— Что там представлять? — для Эскеля все его способности были естественны.
— Например, что такое улучшенная регенерация я узнала вчера, а как быть с реакцией, ловкостью, силой? — пояснила я. — Если двенадцатилетний мальчик в состоянии справиться с диким зверем, явно все не так просто.
— Ты же сама видела, сразу, как только появилась, — напомнил ведьмак.
Я фыркнула, тряхнув волосами.
— Сразу, как только появилась, я думала, что либо уже на том свете, либо вот-вот туда отправлюсь, что, надо заметить, в самом деле было недалеко от истины. Мне вообще было не до наблюдений, — бросила я на него укоризненный взгляд и снова отвернулась к воде, разглядывая отражение заснеженных вершин. — Потом на берегу с утопцами ты вообще чарами меня одурманил, да и темно слишком было. Только твои глаза светящиеся помню да меч. Дольше всего я за тобой наблюдала вчера во дворе, но я сомневаюсь, что этот поединок особо информативный в плане ведьмачьих способностей. Впрочем, красиво, конечно, — добавила я, улыбаясь воспоминаниям.
— А зачем ты хочешь это знать?
— Для общего развития, — воскликнула я, взмахнув рукой. — Я шесть лет только и делала, что училась и получала всё новые и новые знания. Сложно, знаешь ли, взять и остановиться. Мозг требует информации, — я сама рассмеялась пафосности и одновременно точности фразы. — Да и просто интересно. Как можно жить под одной крышей, делить еду и постель, и не интересоваться с кем?
— Да, ты же говорила, что любишь узнавать новую информацию, — припомнил ведьмак.
— Ты тоже моими способностями интересуешься. И я тебе, между прочим, рассказываю, — заметила я.
— Я тоже рассказываю, но не все можно описать словами, — чуть растерянно ответил он.
— Не все, — согласилась я, печально вздохнув. — Даже посмотреть и потрогать не все можно.
— Ты уже все потрогала, — с совершенно серьезным видом заявил Эскель, так что до меня даже не сразу дошло, о чем он.
— И ничего подобного! — громко возмутилась я, когда поняла, на что он намекает. — Ты меня все время отвлекаешь!
Встретившись с моим полным негодования взглядом, всякая серьезность с лица ведьмака тут же слетела, и он засмеялся. Обычно спокойный и невозмутимый, он смеялся редко, особенно так заразительно, так что я не могла дальше хмуриться и тоже улыбнулась, покачав головой.
— Надо будет подумать, как соотнести теорию с практикой, — скорее самой себе сказала я, снова возвращаясь к созерцанию пейзажа. Спохватившись, что уже довольно давно поглаживаю один и тот же неровный участок с едва заметным шрамом у основания большого пальца, переключилась на остальную часть кисти ведьмака, снова медленно водя кончиками пальцев по его коже и размышляя.
— Что ты делаешь? — внезапно спросил Эскель.
Я перевела удивленный взгляд на мужчину, и заметила, что его взгляд падает на руки.
— Тебе не нравится? — обеспокоилась я, замерев.
— Нравится… даже больше, чем должно бы, — с запинкой отозвался мужчина.
Его ответ удивил меня еще больше.
— Должно? А есть какая-то мера? — заинтересовалась я.
Я бросила любопытный взгляд на ведьмака, а потом вернула его на руку, перевернув ее ладонью вверх и ласково провела по ней от кончиков пальцев до самого запястья.
— Я не думал, что просто поглаживания по руке могут быть такими… приятными, — признался Эскель.
Улыбка снова растянула мои губы.
— У тебя еще ладони стерты, — посетовала я.
Хоть сумасшедшая ведьмачья регенерация сделала его руки совсем не такими огрубевшими, какие бы они были у простого человека, все-таки они были далеки от привычных мне. Так что я погладила по внутренней стороне запястья и провела вдоль предплечья, насколько позволял забраться рукав его куртки.
— Так должно лучше ощущаться, — сказала я и подняла глаза, чтобы увидеть выражение лица ведьмака.
— Да, — с теплой улыбкой ответил Эскель и наклонился ко мне.
— Ых, — поспешно отстранилась я от шипов на плече его куртки. — Я, конечно, не нечисть, но дырки от серебра тоже не люблю! — со всей ответственностью заявила я.
— Извини, — шумно усмехнувшись, ведьмак вернулся на исходную позицию. — А ты уверена, что не нечисть? Может старый-старый и очень умный туманник, научившийся в совершенстве изображать людей? — развернувшись так, чтобы не задевать шипами, Эскель снова склонился ко мне, но на полпути застыл. — А стоит подойти ближе, коснуться — обратишься в туман и рассеешься, — с какой-то очень уж настоящей печалью сказал он.
— Дай-ка попробую! — дабы снова вернуть разговор в шутливое русло, предложила я.
Взмахнув одной рукой, я наскоро слепила иллюзию тумана вместо себя, старательно вспоминая, как тот выглядит, потом уже наложила обыкновенную невидимость на себя. Туман как ему и положено растекся по земле, плавно переполз подальше и там снова собрался в человеческую фигуру, из которой плавно проступили очертания иллюстрации туманника, которая мне попадалась в книге о монстрах. Более-менее правдоподобно взмахнув рукой, «туманник» снова обратился в туман, который у меня явно получился намного натуральнее, и развеялся вместе с заклинанием. Эскель все это время добросовестно следивший за иллюзией, с ее исчезновением снова повернулся ко мне.
— Ну что? Похоже? — спросила я, развеивая невидимость и хитро улыбаясь.
— Нет, — покачал головой ведьмак, улыбаясь в ответ одним уголком губ, — на настоящего туманника не похоже.
— Настоящего я никогда и не видела, — пожала я плечами. — Покажешь, настоящего смогу намагичить.
— Нет, — неожиданно резко ответил мужчина, нахмурившись. — Они очень опасны, особенно старые.
Я снова пожала плечами, предложение-то было несерьезное, и чуть поежилась от прохлады, которой тянуло от воды.
— Пойдем, пройдемся, — позвала я, поднимаясь.
Осенний лес был прекрасен. Свернув с тропинки, я пошла между деревьями, заглядываясь на желто-красные кроны и вечнозеленые иголки, наблюдая за игрой света в полуголых ветвях и шурша опавшими листьями. Подойдя ближе к самому разлапистому из встреченных мной дереву, я задрала голову вверх, любуясь переплетением ветвей, пока еще хранящих на себе листья.
Ведьмаки действительно ходили почти бесшумно даже по такому шуршащему ковру. Эскеля я рядом с собой скорее почувствовала, а опустив голову, встретилась с ним взглядом.
— Я уже забыла, когда я последний раз просто ходила по лесу, — сказала я ему. — Наверное, лет десять назад.
— Десять? — переспросил он, чуть сводя брови к переносице. — То есть в своем мире тоже?
— Да, — бросила я, повернувшись к стволу дерева и проводя по коре рукой. — Как-то всё дела-дела. В отпуск летали в жаркие страны, а просто в лес не выбирались. Бывший муж не любитель дикой природы, ему облагороженную подавай. А мне всегда нравилось просто гулять по лесу, хи-хи-хи, с ножом, — вспомнив, рассмеялась я.
— Почему с ножом? Ты же говорила у вас безопасно в лесу, — удивился Эскель.
— За грибами, — пояснила я. — Мы с родителями часто ходили, пока я в школе училась.
Эскель усмехнулся. И тут неожиданно налетел резкий порыв ветра, желтые и красные листья, щедро сдобренные иголками, кружась, полетели с веток на землю.
— Ва-а-а, — протянула я, во все глаза наблюдая за последним полетом листьев, а потом принялась ногой сгребать листья в кучу, решив вспомнить то самое развлечение с подбрасыванием листьев.
Уже наклонившись и собрав как можно больше листьев в руки, я неожиданно передумала и вместо того, чтобы просто подбросить их вверх, с громким смехом швырнула всю немалую охапку в Эскеля. Как ни странно, попала и даже успела полюбоваться его изумленным выражением лица, но по взгляду заметив резко изменившееся настроение мужчины, пискнула и бросилась наутек, хоть и знала, что от ведьмака все равно не убежать. Мне уже даже показалось, что я чувствую его руки на своем поясе и то, как он резко дергает меня на себя и земля уходит из-под ног, как вдруг картинка перед глазами резко сменилась. Тот же лес, те же листья под ногами, вот только Эскель находится в десятке шагов от меня и крайне настороженно смотрит.
— Как я тут оказалась? — растерянно спросила я, осматривая себя, потом глядя на то место, где только что стояла.
— Ты исчезла у меня из рук и появилась там, — описал ведьмак, подходя ближе и с беспокойством глядя на меня.
— В смысле исчезла? — нахмурилась я.
— В прямом, растворилась в зеленоватой вспышке, — ответил Эскель.
— Зелено… — медленно повторила я и тут меня осенило. — Это же телепортация, как у Цири!!! — воскликнула я.
Я немедленно постаралась снова воспроизвести все свои мысли и пожелания. Оп, и я оказалась еще на пять шагов дальше от первоначального места.
— Получилось!!! — крикнула я и счастливо рассмеялась.
Немедленно испробовав еще, еще и еще раз, продолжая радостно смеяться, я появлялась то тут, то там, с каждой новой попыткой ощущая, как все меньше требовалось прикладывать усилий, чтобы телепортироваться с места на место. Достаточно было просто захотеть, и я появлялась на новом месте!
— Эскель! — я материализовалась прямо перед ведьмаком, который тут же обхватил меня руками, будто поймав. — Я могу телепортироваться! Как Цири!!! Я могу перемещаться в пространстве с помощью силы Старшей крови, а не обычной магии! — почти кричала я, обхватив его лицо руками и продолжая смеяться. — Я смогу попасть в свой мир! — тише и проникновеннее, сказала я.
Эскель вдруг резко качнулся вперед и накрыл мои губы поцелуем с неожиданным напором. Я ответила с энтузиазмом, обвивая его шею руками, делясь эйфорией от новообретенной способности.
С самого утра ведьмака преследовала навязчивая мысль, что все идет слишком хорошо, а значит, вот-вот это изменится. К затяжным черным полосам в жизни он давно привык и относился философски, а вот с белыми как-то не сталкивался. По крайней мере, с настолько белыми, чтобы он уже второй день находился в столь приподнятом настроении, что постоянно тянуло улыбаться.
Встав с кровати глубоко за полдень, что случалось с ведьмаком крайне редко и почти всегда после неудачного выполнения заказа, мужчина пошарил взглядом по комнате и направился к отброшенным вчера штанам, ожидая, когда Брин появится из нужного чулана. Натянув штаны, он невольно бросил взгляд в зеркало. Спутанные во сне и переворошенные чародейкой волосы в беспорядке падали на лицо и плечи. Он бы давно их остриг, если бы Брин тогда не сказала, что они ей нравятся. Ведьмак, откинув патлы с лица, зачесал их назад пятерней.
«Еще немного и их придется собирать на затылке, чтобы не мешались в бою, — прикинул он, наблюдая, как волосы, еще больше взлохмаченные им, снова падали на лицо, и поскреб небритый подбородок. — Такой красавчик!» — неожиданно вспомнил он слова Брин, глядя на свое неприглядное отражение, и фыркнул, расплываясь в улыбке.
— Зар-раза, — процедил Эскель, не в силах справиться с всё шире расползающейся улыбкой, махнул рукой и отвернулся от зеркала в поисках остальной одежды, уже не пытаясь призвать лицевые мышцы к порядку.
Завтрак помимо того, что случился в середине дня, был страшно непривычен тем, что был приготовлен лично для него и не кем-нибудь, а чародейкой, да еще и, как успел заметить ведьмак, абсолютно без применения магии. Ну, за исключением способа добывания продуктов. А пока они ели мастерски приготовленную Брин яичницу с каким-то диковинным способом закопченным мясом, ему пришла в голову идея отправиться на прогулку по долине. Уж больно его покоробила фраза о сидении взаперти, брошенная вчера Брин.
Девушка согласилась с энтузиазмом, и вскоре они уже бок о бок шагали по дороге, ведущей к озеру, а ведьмак, вспомнив о вчерашней прогулке по ночному Оксенфурту, не смог устоять и снова взял чародейку за руку. Из-за детскости затеи было несколько неловко, но почувствовав, как Брин снова переплела свои пальцы с его, он понял, что ни за что не выпустит ее руку. Ему безумно нравилось просто идти с ней рядом, слушать, как она шуршит листьями, и разговаривать. Выпустить, правда, все равно пришлось. Но потом, уже на пирсе, она будто прочитав его мысли, сама снова взяла его руку. Не успев удивиться тому, что чародейка положила ее к себе на колени, Эскель почувствовал еще и ласковые поглаживания по кисти, несмотря на свою безыскусность, оказавшиеся неожиданно приятными, особенно когда ее пальцы проскальзывали в ладонь. Для самой же чародейки в этом явно ничего особенного не было, она продолжала расспрашивать о ведьмаках и любоваться открывающимся с пирса видом.
Эскель же любовался ей, и в какой-то момент ему захотелось увидеть улыбку на серьезном лице девушки. Добиться этого получилось легко, Брин часто дарила ему свои улыбки, но в итоге он расхохотался и сам, устав пытаться удерживать бесстрастное выражение лица. Рядом с чародейкой это получалось у него с каждым днем все хуже и хуже, особенно когда она продолжала поглаживать его по руке. Не утерпев, ведьмак спросил об этом, чем едва не заставил девушку прекратить приятное занятие, так что пришлось признаваться, что ему это нравилось и сильно. Почувствовав же ее прохладные пальцы на своем запястье, он едва не позабыл об особенностях своей куртки от нахлынувшего желания самому коснуться ее.
Дабы сгладить оплошность он легко поддержал шутку Брин, которая по мере произнесения неожиданно стала для Эскеля совсем не смешной. Утренняя тревога наконец оформилась в более-менее ясную мысль. Ведьмаку не верилось, что все происходящее правда, что все эти дни, проведенные с Брин, настоящие. Было страшно, что в любой момент все то, что неожиданно сделало его чересчур счастливым, развеется как туман. Да, он чувствовал себя чересчур счастливым, чтобы это могло быть правдой.
Однако Брин о его мыслях не знала, ей, наконец вырвавшейся на свободу, нравилось просто гулять и осматривать округу. Ее жгучий интерес и неподдельный восторг радовали Эскеля, а уж чего стоила ее выходка с опавшими листьями! Вот только окончилась она неожиданно…
Поначалу он не понял, что произошло. С одной стороны, он за последний сутки вроде бы привык, что Брин девушка в высшей степени магически одаренная, а с другой, ее внезапное исчезновение из его рук и появление в небольшом отдалении все-таки выходило даже за колдовские рамки. Чародейку произошедшее тоже поразило. Быстро дойдя до девушки, обеспокоенный ведьмак уже протянул руку к ней, но чародейку неожиданно озарила догадка, и она снова исчезла у него из-под носа. А потом снова, и снова, и снова, смеясь, она появлялась то тут, то там, заставляя ведьмака лишь беспомощно оборачиваться на ее голос, ощущая, как тревога все усиливается.
Когда же Брин неожиданно появилась прямо перед ним, он, даже толком не отдавая себе отчета, мгновенно схватил ее, боясь, что та снова исчезнет, и только потом почувствовал ее руки на своих щеках и услышал ее слова.
— Я смогу попасть в свой мир! — светясь абсолютно счастливой улыбкой, закончила она свою эмоциональную речь.
А ведьмак понял, что это и есть конец слишком затянувшейся белой полосы. Она уйдет. Та, что перевернула его жизнь с ног на голову, та, что дала надежду на нечто большее, чем секс, та, что сделала его ненормально счастливым, просто исчезнет, будто ее никогда и не было в этом мире. Страх, что это случится прямо сейчас, будто кипятком окатил мужчину, толкнув вперед.
— Например, что такое улучшенная регенерация я узнала вчера, а как быть с реакцией, ловкостью, силой? — пояснила я. — Если двенадцатилетний мальчик в состоянии справиться с диким зверем, явно все не так просто.
— Ты же сама видела, сразу, как только появилась, — напомнил ведьмак.
Я фыркнула, тряхнув волосами.
— Сразу, как только появилась, я думала, что либо уже на том свете, либо вот-вот туда отправлюсь, что, надо заметить, в самом деле было недалеко от истины. Мне вообще было не до наблюдений, — бросила я на него укоризненный взгляд и снова отвернулась к воде, разглядывая отражение заснеженных вершин. — Потом на берегу с утопцами ты вообще чарами меня одурманил, да и темно слишком было. Только твои глаза светящиеся помню да меч. Дольше всего я за тобой наблюдала вчера во дворе, но я сомневаюсь, что этот поединок особо информативный в плане ведьмачьих способностей. Впрочем, красиво, конечно, — добавила я, улыбаясь воспоминаниям.
— А зачем ты хочешь это знать?
— Для общего развития, — воскликнула я, взмахнув рукой. — Я шесть лет только и делала, что училась и получала всё новые и новые знания. Сложно, знаешь ли, взять и остановиться. Мозг требует информации, — я сама рассмеялась пафосности и одновременно точности фразы. — Да и просто интересно. Как можно жить под одной крышей, делить еду и постель, и не интересоваться с кем?
— Да, ты же говорила, что любишь узнавать новую информацию, — припомнил ведьмак.
— Ты тоже моими способностями интересуешься. И я тебе, между прочим, рассказываю, — заметила я.
— Я тоже рассказываю, но не все можно описать словами, — чуть растерянно ответил он.
— Не все, — согласилась я, печально вздохнув. — Даже посмотреть и потрогать не все можно.
— Ты уже все потрогала, — с совершенно серьезным видом заявил Эскель, так что до меня даже не сразу дошло, о чем он.
— И ничего подобного! — громко возмутилась я, когда поняла, на что он намекает. — Ты меня все время отвлекаешь!
Встретившись с моим полным негодования взглядом, всякая серьезность с лица ведьмака тут же слетела, и он засмеялся. Обычно спокойный и невозмутимый, он смеялся редко, особенно так заразительно, так что я не могла дальше хмуриться и тоже улыбнулась, покачав головой.
— Надо будет подумать, как соотнести теорию с практикой, — скорее самой себе сказала я, снова возвращаясь к созерцанию пейзажа. Спохватившись, что уже довольно давно поглаживаю один и тот же неровный участок с едва заметным шрамом у основания большого пальца, переключилась на остальную часть кисти ведьмака, снова медленно водя кончиками пальцев по его коже и размышляя.
— Что ты делаешь? — внезапно спросил Эскель.
Я перевела удивленный взгляд на мужчину, и заметила, что его взгляд падает на руки.
— Тебе не нравится? — обеспокоилась я, замерев.
— Нравится… даже больше, чем должно бы, — с запинкой отозвался мужчина.
Его ответ удивил меня еще больше.
— Должно? А есть какая-то мера? — заинтересовалась я.
Я бросила любопытный взгляд на ведьмака, а потом вернула его на руку, перевернув ее ладонью вверх и ласково провела по ней от кончиков пальцев до самого запястья.
— Я не думал, что просто поглаживания по руке могут быть такими… приятными, — признался Эскель.
Улыбка снова растянула мои губы.
— У тебя еще ладони стерты, — посетовала я.
Хоть сумасшедшая ведьмачья регенерация сделала его руки совсем не такими огрубевшими, какие бы они были у простого человека, все-таки они были далеки от привычных мне. Так что я погладила по внутренней стороне запястья и провела вдоль предплечья, насколько позволял забраться рукав его куртки.
— Так должно лучше ощущаться, — сказала я и подняла глаза, чтобы увидеть выражение лица ведьмака.
— Да, — с теплой улыбкой ответил Эскель и наклонился ко мне.
— Ых, — поспешно отстранилась я от шипов на плече его куртки. — Я, конечно, не нечисть, но дырки от серебра тоже не люблю! — со всей ответственностью заявила я.
— Извини, — шумно усмехнувшись, ведьмак вернулся на исходную позицию. — А ты уверена, что не нечисть? Может старый-старый и очень умный туманник, научившийся в совершенстве изображать людей? — развернувшись так, чтобы не задевать шипами, Эскель снова склонился ко мне, но на полпути застыл. — А стоит подойти ближе, коснуться — обратишься в туман и рассеешься, — с какой-то очень уж настоящей печалью сказал он.
— Дай-ка попробую! — дабы снова вернуть разговор в шутливое русло, предложила я.
Взмахнув одной рукой, я наскоро слепила иллюзию тумана вместо себя, старательно вспоминая, как тот выглядит, потом уже наложила обыкновенную невидимость на себя. Туман как ему и положено растекся по земле, плавно переполз подальше и там снова собрался в человеческую фигуру, из которой плавно проступили очертания иллюстрации туманника, которая мне попадалась в книге о монстрах. Более-менее правдоподобно взмахнув рукой, «туманник» снова обратился в туман, который у меня явно получился намного натуральнее, и развеялся вместе с заклинанием. Эскель все это время добросовестно следивший за иллюзией, с ее исчезновением снова повернулся ко мне.
— Ну что? Похоже? — спросила я, развеивая невидимость и хитро улыбаясь.
— Нет, — покачал головой ведьмак, улыбаясь в ответ одним уголком губ, — на настоящего туманника не похоже.
— Настоящего я никогда и не видела, — пожала я плечами. — Покажешь, настоящего смогу намагичить.
— Нет, — неожиданно резко ответил мужчина, нахмурившись. — Они очень опасны, особенно старые.
Я снова пожала плечами, предложение-то было несерьезное, и чуть поежилась от прохлады, которой тянуло от воды.
— Пойдем, пройдемся, — позвала я, поднимаясь.
Осенний лес был прекрасен. Свернув с тропинки, я пошла между деревьями, заглядываясь на желто-красные кроны и вечнозеленые иголки, наблюдая за игрой света в полуголых ветвях и шурша опавшими листьями. Подойдя ближе к самому разлапистому из встреченных мной дереву, я задрала голову вверх, любуясь переплетением ветвей, пока еще хранящих на себе листья.
Ведьмаки действительно ходили почти бесшумно даже по такому шуршащему ковру. Эскеля я рядом с собой скорее почувствовала, а опустив голову, встретилась с ним взглядом.
— Я уже забыла, когда я последний раз просто ходила по лесу, — сказала я ему. — Наверное, лет десять назад.
— Десять? — переспросил он, чуть сводя брови к переносице. — То есть в своем мире тоже?
— Да, — бросила я, повернувшись к стволу дерева и проводя по коре рукой. — Как-то всё дела-дела. В отпуск летали в жаркие страны, а просто в лес не выбирались. Бывший муж не любитель дикой природы, ему облагороженную подавай. А мне всегда нравилось просто гулять по лесу, хи-хи-хи, с ножом, — вспомнив, рассмеялась я.
— Почему с ножом? Ты же говорила у вас безопасно в лесу, — удивился Эскель.
— За грибами, — пояснила я. — Мы с родителями часто ходили, пока я в школе училась.
Эскель усмехнулся. И тут неожиданно налетел резкий порыв ветра, желтые и красные листья, щедро сдобренные иголками, кружась, полетели с веток на землю.
— Ва-а-а, — протянула я, во все глаза наблюдая за последним полетом листьев, а потом принялась ногой сгребать листья в кучу, решив вспомнить то самое развлечение с подбрасыванием листьев.
Уже наклонившись и собрав как можно больше листьев в руки, я неожиданно передумала и вместо того, чтобы просто подбросить их вверх, с громким смехом швырнула всю немалую охапку в Эскеля. Как ни странно, попала и даже успела полюбоваться его изумленным выражением лица, но по взгляду заметив резко изменившееся настроение мужчины, пискнула и бросилась наутек, хоть и знала, что от ведьмака все равно не убежать. Мне уже даже показалось, что я чувствую его руки на своем поясе и то, как он резко дергает меня на себя и земля уходит из-под ног, как вдруг картинка перед глазами резко сменилась. Тот же лес, те же листья под ногами, вот только Эскель находится в десятке шагов от меня и крайне настороженно смотрит.
— Как я тут оказалась? — растерянно спросила я, осматривая себя, потом глядя на то место, где только что стояла.
— Ты исчезла у меня из рук и появилась там, — описал ведьмак, подходя ближе и с беспокойством глядя на меня.
— В смысле исчезла? — нахмурилась я.
— В прямом, растворилась в зеленоватой вспышке, — ответил Эскель.
— Зелено… — медленно повторила я и тут меня осенило. — Это же телепортация, как у Цири!!! — воскликнула я.
Я немедленно постаралась снова воспроизвести все свои мысли и пожелания. Оп, и я оказалась еще на пять шагов дальше от первоначального места.
— Получилось!!! — крикнула я и счастливо рассмеялась.
Немедленно испробовав еще, еще и еще раз, продолжая радостно смеяться, я появлялась то тут, то там, с каждой новой попыткой ощущая, как все меньше требовалось прикладывать усилий, чтобы телепортироваться с места на место. Достаточно было просто захотеть, и я появлялась на новом месте!
— Эскель! — я материализовалась прямо перед ведьмаком, который тут же обхватил меня руками, будто поймав. — Я могу телепортироваться! Как Цири!!! Я могу перемещаться в пространстве с помощью силы Старшей крови, а не обычной магии! — почти кричала я, обхватив его лицо руками и продолжая смеяться. — Я смогу попасть в свой мир! — тише и проникновеннее, сказала я.
Эскель вдруг резко качнулся вперед и накрыл мои губы поцелуем с неожиданным напором. Я ответила с энтузиазмом, обвивая его шею руками, делясь эйфорией от новообретенной способности.
***
С самого утра ведьмака преследовала навязчивая мысль, что все идет слишком хорошо, а значит, вот-вот это изменится. К затяжным черным полосам в жизни он давно привык и относился философски, а вот с белыми как-то не сталкивался. По крайней мере, с настолько белыми, чтобы он уже второй день находился в столь приподнятом настроении, что постоянно тянуло улыбаться.
Встав с кровати глубоко за полдень, что случалось с ведьмаком крайне редко и почти всегда после неудачного выполнения заказа, мужчина пошарил взглядом по комнате и направился к отброшенным вчера штанам, ожидая, когда Брин появится из нужного чулана. Натянув штаны, он невольно бросил взгляд в зеркало. Спутанные во сне и переворошенные чародейкой волосы в беспорядке падали на лицо и плечи. Он бы давно их остриг, если бы Брин тогда не сказала, что они ей нравятся. Ведьмак, откинув патлы с лица, зачесал их назад пятерней.
«Еще немного и их придется собирать на затылке, чтобы не мешались в бою, — прикинул он, наблюдая, как волосы, еще больше взлохмаченные им, снова падали на лицо, и поскреб небритый подбородок. — Такой красавчик!» — неожиданно вспомнил он слова Брин, глядя на свое неприглядное отражение, и фыркнул, расплываясь в улыбке.
— Зар-раза, — процедил Эскель, не в силах справиться с всё шире расползающейся улыбкой, махнул рукой и отвернулся от зеркала в поисках остальной одежды, уже не пытаясь призвать лицевые мышцы к порядку.
Завтрак помимо того, что случился в середине дня, был страшно непривычен тем, что был приготовлен лично для него и не кем-нибудь, а чародейкой, да еще и, как успел заметить ведьмак, абсолютно без применения магии. Ну, за исключением способа добывания продуктов. А пока они ели мастерски приготовленную Брин яичницу с каким-то диковинным способом закопченным мясом, ему пришла в голову идея отправиться на прогулку по долине. Уж больно его покоробила фраза о сидении взаперти, брошенная вчера Брин.
Девушка согласилась с энтузиазмом, и вскоре они уже бок о бок шагали по дороге, ведущей к озеру, а ведьмак, вспомнив о вчерашней прогулке по ночному Оксенфурту, не смог устоять и снова взял чародейку за руку. Из-за детскости затеи было несколько неловко, но почувствовав, как Брин снова переплела свои пальцы с его, он понял, что ни за что не выпустит ее руку. Ему безумно нравилось просто идти с ней рядом, слушать, как она шуршит листьями, и разговаривать. Выпустить, правда, все равно пришлось. Но потом, уже на пирсе, она будто прочитав его мысли, сама снова взяла его руку. Не успев удивиться тому, что чародейка положила ее к себе на колени, Эскель почувствовал еще и ласковые поглаживания по кисти, несмотря на свою безыскусность, оказавшиеся неожиданно приятными, особенно когда ее пальцы проскальзывали в ладонь. Для самой же чародейки в этом явно ничего особенного не было, она продолжала расспрашивать о ведьмаках и любоваться открывающимся с пирса видом.
Эскель же любовался ей, и в какой-то момент ему захотелось увидеть улыбку на серьезном лице девушки. Добиться этого получилось легко, Брин часто дарила ему свои улыбки, но в итоге он расхохотался и сам, устав пытаться удерживать бесстрастное выражение лица. Рядом с чародейкой это получалось у него с каждым днем все хуже и хуже, особенно когда она продолжала поглаживать его по руке. Не утерпев, ведьмак спросил об этом, чем едва не заставил девушку прекратить приятное занятие, так что пришлось признаваться, что ему это нравилось и сильно. Почувствовав же ее прохладные пальцы на своем запястье, он едва не позабыл об особенностях своей куртки от нахлынувшего желания самому коснуться ее.
Дабы сгладить оплошность он легко поддержал шутку Брин, которая по мере произнесения неожиданно стала для Эскеля совсем не смешной. Утренняя тревога наконец оформилась в более-менее ясную мысль. Ведьмаку не верилось, что все происходящее правда, что все эти дни, проведенные с Брин, настоящие. Было страшно, что в любой момент все то, что неожиданно сделало его чересчур счастливым, развеется как туман. Да, он чувствовал себя чересчур счастливым, чтобы это могло быть правдой.
Однако Брин о его мыслях не знала, ей, наконец вырвавшейся на свободу, нравилось просто гулять и осматривать округу. Ее жгучий интерес и неподдельный восторг радовали Эскеля, а уж чего стоила ее выходка с опавшими листьями! Вот только окончилась она неожиданно…
Поначалу он не понял, что произошло. С одной стороны, он за последний сутки вроде бы привык, что Брин девушка в высшей степени магически одаренная, а с другой, ее внезапное исчезновение из его рук и появление в небольшом отдалении все-таки выходило даже за колдовские рамки. Чародейку произошедшее тоже поразило. Быстро дойдя до девушки, обеспокоенный ведьмак уже протянул руку к ней, но чародейку неожиданно озарила догадка, и она снова исчезла у него из-под носа. А потом снова, и снова, и снова, смеясь, она появлялась то тут, то там, заставляя ведьмака лишь беспомощно оборачиваться на ее голос, ощущая, как тревога все усиливается.
Когда же Брин неожиданно появилась прямо перед ним, он, даже толком не отдавая себе отчета, мгновенно схватил ее, боясь, что та снова исчезнет, и только потом почувствовал ее руки на своих щеках и услышал ее слова.
— Я смогу попасть в свой мир! — светясь абсолютно счастливой улыбкой, закончила она свою эмоциональную речь.
А ведьмак понял, что это и есть конец слишком затянувшейся белой полосы. Она уйдет. Та, что перевернула его жизнь с ног на голову, та, что дала надежду на нечто большее, чем секс, та, что сделала его ненормально счастливым, просто исчезнет, будто ее никогда и не было в этом мире. Страх, что это случится прямо сейчас, будто кипятком окатил мужчину, толкнув вперед.
