Мартын, как это ни странно, Креона понимал и даже сочувствовал ему.
- Искъерда велика, - пирата передернуло от отвращения, однако, он продолжил, - Но ты постоянно ошиваешься в этом зале, постоянно демонстрируешь мне свою мерзотную натуру во всей красе… Зачем? Запугать меня пытаешься? Фракасо! Не на того напрыгнул, идиот!
- Ты вспыхиваешь, как фитиль, - жрец Неблиса неодобрительно покачал головой, - И сам раздуваешь огонь своей ярости. Мне незачем что-то показывать тебе, дитя Кадены, я не вижу смысла красоваться пред инструментом моей воли. Но этот зал я с самого начала избрал своим рабочим местом, и отказываться от него только потому, что теперь здесь обитаешь ты, не собираюсь. Кроме того, не кажется ли тебе, что это было бы слишком большой роскошью – держать пленника в отдельном большом зале? Быть может, мне еще следовало бы развязать тебя, накрыть богатый стол и дать напиться рому?
- Лучше виски, - мигом среагировал пират и, ядовито ухмыльнувшись, попытался принять более или менее расслабленную позу, по крайней мере, насколько это было возможно в его положении. Креон, сидящий рядом, зачавкал – он бы тоже не отказался от богатого стола, уставленного кусками сырого мяса и мисками с кровью. Увы, такого счастья от хозяина ждать не приходилось.
Мартын, который с некоторых пор очень хорошо понимал чаяния этого маленького чудовища, с неожиданным интересом склонил голову набок. Все время, что он здесь был, все время, что был знаком с этим клацпером, тот постоянно был голоден и, если задуматься, это вызывало изумление.
- Слушай, ты его вообще кормишь? – пират мельком глянул на обнажающего верхнюю часть тела колдуна, - Он все время жрать просит, а тебе, как я погляжу, по барабану…
Он неожиданно осекся и помрачнел. По барабану… Да, интересно, где-то теперь его зачарованный барабан? Забрали ли его тогда ребята с поляны?.. Если, конечно, сами они выжили. А это вызывает определенные сомнения – небось, если бы выжили, уже бы пришли за ним. Хотя, конечно, до Кадены добраться не так просто, а им и узнать неоткуда, что он здесь.
- Организм клацперов похож на организм обычной кошки, - отстраненно отозвался маг, - Я даю ему то же, что давал бы кошке. Он с удовольствием питается костями, остатками моей трапезы и прочим… А сейчас, сделай милость, умолкни, дитя Кадены. Твои пустые речи отвлекают меня.
- Сам виноват, - хладнокровно отозвался Мартын, - Мне скучно здесь сидеть, мое единственное развлечение – ругаться с тобой, да общаться с Креоном. С ним я сегодня уже наобщался, а вот с тобой…
- Мартын, - голос Доната похолодел на несколько градусов, - Мне не составит труда заткнуть тебе рот, для этого мне даже не нужно подходить к тебе. Но я прошу по-хорошему, обращаюсь к тебе вежливо и умоляю – заткнись.
Мартын насупился, нахохлился, но замолчал, без особого интереса наблюдая за действиями своего проклятого тюремщика.
Тот же, сняв камзол и черную батистовую рубаху под ней, небрежно отбросил одежду куда-то в сторону, на неожиданно выскочивший из небытия стул, и вновь взял в руки чашу с кровью. Поднес ее к носу, вдохнул запах и, зажмурившись от удовольствия, плотоядно облизнулся. Потом взмахнул правой рукой, удерживая драгоценную чашу в левой. Одна из стен рядом с камином пошла рябью, и мгновением спустя обратилась в большое зеркало. Расположено оно было так, что Мартын с неприязнью убедился, что сам он в нем тоже отражается. Видеть же себя в том жалком состоянии, в котором он находился, парню было совершенно омерзительно.
Донат, не обращая на пленника ни малейшего внимания, подошел к зеркалу и, окинув взглядом свое отражение, удовлетворенно вздохнул. Надо заметить, что колдуну было чем похвастаться – фигурой он обладал великолепной, а литые мускулы, перекатывающиеся под гладкой, светлой кожей, внушали невольное уважение.
Он поднял правую руку и, вновь обмакнув пальцы в еще чуть теплую кровь, аккуратно поднес их к своему левому боку, принимаясь что-то рисовать, чертить на нем.
В первое мгновение лицо его отразило величайшее наслаждение, но уже в следующую секунду его исказила гримаса боли, а с губ сорвалось яростное шипение – чистая кровь жгла темную душу мага, оставляя темные, выжженные следы на его коже.
Мартын склонил голову набок, с интересом наблюдая за этой само-экзекуцией. Колдун, шипя и кривясь от боли, периодически окуная пальцы в чашу, старательно чертил, выжигал на собственном теле какие-то знаки, линии, черточки, постепенно поднимаясь все выше, ближе к груди. Зачем он это делал, сказать пока было затруднительно – о намерениях своих Донат пленнику еще не сообщил, вероятно, решив на этот раз ограничиться демонстрацией.
С пальцев его капала кровь, оставляя следы на полу; темные линии на светлой коже слегка дымились, составляя удивительный, ни на что не похожий узор, одновременно напоминающий скопление цветов, и тонкую вязь древних букв.
Мартын про себя решил, что это, скорее, все-таки буквы – на цветы колдун размениваться бы не стал.
- Еще немного… - прошипел Донат, снова окуная пальцы в чашу, и принимаясь чертить уже на груди слева, кривясь от боли, но не прекращая своих жутких действий.
Крови в чаше оставалось еще больше половины, когда он, наконец, завершил свой странный обряд.
- Вот так… - с губ его слетел вздох облегчения, - Прекрасное чувство, просто прекрасное. Ни с чем не сравнима боль от ожогов чистой, как слеза, кровью… А сейчас, Мартын, я покажу тебе то, что не достоин видеть ни один смертный. Ты увидишь это по одной-единственной причине – потому, что я не желаю переводить тебя в другое место на время сеанса связи. Смотри!
Левая рука с зажатой в ней чашей немного опустилась, а потом резко подалась вперед, выплеснув начинающую густеть кровь прямо на зеркало.
Мартын поморщился. Ничего сверх необыкновенного, ничего удивительного в стекающих по зеркальной глади кровавым потокам он не видел.
Донат вытянул вперед правую руку с растопыренными четырьмя пальцами и прижатым большим и широко, как-то особенно безумно улыбнулся.
- Неблисссс… - прошипел он, позволяя своему шипению разнестись по зале, подобно легкому дыханию ветра.
Покрытая кровью поверхность зеркала потемнела. В глубине ее словно что-то заворочалось, пробуждаясь, поддаваясь зову, выступая на поверхность…
Мартыну вдруг стало жутко. Креон, сидящий рядом с ним, жалобно мяукнул (в другое время это бы сильно удивило не привыкшего слышать от монстрика подобные звуки пирата) и полез прятаться за пленника, устраиваясь между его связанных рук.
- Кому жизнь не дорога?! – громом пронесся по зале глухой, далекий голос, - Кто смеет звать меня?!
- Тот, кого ты будешь рад слышать, о, Великий Бог разврата! – Донат широко улыбнулся, бесстрашно шагая ближе к зеркалу.
Из тьмы в глубине кровавых потоков выступило жуткое, похожее больше не звериное, лицо, исказившееся в удивленной гримасе. Косматые брови были вздернуты вверх; рот с ужасающе острыми, звериными клыками, приоткрыт.
- Донат! – в глухом голосе зазвучала радость, - Вот уж воистину благая встреча! Как ты нашел меня?
Жрец Кровавого бога склонился в почтительном поклоне.
- Ты всегда учил меня, что невинная кровь имеет большую силу. Я позволил ей указать мне путь.
- Ты всегда был старательным учеником, - Неблис одобрительно кивнул и неожиданно поморщился, - Оставь свою лживую почтительность, я чую неискренность даже через стекло. Ты всегда был мне больше другом, чем слугой, пусть так остается и далее. Когда ты вытащишь меня отсюда?
Колдун, мгновенно выпрямившийся, широко улыбнулся и легко отвел опустевшую чашу в сторону.
- Как только чаша будет полна невинной крови. Твои жрецы стараются по всей дель’Оре, мой друг и учитель, я полагаю, осталось потерпеть лишь несколько жалких месяцев…
- Так зачем ты тратишь невинную кровь впустую?! – косматые брови Бога разврата грозно сдвинулись, - Ты должен был слить ее в общую чашу, чтобы она наполнилась скорее, я ожидал от тебя большей рассудительности, Донат!
- Мне было необходимо увидеть тебя, - Донат не повел и бровью: гнев учителя его, видимо, мало беспокоил, - Ты меня знаешь, Неблис, - я люблю конкретику. И предпочитаю точно знать, что? получу, освободив тебя. Что получишь ты…
- Я получу мир! – рявкнул Кровавый бог, и Мартыну почудилось, что кровь по зеркалу потекла с новой силой, - Весь этот порочный мир, прогнивший насквозь, он станет моим! Тебе же будет жаловано королевство дель’Ора, Донат, и ты можешь делать с ним и его княжествами все, что пожелаешь! Вытащи меня отсюда, жрец! Немедленно!
- Немедленно я не могу, - отрезал колдун, - Я уже сказал – кровь должна наполнить чашу. Но призвал я тебя не только во имя корысти, мой друг… Мне нужно твое благословение, - он отвел левую руку в сторону, демонстрируя узор, выжженный на его теле.
Неблис заинтересованно прищурился.
- И?нвес? Это сильная магия, Донат, ты уверен, что справишься с ней?
- У меня есть дитя Кадены с меткой на руке, - Донат победоносно ухмыльнулся и, шагнув чуть в сторону, широким жестом указал на Мартына, - У меня есть два месяца до того, как наполнится чаша. Я нашел чистую, невинную жертву, ее кровью я нанес на свое тело необходимое заклятие. Тебе осталось благословить меня, и тогда сила моя станет равна силе богов, тогда я сумею справиться даже со Светлыми!..
Неблис неожиданно хохотнул и с видимым сомнением покачал головой.
- О нет, мой глупый ученик, ты ошибаешься. Даже использовав инвес, ты не станешь настолько силен, чтобы одолеть всех Светлых. Двенадцать богов против одного жалкого мага – это слишком неравный бой! Ты сумеешь убить одного, но остальные одиннадцать сотрут тебя в порошок.
- Что же мне делать? – Донат, судя по всему, нескрываемо растерялся. Его друг и учитель ненадолго задумался, затем вдруг вскинул жуткую руку, лапу, украшенную страшными когтями.
- Я благословлю тебя, - серьезно молвил он, - Ты обретешь силу, силу бо?льшую, чем когда-либо знал этот мир, ты станешь почти равен по силе мне! Но ты используешь ее не для борьбы против Светлых, нет… Ты доберешься до их Обители – доберешься незаметно, ибо инвес дарует покров невидимости, а после начнешь исподволь готовить Обитель к моему пришествию. Мне противен свет, озаряющий ее – и ты сменишь его тьмою, мне неприятна белоснежная окраска стен и полов – ты заменишь ее на любимый мной красный цвет. А сейчас подойди!
Донат решительно шагнул вперед, почти прижимаясь обнаженной грудью к покрытому кровью стеклу. Неблис прислонил коготь указательного пальца к зеркалу с той стороны, и быстро очертил круг, мгновенно добавляя с трех его сторон насечки. Четвертой насечки не было – Мартын еще помнил, что это был символ, начерченный на полу жуткой кровавой пещеры, символ врат, должных привести в мир Бога разврата.
- Тебе… Вам обоим ни черта не удастся! – голос дрогнул, однако, храбрый пират больше не мог безмолвствовать.
Кровавый бог, закончивший свое жуткое крещение, неспешно обратил взор к нему и громко, гулко расхохотался. Задрожали колонны, поддерживающие потолок залы; посыпались мелкие камешки. Клацпер завизжал и в ужасе прижался к пленнику.
- Жалкая букашка! – со смехом загрохотал Неблис, - Ты! Дитя Кадены, дитя Священного острова! В глазах твоих я вижу тьму – ты не так чист душою, как хотелось бы мне! Но ты укажешь моему ученику путь, и за то тебя ждет великая милость – ты станешь моей первой жертвой, когда я вступлю в этот мир!
Донат медленно повернулся. Лицо его было бледно, как полотно, синие глаза потемнели почти до черного цвета. На груди, прямо по центру красовался красный, будто вырезанный на коже круг – след благословения Неблиса.
- Замолчи, Мартын, - устало бросил жрец и, не обращая более внимания на страшный лик учителя в зеркале, внезапно слабым голосом окликнул, - Пьетро! Дай ему крови.
Фредо замер напротив окна, вытянув правую руку вперед, в левой стиснув посох и, прикрыв глаза, беззвучно шевелил губами, выстраивая защиту комнаты. Бунтовщики, отвлекая его, непрестанно закидывали королевские окна камнями, и осыпали горящими стрелами.
Чернокнижник, изо всех сил стараясь не обращать внимания на их действия, зажмурился крепче и легонько стукнул посохом по полу. Кристалл в его навершии, ловя и отдавая направленную в него силу, засветился розоватым светом, и по полу пробежала яркая трещина, устремляясь к окну и вспыхивая рядом с ним ярким, но не слепящим, а мягким пламенем.
Следующая стрела, летящая, казалось, точно в короля Тревора, ударилась о мягко спружинивший розовато-прозрачный экран и отскочила. Фредо медленно перевел дыхание и, продолжая сжимать посох, торопливо обернулся, проверяя, все ли его друзья и родственники в порядке, и каковы разрушения, нанесенные пролетевшими снарядами.
Стол, уставленный яствами и усыпанный горящими стрелами, пылал. Вскочившие из-за него люди рассыпались по стенам, напряженно следя за действиями князя.
Шаманка замерла рядом с полыхающей столешницей и, совершенно не опасаясь пламени, внимательно наблюдала за действиями ученика, изредка одобрительно кивая.
- Неплохо, Фредо, очень неплохо, - вынесла она, наконец, вердикт, - Хотя это не магия стихий, но с защитой ты справляешься хорошо. Минут двадцать у нас есть – дольше под такой атакой не выдержит ни одна защита. Впрочем, я тоже могу немного помочь…
Черные глаза девушки дьявольски сверкнули. Она опустила взгляд на бушующее на столешнице пламя, и внезапно, не задумываясь, не опасаясь, не обращая внимания на испуганный вскрик Антона за спиной, резко опустила обе руки на стол, по локоть погружая их в огонь.
- Духи огня, духи пламени, - зашептала она, - Придите ко мне! Я взываю к Тем, Кто Не Спит – возвратитесь в этот мир! Покажите свою силу, помогите одолеть врага!
Пламя, которому, казалось бы, надлежало сжечь дотла, опалить обнаженные руки девушки, внезапно взревело и взметнулось вокруг нее сплошным столбом. Король и его соратники отпрянули, вжимаясь в стену; Фредо отступил назад, ближе к защитному экрану, в который с той стороны отчаянно бились камни и стрелы.
Шаманка вскинула чуть дрожащие руки, сжала кулаки, потом разжала их и развела руки широко в стороны. Огненный вихрь, повинуясь ее действиям, задрожал и распался, рассыпался на сотни и тысячи маленьких огоньков. Они замелькали, замельтешили в воздухе, собираясь вокруг своей повелительницы, вокруг призвавшей их шаманки, а Карина, устало, но довольно улыбаясь, медленно опустила руки, переводя дыхание. Затем вдруг вытянула правую и уверенно указала на окно.
- Там! – рявкнула она, - Враги за окном, враги внизу! Уничтожьте их!
- Нет! – Тревор, не давая девушке совершить непростительную ошибку, рванулся вперед и, ухватив ее за плечо, сильно дернул, заставляя отвлечься, - Нет, Карина, нет, ни в коем случае! Эти люди – мои подданные, ты не можешь… ты не должна убивать их, они ни в чем не виноваты!
- Отец… - Фредо осторожно кашлянул: на его взгляд, приказ шаманки был вполне разумен, - Они наступают на дворец, они забрасывают его камнями и засыпают стрелами! Дай им волю – и они убьют тебя, и всех нас, не посмотрев на твое благородство! Карина права, иного выхода…
- Выход есть всегда! – отрезал монарх и, выпрямившись, расправил плечи, мимолетно касаясь опостылевшей
- Искъерда велика, - пирата передернуло от отвращения, однако, он продолжил, - Но ты постоянно ошиваешься в этом зале, постоянно демонстрируешь мне свою мерзотную натуру во всей красе… Зачем? Запугать меня пытаешься? Фракасо! Не на того напрыгнул, идиот!
- Ты вспыхиваешь, как фитиль, - жрец Неблиса неодобрительно покачал головой, - И сам раздуваешь огонь своей ярости. Мне незачем что-то показывать тебе, дитя Кадены, я не вижу смысла красоваться пред инструментом моей воли. Но этот зал я с самого начала избрал своим рабочим местом, и отказываться от него только потому, что теперь здесь обитаешь ты, не собираюсь. Кроме того, не кажется ли тебе, что это было бы слишком большой роскошью – держать пленника в отдельном большом зале? Быть может, мне еще следовало бы развязать тебя, накрыть богатый стол и дать напиться рому?
- Лучше виски, - мигом среагировал пират и, ядовито ухмыльнувшись, попытался принять более или менее расслабленную позу, по крайней мере, насколько это было возможно в его положении. Креон, сидящий рядом, зачавкал – он бы тоже не отказался от богатого стола, уставленного кусками сырого мяса и мисками с кровью. Увы, такого счастья от хозяина ждать не приходилось.
Мартын, который с некоторых пор очень хорошо понимал чаяния этого маленького чудовища, с неожиданным интересом склонил голову набок. Все время, что он здесь был, все время, что был знаком с этим клацпером, тот постоянно был голоден и, если задуматься, это вызывало изумление.
- Слушай, ты его вообще кормишь? – пират мельком глянул на обнажающего верхнюю часть тела колдуна, - Он все время жрать просит, а тебе, как я погляжу, по барабану…
Он неожиданно осекся и помрачнел. По барабану… Да, интересно, где-то теперь его зачарованный барабан? Забрали ли его тогда ребята с поляны?.. Если, конечно, сами они выжили. А это вызывает определенные сомнения – небось, если бы выжили, уже бы пришли за ним. Хотя, конечно, до Кадены добраться не так просто, а им и узнать неоткуда, что он здесь.
- Организм клацперов похож на организм обычной кошки, - отстраненно отозвался маг, - Я даю ему то же, что давал бы кошке. Он с удовольствием питается костями, остатками моей трапезы и прочим… А сейчас, сделай милость, умолкни, дитя Кадены. Твои пустые речи отвлекают меня.
- Сам виноват, - хладнокровно отозвался Мартын, - Мне скучно здесь сидеть, мое единственное развлечение – ругаться с тобой, да общаться с Креоном. С ним я сегодня уже наобщался, а вот с тобой…
- Мартын, - голос Доната похолодел на несколько градусов, - Мне не составит труда заткнуть тебе рот, для этого мне даже не нужно подходить к тебе. Но я прошу по-хорошему, обращаюсь к тебе вежливо и умоляю – заткнись.
Мартын насупился, нахохлился, но замолчал, без особого интереса наблюдая за действиями своего проклятого тюремщика.
Тот же, сняв камзол и черную батистовую рубаху под ней, небрежно отбросил одежду куда-то в сторону, на неожиданно выскочивший из небытия стул, и вновь взял в руки чашу с кровью. Поднес ее к носу, вдохнул запах и, зажмурившись от удовольствия, плотоядно облизнулся. Потом взмахнул правой рукой, удерживая драгоценную чашу в левой. Одна из стен рядом с камином пошла рябью, и мгновением спустя обратилась в большое зеркало. Расположено оно было так, что Мартын с неприязнью убедился, что сам он в нем тоже отражается. Видеть же себя в том жалком состоянии, в котором он находился, парню было совершенно омерзительно.
Донат, не обращая на пленника ни малейшего внимания, подошел к зеркалу и, окинув взглядом свое отражение, удовлетворенно вздохнул. Надо заметить, что колдуну было чем похвастаться – фигурой он обладал великолепной, а литые мускулы, перекатывающиеся под гладкой, светлой кожей, внушали невольное уважение.
Он поднял правую руку и, вновь обмакнув пальцы в еще чуть теплую кровь, аккуратно поднес их к своему левому боку, принимаясь что-то рисовать, чертить на нем.
В первое мгновение лицо его отразило величайшее наслаждение, но уже в следующую секунду его исказила гримаса боли, а с губ сорвалось яростное шипение – чистая кровь жгла темную душу мага, оставляя темные, выжженные следы на его коже.
Мартын склонил голову набок, с интересом наблюдая за этой само-экзекуцией. Колдун, шипя и кривясь от боли, периодически окуная пальцы в чашу, старательно чертил, выжигал на собственном теле какие-то знаки, линии, черточки, постепенно поднимаясь все выше, ближе к груди. Зачем он это делал, сказать пока было затруднительно – о намерениях своих Донат пленнику еще не сообщил, вероятно, решив на этот раз ограничиться демонстрацией.
С пальцев его капала кровь, оставляя следы на полу; темные линии на светлой коже слегка дымились, составляя удивительный, ни на что не похожий узор, одновременно напоминающий скопление цветов, и тонкую вязь древних букв.
Мартын про себя решил, что это, скорее, все-таки буквы – на цветы колдун размениваться бы не стал.
- Еще немного… - прошипел Донат, снова окуная пальцы в чашу, и принимаясь чертить уже на груди слева, кривясь от боли, но не прекращая своих жутких действий.
Крови в чаше оставалось еще больше половины, когда он, наконец, завершил свой странный обряд.
- Вот так… - с губ его слетел вздох облегчения, - Прекрасное чувство, просто прекрасное. Ни с чем не сравнима боль от ожогов чистой, как слеза, кровью… А сейчас, Мартын, я покажу тебе то, что не достоин видеть ни один смертный. Ты увидишь это по одной-единственной причине – потому, что я не желаю переводить тебя в другое место на время сеанса связи. Смотри!
Левая рука с зажатой в ней чашей немного опустилась, а потом резко подалась вперед, выплеснув начинающую густеть кровь прямо на зеркало.
Мартын поморщился. Ничего сверх необыкновенного, ничего удивительного в стекающих по зеркальной глади кровавым потокам он не видел.
Донат вытянул вперед правую руку с растопыренными четырьмя пальцами и прижатым большим и широко, как-то особенно безумно улыбнулся.
- Неблисссс… - прошипел он, позволяя своему шипению разнестись по зале, подобно легкому дыханию ветра.
Покрытая кровью поверхность зеркала потемнела. В глубине ее словно что-то заворочалось, пробуждаясь, поддаваясь зову, выступая на поверхность…
Мартыну вдруг стало жутко. Креон, сидящий рядом с ним, жалобно мяукнул (в другое время это бы сильно удивило не привыкшего слышать от монстрика подобные звуки пирата) и полез прятаться за пленника, устраиваясь между его связанных рук.
- Кому жизнь не дорога?! – громом пронесся по зале глухой, далекий голос, - Кто смеет звать меня?!
- Тот, кого ты будешь рад слышать, о, Великий Бог разврата! – Донат широко улыбнулся, бесстрашно шагая ближе к зеркалу.
Из тьмы в глубине кровавых потоков выступило жуткое, похожее больше не звериное, лицо, исказившееся в удивленной гримасе. Косматые брови были вздернуты вверх; рот с ужасающе острыми, звериными клыками, приоткрыт.
- Донат! – в глухом голосе зазвучала радость, - Вот уж воистину благая встреча! Как ты нашел меня?
Жрец Кровавого бога склонился в почтительном поклоне.
- Ты всегда учил меня, что невинная кровь имеет большую силу. Я позволил ей указать мне путь.
- Ты всегда был старательным учеником, - Неблис одобрительно кивнул и неожиданно поморщился, - Оставь свою лживую почтительность, я чую неискренность даже через стекло. Ты всегда был мне больше другом, чем слугой, пусть так остается и далее. Когда ты вытащишь меня отсюда?
Колдун, мгновенно выпрямившийся, широко улыбнулся и легко отвел опустевшую чашу в сторону.
- Как только чаша будет полна невинной крови. Твои жрецы стараются по всей дель’Оре, мой друг и учитель, я полагаю, осталось потерпеть лишь несколько жалких месяцев…
- Так зачем ты тратишь невинную кровь впустую?! – косматые брови Бога разврата грозно сдвинулись, - Ты должен был слить ее в общую чашу, чтобы она наполнилась скорее, я ожидал от тебя большей рассудительности, Донат!
- Мне было необходимо увидеть тебя, - Донат не повел и бровью: гнев учителя его, видимо, мало беспокоил, - Ты меня знаешь, Неблис, - я люблю конкретику. И предпочитаю точно знать, что? получу, освободив тебя. Что получишь ты…
- Я получу мир! – рявкнул Кровавый бог, и Мартыну почудилось, что кровь по зеркалу потекла с новой силой, - Весь этот порочный мир, прогнивший насквозь, он станет моим! Тебе же будет жаловано королевство дель’Ора, Донат, и ты можешь делать с ним и его княжествами все, что пожелаешь! Вытащи меня отсюда, жрец! Немедленно!
- Немедленно я не могу, - отрезал колдун, - Я уже сказал – кровь должна наполнить чашу. Но призвал я тебя не только во имя корысти, мой друг… Мне нужно твое благословение, - он отвел левую руку в сторону, демонстрируя узор, выжженный на его теле.
Неблис заинтересованно прищурился.
- И?нвес? Это сильная магия, Донат, ты уверен, что справишься с ней?
- У меня есть дитя Кадены с меткой на руке, - Донат победоносно ухмыльнулся и, шагнув чуть в сторону, широким жестом указал на Мартына, - У меня есть два месяца до того, как наполнится чаша. Я нашел чистую, невинную жертву, ее кровью я нанес на свое тело необходимое заклятие. Тебе осталось благословить меня, и тогда сила моя станет равна силе богов, тогда я сумею справиться даже со Светлыми!..
Неблис неожиданно хохотнул и с видимым сомнением покачал головой.
- О нет, мой глупый ученик, ты ошибаешься. Даже использовав инвес, ты не станешь настолько силен, чтобы одолеть всех Светлых. Двенадцать богов против одного жалкого мага – это слишком неравный бой! Ты сумеешь убить одного, но остальные одиннадцать сотрут тебя в порошок.
- Что же мне делать? – Донат, судя по всему, нескрываемо растерялся. Его друг и учитель ненадолго задумался, затем вдруг вскинул жуткую руку, лапу, украшенную страшными когтями.
- Я благословлю тебя, - серьезно молвил он, - Ты обретешь силу, силу бо?льшую, чем когда-либо знал этот мир, ты станешь почти равен по силе мне! Но ты используешь ее не для борьбы против Светлых, нет… Ты доберешься до их Обители – доберешься незаметно, ибо инвес дарует покров невидимости, а после начнешь исподволь готовить Обитель к моему пришествию. Мне противен свет, озаряющий ее – и ты сменишь его тьмою, мне неприятна белоснежная окраска стен и полов – ты заменишь ее на любимый мной красный цвет. А сейчас подойди!
Донат решительно шагнул вперед, почти прижимаясь обнаженной грудью к покрытому кровью стеклу. Неблис прислонил коготь указательного пальца к зеркалу с той стороны, и быстро очертил круг, мгновенно добавляя с трех его сторон насечки. Четвертой насечки не было – Мартын еще помнил, что это был символ, начерченный на полу жуткой кровавой пещеры, символ врат, должных привести в мир Бога разврата.
- Тебе… Вам обоим ни черта не удастся! – голос дрогнул, однако, храбрый пират больше не мог безмолвствовать.
Кровавый бог, закончивший свое жуткое крещение, неспешно обратил взор к нему и громко, гулко расхохотался. Задрожали колонны, поддерживающие потолок залы; посыпались мелкие камешки. Клацпер завизжал и в ужасе прижался к пленнику.
- Жалкая букашка! – со смехом загрохотал Неблис, - Ты! Дитя Кадены, дитя Священного острова! В глазах твоих я вижу тьму – ты не так чист душою, как хотелось бы мне! Но ты укажешь моему ученику путь, и за то тебя ждет великая милость – ты станешь моей первой жертвой, когда я вступлю в этот мир!
Донат медленно повернулся. Лицо его было бледно, как полотно, синие глаза потемнели почти до черного цвета. На груди, прямо по центру красовался красный, будто вырезанный на коже круг – след благословения Неблиса.
- Замолчи, Мартын, - устало бросил жрец и, не обращая более внимания на страшный лик учителя в зеркале, внезапно слабым голосом окликнул, - Пьетро! Дай ему крови.
***
Фредо замер напротив окна, вытянув правую руку вперед, в левой стиснув посох и, прикрыв глаза, беззвучно шевелил губами, выстраивая защиту комнаты. Бунтовщики, отвлекая его, непрестанно закидывали королевские окна камнями, и осыпали горящими стрелами.
Чернокнижник, изо всех сил стараясь не обращать внимания на их действия, зажмурился крепче и легонько стукнул посохом по полу. Кристалл в его навершии, ловя и отдавая направленную в него силу, засветился розоватым светом, и по полу пробежала яркая трещина, устремляясь к окну и вспыхивая рядом с ним ярким, но не слепящим, а мягким пламенем.
Следующая стрела, летящая, казалось, точно в короля Тревора, ударилась о мягко спружинивший розовато-прозрачный экран и отскочила. Фредо медленно перевел дыхание и, продолжая сжимать посох, торопливо обернулся, проверяя, все ли его друзья и родственники в порядке, и каковы разрушения, нанесенные пролетевшими снарядами.
Стол, уставленный яствами и усыпанный горящими стрелами, пылал. Вскочившие из-за него люди рассыпались по стенам, напряженно следя за действиями князя.
Шаманка замерла рядом с полыхающей столешницей и, совершенно не опасаясь пламени, внимательно наблюдала за действиями ученика, изредка одобрительно кивая.
- Неплохо, Фредо, очень неплохо, - вынесла она, наконец, вердикт, - Хотя это не магия стихий, но с защитой ты справляешься хорошо. Минут двадцать у нас есть – дольше под такой атакой не выдержит ни одна защита. Впрочем, я тоже могу немного помочь…
Черные глаза девушки дьявольски сверкнули. Она опустила взгляд на бушующее на столешнице пламя, и внезапно, не задумываясь, не опасаясь, не обращая внимания на испуганный вскрик Антона за спиной, резко опустила обе руки на стол, по локоть погружая их в огонь.
- Духи огня, духи пламени, - зашептала она, - Придите ко мне! Я взываю к Тем, Кто Не Спит – возвратитесь в этот мир! Покажите свою силу, помогите одолеть врага!
Пламя, которому, казалось бы, надлежало сжечь дотла, опалить обнаженные руки девушки, внезапно взревело и взметнулось вокруг нее сплошным столбом. Король и его соратники отпрянули, вжимаясь в стену; Фредо отступил назад, ближе к защитному экрану, в который с той стороны отчаянно бились камни и стрелы.
Шаманка вскинула чуть дрожащие руки, сжала кулаки, потом разжала их и развела руки широко в стороны. Огненный вихрь, повинуясь ее действиям, задрожал и распался, рассыпался на сотни и тысячи маленьких огоньков. Они замелькали, замельтешили в воздухе, собираясь вокруг своей повелительницы, вокруг призвавшей их шаманки, а Карина, устало, но довольно улыбаясь, медленно опустила руки, переводя дыхание. Затем вдруг вытянула правую и уверенно указала на окно.
- Там! – рявкнула она, - Враги за окном, враги внизу! Уничтожьте их!
- Нет! – Тревор, не давая девушке совершить непростительную ошибку, рванулся вперед и, ухватив ее за плечо, сильно дернул, заставляя отвлечься, - Нет, Карина, нет, ни в коем случае! Эти люди – мои подданные, ты не можешь… ты не должна убивать их, они ни в чем не виноваты!
- Отец… - Фредо осторожно кашлянул: на его взгляд, приказ шаманки был вполне разумен, - Они наступают на дворец, они забрасывают его камнями и засыпают стрелами! Дай им волю – и они убьют тебя, и всех нас, не посмотрев на твое благородство! Карина права, иного выхода…
- Выход есть всегда! – отрезал монарх и, выпрямившись, расправил плечи, мимолетно касаясь опостылевшей
