми ценными вещами всё же были секиры, ножи, стрелы и арбалеты. Гор показал место, куда складывать всё это, и вскоре в углу пещеры образовалась вполне приличная куча, поблескивающая в слабых лучах света.
- Совсем неплохо, всё это пригодится. А теперь прошу выйти вперёд тех, кто имеет ещё силы в руках, чтобы держать секиру.
Несколько человек подались вперёд. Гор прошёл к ним, внимательно посмотрел на руки и плечи. Один из добровольцев выглядел совсем старым, но упорно выдержал на себе взгляд юноши.
- Ты, сынок, не смотри, что борода до пояса. Есть ещё силёнки в руках. Да и где ж мне сидеть-то, когда дети мои воевать собрались.
Гор и не собирался ничего доказывать старику, лишь для всеобщего одобрения потрогал его плечо и кивнул толпе. Вскоре секиры были розданы, несколько ножей достались женщинам и детям.
- Итак, оружие в ваших руках, но это не всё. Эти камни, наконечники, всё пригодится. Скоро будет темно, но именно это время нам нужно. Все эти камни, несите их наверх, к бойницам, к нише над входом. Потребуется больше камней. Ещё до восхода солнца несите всё, что можно кидать сверху.
Когда небо стало тёмно-синим, несколько скакунов со своими всадниками покинули убежище плантаторов. Пути их расходились в разные стороны, но каждый из них надеялся, что когда-нибудь вернётся. Торговые агенты, совсем неуверенно державшиеся в седле, были единственными в общине, кто мог донести до правителей других племён просьбу о помощи.
Гор плёлся по длинному коридору, с трудом поднимая ноги. Тусклого света фитиля было недостаточно, каждый выступ на стене или в полу грозил оставить на теле юноши ссадину или шишку, но он прекрасно знал тут каждый камень. Эта дорога ведёт в пещеру, где он был рождён, прожил всю свою короткую жизнь. Откинув занавеску, он сделал два шага, нащупал рукой лежак, застеленный мягким матрасом из пуха и сухой травы, набитым добрыми материнскими руками.
- С возвращением, мой Гори…
- Спасибо, мама, спокойной ночи.
Сон окутал его своим сладким туманом, не успел он сомкнуть глаз. Полный событий день лишил его возможности думать, но мысли всё равно пришли. Это был уже сон, потому что птенцы не могли так рано вылупиться и подрасти. Прекрасная длинноволосая Лия в лучах солнца стоит и улыбается ему, своему избранному, а на голове у неё странный венок из непонятных чудесных растений. Гор пытается крикнуть своей возлюбленной, что пора прятаться от лучей, но девушка лишь смеётся. Юноша пытается схватить её за руку и утащить в тень, но не может. Но Лия легко двигается, подходит к нему и протягивает руку. Он чувствует её на своём лбу, но не может ничего сделать.
- Любимый мой…
Словно ударом в живот эти слова сковали его дыхание. Он открыл глаза, но ничего, кроме темноты, так и не увидел. Его щека касалась чего-то ласкового, шелковистого. Что-то тёплое и нежное коснулось его щеки. Губы, но этого просто не может быть.
- Милый мой…
Нежная ладонь сползла с его лба, пробежала по груди и продолжила опускаться всё ниже и ниже…
- Лия, но как ты тут?..
- Тише, ничего не бойся, мы одни.
Снова сладкий туман окутал его мысли, но это был не сон. Тяжёлый день объявил о своей награде, которая никогда не снилась ни ему, ни этой нежной девушке, тихо прильнувшей к сильному, но уставшему телу своего воина.
-13-
Небольшая задержка возле входа в тронный зал была больше рутинной и стандартной, чем церемониальной. На этот раз Пенничелу пришлось снять с себя пояс с ножнами и сложить всё это у ног стражников. Было ли это признаком недоверия к нему со стороны владыки, он не знал, но его не ждали живым, вот что настораживало. Эливен спокойно наблюдал за происходящим, не проявляя волнения. Его руки так и оставались связанными за спиной, но ступням удалось унять пульсирующую боль, стоя на мягком красном ковре перед входом. Зловещий звон пластин под потолком напомнил всем, что всё не заканчивается на этом красном ковре, а только начинается. Пенничел слегка подтолкнул пленника в спину, держа руки в постоянной готовности подхватить раненого.
Полоса розового утреннего света, будто извивающаяся вуаль, спускалась сверху, закрывая каменный трон от посторонних глаз. Полумрак и тишина пригибали головы входящих, заставляя их смотреть только в пол. Хатуэлл и Стаум, следовавшие за Пенничелом, не смели поднять глаз, но на Эливена эта гнетущая атмосфера зала не возымела никакого действия. Он не опустил голову, вместо этого он внимательно посмотрел на полосу пробивающегося света, будто пытаясь проникнуть сквозь неё. Пенничел заметил это и поспешил исправить ошибку пленника толчком в его затылок.
Эливен решил сделать так, как ему указали, внезапно почувствовав, что голова слегка закружилась. Лёгкий толчок надзирателя не мог привести к головокружению, но он всё равно ощущал его, как если бы чья-то рука проникла внутрь головы. Свет, льющийся с потолка, стал невыносимо давить на глаза, неужели боль в ногах способна на такое? Эливен пытался остановить мысли, но они сами собой всплывали, будоража память. Голод и раны могли привести к такому, но какое-то сомнение не давало согласиться с этим. Кто-то проник в его голову,пытаясь извлечь воспоминания!
Эливен снова поднял голову и посмотрел на свет. В мыслях проносились комнаты, коридоры, двери, золотые заскофаги, снова двери, комнаты, каменный гигант… Он попытался помешать этому бесцеремонному вторжению, но остановить бешеный поток воспоминаний удалось только другой картиной. Зелёная волна густой травы, пасущиеся на ней чудные животные и солнце, такое тёплое и нежное…
- Ну всё! Хватит!
Этот истошный вопль раздался из-за световой преграды, прокатился по каменному залу и застрял в ушах конвоя.
- Давно я не видел такой наглости от всякого сброда.
Мгновение тишины, Пенничел не вытерпел и взглянул исподлобья на то место, где стоял пленник. Да, это оно, то самое место, где падают замертво, не успев даже опомниться и узнать свою вину. Пелена света не позволяла рассмотреть остриё, направленное прямо в голову стоявшему на этом пятачке. Иногда это слишком нравилось разгневавшемуся старцу. Кровь не успевала высыхать, её просто засыпали сухим песком, чтобы поставить сюда следующего низшего, недостойного этого зала, как и внимания владыки.
Хобинхор молчал. Мгновенный порыв ярости выдал его намерения, и теперь он переходил к другой тактике, более длительной, требующей тщательного расчёта. В яркой вуали вдруг показалась чёрная брешь, из неё стал выплывать капюшон, низко надвинутый на лицо, а потом и вся мрачная фигура разорвала преграду между пленником и стариком.
Эливен только слышал про этого жестокого человека, правящего убийцами и грабителями, но никогда не видел. Сейчас же ему выпала возможность увидеть самому, насколько он страшен. Медленно приближаясь, он сливался с собственной тенью и казался настолько огромным, что было сложно определить, где его ноги. Длинная чёрная мантия всё ещё скрывалась за полосой света, будто сама являлась отражением тени на полу, тянущейся к пленнику. Под капюшоном был только мрак, Эливену даже показалось, что под балахоном нет ничего, никакого тела, но длинные костлявые пальцы, торчащие из рукавов, говорили обратное. Чудовище в чёрном одеянии, возвышающееся над ним, приблизилось так близко, что стал слышен хрип и свист тяжёлого дыхания, исходящего из темноты под капюшоном.
- Что, ты в растерянности? Ожидал чего-то другого, Эливен?
Пленник вздрогнул, но не от страха. Волна постороннего вмешательства снова прокатилась по телу. Откуда он знает его имя? Он никому из этих людей не называл своего имени, неужели это чудовище может проникать в его голову?
Хобинхор выдохся. Хрип и шипение всё сильнее раздавались из тёмного треугольника, но он успел почуять смятение юноши. Да, его щит поддаётся, но нужно время. Оставить ему жизнь и найти подход. Пойти на хитрость, составить план… «Морак…, ты знаешь, как это сделать, но нужно быть осторожным с этим грязным карликом», - думал старик. «Пытать его бесполезно, сама жизнь не прельщает его. Он умрёт без сожаления, это видно в этом взгляде, в его наглых синих глазах!»
Хобинхор поднял голову, чтобы ещё раз посмотреть на пленника. Красные глаза сверкнули в темноте и погасли. Мальчишка что-то знает, и это «что-то» сделало его таким, сомнений быть не может. Беззубый рот скривился в жестокой улыбке, которую никто не увидел.
- Увести его, спрятать! Скрыть, замуровать! Глаз не спускать! А ты..., - старик вскинул руку в сторону Пенничела, - проследишь за тем, чтобы он не сдох раньше времени! Теперь ты с ним – как единое. Если умрёт он – умрёшь и ты.
Костлявая рука опустилась, старик повернулся к свету и зашёл за невесомую преграду. Попытки забраться в мысли пленника совсем лишили его сил. Он с трудом добрался до ступеней, ведущих к трону, но не смог ступить на них. Медленно оседая на собственную мантию, он прохрипел еле слышно.
- Оставьте это место…
Пенничел слегка прикоснулся к плечу Эливена, дав ему понять, что пора сойти с того места, где он стоит. Если стрела не вонзилась в его голову в первое мгновение, то нельзя быть уверенным, что это не случится теперь. Но песок под ногами пленника всё же окрасился в красный цвет. Глубокие порезы на ступнях снова кровоточили, а тряпки на них стали неподъёмными путами, облепленными песком. Командир подал глазами знак, и два воина тут же подхватили раненого под руки и вывели наружу.
Пенничел напрягал свой ум, пока они шли по извилистым коридорам подземелья, но так и не понял смысл всего, что произошло в тронном зале. Владыка ждал этого пленного, как глотка чистого воздуха, но когда он его получил, то не задал ему ни одного вопроса. Это очень странно, ведь если необходимость в этом парне отпала, то почему он не последовал своим обычным кровожадным традициям и не убил его? Зачем ему держать пленника при себе дальше, да ещё и прятать? Замуровать в пещере, но сохранить жизнь. На что это похоже? На безумие старца, на бред от бессилия или… Этот мальчишка не опустил глаза даже перед страхом мгновенной смерти, это просто невозможно!
Долгий путь в тёмных каменных коридорах закончился. Несколько заброшенных углублений, некогда жилищ самых бедных из племени, зияли в стенах. Жители этого забытого всеми тупикового коридора умерли уже давно, с тех пор это место испытало несколько предназначений. Из обычного отхожего места оно становилось тюрьмой для предателей или буйных, а ещё позже в этом тупике сваливали мертвецов, убитых в бою или погибших от лучей солнца. Когда родился Пенничел, в этом месте не осталось даже скелетов, но страшные истории так будоражили юные умы, что вылазка с друзьями в этот тупик считалась бредовым, но очень геройским поступком. Несмотря на древность всех этих историй, кое-что из прошлого здесь всё же осталось. Куча камней, которыми заваливали проходы в эти норы, так и лежали тут.
- Сюда! – скомандовал воин. Пленник молча наклонил голову и вошёл в углубление. Надзиратели тут же принялись за работу. Они закладывали проход, поднимая вдвоём огромные глыбы, а поверх них сваливали камни помельче. Совсем крохотное отверстие осталось в самом верху этого завала, Хатуэлл поднял камень, собираясь заложить проход полностью, но Пенничел остановил его.
- Достаточно, это будет лишним. Дайте ему воды и еды.
Хатуэлл положил камень на пол, отвязал фляжку с водой от пояса и протянул командиру. Стаум уже держал в руках полоску сушёного мяса.
- Вы выполнили своё обещание, друзья. Теперь идите к себе и отдохните. Всё кончилось, но что-то подсказывает мне, что я ошибаюсь.
- Командир, только дай знак, и мы прибудем!
Пенничел остался один. Тусклый свет фитиля вызывал трепет теней на чёрных стенах коридора. Десять смельчаков когда-то отправились сюда в поисках черепов, о которых слышали из старых историй, но так ничего и не нашли.
- А, советник Умарс, добро пожаловать. Я ждал вас, прошу.
Круглолицый хозяин некогда огромных запасов провизии и других вещей, показал на красивое кресло, сплетённое из тонких волокон, искусно уложенных и склеенных между собой. Воин осторожно опустился в него, затаив дыхание, опасаясь сломать эту редкую красивейшую вещь.
- Я всё время забываю о ваших способностях, Красс, проникать в мысли…
- О небольших способностях, прошу заметить. Это даже, скорее, не чтение мыслей, а наблюдение за тем, что эти мысли способны сделать с вашим лицом. Мда, это очень помогает мне в моём ремесле. Ах, сколько лжецов пыталось меня обмануть, вы даже не представляете, но только большая ответственность, возложенная на меня правителем и людьми этого… Кхм, простите, я случайно заметил в вашем лице отблеск нетерпения, что ж…
- Нет, это совсем не так, хотя, опять же, что скрывать. То, с чем я пожаловал, не может ждать. Ваши способности, как и мои, и их, они могут больше не понадобиться.
- Вот как? Что это означает?
- Количество воинов у кодбанов намного больше, чем у нас. Прошу заметить, что это воины, хорошо вооружённые и обученные, закалённые в бою и в пустыне. Даже перебежка от их пещеры до нашей не сможет утомить их. Мы обречены, несмотря на все наши усилия. Но есть некоторая надежда, и это в ваших руках, советник Красс.
- В моих? Это странно, очень странно… но у меня почти ничего нет, полки опустели, даже мясо почти иссякло, не говоря уже о семирде, которую уже забыли, как собирать.
- Нет, о другом я пришёл просить. Ваши клиенты, связи, наверняка с несколькими ближайшими племенами вы поддерживаете отношения в плане торговли, чтобы сохранить репутацию. Многие из них не подвержены набегам кодбанов лишь потому, что находятся на большом удалении от них. Но если мы проиграем в этой войне, то и их племена ждёт наша участь. Мы потеряем жизнь, а кодбаны займут наше убежище, но наступит момент, когда они опустошат его полностью и двинутся дальше.
- Вы предлагаете отправиться в путь прежде, чем к ним двинется…
- Я никогда не спорил с вашей проницательностью, советник. Нужно разослать к ним людей, рассказать о надвигающейся беде и просить их о помощи.
- Но торговля почти встала, у всех одна беда. Сомневаюсь, что кто-то пойдёт воевать, заранее зная исход битвы. Нынешнее поколение не способно заглянуть в будущее, они живут вчерашним днём, вспоминая о нём и плача. Все ближайшие племена немногочисленны и бедны, но… я понимаю вас, Умарс. Мы попробуем это сделать. Хотя бы потому, что мы выполним свой долг по отношению к этим людям, предупредив их.
- Я знал, что вы примете такое решение.
Умарс осторожно поднялся с кресла, стараясь не трогать его подлокотники. Оно качнулось несколько раз на своих ножках-дугах и успокоилось. Советник взглянул на него ещё раз. Что-то подсказывало ему, что это кресло он ещё увидит, но сидеть в нём ему уже не представится.
Тренировочный зал заполнялся, люди несли всё, что считали способным стать оружием в их руках. Это были острые камни, заточенные кости морхунов, даже перья, которыми когда-то выводили символы и рисунки на жёсткой розовой бумаге. Но самыми ценными вещами всё же были секиры, ножи, стрелы и арбалеты. Гор показал место, куда складывать всё это, и вскоре в углу пещеры образовалась вполне приличная куча, поблескивающая в слабых лучах света.
- Совсем неплохо, всё это пригодится. А теперь прошу выйти вперёд тех, кто имеет ещё силы в руках, чтобы держать секиру.
Несколько человек подались вперёд. Гор прошёл к ним, внимательно посмотрел на руки и плечи. Один из добровольцев выглядел совсем старым, но упорно выдержал на себе взгляд юноши.
- Ты, сынок, не смотри, что борода до пояса. Есть ещё силёнки в руках. Да и где ж мне сидеть-то, когда дети мои воевать собрались.
Гор и не собирался ничего доказывать старику, лишь для всеобщего одобрения потрогал его плечо и кивнул толпе. Вскоре секиры были розданы, несколько ножей достались женщинам и детям.
- Итак, оружие в ваших руках, но это не всё. Эти камни, наконечники, всё пригодится. Скоро будет темно, но именно это время нам нужно. Все эти камни, несите их наверх, к бойницам, к нише над входом. Потребуется больше камней. Ещё до восхода солнца несите всё, что можно кидать сверху.
Когда небо стало тёмно-синим, несколько скакунов со своими всадниками покинули убежище плантаторов. Пути их расходились в разные стороны, но каждый из них надеялся, что когда-нибудь вернётся. Торговые агенты, совсем неуверенно державшиеся в седле, были единственными в общине, кто мог донести до правителей других племён просьбу о помощи.
Гор плёлся по длинному коридору, с трудом поднимая ноги. Тусклого света фитиля было недостаточно, каждый выступ на стене или в полу грозил оставить на теле юноши ссадину или шишку, но он прекрасно знал тут каждый камень. Эта дорога ведёт в пещеру, где он был рождён, прожил всю свою короткую жизнь. Откинув занавеску, он сделал два шага, нащупал рукой лежак, застеленный мягким матрасом из пуха и сухой травы, набитым добрыми материнскими руками.
- С возвращением, мой Гори…
- Спасибо, мама, спокойной ночи.
Сон окутал его своим сладким туманом, не успел он сомкнуть глаз. Полный событий день лишил его возможности думать, но мысли всё равно пришли. Это был уже сон, потому что птенцы не могли так рано вылупиться и подрасти. Прекрасная длинноволосая Лия в лучах солнца стоит и улыбается ему, своему избранному, а на голове у неё странный венок из непонятных чудесных растений. Гор пытается крикнуть своей возлюбленной, что пора прятаться от лучей, но девушка лишь смеётся. Юноша пытается схватить её за руку и утащить в тень, но не может. Но Лия легко двигается, подходит к нему и протягивает руку. Он чувствует её на своём лбу, но не может ничего сделать.
- Любимый мой…
Словно ударом в живот эти слова сковали его дыхание. Он открыл глаза, но ничего, кроме темноты, так и не увидел. Его щека касалась чего-то ласкового, шелковистого. Что-то тёплое и нежное коснулось его щеки. Губы, но этого просто не может быть.
- Милый мой…
Нежная ладонь сползла с его лба, пробежала по груди и продолжила опускаться всё ниже и ниже…
- Лия, но как ты тут?..
- Тише, ничего не бойся, мы одни.
Снова сладкий туман окутал его мысли, но это был не сон. Тяжёлый день объявил о своей награде, которая никогда не снилась ни ему, ни этой нежной девушке, тихо прильнувшей к сильному, но уставшему телу своего воина.
-13-
Небольшая задержка возле входа в тронный зал была больше рутинной и стандартной, чем церемониальной. На этот раз Пенничелу пришлось снять с себя пояс с ножнами и сложить всё это у ног стражников. Было ли это признаком недоверия к нему со стороны владыки, он не знал, но его не ждали живым, вот что настораживало. Эливен спокойно наблюдал за происходящим, не проявляя волнения. Его руки так и оставались связанными за спиной, но ступням удалось унять пульсирующую боль, стоя на мягком красном ковре перед входом. Зловещий звон пластин под потолком напомнил всем, что всё не заканчивается на этом красном ковре, а только начинается. Пенничел слегка подтолкнул пленника в спину, держа руки в постоянной готовности подхватить раненого.
Полоса розового утреннего света, будто извивающаяся вуаль, спускалась сверху, закрывая каменный трон от посторонних глаз. Полумрак и тишина пригибали головы входящих, заставляя их смотреть только в пол. Хатуэлл и Стаум, следовавшие за Пенничелом, не смели поднять глаз, но на Эливена эта гнетущая атмосфера зала не возымела никакого действия. Он не опустил голову, вместо этого он внимательно посмотрел на полосу пробивающегося света, будто пытаясь проникнуть сквозь неё. Пенничел заметил это и поспешил исправить ошибку пленника толчком в его затылок.
Эливен решил сделать так, как ему указали, внезапно почувствовав, что голова слегка закружилась. Лёгкий толчок надзирателя не мог привести к головокружению, но он всё равно ощущал его, как если бы чья-то рука проникла внутрь головы. Свет, льющийся с потолка, стал невыносимо давить на глаза, неужели боль в ногах способна на такое? Эливен пытался остановить мысли, но они сами собой всплывали, будоража память. Голод и раны могли привести к такому, но какое-то сомнение не давало согласиться с этим. Кто-то проник в его голову,пытаясь извлечь воспоминания!
Эливен снова поднял голову и посмотрел на свет. В мыслях проносились комнаты, коридоры, двери, золотые заскофаги, снова двери, комнаты, каменный гигант… Он попытался помешать этому бесцеремонному вторжению, но остановить бешеный поток воспоминаний удалось только другой картиной. Зелёная волна густой травы, пасущиеся на ней чудные животные и солнце, такое тёплое и нежное…
- Ну всё! Хватит!
Этот истошный вопль раздался из-за световой преграды, прокатился по каменному залу и застрял в ушах конвоя.
- Давно я не видел такой наглости от всякого сброда.
Мгновение тишины, Пенничел не вытерпел и взглянул исподлобья на то место, где стоял пленник. Да, это оно, то самое место, где падают замертво, не успев даже опомниться и узнать свою вину. Пелена света не позволяла рассмотреть остриё, направленное прямо в голову стоявшему на этом пятачке. Иногда это слишком нравилось разгневавшемуся старцу. Кровь не успевала высыхать, её просто засыпали сухим песком, чтобы поставить сюда следующего низшего, недостойного этого зала, как и внимания владыки.
Хобинхор молчал. Мгновенный порыв ярости выдал его намерения, и теперь он переходил к другой тактике, более длительной, требующей тщательного расчёта. В яркой вуали вдруг показалась чёрная брешь, из неё стал выплывать капюшон, низко надвинутый на лицо, а потом и вся мрачная фигура разорвала преграду между пленником и стариком.
Эливен только слышал про этого жестокого человека, правящего убийцами и грабителями, но никогда не видел. Сейчас же ему выпала возможность увидеть самому, насколько он страшен. Медленно приближаясь, он сливался с собственной тенью и казался настолько огромным, что было сложно определить, где его ноги. Длинная чёрная мантия всё ещё скрывалась за полосой света, будто сама являлась отражением тени на полу, тянущейся к пленнику. Под капюшоном был только мрак, Эливену даже показалось, что под балахоном нет ничего, никакого тела, но длинные костлявые пальцы, торчащие из рукавов, говорили обратное. Чудовище в чёрном одеянии, возвышающееся над ним, приблизилось так близко, что стал слышен хрип и свист тяжёлого дыхания, исходящего из темноты под капюшоном.
- Что, ты в растерянности? Ожидал чего-то другого, Эливен?
Пленник вздрогнул, но не от страха. Волна постороннего вмешательства снова прокатилась по телу. Откуда он знает его имя? Он никому из этих людей не называл своего имени, неужели это чудовище может проникать в его голову?
Хобинхор выдохся. Хрип и шипение всё сильнее раздавались из тёмного треугольника, но он успел почуять смятение юноши. Да, его щит поддаётся, но нужно время. Оставить ему жизнь и найти подход. Пойти на хитрость, составить план… «Морак…, ты знаешь, как это сделать, но нужно быть осторожным с этим грязным карликом», - думал старик. «Пытать его бесполезно, сама жизнь не прельщает его. Он умрёт без сожаления, это видно в этом взгляде, в его наглых синих глазах!»
Хобинхор поднял голову, чтобы ещё раз посмотреть на пленника. Красные глаза сверкнули в темноте и погасли. Мальчишка что-то знает, и это «что-то» сделало его таким, сомнений быть не может. Беззубый рот скривился в жестокой улыбке, которую никто не увидел.
- Увести его, спрятать! Скрыть, замуровать! Глаз не спускать! А ты..., - старик вскинул руку в сторону Пенничела, - проследишь за тем, чтобы он не сдох раньше времени! Теперь ты с ним – как единое. Если умрёт он – умрёшь и ты.
Костлявая рука опустилась, старик повернулся к свету и зашёл за невесомую преграду. Попытки забраться в мысли пленника совсем лишили его сил. Он с трудом добрался до ступеней, ведущих к трону, но не смог ступить на них. Медленно оседая на собственную мантию, он прохрипел еле слышно.
- Оставьте это место…
Пенничел слегка прикоснулся к плечу Эливена, дав ему понять, что пора сойти с того места, где он стоит. Если стрела не вонзилась в его голову в первое мгновение, то нельзя быть уверенным, что это не случится теперь. Но песок под ногами пленника всё же окрасился в красный цвет. Глубокие порезы на ступнях снова кровоточили, а тряпки на них стали неподъёмными путами, облепленными песком. Командир подал глазами знак, и два воина тут же подхватили раненого под руки и вывели наружу.
Пенничел напрягал свой ум, пока они шли по извилистым коридорам подземелья, но так и не понял смысл всего, что произошло в тронном зале. Владыка ждал этого пленного, как глотка чистого воздуха, но когда он его получил, то не задал ему ни одного вопроса. Это очень странно, ведь если необходимость в этом парне отпала, то почему он не последовал своим обычным кровожадным традициям и не убил его? Зачем ему держать пленника при себе дальше, да ещё и прятать? Замуровать в пещере, но сохранить жизнь. На что это похоже? На безумие старца, на бред от бессилия или… Этот мальчишка не опустил глаза даже перед страхом мгновенной смерти, это просто невозможно!
Долгий путь в тёмных каменных коридорах закончился. Несколько заброшенных углублений, некогда жилищ самых бедных из племени, зияли в стенах. Жители этого забытого всеми тупикового коридора умерли уже давно, с тех пор это место испытало несколько предназначений. Из обычного отхожего места оно становилось тюрьмой для предателей или буйных, а ещё позже в этом тупике сваливали мертвецов, убитых в бою или погибших от лучей солнца. Когда родился Пенничел, в этом месте не осталось даже скелетов, но страшные истории так будоражили юные умы, что вылазка с друзьями в этот тупик считалась бредовым, но очень геройским поступком. Несмотря на древность всех этих историй, кое-что из прошлого здесь всё же осталось. Куча камней, которыми заваливали проходы в эти норы, так и лежали тут.
- Сюда! – скомандовал воин. Пленник молча наклонил голову и вошёл в углубление. Надзиратели тут же принялись за работу. Они закладывали проход, поднимая вдвоём огромные глыбы, а поверх них сваливали камни помельче. Совсем крохотное отверстие осталось в самом верху этого завала, Хатуэлл поднял камень, собираясь заложить проход полностью, но Пенничел остановил его.
- Достаточно, это будет лишним. Дайте ему воды и еды.
Хатуэлл положил камень на пол, отвязал фляжку с водой от пояса и протянул командиру. Стаум уже держал в руках полоску сушёного мяса.
- Вы выполнили своё обещание, друзья. Теперь идите к себе и отдохните. Всё кончилось, но что-то подсказывает мне, что я ошибаюсь.
- Командир, только дай знак, и мы прибудем!
Пенничел остался один. Тусклый свет фитиля вызывал трепет теней на чёрных стенах коридора. Десять смельчаков когда-то отправились сюда в поисках черепов, о которых слышали из старых историй, но так ничего и не нашли.
