У Милены перехватило дыхание. Она дернулась, попыталась сбежать… Но страшный человек, тяжело вздохнув, в несколько шагов нагнал ее и сжал в медвежьих объятиях.
- Плохой ты человек, Донат, как есть плохой, - негромко процитировал преступник одного из своих бывших товарищей по заключению и, зажав девушке рот рукой, куда-то потащил ее.
Мартын, проводив жертву и палача недолгим взглядом, только покачал головой.
- Фракасо... Ну ты и тварь, Донат! Зачем тебе девчонка?
- Разве я не говорил, что чистая кровь пригодится на многое? – жрец Кровавого бога дьявольски улыбнулся, - А страх, смертный ужас невинной души… О, знал бы ты, какое это сладкое блюдо для меня, какое сладкое блюдо для Неблиса!
- Извращенец, - пират недовольно шевельнулся, силясь устроиться поудобнее. Беззастенчиво дрыхнущий под боком Креон недовольно запищал и прижался к нему сильнее.
- Неужели тебя совсем не интересуют женщины? Я имею в виду – не для того, чтобы принести их в жертву, а просто… сами по себе? Неужели ты прогнил настолько, что даже перестал быть нормальным мужиком?
Донат жизнерадостно расхохотался.
- Глупец! – весело воскликнул он, - Мне нужна чистая, чистая жертва, я не могу позволить плоти взять верх над моей целью! К тому же такие девочки не в моем вкусе… Но как она боится! Я даже здесь ощущаю ее страх, ее ужас, чувствую его сладкий вкус на губах… - он довольно причмокнул, - Нет ничего слаще ужаса чистого сердца, Мартын. Страх развращает души, путает мысли, толкает на необдуманные поступки… Со страха начинается тьма.
Принцип второй. Безжалостность
Оба ягола прилетели одновременно. Один – более массивный, более крупный, принес в клюве письмо и, сев на плечо Медведю, ткнул его им в щеку. Другой, поменьше, приземлился на луку седла Антона и протянул ему обмотанную запиской лапу.
Юноша, не привыкший к такому способу получения почты, дернулся от неожиданности, заставляя вороного нервно заржать и затанцевать на одном месте. Аркано хладнокровно принял послание.
Именно он первым и озвучил первую неприятную новость, сжав лист бумаги с такой силой, что едва не порвал его.
- Акуто сбежал.
- Что?.. – Фредо, натянув поводья, заставил Вихря остановиться и всем корпусом повернулся к названному брату, - Но… но как, черт возьми, как?! Стража…
- Стражу усыпили, - бросил Аркано, впиваясь глазами в послание, - Их еле привели в чувство, пришлось вызывать лекаря из дома Потерянных душ. О побеге сообщил казер – его крик привлек внимание стражников, они бросились к дверям темницы, но успели увидеть только странный вихрь, унесшийся прочь… Вихрь… Вы думаете о том же, о чем и я?
Ашет и Фредо быстро переглянулись и согласно опустили головы. Да, они думали о том же. Не так много времени прошло, чтобы аспекты похищения Мартына изгладились из их памяти, не забылась еще магия проклятого жреца Неблиса.
- Тогда он отослал Пьетро и Мартына в вихре, который унес их куда-то вдаль… - медленно проговорил Аш, сверля взглядом лист бумаги в руке главнокомандующего, - Значит, побег этого… как там его? Короче, это дело его рук.
- Этого, как там его, зовут Акуто, - пасмурно подсказал ему брат, - И это самый опасный преступник в моем княжестве – на его счету больше десяти загубленных жизней! Он должен был сидеть до конца жизни во мраке, в самой дальней зале темницы, в прочной клетке с крепким замком… Как они могли открыть замок?
Аркано безрадостно усмехнулся.
- Давр пишет, что, когда они спустились вниз, двери клетки уже почти не было – от нее осталась только верхняя часть, а нижняя шипела и пузырилась белой массой на полу. Прочие заключенные с радостью показали, что пришел какой-то мужик, смутно похожий на стража, молча прошел к Акуто, о чем-то с ним поговорил, потом послышалось шипение и они ушли вместе. Вой казера у дверей они тоже слышали, и даже порадовались, подумав, что беглеца сейчас схватят, но, увы… стража опоздала. Они увидели только вихрь.
- Прекрасно, - охотник размял кулаки и как бы невзначай поправил на поясе меч, - Значит, Донат собирает сторонников. Пьетро ему было мало, теперь он еще и убийцу себе в отряд добавил! Интересно только, для каких…
- Милена пропала!
Возглас Антона – возглас испуганный, ошеломленный, - заставил всех обратить взгляды к нему. Ягол, у которого парень с трудом отцепил от лапы записку, сидел, недовольно нахохлившись, на луке седла, поджав лапу и неодобрительно смотрел одним глазом на взволнованного юношу.
Тот сидел, вцепившись одной рукой в поводья, в другой комкая записку и дикими глазами смотрел на своих спутников.
- Как это – пропала? – Анатолий, подъехав к племяннику, придержал коня, - Куда пропала?
- Н… не знаю, - Антон попытался взять себя в руки и, кое-как расправив записку, вновь уставился на нее, - Это… Батя пишет, говорит, мол, пропала Милена. Прямо, говорит, с улицы, на глазах у Анитки ее колдун какой-то унес… Во, тут так и бает – в воздухе, говорят, растворились!
- Антон… - Фаррад со вздохом потер переносицу. Просторечная речь ученика не переставала утомлять вампира, особенно потому, что он непрестанно пытался обучить его более грамотному разговору.
- Фаррад, - Аркано, быстро оглянувшись через плечо, неодобрительно покачал головой, - Сейчас не время для уроков. Колдун, говоришь, пишет Игнат… - мужчина тяжело вздохнул и, покосившись на названного брата, мрачно улыбнулся, - Боюсь, знакомый колдун у нас только один.
- Каковы шансы, что это просто совпадение, и на Милену напал какой-то другой маг? – Ашет поправил шляпу и почесал нос: так ему думалось лучше. Помолчал, потом со вздохом опустил руки.
- Нет, боюсь, шансы нулевые. Это Донат. Еще что-нибудь про него написано, какие-то приметы?
Перепуганный насмерть Антон, прижав к груди кулак с зажатой в нем запиской, медленно покачал головой. Для того, чтобы описать приметы колдуна, нужен был бы листочек побольше, чем тот, что был примотан к лапе ягола. К слову, последний не улетал и, увлеченно покачиваясь на луке седла юноши, ожидал от него или ответа, или поощрения. Скрипачу же сейчас было решительно не до того.
- Но что же тогда делать? – юноша нервно облизал губы, - Если Милена у Доната… Одни Светлые знают, что он может сотворить с ней!
Аркано, Ашет и Фредо, с примкнувшей к ним Кариной, красноречиво переглянулись и предпочли не отвечать. Что сделает Донат с несчастной деревенской простушкой, было понятно им всем, но озвучивать этого не хотел никто. Даже шаманка, которая где-то глубоко внутри была рада избавлению от соперницы. Впрочем, никаких видов на поклонника она по-прежнему не имела, и получать его полное внимание, не отвлеченное ни на каких деревенских девиц, хотела исключительно из эгоистических соображений – девушке просто льстила горячая влюбленность в нее неопытного юнца. Делить его она ни с кем не планировала, хотя и к себе пока подпускать желанием не горела.
- Искать ее бесполезно, - мрачный Анатолий, принимая на себя тяжкое бремя ответа, опустил голову и тяжело вздохнул, - Мы даже приблизительно не знаем, где обретается этот мерзкий колдун! Даже представить не можем, в какую сторону держать путь и что делать…
- Путь держать в столицу, - негромко отозвался князь Фредо д’Ардженто и, легонько тронув поводья Вихря, повернул его головой вперед, - Осталось недолго. К вечеру сегодняшнего дня мы уже будем в королевском дворце, а там… решим, что делать.
Король дель'Оры, Тревор Четвертый, сидел в тронном зале, развалившись на твердом позолоченном троне, как в уютном кресле. Рука подпирала щеку, голова, увенчанная опостылевшей короной, постепенно клонилась на бок – Его Величество засыпал сидя, утомленный постоянной необходимостью носить золотой венец. Из-за короны он не мог толком выспаться, потому что в ней было неудобно, не мог спокойно расслабиться в ванной, потому что боялся, что корона соскользнет по мокрым волосам, да и голова под венцом непрестанно чесалась, доставляя на редкость неприятные ощущения.
Тревор сидел и, пребывая в полудремотном состоянии, тоскливо смотрел на большие, кованные двери залы, мечтая увидеть, как в них входит его названный сын.
На Фредо король возлагал поистине слишком большие надежды, причем прекрасно понимал это и сам. Он знал, что князь Финоры не способен снять с него проклятие мерзкого колдуна – он уже пробовал сделать это, и результата его действия не принесли. Знал, что Фредо сейчас обеспокоен не меньше, чем сам король, что его тревожит судьба друга, которого он тщетно пытается разыскать. Как же это его друга звали… Какое-то удивительно простое, можно даже сказать – просторечное имя, но вспомнить никак не удается. Да и не важно это.
Может быть, чувства короля были эгоистичны. Может быть ему, как властителю государства, следовало для начала позаботиться о спасении своих подданных от вероятного возвращения Бога разврата, от козней его жреца и лучшего друга, может быть, для начала надо было спасти того самого пресловутого друга его названного сына… Но, с другой стороны, все это ему было бы куда как сподручнее выполнять, не рискуя ежесекундно обратиться монстром.
Если бы проклятие исчезло – одна проблема решилась бы сама собой, та самая проблема, что иногда принималась закидывать камнями стены и окна его дворца.
Стража отгоняла бунтовщиков, кое-кого сажали в темницу, но недовольство народа от этого не становилось меньше, даже наоборот. Да и не мог Тревор сполна винить этих людей в их злости – если он сам не доверял себе, почему должны были доверять ему они?
Если бы не корона, спасающая его от обращения в чудовище, он бы, наверное, сложил полномочия. Передал бы символ власти преемнику (Фредо, непременно Фредо! Вот уж кто был бы отличным королем, даром, что чернокнижник!), и удалился бы куда-нибудь далеко-далеко… да хоть на Дальние холмы, там, говорят, есть очень уютные пещеры. И вот там, вдали от людей, он бы мог позволить себе остаться, навсегда запереть себя в вечной борьбе с самим собой…
Но корона по-прежнему венчала его чело. А еще Облачные боги наказали когда-то – чье чело увенчано созданной ими короной, тот и должен править королевством дель’Ора.
Кабинет министров, с некоторыми из которых Тревор поговорил в строжайшей тайне, и объяснил им свое плачевное положение, пребывал в непрестанном затруднении – короля-монстра видеть на троне было бы нежелательно, но при этом его боялись лишний раз гневить, и речи о том, чтобы забрать корону или заменить монарха регентом завести не смели. Терпели, сцепив зубы, и бросая исподтишка на монарха ненавидящие взгляды…
Тревор слабо усмехнулся сквозь дрему. Он знал причину этой ненависти, и знал, что она много глубже, чем казалось на первый взгляд. Своим возвращением он лишил кабинет министров беспредельной власти, до того мига находившейся у них в руках и, конечно, министрам это пришлось не по нраву…
Ах, дьявол, где же Фредо? Добрался ли Антон до него, передал ли королевскую просьбу? Еще было бы хорошо, если бы князь Финоры прибыл не один, а со своим родным братом – Стальным Ашем. Тогда за защиту королевской персоны вообще можно было бы не беспокоиться…
Да, еще бы хорошо было увидеть Аркано. Медвежонок, Медведь – этот человек одним своим видом отпугнул бы изрядную долю бунтовщиков, и навел бы страху на неверных слуг короны во дворце…
Тяжелые, кованные двери неожиданно распахнулись, заставляя короля встряхнуться, сбрасывая с себя сон, и недовольно почесать немного придавленный короной висок.
Вошел глашатай, картинно выпятил грудь, развернул перед собою свиток – все, как полагается по этикету, - и, не прочищая горло, звучным, глубоким голосом провозгласил:
- Его сиятельство князь Финоры Фредо д’Ардженто!
Тревор вздрогнул, и немного подался вперед, жадно ловя знакомые легкие, быстрые шаги. Вот уже показалась в дверях знакомая невысокая фигура в длинном плаще, со шпагой на боку (атрибут княжеского снаряжения) и посохом мага в руках, вот заблестели при виде Его Величества зеленые глаза.
Глашатай кашлянул и, подняв свиток повыше, продолжил:
- Главнокомандующий княжеской стражей Его сиятельства Фредо д’Ардженто, Аркано Брутто!
На сей раз шаги были тяжелыми, да и приближающийся человек выглядел очень внушительно. Плечи его на миг почти полностью перегородили дверной проем, широкая улыбка озарила не очень приятное лицо, а белый шрам, пересекающий глаз, в свете люстр выделился как-то особенно ярко. Король с сожалением вздохнул. То, что он не может помочь одному из своих воспитанников (ибо в воспитании Аркано он некогда тоже принимал непосредственное участие), не в силах восстановить его кожный покров, убрать с его лица этот шрам, гнело его благородное сердце. Впрочем, в том же сердце жила и робкая надежда, что новый его воспитанник, Антон, однажды, при помощи своей скрипки, сумеет совершить это.
- Глава специального отряда охотников, охотник личного легиона Его Величества, Ашет Аччайо!
Аш влетел в тронный зал вихрем и, недолго думая, опустился перед монаршим троном на одно колено. Тревор улыбнулся, неспешно поднимаясь на ноги.
- Встань, мальчик мой. Я ведь говорил – тебе необязательно постоянно преклонять предо мною колени.
Герольд хотел, было, сказать что-то еще, но король, неожиданно утомленный церемониалом, пренебрежительно махнул рукой.
- Оставьте церемонии, милейший. Своих друзей я приму и без доклада, просто пропустите их.
Глашатай растерянно поперхнулся на полуслове, сконфузился и, низко поклонившись Его Величеству (Тревор с досадой подумал, что он тоже его боится), попятился, освобождая путь другим людям, уже толпящимся возле дверей.
- Отец… - Фредо шагнул вперед, не обращая внимания на протискивающегося в дверь Антона и, улыбнувшись, протянул королю руку для пожатия, - Я счастлив видеть тебя в добром здравии. Признаюсь, после получения послания из уст Антона, я волновался…
Король, который рядом с названным сыном всегда ощущал себя стопроцентным, полноценным человеком, легко махнул рукой.
- Возможно, я преувеличил масштабы проблемы. Мне привиделся дурной сон, и я счел нужным позвать тебя, сынок, однако, не исключено, что я ошибся. Господин Фаррад, рад видеть. Антон… Антон, что с тобой?
Юноша, бледный как мел, стоял перед своим венценосным покровителем, нервно прижимая к груди футляр со скрипкой и, глядя на него расширившимися глазами, только и ждал, пока завершится разговор. Услышав обращение к себе, парень, не сдерживаясь, выпалил:
- Милена пропала!
Король нахмурился. Имя ему ни о чем не говорило, однако, если Скрипач был взволнован, это, должно быть, говорило о многом.
- Кто такая Милена?
Аркано, решительно вступая в разговор, негромко вздохнул и, шагнув вперед, слегка заслонил юношу собой.
- Его подружка. Я бы сказал, что здесь не о чем волноваться, сир…
- Если бы не тот факт, что ее, возможно, похитил Донат, - перебил Ашет, успевший подняться на ноги, - Кроме того, из темницы Фредо бежал опасный преступник, и здесь, мы подозреваем, тоже приложил руку этот колдун.
Князь Финоры, досадуя на свою «свиту» за столь непочтительное поведение в присутствии короля, негромко шикнул и взмахнул рукой, призывая их к молчанию.
- Я собирался рассказать тебе обо всем сам, отец, - чернокнижник почтительно поклонился, - Прошу простить дерзость моих спутников. Дорога сблизила нас, они не видят во мне старшего…
- Плохой ты человек, Донат, как есть плохой, - негромко процитировал преступник одного из своих бывших товарищей по заключению и, зажав девушке рот рукой, куда-то потащил ее.
Мартын, проводив жертву и палача недолгим взглядом, только покачал головой.
- Фракасо... Ну ты и тварь, Донат! Зачем тебе девчонка?
- Разве я не говорил, что чистая кровь пригодится на многое? – жрец Кровавого бога дьявольски улыбнулся, - А страх, смертный ужас невинной души… О, знал бы ты, какое это сладкое блюдо для меня, какое сладкое блюдо для Неблиса!
- Извращенец, - пират недовольно шевельнулся, силясь устроиться поудобнее. Беззастенчиво дрыхнущий под боком Креон недовольно запищал и прижался к нему сильнее.
- Неужели тебя совсем не интересуют женщины? Я имею в виду – не для того, чтобы принести их в жертву, а просто… сами по себе? Неужели ты прогнил настолько, что даже перестал быть нормальным мужиком?
Донат жизнерадостно расхохотался.
- Глупец! – весело воскликнул он, - Мне нужна чистая, чистая жертва, я не могу позволить плоти взять верх над моей целью! К тому же такие девочки не в моем вкусе… Но как она боится! Я даже здесь ощущаю ее страх, ее ужас, чувствую его сладкий вкус на губах… - он довольно причмокнул, - Нет ничего слаще ужаса чистого сердца, Мартын. Страх развращает души, путает мысли, толкает на необдуманные поступки… Со страха начинается тьма.
Принцип второй. Безжалостность
Оба ягола прилетели одновременно. Один – более массивный, более крупный, принес в клюве письмо и, сев на плечо Медведю, ткнул его им в щеку. Другой, поменьше, приземлился на луку седла Антона и протянул ему обмотанную запиской лапу.
Юноша, не привыкший к такому способу получения почты, дернулся от неожиданности, заставляя вороного нервно заржать и затанцевать на одном месте. Аркано хладнокровно принял послание.
Именно он первым и озвучил первую неприятную новость, сжав лист бумаги с такой силой, что едва не порвал его.
- Акуто сбежал.
- Что?.. – Фредо, натянув поводья, заставил Вихря остановиться и всем корпусом повернулся к названному брату, - Но… но как, черт возьми, как?! Стража…
- Стражу усыпили, - бросил Аркано, впиваясь глазами в послание, - Их еле привели в чувство, пришлось вызывать лекаря из дома Потерянных душ. О побеге сообщил казер – его крик привлек внимание стражников, они бросились к дверям темницы, но успели увидеть только странный вихрь, унесшийся прочь… Вихрь… Вы думаете о том же, о чем и я?
Ашет и Фредо быстро переглянулись и согласно опустили головы. Да, они думали о том же. Не так много времени прошло, чтобы аспекты похищения Мартына изгладились из их памяти, не забылась еще магия проклятого жреца Неблиса.
- Тогда он отослал Пьетро и Мартына в вихре, который унес их куда-то вдаль… - медленно проговорил Аш, сверля взглядом лист бумаги в руке главнокомандующего, - Значит, побег этого… как там его? Короче, это дело его рук.
- Этого, как там его, зовут Акуто, - пасмурно подсказал ему брат, - И это самый опасный преступник в моем княжестве – на его счету больше десяти загубленных жизней! Он должен был сидеть до конца жизни во мраке, в самой дальней зале темницы, в прочной клетке с крепким замком… Как они могли открыть замок?
Аркано безрадостно усмехнулся.
- Давр пишет, что, когда они спустились вниз, двери клетки уже почти не было – от нее осталась только верхняя часть, а нижняя шипела и пузырилась белой массой на полу. Прочие заключенные с радостью показали, что пришел какой-то мужик, смутно похожий на стража, молча прошел к Акуто, о чем-то с ним поговорил, потом послышалось шипение и они ушли вместе. Вой казера у дверей они тоже слышали, и даже порадовались, подумав, что беглеца сейчас схватят, но, увы… стража опоздала. Они увидели только вихрь.
- Прекрасно, - охотник размял кулаки и как бы невзначай поправил на поясе меч, - Значит, Донат собирает сторонников. Пьетро ему было мало, теперь он еще и убийцу себе в отряд добавил! Интересно только, для каких…
- Милена пропала!
Возглас Антона – возглас испуганный, ошеломленный, - заставил всех обратить взгляды к нему. Ягол, у которого парень с трудом отцепил от лапы записку, сидел, недовольно нахохлившись, на луке седла, поджав лапу и неодобрительно смотрел одним глазом на взволнованного юношу.
Тот сидел, вцепившись одной рукой в поводья, в другой комкая записку и дикими глазами смотрел на своих спутников.
- Как это – пропала? – Анатолий, подъехав к племяннику, придержал коня, - Куда пропала?
- Н… не знаю, - Антон попытался взять себя в руки и, кое-как расправив записку, вновь уставился на нее, - Это… Батя пишет, говорит, мол, пропала Милена. Прямо, говорит, с улицы, на глазах у Анитки ее колдун какой-то унес… Во, тут так и бает – в воздухе, говорят, растворились!
- Антон… - Фаррад со вздохом потер переносицу. Просторечная речь ученика не переставала утомлять вампира, особенно потому, что он непрестанно пытался обучить его более грамотному разговору.
- Фаррад, - Аркано, быстро оглянувшись через плечо, неодобрительно покачал головой, - Сейчас не время для уроков. Колдун, говоришь, пишет Игнат… - мужчина тяжело вздохнул и, покосившись на названного брата, мрачно улыбнулся, - Боюсь, знакомый колдун у нас только один.
- Каковы шансы, что это просто совпадение, и на Милену напал какой-то другой маг? – Ашет поправил шляпу и почесал нос: так ему думалось лучше. Помолчал, потом со вздохом опустил руки.
- Нет, боюсь, шансы нулевые. Это Донат. Еще что-нибудь про него написано, какие-то приметы?
Перепуганный насмерть Антон, прижав к груди кулак с зажатой в нем запиской, медленно покачал головой. Для того, чтобы описать приметы колдуна, нужен был бы листочек побольше, чем тот, что был примотан к лапе ягола. К слову, последний не улетал и, увлеченно покачиваясь на луке седла юноши, ожидал от него или ответа, или поощрения. Скрипачу же сейчас было решительно не до того.
- Но что же тогда делать? – юноша нервно облизал губы, - Если Милена у Доната… Одни Светлые знают, что он может сотворить с ней!
Аркано, Ашет и Фредо, с примкнувшей к ним Кариной, красноречиво переглянулись и предпочли не отвечать. Что сделает Донат с несчастной деревенской простушкой, было понятно им всем, но озвучивать этого не хотел никто. Даже шаманка, которая где-то глубоко внутри была рада избавлению от соперницы. Впрочем, никаких видов на поклонника она по-прежнему не имела, и получать его полное внимание, не отвлеченное ни на каких деревенских девиц, хотела исключительно из эгоистических соображений – девушке просто льстила горячая влюбленность в нее неопытного юнца. Делить его она ни с кем не планировала, хотя и к себе пока подпускать желанием не горела.
- Искать ее бесполезно, - мрачный Анатолий, принимая на себя тяжкое бремя ответа, опустил голову и тяжело вздохнул, - Мы даже приблизительно не знаем, где обретается этот мерзкий колдун! Даже представить не можем, в какую сторону держать путь и что делать…
- Путь держать в столицу, - негромко отозвался князь Фредо д’Ардженто и, легонько тронув поводья Вихря, повернул его головой вперед, - Осталось недолго. К вечеру сегодняшнего дня мы уже будем в королевском дворце, а там… решим, что делать.
***
Король дель'Оры, Тревор Четвертый, сидел в тронном зале, развалившись на твердом позолоченном троне, как в уютном кресле. Рука подпирала щеку, голова, увенчанная опостылевшей короной, постепенно клонилась на бок – Его Величество засыпал сидя, утомленный постоянной необходимостью носить золотой венец. Из-за короны он не мог толком выспаться, потому что в ней было неудобно, не мог спокойно расслабиться в ванной, потому что боялся, что корона соскользнет по мокрым волосам, да и голова под венцом непрестанно чесалась, доставляя на редкость неприятные ощущения.
Тревор сидел и, пребывая в полудремотном состоянии, тоскливо смотрел на большие, кованные двери залы, мечтая увидеть, как в них входит его названный сын.
На Фредо король возлагал поистине слишком большие надежды, причем прекрасно понимал это и сам. Он знал, что князь Финоры не способен снять с него проклятие мерзкого колдуна – он уже пробовал сделать это, и результата его действия не принесли. Знал, что Фредо сейчас обеспокоен не меньше, чем сам король, что его тревожит судьба друга, которого он тщетно пытается разыскать. Как же это его друга звали… Какое-то удивительно простое, можно даже сказать – просторечное имя, но вспомнить никак не удается. Да и не важно это.
Может быть, чувства короля были эгоистичны. Может быть ему, как властителю государства, следовало для начала позаботиться о спасении своих подданных от вероятного возвращения Бога разврата, от козней его жреца и лучшего друга, может быть, для начала надо было спасти того самого пресловутого друга его названного сына… Но, с другой стороны, все это ему было бы куда как сподручнее выполнять, не рискуя ежесекундно обратиться монстром.
Если бы проклятие исчезло – одна проблема решилась бы сама собой, та самая проблема, что иногда принималась закидывать камнями стены и окна его дворца.
Стража отгоняла бунтовщиков, кое-кого сажали в темницу, но недовольство народа от этого не становилось меньше, даже наоборот. Да и не мог Тревор сполна винить этих людей в их злости – если он сам не доверял себе, почему должны были доверять ему они?
Если бы не корона, спасающая его от обращения в чудовище, он бы, наверное, сложил полномочия. Передал бы символ власти преемнику (Фредо, непременно Фредо! Вот уж кто был бы отличным королем, даром, что чернокнижник!), и удалился бы куда-нибудь далеко-далеко… да хоть на Дальние холмы, там, говорят, есть очень уютные пещеры. И вот там, вдали от людей, он бы мог позволить себе остаться, навсегда запереть себя в вечной борьбе с самим собой…
Но корона по-прежнему венчала его чело. А еще Облачные боги наказали когда-то – чье чело увенчано созданной ими короной, тот и должен править королевством дель’Ора.
Кабинет министров, с некоторыми из которых Тревор поговорил в строжайшей тайне, и объяснил им свое плачевное положение, пребывал в непрестанном затруднении – короля-монстра видеть на троне было бы нежелательно, но при этом его боялись лишний раз гневить, и речи о том, чтобы забрать корону или заменить монарха регентом завести не смели. Терпели, сцепив зубы, и бросая исподтишка на монарха ненавидящие взгляды…
Тревор слабо усмехнулся сквозь дрему. Он знал причину этой ненависти, и знал, что она много глубже, чем казалось на первый взгляд. Своим возвращением он лишил кабинет министров беспредельной власти, до того мига находившейся у них в руках и, конечно, министрам это пришлось не по нраву…
Ах, дьявол, где же Фредо? Добрался ли Антон до него, передал ли королевскую просьбу? Еще было бы хорошо, если бы князь Финоры прибыл не один, а со своим родным братом – Стальным Ашем. Тогда за защиту королевской персоны вообще можно было бы не беспокоиться…
Да, еще бы хорошо было увидеть Аркано. Медвежонок, Медведь – этот человек одним своим видом отпугнул бы изрядную долю бунтовщиков, и навел бы страху на неверных слуг короны во дворце…
Тяжелые, кованные двери неожиданно распахнулись, заставляя короля встряхнуться, сбрасывая с себя сон, и недовольно почесать немного придавленный короной висок.
Вошел глашатай, картинно выпятил грудь, развернул перед собою свиток – все, как полагается по этикету, - и, не прочищая горло, звучным, глубоким голосом провозгласил:
- Его сиятельство князь Финоры Фредо д’Ардженто!
Тревор вздрогнул, и немного подался вперед, жадно ловя знакомые легкие, быстрые шаги. Вот уже показалась в дверях знакомая невысокая фигура в длинном плаще, со шпагой на боку (атрибут княжеского снаряжения) и посохом мага в руках, вот заблестели при виде Его Величества зеленые глаза.
Глашатай кашлянул и, подняв свиток повыше, продолжил:
- Главнокомандующий княжеской стражей Его сиятельства Фредо д’Ардженто, Аркано Брутто!
На сей раз шаги были тяжелыми, да и приближающийся человек выглядел очень внушительно. Плечи его на миг почти полностью перегородили дверной проем, широкая улыбка озарила не очень приятное лицо, а белый шрам, пересекающий глаз, в свете люстр выделился как-то особенно ярко. Король с сожалением вздохнул. То, что он не может помочь одному из своих воспитанников (ибо в воспитании Аркано он некогда тоже принимал непосредственное участие), не в силах восстановить его кожный покров, убрать с его лица этот шрам, гнело его благородное сердце. Впрочем, в том же сердце жила и робкая надежда, что новый его воспитанник, Антон, однажды, при помощи своей скрипки, сумеет совершить это.
- Глава специального отряда охотников, охотник личного легиона Его Величества, Ашет Аччайо!
Аш влетел в тронный зал вихрем и, недолго думая, опустился перед монаршим троном на одно колено. Тревор улыбнулся, неспешно поднимаясь на ноги.
- Встань, мальчик мой. Я ведь говорил – тебе необязательно постоянно преклонять предо мною колени.
Герольд хотел, было, сказать что-то еще, но король, неожиданно утомленный церемониалом, пренебрежительно махнул рукой.
- Оставьте церемонии, милейший. Своих друзей я приму и без доклада, просто пропустите их.
Глашатай растерянно поперхнулся на полуслове, сконфузился и, низко поклонившись Его Величеству (Тревор с досадой подумал, что он тоже его боится), попятился, освобождая путь другим людям, уже толпящимся возле дверей.
- Отец… - Фредо шагнул вперед, не обращая внимания на протискивающегося в дверь Антона и, улыбнувшись, протянул королю руку для пожатия, - Я счастлив видеть тебя в добром здравии. Признаюсь, после получения послания из уст Антона, я волновался…
Король, который рядом с названным сыном всегда ощущал себя стопроцентным, полноценным человеком, легко махнул рукой.
- Возможно, я преувеличил масштабы проблемы. Мне привиделся дурной сон, и я счел нужным позвать тебя, сынок, однако, не исключено, что я ошибся. Господин Фаррад, рад видеть. Антон… Антон, что с тобой?
Юноша, бледный как мел, стоял перед своим венценосным покровителем, нервно прижимая к груди футляр со скрипкой и, глядя на него расширившимися глазами, только и ждал, пока завершится разговор. Услышав обращение к себе, парень, не сдерживаясь, выпалил:
- Милена пропала!
Король нахмурился. Имя ему ни о чем не говорило, однако, если Скрипач был взволнован, это, должно быть, говорило о многом.
- Кто такая Милена?
Аркано, решительно вступая в разговор, негромко вздохнул и, шагнув вперед, слегка заслонил юношу собой.
- Его подружка. Я бы сказал, что здесь не о чем волноваться, сир…
- Если бы не тот факт, что ее, возможно, похитил Донат, - перебил Ашет, успевший подняться на ноги, - Кроме того, из темницы Фредо бежал опасный преступник, и здесь, мы подозреваем, тоже приложил руку этот колдун.
Князь Финоры, досадуя на свою «свиту» за столь непочтительное поведение в присутствии короля, негромко шикнул и взмахнул рукой, призывая их к молчанию.
- Я собирался рассказать тебе обо всем сам, отец, - чернокнижник почтительно поклонился, - Прошу простить дерзость моих спутников. Дорога сблизила нас, они не видят во мне старшего…
