Кости покойников уже превратились в пыль, но странные шуршания и вздохи остались тут навсегда. Десять мальчишек просидели в этом месте целый день, чтобы доказать, что они не трусы, но вечером они бежали отсюда со всех ног, перепуганные, но счастливые.
Он потрогал шрам на ладони, который часто придавал ему силы и отгонял страх. Несколько дней он просидел взаперти, когда показал кровоточащую ладонь, которая никак не зарастала. Чрезмерное усердие управляло тогда грязным ножом в его руках, слишком глубокий порез мог стать смертельным, но всё обошлось.
- Эй, парень… Эливен…, - тихо прозвучало в темноте и затерялось в пустых норах – глазницах. Пленник молчал. Пенничел уселся поудобней и принялся ждать, борясь со сном и ознобом, сковавшим тело. Он знал, что гордость не позволит мальчишке открыть рот, даже если он умирает с голоду.
- Ты и вправду что-то знаешь? Нет, ты мне можешь не отвечать. Просто, старик… он никогда бы не пошёл на это. Ты нужен ему, значит в тебе есть что-то.
Эливен сидел в каменной выемке в стене и терпел пульсирующую боль в ступнях, сжав зубы. Снова этот голос убийцы, почему он рядом? Зачем он преследует его? Если это кара, нависшая над ним и его отцом, то почему она не обрушила свой гнев до конца, сразу и полностью? Это лицо с печатью тьмы, оно ужасно, даже груда камней не в силах скрыть намерения этого палача – завершить начатое и прикончить его.
- Вот, возьми воду и мясо, тебе нужно подкрепиться.
Эливен смотрел на каменную перегородку и пытался представить лицо убийцы, сопоставить его голос с чёрным знаком на нём, но не смог. Яростные глаза и клыки с капающей с них кровью никак не умещались в воображаемой картине, вместо этого фляжка с водой свесилась через отверстие в камнях. Тот, кто держал её по ту сторону, оказался достаточно терпелив, молча ожидая реакции пленного.
«Кровавый убийца, протягивающий жертве воду, чтобы тот не умер раньше срока?» - истязал себя мыслями Эливен, пытаясь тем самым приглушить боль в ногах. Холодный камень, на котором он приютился, не внушал ему никакого понятного и безболезненного исхода последних событий, но надежда на сон или хотя бы только забытье вдруг вернулась. Так можно перетерпеть боль, а если повезёт, то и забыть об этом кошмаре.
Эливен дотянулся до фляжки и вытянул её на себя вместе со шнурком. В следующее мгновение он почувствовал, как на голову что-то упало и отскочило на пол. Пошарив в темноте, он нащупал полоску сушёного мяса, пропитанного соусом васхры.
Немного подкрепившись, Эливен положил оставшееся мясо в дальний угол, но сладковатый терпкий запах так и остался висеть в темноте. Уставшее тело вскоре приняло должное, сон овладел им, но ужасы последних дней заставляли его вздрагивать. Эливен просыпался, открывал глаза и долго сидел в темноте, не в силах понять, где он находится и жив ли он. Только увидев высоко над наваленными камнями тусклый свет, он понимал наконец, что этот кошмар ещё не закончился. Но ко всему этому добавился ещё один.
Эливен понял, что вздрагивал и просыпался от того, что во сне слышал шуршание, как будто где-то далеко работают заступом. Но решив, что это только кошмарные сны, он снова проваливался в забытье. Через какое-то время шуршание повторялось. Кто-то скрёб стену, вернее, землю рядом с ней, словно пытаясь вырваться из-под могильного камня наружу.
Проспав в полубреде несколько часов, Эливен открыл глаза и уставился в привычную темноту, среди которой затерялся тусклый свет, проникающий с другой стороны каменной преграды. Ступни почти не напоминали о себе, но Эливен решил пока не трогать присохшие тряпки, чтобы не вызвать новое кровотечение. Приняв решение доесть оставшееся мясо, он наклонился и вытянул руку, но ничего не обнаружил. Ощупав пол вокруг себя, он понял что мог сам его съесть в сонном бреду, поэтому прекратил поиски. Допив свою воду, он принялся ждать, подтянув колени к подбородку, пытаясь хоть немного согреться.
Пенничел спал, прислонившись к стене. Прикинув, что убежать пленник не сможет, не создав шума, он подложил немного жира в лампу и закрыл глаза. Усталость подорвала его врождённое , он не услышал приближающихся шагов в проходе и присутствие постороннего, пока не почувствовал чьё-то прикосновение к рукаву своего балахона. Он тут же подскочил и выхватил из ножен секиру, но вовремя остановился, чуть не убив одного из стражников Хобинхора. Всё ещё крепко сжимая рукоять оружия, он начал приходить в себя.
- Ты… Косс? Я мог убить тебя в темноте, да и… как ты здесь оказался?
Стражник только теперь осмелился выдохнуть, понимая свою ошибку.
- Прости, Пенничел, что так неудачно выбрал место и время для встречи. Это Стаум подсказал, где тебя найти. Я уже слышал про пленника-плантатора.
- Косс, я тебя знаю много лет, но поверь, я не сказал тебе об этом только потому, что не было времени. Я даже своей матери не видел, потому что не довелось.
Стражник закрыл глаза и замотал головой, чтобы убедить воина в его ошибке.
- Дело совсем не в этом, пленник меня сейчас беспокоит меньше всего. Есть другие проблемы, о которых ты должен знать.
- Проблемы? Что-то с Мией? С Соли? Или…
- Нет, послушай, с ними всё в порядке. По крайней мере, они живы и здоровы.
- Но тогда что тебя беспокоит?
Косс подошёл ближе к фитилю и испуганно огляделся. Чёрные дыры в стенах, бывшие когда-то очень давно жилищами бедняков, бросали в дрожь. Хотя он был и не из слабаков, но струйка пота, пробившая себе дорогу на лбу, вызвала у Пенничела беспокойство.
- Мы уже давно не одни в нашем логове, - почти шёпотом произнёс стражник. – Грумы больше не скрываются при нашем появлении, они воруют нашу еду, но это не всё.
Косс сглотнул комок в горле и продолжил.
- Это случилось впервые этой ночью. Грумы, они…они…
- Ну что, говори же!
- Они украли ребёнка и утащили его в какую-то нору. Их было около десяти, они пролетели по коридорам, словно ветер, и скрылись в проходе ко второму источнику.
- Ты же там живёшь? – словно надеясь на положительный исход дела спросил Пенничел, но растерянно мечущиеся глаза стражника ответили сами.
- Нет, уже нет. Соли и Мия, я их отправил к твоей матери ещё вчера. Проклятый горбун занял наше жилище возле источника. У него есть власть, он имеет какое-то влияние на владыку. Я не посмел перечить этому карлику.
- Но, Косс, ты проверил то место? Ты пробовал искать того ребёнка, тайную нору, какие-то следы?
- Я слишком поздно узнал об этом, к тому же, есть другая проблема. Этот карлик, Морак, он поставил перед входом к источнику своих людей. Доступ к воде теперь ограничен.
- Своих людей? Что ты говоришь?
- Он нанял добровольцев, заплатил им, и теперь они служат ему не щадя жизни. Пятьдесят человек получили по одному иронию, это просто невероятно. Теперь они ждут любого приказа, даже самого нелепого и беспощадного. Возле источника всегда дежурят несколько человек, а за воду теперь приходится расплачиваться.
- Вот как? И сколько же теперь стоит вода?
- Люди вынуждены нести всё, что у них есть. Кто-то расплачивается едой, у некоторых был припрятан нож или связка фитилей. Но есть и такие, кто снимает с себя последнюю рубаху.
- Должен же быть какой-то выход!
- Да, он есть, но польза от него только тёмная. Воду дают бесплатно, но при одном условии. Пить воду можно, как и раньше, но когда придёт время, Морак напомнит им о своей щедрости.
-14-
Плантаторы страдали от набегов кодбанов во все века, поэтому убежище со временем приобрело достаточно воинственный вид. Главный вход располагался на высоте пяти метров над пустыней, а подняться к нему можно было по широким каменным ступеням. Огромные глыбы, обтёсанные кем-то из прежних поселенцев, живших здесь давным-давно, стали ровными и гладкими от подошв сандалий. Долгими веками камни полировались, да так, что их верхняя сторона приобрела форму корыта. Однажды кто-то из предыдущих правителей распорядился взять и перевернуть ступени. Понадобилось десять работяг, чтобы сдвинуть их с места, они возились целый день, но смогли перевернуть только одну ступень, самую верхнюю. Так эта лестница и осталась стоять с одной ровной ступенью.
Когда-то люди были сильнее и выше, но время шло, люди рождались всё слабее. Это понимали все, кто жил на Марсе, и не только в убежище плантаторов. Через несколько поколений никто уже не пытался сдвинуть ступени с места, но подниматься и спускаться по ним становилось просто невозможно. Особенно тяжело приходилось при погрузке или разгрузке телег. Только морхуны не ощущали трудностей с подъёмом. Своими мощными ногами они легко запрыгивали по ступеням, неся на своей спине наездника.
Со временем появилось ещё два входа в убежище. Они были ниже главного входа, даже ниже поверхности песка. Две траншеи, постепенно углубляясь, вели к огромным отверстиям в скале. Одно из них было закрыто камнем из песчаника и не использовался. Камень этот был привален к нему изнутри, подпёрт ещё несколькими глыбами, так что сдвинуть его снаружи не представлялось возможным. Второй вход постепенно стал основным, поэтому про древние ворота вскоре совсем забыли и заложили его камнями.
Траншеи шли параллельно друг другу и не раз спасали плантаторов от внезапного нападения. Первый ров шёл направо, огибал подход ко второму рву и упирался в проход, запертый камнем. Когда враг начинал понимать, что выбрал ошибочный путь, его закидывали обломками или протыкали стрелами, выпущенными из арбалетов. Но кодбаны были хитры, вскоре они знали расположение входов, поэтому бежали вдоль первой траншеи, не спускаясь в неё, а после заворачивали во вторую и бежали по ней налево, ко второму входу. Почти всегда такие набеги заканчивались поражением кодбанов, лишь изредка им удавалось проникнуть внутрь под покровом ночи. Перебежчики, предатели, шпионы подкупали стражников или просто отвлекали их. Мелкие отряды грабили первых попавшихся плантаторов, но этим всё и заканчивалось. Тут же раздавался тревожный крик, проносился по длинным коридорам, переходил в ответный, и вот уже вооружённый отряд спешил, разделившись на две части, по тоннелям. Одна часть воинов, как и положено, спешила подкреплением к тронному залу на защиту своего повелителя, а другая – ко входу в убежище. Редко кто успевал скрыться, потому что даже нескольких стрелков хватало, чтобы их острые стрелы настигли грабителей. Древний вход, заложенный камнями, только снаружи не имел видимых отверстий. На самом деле несколько бойниц для арбалетчиков скрывались в этой старой кладке.
Умарс понимал злость юного Гора, он и сам знал, что такое горячая кровь. Но всё-таки он сознавал, что в каждой крепости можно отыскать слабые места. Много нападений пережил он на своём веку, много хитрости и изобретательности повидал он со стороны врагов. Однажды сразу несколько десятков кодбанов ворвались в подземелье и погубили всю дежурившую стражу и ещё много людей. Умарс долго корил себя потом за то, что не предвидел такого простейшего способа спрятаться от стрел арбалетчиков, которым воспользовались враги. Несколько хорошо смазанных телег неслышно приблизились к убежищу, ведомые кодбанами вручную, без помощи скакунов. Морхуны часто кашляют в ночи, это их способ обращения к человеку. Но если морхунов сразу несколько, то они могут кашлять без остановки, что несомненно их выдало бы. Варвары оставили скакунов на некотором расстоянии, сами впряглись в телеги и притащили их к пещере. Там они залезли под них и проехали по второму рву до самых ворот.
Умарс тогда был совсем молодым воином, но он чётко выполнял свои обязанности. Обучение стрелков, оттачивание стрельбы в темноте, искусство ближнего боя – вот его основная задача. Но он не мог себе простить после той ночи, что никто из стражников не запер накрепко ворота. Тогда это не входило в обязанности Умарса, да к тому же у стражи были другие командиры, но как же больно ему тогда было из-за чужой оплошности. Много крови пролилось в ту ночь, была убита вся стража, стоявшая на посту, а также женщины и дети, которые привлекли внимание убийц своими испуганными криками.
Кодбаны смогли скрыться, но они забрали с собой нескольких женщин, привязали их на повозках и убрались по рву тем же путём, каким пришли. Прибывшая подмога устремилась к бойницам и спустила тетиву арбалетов, целясь по тёмным мишеням. Если бы они только знали тогда, что стреляют по собственным жёнам и матерям.
Когда погоня настигла цель, кодбанов уже не было. Они сели на скакунов и скрылись за горизонтом, растворившись в ночи. Первые лучи солнца осветили несколько брошенных повозок с ужасным грузом. Никто тогда так и не узнал, какова была цель этого нападения, но с годами Умарс всё больше понимал, что это была вовсе не попытка ограбления. К власти пришёл Хобинхор, он с первых дней своего правления решил заявить о себе по всей пустыне. Жестокие нападения, грабёж, казни распространились вокруг. Кровь полилась рекой, и только сейчас, когда Умарс был уже стар, плантаторы всё чаще отбивали атаки кодбанов.
Когда взошло солнце после той страшной ночи, Умарс стоял возле повозок и смотрел на безмолвные лица. Его волосы стали седыми в то утро, но он дал себе слово, что вытерпит всё это, и он смог. Его жизнь превратилась в серые будни, погрязшие в войне.
Сегодня он снова стоял на верхней ступени старой каменной лестницы и всматривался в далёкий горизонт. Как не допустить промах, обойтись меньшей кровью и защитить племя? Увеличить число бойниц в древнем входе невозможно. Проход слишком мал для этого. Арбалетчики просто не смогут разместиться для перезарядки орудий.
Умарс чувствовал на себе тяжёлый груз ответственности. Это будет последний набег врага, который он встретит. Все возможные варианты поражения плантаторов уже давно сложились в голове. Именно поражения, никак иначе, в этом он не сомневался. Даже в мирное время, каковым можно назвать нынешнее, людей всё меньше и меньше. Их нет даже для того, чтобы до конца исследовать дальние коридоры подземелья в поисках нового источника воды. Молодое поколение иссякло во многих смыслах, у юношей уже нет той силы в руках, какая была у их предков, а потребность общины в рабочих руках доводит детей до изнеможения и ранней смерти.
Советник сам был свидетелем безысходности положения, когда ребят, с таким трудом обученных хоть какому-то ремеслу, отправляли в дальние тоннели, откуда они могут больше не вернуться.
Что послужило успехом у кодбанов в их боевых вылазках? Неужели огромный опыт в военном деле? Умарс уже давно ставил под сомнение этот факт. У этих убийц действительно был опыт, но они не родились с ним и не могли перенять его у своих отцов. Только в прямых столкновениях можно закалить свой характер, набить руку, начать правильно оценивать ситуацию, рассчитывать шансы. Но все стычки кодбанов происходили, в основном, с плантаторами, самым многочисленным племенем, имеющим собственных воинов и серьёзные укрепления. Можно со всей решимостью утверждать, что и плантаторы имеют опыт в военном деле, собирая его по крупице и вынося из каждого столкновения с врагом. Но имея всё это, тем не менее, плантаторы проигрывают в схватках. Неужели страх стал бичом в судьбе этих людей? Беспощадность, кровавый исход войны идут далеко впереди самого войска варваров, часто загоняя в угол сопротивляющегося, порой не давая ему даже малейшего шанса на удачу, сжав сердце холодными тисками.
Он потрогал шрам на ладони, который часто придавал ему силы и отгонял страх. Несколько дней он просидел взаперти, когда показал кровоточащую ладонь, которая никак не зарастала. Чрезмерное усердие управляло тогда грязным ножом в его руках, слишком глубокий порез мог стать смертельным, но всё обошлось.
- Эй, парень… Эливен…, - тихо прозвучало в темноте и затерялось в пустых норах – глазницах. Пленник молчал. Пенничел уселся поудобней и принялся ждать, борясь со сном и ознобом, сковавшим тело. Он знал, что гордость не позволит мальчишке открыть рот, даже если он умирает с голоду.
- Ты и вправду что-то знаешь? Нет, ты мне можешь не отвечать. Просто, старик… он никогда бы не пошёл на это. Ты нужен ему, значит в тебе есть что-то.
Эливен сидел в каменной выемке в стене и терпел пульсирующую боль в ступнях, сжав зубы. Снова этот голос убийцы, почему он рядом? Зачем он преследует его? Если это кара, нависшая над ним и его отцом, то почему она не обрушила свой гнев до конца, сразу и полностью? Это лицо с печатью тьмы, оно ужасно, даже груда камней не в силах скрыть намерения этого палача – завершить начатое и прикончить его.
- Вот, возьми воду и мясо, тебе нужно подкрепиться.
Эливен смотрел на каменную перегородку и пытался представить лицо убийцы, сопоставить его голос с чёрным знаком на нём, но не смог. Яростные глаза и клыки с капающей с них кровью никак не умещались в воображаемой картине, вместо этого фляжка с водой свесилась через отверстие в камнях. Тот, кто держал её по ту сторону, оказался достаточно терпелив, молча ожидая реакции пленного.
«Кровавый убийца, протягивающий жертве воду, чтобы тот не умер раньше срока?» - истязал себя мыслями Эливен, пытаясь тем самым приглушить боль в ногах. Холодный камень, на котором он приютился, не внушал ему никакого понятного и безболезненного исхода последних событий, но надежда на сон или хотя бы только забытье вдруг вернулась. Так можно перетерпеть боль, а если повезёт, то и забыть об этом кошмаре.
Эливен дотянулся до фляжки и вытянул её на себя вместе со шнурком. В следующее мгновение он почувствовал, как на голову что-то упало и отскочило на пол. Пошарив в темноте, он нащупал полоску сушёного мяса, пропитанного соусом васхры.
Немного подкрепившись, Эливен положил оставшееся мясо в дальний угол, но сладковатый терпкий запах так и остался висеть в темноте. Уставшее тело вскоре приняло должное, сон овладел им, но ужасы последних дней заставляли его вздрагивать. Эливен просыпался, открывал глаза и долго сидел в темноте, не в силах понять, где он находится и жив ли он. Только увидев высоко над наваленными камнями тусклый свет, он понимал наконец, что этот кошмар ещё не закончился. Но ко всему этому добавился ещё один.
Эливен понял, что вздрагивал и просыпался от того, что во сне слышал шуршание, как будто где-то далеко работают заступом. Но решив, что это только кошмарные сны, он снова проваливался в забытье. Через какое-то время шуршание повторялось. Кто-то скрёб стену, вернее, землю рядом с ней, словно пытаясь вырваться из-под могильного камня наружу.
Проспав в полубреде несколько часов, Эливен открыл глаза и уставился в привычную темноту, среди которой затерялся тусклый свет, проникающий с другой стороны каменной преграды. Ступни почти не напоминали о себе, но Эливен решил пока не трогать присохшие тряпки, чтобы не вызвать новое кровотечение. Приняв решение доесть оставшееся мясо, он наклонился и вытянул руку, но ничего не обнаружил. Ощупав пол вокруг себя, он понял что мог сам его съесть в сонном бреду, поэтому прекратил поиски. Допив свою воду, он принялся ждать, подтянув колени к подбородку, пытаясь хоть немного согреться.
Пенничел спал, прислонившись к стене. Прикинув, что убежать пленник не сможет, не создав шума, он подложил немного жира в лампу и закрыл глаза. Усталость подорвала его врождённое , он не услышал приближающихся шагов в проходе и присутствие постороннего, пока не почувствовал чьё-то прикосновение к рукаву своего балахона. Он тут же подскочил и выхватил из ножен секиру, но вовремя остановился, чуть не убив одного из стражников Хобинхора. Всё ещё крепко сжимая рукоять оружия, он начал приходить в себя.
- Ты… Косс? Я мог убить тебя в темноте, да и… как ты здесь оказался?
Стражник только теперь осмелился выдохнуть, понимая свою ошибку.
- Прости, Пенничел, что так неудачно выбрал место и время для встречи. Это Стаум подсказал, где тебя найти. Я уже слышал про пленника-плантатора.
- Косс, я тебя знаю много лет, но поверь, я не сказал тебе об этом только потому, что не было времени. Я даже своей матери не видел, потому что не довелось.
Стражник закрыл глаза и замотал головой, чтобы убедить воина в его ошибке.
- Дело совсем не в этом, пленник меня сейчас беспокоит меньше всего. Есть другие проблемы, о которых ты должен знать.
- Проблемы? Что-то с Мией? С Соли? Или…
- Нет, послушай, с ними всё в порядке. По крайней мере, они живы и здоровы.
- Но тогда что тебя беспокоит?
Косс подошёл ближе к фитилю и испуганно огляделся. Чёрные дыры в стенах, бывшие когда-то очень давно жилищами бедняков, бросали в дрожь. Хотя он был и не из слабаков, но струйка пота, пробившая себе дорогу на лбу, вызвала у Пенничела беспокойство.
- Мы уже давно не одни в нашем логове, - почти шёпотом произнёс стражник. – Грумы больше не скрываются при нашем появлении, они воруют нашу еду, но это не всё.
Косс сглотнул комок в горле и продолжил.
- Это случилось впервые этой ночью. Грумы, они…они…
- Ну что, говори же!
- Они украли ребёнка и утащили его в какую-то нору. Их было около десяти, они пролетели по коридорам, словно ветер, и скрылись в проходе ко второму источнику.
- Ты же там живёшь? – словно надеясь на положительный исход дела спросил Пенничел, но растерянно мечущиеся глаза стражника ответили сами.
- Нет, уже нет. Соли и Мия, я их отправил к твоей матери ещё вчера. Проклятый горбун занял наше жилище возле источника. У него есть власть, он имеет какое-то влияние на владыку. Я не посмел перечить этому карлику.
- Но, Косс, ты проверил то место? Ты пробовал искать того ребёнка, тайную нору, какие-то следы?
- Я слишком поздно узнал об этом, к тому же, есть другая проблема. Этот карлик, Морак, он поставил перед входом к источнику своих людей. Доступ к воде теперь ограничен.
- Своих людей? Что ты говоришь?
- Он нанял добровольцев, заплатил им, и теперь они служат ему не щадя жизни. Пятьдесят человек получили по одному иронию, это просто невероятно. Теперь они ждут любого приказа, даже самого нелепого и беспощадного. Возле источника всегда дежурят несколько человек, а за воду теперь приходится расплачиваться.
- Вот как? И сколько же теперь стоит вода?
- Люди вынуждены нести всё, что у них есть. Кто-то расплачивается едой, у некоторых был припрятан нож или связка фитилей. Но есть и такие, кто снимает с себя последнюю рубаху.
- Должен же быть какой-то выход!
- Да, он есть, но польза от него только тёмная. Воду дают бесплатно, но при одном условии. Пить воду можно, как и раньше, но когда придёт время, Морак напомнит им о своей щедрости.
-14-
Плантаторы страдали от набегов кодбанов во все века, поэтому убежище со временем приобрело достаточно воинственный вид. Главный вход располагался на высоте пяти метров над пустыней, а подняться к нему можно было по широким каменным ступеням. Огромные глыбы, обтёсанные кем-то из прежних поселенцев, живших здесь давным-давно, стали ровными и гладкими от подошв сандалий. Долгими веками камни полировались, да так, что их верхняя сторона приобрела форму корыта. Однажды кто-то из предыдущих правителей распорядился взять и перевернуть ступени. Понадобилось десять работяг, чтобы сдвинуть их с места, они возились целый день, но смогли перевернуть только одну ступень, самую верхнюю. Так эта лестница и осталась стоять с одной ровной ступенью.
Когда-то люди были сильнее и выше, но время шло, люди рождались всё слабее. Это понимали все, кто жил на Марсе, и не только в убежище плантаторов. Через несколько поколений никто уже не пытался сдвинуть ступени с места, но подниматься и спускаться по ним становилось просто невозможно. Особенно тяжело приходилось при погрузке или разгрузке телег. Только морхуны не ощущали трудностей с подъёмом. Своими мощными ногами они легко запрыгивали по ступеням, неся на своей спине наездника.
Со временем появилось ещё два входа в убежище. Они были ниже главного входа, даже ниже поверхности песка. Две траншеи, постепенно углубляясь, вели к огромным отверстиям в скале. Одно из них было закрыто камнем из песчаника и не использовался. Камень этот был привален к нему изнутри, подпёрт ещё несколькими глыбами, так что сдвинуть его снаружи не представлялось возможным. Второй вход постепенно стал основным, поэтому про древние ворота вскоре совсем забыли и заложили его камнями.
Траншеи шли параллельно друг другу и не раз спасали плантаторов от внезапного нападения. Первый ров шёл направо, огибал подход ко второму рву и упирался в проход, запертый камнем. Когда враг начинал понимать, что выбрал ошибочный путь, его закидывали обломками или протыкали стрелами, выпущенными из арбалетов. Но кодбаны были хитры, вскоре они знали расположение входов, поэтому бежали вдоль первой траншеи, не спускаясь в неё, а после заворачивали во вторую и бежали по ней налево, ко второму входу. Почти всегда такие набеги заканчивались поражением кодбанов, лишь изредка им удавалось проникнуть внутрь под покровом ночи. Перебежчики, предатели, шпионы подкупали стражников или просто отвлекали их. Мелкие отряды грабили первых попавшихся плантаторов, но этим всё и заканчивалось. Тут же раздавался тревожный крик, проносился по длинным коридорам, переходил в ответный, и вот уже вооружённый отряд спешил, разделившись на две части, по тоннелям. Одна часть воинов, как и положено, спешила подкреплением к тронному залу на защиту своего повелителя, а другая – ко входу в убежище. Редко кто успевал скрыться, потому что даже нескольких стрелков хватало, чтобы их острые стрелы настигли грабителей. Древний вход, заложенный камнями, только снаружи не имел видимых отверстий. На самом деле несколько бойниц для арбалетчиков скрывались в этой старой кладке.
Умарс понимал злость юного Гора, он и сам знал, что такое горячая кровь. Но всё-таки он сознавал, что в каждой крепости можно отыскать слабые места. Много нападений пережил он на своём веку, много хитрости и изобретательности повидал он со стороны врагов. Однажды сразу несколько десятков кодбанов ворвались в подземелье и погубили всю дежурившую стражу и ещё много людей. Умарс долго корил себя потом за то, что не предвидел такого простейшего способа спрятаться от стрел арбалетчиков, которым воспользовались враги. Несколько хорошо смазанных телег неслышно приблизились к убежищу, ведомые кодбанами вручную, без помощи скакунов. Морхуны часто кашляют в ночи, это их способ обращения к человеку. Но если морхунов сразу несколько, то они могут кашлять без остановки, что несомненно их выдало бы. Варвары оставили скакунов на некотором расстоянии, сами впряглись в телеги и притащили их к пещере. Там они залезли под них и проехали по второму рву до самых ворот.
Умарс тогда был совсем молодым воином, но он чётко выполнял свои обязанности. Обучение стрелков, оттачивание стрельбы в темноте, искусство ближнего боя – вот его основная задача. Но он не мог себе простить после той ночи, что никто из стражников не запер накрепко ворота. Тогда это не входило в обязанности Умарса, да к тому же у стражи были другие командиры, но как же больно ему тогда было из-за чужой оплошности. Много крови пролилось в ту ночь, была убита вся стража, стоявшая на посту, а также женщины и дети, которые привлекли внимание убийц своими испуганными криками.
Кодбаны смогли скрыться, но они забрали с собой нескольких женщин, привязали их на повозках и убрались по рву тем же путём, каким пришли. Прибывшая подмога устремилась к бойницам и спустила тетиву арбалетов, целясь по тёмным мишеням. Если бы они только знали тогда, что стреляют по собственным жёнам и матерям.
Когда погоня настигла цель, кодбанов уже не было. Они сели на скакунов и скрылись за горизонтом, растворившись в ночи. Первые лучи солнца осветили несколько брошенных повозок с ужасным грузом. Никто тогда так и не узнал, какова была цель этого нападения, но с годами Умарс всё больше понимал, что это была вовсе не попытка ограбления. К власти пришёл Хобинхор, он с первых дней своего правления решил заявить о себе по всей пустыне. Жестокие нападения, грабёж, казни распространились вокруг. Кровь полилась рекой, и только сейчас, когда Умарс был уже стар, плантаторы всё чаще отбивали атаки кодбанов.
Когда взошло солнце после той страшной ночи, Умарс стоял возле повозок и смотрел на безмолвные лица. Его волосы стали седыми в то утро, но он дал себе слово, что вытерпит всё это, и он смог. Его жизнь превратилась в серые будни, погрязшие в войне.
Сегодня он снова стоял на верхней ступени старой каменной лестницы и всматривался в далёкий горизонт. Как не допустить промах, обойтись меньшей кровью и защитить племя? Увеличить число бойниц в древнем входе невозможно. Проход слишком мал для этого. Арбалетчики просто не смогут разместиться для перезарядки орудий.
Умарс чувствовал на себе тяжёлый груз ответственности. Это будет последний набег врага, который он встретит. Все возможные варианты поражения плантаторов уже давно сложились в голове. Именно поражения, никак иначе, в этом он не сомневался. Даже в мирное время, каковым можно назвать нынешнее, людей всё меньше и меньше. Их нет даже для того, чтобы до конца исследовать дальние коридоры подземелья в поисках нового источника воды. Молодое поколение иссякло во многих смыслах, у юношей уже нет той силы в руках, какая была у их предков, а потребность общины в рабочих руках доводит детей до изнеможения и ранней смерти.
Советник сам был свидетелем безысходности положения, когда ребят, с таким трудом обученных хоть какому-то ремеслу, отправляли в дальние тоннели, откуда они могут больше не вернуться.
Что послужило успехом у кодбанов в их боевых вылазках? Неужели огромный опыт в военном деле? Умарс уже давно ставил под сомнение этот факт. У этих убийц действительно был опыт, но они не родились с ним и не могли перенять его у своих отцов. Только в прямых столкновениях можно закалить свой характер, набить руку, начать правильно оценивать ситуацию, рассчитывать шансы. Но все стычки кодбанов происходили, в основном, с плантаторами, самым многочисленным племенем, имеющим собственных воинов и серьёзные укрепления. Можно со всей решимостью утверждать, что и плантаторы имеют опыт в военном деле, собирая его по крупице и вынося из каждого столкновения с врагом. Но имея всё это, тем не менее, плантаторы проигрывают в схватках. Неужели страх стал бичом в судьбе этих людей? Беспощадность, кровавый исход войны идут далеко впереди самого войска варваров, часто загоняя в угол сопротивляющегося, порой не давая ему даже малейшего шанса на удачу, сжав сердце холодными тисками.
