«В принципе, разумно», - мельком подумал Пьетро, - «Побег из такого места нужно готовить сообща, не каждому же везет так, как Акуто!»
Он вздохнул и, окинув быстрым взглядом клетки, уверенно направился к самой дальней от входа – Акуто был на редкость опасен и к нему подходили всегда с большой неохотой и опаской, да к тому же к последнему.
Завидя стража (Пьетро, хоть и не носил доспехи, но выправкой сразу выдавал свой бывший статус), пленники оживились. Один поднялся на ноги, с вызовом приподнимая подбородок; двое других подползли ближе к решеткам, цепляясь за них и жадно всматриваясь в не виденного прежде человека.
- Эй, новичок! – грубовато окликнул его один из преступников: крепкий мужик с неровно обрезанной бородой и длинными, неопрятными патлами, - Что это ты – к нам, да без еды? Вольным пташкам здесь не рады, подойдешь не ровен час – так и придушить можем…
Пьетро скользнул по нему равнодушным взглядом и, миновав клетку говорливого пленника, проследовал дальше.
- Похоже, он не хочет говорить с нами, а, Кару? – другой, более худощавый, осунувшийся, смахивающий на худшую ипостась вампира, с пропитым лицом, неодобрительно покачал головой, - Эй, парень, чего ж ты молчишь-то? Мы ж с тобой по-хорошему – предупреждаем, чать, чтобы близко не вставал…
- Да ты смотри, куда он идет! – коротышка с красным носом, подавшись вперед, изумленно заморгал, - Кару, Искандер! Меня что ли глаза обманывают? Этот самоубийца напрямую к Акуто чешет!
- Э, дурак ты, парень, как есть дурак… - Кару неодобрительно покачал косматой головой, - С Акуто даже мы дел не имеем, Акуто бояться надо, а не в гости к нему ходить! Ему даже жратву на лопате протягивают, все его боятся! Нехороший человек этот Акуто, как есть нехороший, душегуб!..
- Кто бы говорил, - не удержался Пьетро и, не желая раздувать ссору, прибавил шагу. О том, что в клетках в самом дальнем зале темницы содержаться самые опасные заключенные, самые кровавые душегубы, экс-страж знал хорошо, и даже помнил приблизительное количество жертв, приписываемое каждому из них. Акуто, конечно, переплюнул своих «товарищей» по заключению – ни один из них не убил столько человек, сколько он, - но, тем не менее, называть остальных чистыми и невинными тоже было бы опрометчиво.
Худой Искандер задергал, затряс прутья клетки, когда Пьетро проходил мимо, и почти сразу же успокоился, когда страж углубился во тьму.
- Во дурак… - преступник покачал головой, - Ну че, братва, делайте ставки! Через сколько Акуто его порешит?
За спиной послышались выкрики – заключенные, получившие маленькое развлечение, называли время. Пьетро краем уха услышал, что самое большее, сколько ему дают – это три минуты, - и незаметно усмехнулся. Дурачье. Знали бы вы, кто пришел к вам сейчас…
Факел над дальней клеткой не горел – человек, содержащийся в ней, был обречен проводить свои дни во мраке. Это имело определенные неудобства – рассмотреть замочную скважину, куда надо было вложить камень, было затруднительно.
Пьетро приблизился и, приподняв подбородок, окинул оценивающим взглядом фигуру сидящего на полу человека. Он сидел, обхватив колени руками, уткнув в них голову, украшенную многочисленными неопрятными косами, собранными в толстый хвост и, казалось, не слышал ни разговора заключенных, ни шагов подошедшего человека.
Пьетро подошел вплотную к клетке и, остановившись, покачал головой. Прежде, чем выпускать зверя из клетки, следовало наладить с ним контакт.
- Акуто…
Убийца, не поднимая головы, дернул плечом.
- Ставь еду и убирайся.
Голос у него был низкий, хриплый, какой-то рычащий, очень напоминающий приглушенный рев хищника.
- Я пришел вытащить тебя отсюда.
Акуто медленно поднял голову. Пьетро вздрогнул. Кожа лица, отвыкшая от солнечного света, белела в темноте, как полотно, а глаза казались двумя черными провалами. Чудилось, что смотришь на морду ноофета или еще какой твари похуже… Впрочем, может быть, последнее предположение не было лишено смысла.
- Я не люблю глупых шуток, страж. Ты рискуешь, стоя так близко.
- Я не шучу, - слуга Доната торопливо сглотнул, заставляя себя побороть страх, - Я открою клетку, и ты выйдешь отсюда. Выйдешь, чтобы убивать… во славу Неблиса.
Его слова на убийцу особенного впечатления не произвели.
- Путь крови привел меня в клетку. Я не хочу больше идти им. Тем более во славу того, кого даже не знаю. Кто такой Неблис?
Говорил Акуто отрывистыми, короткими предложениями, и Пьетро подумал, что за время, проведенное за решеткой, этот человек попросту разучился связно мыслить.
- Неблис – Кровавый бог, один из, - он досадливо поморщился: объяснять было не время и не место, - Я служу его жрецу, Донату, он послал меня вытащить тебя. Я открою клетку, и мы уйдем… Не бойся, стражи спят, нас никто не остановит.
- Ты хочешь, чтобы я служил Донату, - утвердительно откликнулся убийца, - Я не знаю его. На каких условиях?
- Он сам объяснит тебе все! – Пьетро почувствовал, что теряет терпение и, недолго думая, распахнул уже вынутую из кармана коробочку, добывая белый камешек, - Вопросы потом, Акуто, сначала я должен вытащить тебя.
Собеседник безразлично пожал плечами, и предатель неожиданно заметил, насколько они широки. Да, пожалуй, этот человек мог бы и голыми руками ему шею свернуть, если бы вдруг что-то пошло не по его…
Он сглотнул и торопливо засунул холодящий пальцы камень в темнеющее отверстие замка на металлической пластине посреди дверцы. Послышалось шипение. Металл побелел, начал пениться, пузыриться и медленно потек, подобно растаявшему мороженному, сползая вниз по прутьям, растворяя и их. Пьетро закусил губу и, действуя очень аккуратно, коснулся одного из прутьев выше замка, потянул… Дверца распахнулась.
Акуто, внимательно наблюдающий за происходящим, уперся рукою в пол и медленно поднялся на ноги, делая тяжелый шаг вперед. Внутри у его спасителя все похолодело.
Убийца был выше него на голову, много шире в плечах, да и вообще казался человеком, можно смело сказать, не слабым. Связываться с таким громилой, встречаться с ним на узкой дорожке, да и вообще вызывать его недовольство как-то очень не хотелось.
- Ты открыл замок магией, - резюмировал Акуто, быстро оглядев растворенное железо и, покинув клетку, встал рядом со спасителем, - Твой хозяин – маг?
- Вроде того, - недовольно буркнул Пьетро, не глядя на собеседника. Он отчаянно пытался нащупать в недрах коробочки последний – серый – камешек, чтобы с его помощью переместиться в Искъерду, но, увы… темнота играла против него.
- Придется выйти на улицу, - он, наконец, сдался и, тяжело вздохнув, захлопнул коробочку, - Даже если я найду этот проклятый камень, бросив его под ноги, я не сумею различить, куда наступать. Следуй за мной.
- Я знаю, куда идти.
Акуто шагнул вперед первым, отодвинув освободителя в сторону, и тот, не рискуя спорить, заторопился следом.
Среди заключенных появление освобожденного убийцы восторга не вызвало. Они молчали, переглядывались и, косясь на шагающего следом за вызволенным преступником Пьетро, крутили пальцами у виска. Экс-страж, косясь на них в ответ, только мысленно вздыхал и мимолетно жалел, что Стальной Аш когда-то вытащил его из дома Потерянных душ. Пожалуй, сейчас он бы не отказался вернуться туда.
Миновали маленький отросток коридора, прошли по основному тоннелю и, наконец, поднялись по короткой лесенке.
Акуто, пригнув голову, вышел наружу и заслонил глаза рукой от яркого солнца.
- Ты оставил дверь открытой. Опрометчиво.
- Стражи все равно спят, - Пьетро пожал плечами и, выудив из кармана коробочку, открыл, было, ее… но неожиданный громкий вопль прямо впереди заставил его вздрогнуть, едва ли не роняя ее.
Прямо перед ними, ощетинившись, как еж, замерло самое странное и удивительное животное, какое только мог вообразить предатель.
Оно походило на огромную – в половину человеческого роста – кошку, но хищным не казалось. Наоборот – расцветка животного изобличала в нем обычную дворовую мурлыку, однако, размер и жесткая, торчащая иголками во все стороны шерсть лишала его этого сходства. Морда его скорее напоминала мордочку ежа, а длинный хвост с торчащими в стороны шерстинками показался Пьетро похожим на обезьяний.
Животное открыло рот и вновь издало дикий вопль, душераздирающий, замогильный вой, заставляя растерянно отступить.
Акуто остался спокоен.
- Я слышал его крики ночами, - очень ровно произнес он, - Не думал увидеть. Это казер.
- Я знаю, кто это! – огрызнулся слуга жреца и, злясь на самого себя за то, что испугался безобидного зверька, яростно замахнулся, чтобы пнуть его, - У, скотина! Пошел прочь отсюда!
Мысок сапога ударился во что-то твердое. Пьетро, ничего не понимая, опустил взгляд и, обнаружив крепкую, сильную ногу, которую случайно пнул, поднял глаза.
Акуто замер прямо перед ним, сверля спасителя до такой степени холодным взглядом, что предатель как-то сразу активно замерз.
- Он ничего тебе не сделал, - тихо произнес убийца, - Животные лучше людей. Не тронь.
Казер, по-видимому, не понимающий, что его только что защитили, попятился, шипя и, открыв рот, вновь завыл.
Где-то вдалеке послышался топот тяжелых сапог. Пьетро в сердцах сплюнул себе под ноги.
- Ничего не сделал! Эта тварь позвала подмогу! К черту, уходим отсюда, - он торопливо вытащил из коробки серый камешек и, отбросив ее, опустевшую, ухватил Акуто за запястье. Камень полетел на землю, и слуга Доната уверенно наступил на него сапогом.
Взметнулся уже привычный вихрь, поднял, закрутил их и повлек куда-то вдаль, далеко-далеко от темницы. Подбежавшие стражи, успев заметить его, проводили потрясенными взглядами.
Кто-то из них аккуратно гладил казера, предупредившего об опасности.
Милена сразу поняла, что это – ее судьба.
Когда он шел между домами – совершенно неотразимый в своем черном камзоле, с темными волосами, собранными в хвост, и сияющими синими глазами – все девушки на выданье провожали его восхищенными взглядами. Но шел он к ней.
Да, он шел к ней, только к ней, и осознание этого заставляло сердце нежно сжиматься и плавиться, как масло на сковороде.
Милена замерла, во все глаза глядя на прекрасного незнакомца, не веря, боясь ошибиться, и только стояла, и смотрела, как он подходит.
Вот он остановился – совсем рядом, буквально в двух шагах и, ослепительно улыбнувшись, изящным жестом склонил голову набок.
- Прошу прощения… Я наслышан о проживающей здесь девушке, чья красота способна затмить звезды. Ее имя Милена, вы не знаете ее?
Девушка обомлела. Никто, никогда не говорил ей таких слов, никто никогда не делал ей таких изысканных комплиментов.
Она зарделась и, теребя косу, опустила очи долу.
- Ми… Меня зовут Милена… - пролепетала она и тотчас же заторопилась, - Но, право, вы ошибаетесь – какая уж я там невозможная красотка? Я-то ж самая простая, обычная, да вообще… - она вдруг вспомнила про уехавшего Антона, и совсем смутилась. Ах, как же так? Она ведь так любит своего Тошеньку, неужто, заглянув в невозможные синие глаза незнакомца, готова забыть про эту любовь?
- Мне сразу подумалось, что это вы, - обольстительный незнакомец протянул руку и, взяв ее пальчики, нежно поцеловал самые их кончики, - Более прекрасного, более чистого ангела не видели даже Светлые! О, как я счастлив, что нашел вас! Я очарован, - он вновь поцеловал ее руку. В синих глазах его сверкнул дьявольский огонек, и сердечко Милены сладко заныло.
Ах, что за кавалер! Какая потрясающая галантность, сколько уважения к простой деревенской девушке! Надо же – услышал где-то о ней, стало быть, и говаривал кто-то, будто она хороша!
- Я… даже не знаю, что сказать, - залепетала смущенная девушка, не отбирая руки, - Мне даже неизвестно ваше имя, да и потом… Вы ж-то, наверное, из важных будете, господин, а я-то так, девчонка простая…
- Самая чистая, самая очаровательная «девчонка», на свете, - прошептал синеглазый негодяй, мягко подтягивая жертву ближе, - Молю вас, королева моего сердца, оставьте все! Бежим со мной – и я подарю вам небо!
- Бежать с вами?.. – растерявшаяся Милена уперлась ладонями в грудь незнакомца, - Не знаю… я… я совсем не такая… И вы ж мне так и не сказали, ваше-то имечко как будет?
Собеседник расплылся в широкой, совершенно обворожительной улыбке. Он вообще много улыбался, что другую, быть может, натолкнуло бы на подозрения, а Милене казалось доказательство искренности.
- Мой ангел, я – Антон. Для меня честь сообщить вам свое имя.
- Ой, ну надо же! – простодушная девушка заулыбалась, - А у нас-то в деревне тоже Антон есть, хороший такой парень, многим девкам он по нраву! Ну… и мне тоже… - она потупилась и чуть слышно прибавила, - Был…
Синеглазый кавалер притянул ее еще ближе, нежно приобнимая.
- Так боле он не по нраву вам, мой ангел? О, Светлые боги, так у меня есть шанс завоевать ваше сердце! Бежим со мною, моя королева, молю вас, бежим!
- Да я как-то… - Милена, уже понимающая, что вот-вот сдастся, неловко погладила нового знакомого по груди и, бросив взгляд на улицу через его плечо, неожиданно радостно закричала, - Анитка! Кажи мамке – я с Антоном гуляю!
Она не видела злой улыбки, проскользнувшей по губам кавалера. Когда она вновь взглянула на него – глаза его сияли уже привычным нежным восхищением.
- Бежим со мной… - шепотом повторил он и, не дожидаясь ее согласия, внезапно притянул к себе, впиваясь крепким, сладким поцелуем в ее губы.
Девушка закрыла глаза, обвивая руками шею нового знакомого, нового возлюбленного и чувствуя, что даже голова у нее немного кружится от блаженства.
- Я согласна! – выдохнула она ему в губы, лишь оторвавшись от них.
Синие глаза полыхнули насмешливым, издевательским торжеством. Мужчина разжал объятия и неожиданно отступил, разводя руки широко в стороны.
- Мне не нужно твое согласие, дурочка, больше нет. Отсюда ты не уйдешь. Акуто!
Милена испуганно огляделась. Она находилась в полутемном зале какого-то замка, стояла на мраморном полу среди высоких стен, перед большим, жарким камином, а перед нею, издевательски ухмыляясь, замер синеглазый красавец со зловещей улыбкой на губах.
- А… Антон… - пролепетала девушка, пытаясь понять, узнать хоть что-нибудь, спросить…
- Мое имя Донат, - оборвал ее колдун, - Акуто, я жду! Avanti!
За спиной послышался чей-то насмешливый смех, неловко замаскированный под кашель.
Милена резко обернулась и слабо вскрикнула, прижимая руки к груди. Позади сидел на полу, неловко вытянув ногу, молодой человек, привязанный к столбу. Пленник! Пленник этого… этого… человека ли?..
- Сам не справляешься? – язвительно осведомился пленник, - Или ваше благородие ручки боится запачкать, что этого зверя приволок?
Она вновь повернулась и взвизгнула от неожиданности. Рядом с Донатом замер страшный даже на вид человек – высокий, с сильными руками, с копной лохматых кос на голове, и небритый. Глаза его смотрели мрачно; губы были плотно сжаты. В руке человек сжимал большой острый нож.
Для чего он ему, несчастная жертва почему-то догадалась сразу, и завизжала так пронзительно, что Мартын, не могущий закрыть себе уши руками, недовольно сморщился. Впрочем, Донату этот визг тоже не понравился.
- Убери ее, - приказал он новому слуге, - И сделай так, чтобы замолчала. Но не забудь – не выпускай всю кровь, просто прирежь и оставь болтаться на крюке.
Он вздохнул и, окинув быстрым взглядом клетки, уверенно направился к самой дальней от входа – Акуто был на редкость опасен и к нему подходили всегда с большой неохотой и опаской, да к тому же к последнему.
Завидя стража (Пьетро, хоть и не носил доспехи, но выправкой сразу выдавал свой бывший статус), пленники оживились. Один поднялся на ноги, с вызовом приподнимая подбородок; двое других подползли ближе к решеткам, цепляясь за них и жадно всматриваясь в не виденного прежде человека.
- Эй, новичок! – грубовато окликнул его один из преступников: крепкий мужик с неровно обрезанной бородой и длинными, неопрятными патлами, - Что это ты – к нам, да без еды? Вольным пташкам здесь не рады, подойдешь не ровен час – так и придушить можем…
Пьетро скользнул по нему равнодушным взглядом и, миновав клетку говорливого пленника, проследовал дальше.
- Похоже, он не хочет говорить с нами, а, Кару? – другой, более худощавый, осунувшийся, смахивающий на худшую ипостась вампира, с пропитым лицом, неодобрительно покачал головой, - Эй, парень, чего ж ты молчишь-то? Мы ж с тобой по-хорошему – предупреждаем, чать, чтобы близко не вставал…
- Да ты смотри, куда он идет! – коротышка с красным носом, подавшись вперед, изумленно заморгал, - Кару, Искандер! Меня что ли глаза обманывают? Этот самоубийца напрямую к Акуто чешет!
- Э, дурак ты, парень, как есть дурак… - Кару неодобрительно покачал косматой головой, - С Акуто даже мы дел не имеем, Акуто бояться надо, а не в гости к нему ходить! Ему даже жратву на лопате протягивают, все его боятся! Нехороший человек этот Акуто, как есть нехороший, душегуб!..
- Кто бы говорил, - не удержался Пьетро и, не желая раздувать ссору, прибавил шагу. О том, что в клетках в самом дальнем зале темницы содержаться самые опасные заключенные, самые кровавые душегубы, экс-страж знал хорошо, и даже помнил приблизительное количество жертв, приписываемое каждому из них. Акуто, конечно, переплюнул своих «товарищей» по заключению – ни один из них не убил столько человек, сколько он, - но, тем не менее, называть остальных чистыми и невинными тоже было бы опрометчиво.
Худой Искандер задергал, затряс прутья клетки, когда Пьетро проходил мимо, и почти сразу же успокоился, когда страж углубился во тьму.
- Во дурак… - преступник покачал головой, - Ну че, братва, делайте ставки! Через сколько Акуто его порешит?
За спиной послышались выкрики – заключенные, получившие маленькое развлечение, называли время. Пьетро краем уха услышал, что самое большее, сколько ему дают – это три минуты, - и незаметно усмехнулся. Дурачье. Знали бы вы, кто пришел к вам сейчас…
Факел над дальней клеткой не горел – человек, содержащийся в ней, был обречен проводить свои дни во мраке. Это имело определенные неудобства – рассмотреть замочную скважину, куда надо было вложить камень, было затруднительно.
Пьетро приблизился и, приподняв подбородок, окинул оценивающим взглядом фигуру сидящего на полу человека. Он сидел, обхватив колени руками, уткнув в них голову, украшенную многочисленными неопрятными косами, собранными в толстый хвост и, казалось, не слышал ни разговора заключенных, ни шагов подошедшего человека.
Пьетро подошел вплотную к клетке и, остановившись, покачал головой. Прежде, чем выпускать зверя из клетки, следовало наладить с ним контакт.
- Акуто…
Убийца, не поднимая головы, дернул плечом.
- Ставь еду и убирайся.
Голос у него был низкий, хриплый, какой-то рычащий, очень напоминающий приглушенный рев хищника.
- Я пришел вытащить тебя отсюда.
Акуто медленно поднял голову. Пьетро вздрогнул. Кожа лица, отвыкшая от солнечного света, белела в темноте, как полотно, а глаза казались двумя черными провалами. Чудилось, что смотришь на морду ноофета или еще какой твари похуже… Впрочем, может быть, последнее предположение не было лишено смысла.
- Я не люблю глупых шуток, страж. Ты рискуешь, стоя так близко.
- Я не шучу, - слуга Доната торопливо сглотнул, заставляя себя побороть страх, - Я открою клетку, и ты выйдешь отсюда. Выйдешь, чтобы убивать… во славу Неблиса.
Его слова на убийцу особенного впечатления не произвели.
- Путь крови привел меня в клетку. Я не хочу больше идти им. Тем более во славу того, кого даже не знаю. Кто такой Неблис?
Говорил Акуто отрывистыми, короткими предложениями, и Пьетро подумал, что за время, проведенное за решеткой, этот человек попросту разучился связно мыслить.
- Неблис – Кровавый бог, один из, - он досадливо поморщился: объяснять было не время и не место, - Я служу его жрецу, Донату, он послал меня вытащить тебя. Я открою клетку, и мы уйдем… Не бойся, стражи спят, нас никто не остановит.
- Ты хочешь, чтобы я служил Донату, - утвердительно откликнулся убийца, - Я не знаю его. На каких условиях?
- Он сам объяснит тебе все! – Пьетро почувствовал, что теряет терпение и, недолго думая, распахнул уже вынутую из кармана коробочку, добывая белый камешек, - Вопросы потом, Акуто, сначала я должен вытащить тебя.
Собеседник безразлично пожал плечами, и предатель неожиданно заметил, насколько они широки. Да, пожалуй, этот человек мог бы и голыми руками ему шею свернуть, если бы вдруг что-то пошло не по его…
Он сглотнул и торопливо засунул холодящий пальцы камень в темнеющее отверстие замка на металлической пластине посреди дверцы. Послышалось шипение. Металл побелел, начал пениться, пузыриться и медленно потек, подобно растаявшему мороженному, сползая вниз по прутьям, растворяя и их. Пьетро закусил губу и, действуя очень аккуратно, коснулся одного из прутьев выше замка, потянул… Дверца распахнулась.
Акуто, внимательно наблюдающий за происходящим, уперся рукою в пол и медленно поднялся на ноги, делая тяжелый шаг вперед. Внутри у его спасителя все похолодело.
Убийца был выше него на голову, много шире в плечах, да и вообще казался человеком, можно смело сказать, не слабым. Связываться с таким громилой, встречаться с ним на узкой дорожке, да и вообще вызывать его недовольство как-то очень не хотелось.
- Ты открыл замок магией, - резюмировал Акуто, быстро оглядев растворенное железо и, покинув клетку, встал рядом со спасителем, - Твой хозяин – маг?
- Вроде того, - недовольно буркнул Пьетро, не глядя на собеседника. Он отчаянно пытался нащупать в недрах коробочки последний – серый – камешек, чтобы с его помощью переместиться в Искъерду, но, увы… темнота играла против него.
- Придется выйти на улицу, - он, наконец, сдался и, тяжело вздохнув, захлопнул коробочку, - Даже если я найду этот проклятый камень, бросив его под ноги, я не сумею различить, куда наступать. Следуй за мной.
- Я знаю, куда идти.
Акуто шагнул вперед первым, отодвинув освободителя в сторону, и тот, не рискуя спорить, заторопился следом.
Среди заключенных появление освобожденного убийцы восторга не вызвало. Они молчали, переглядывались и, косясь на шагающего следом за вызволенным преступником Пьетро, крутили пальцами у виска. Экс-страж, косясь на них в ответ, только мысленно вздыхал и мимолетно жалел, что Стальной Аш когда-то вытащил его из дома Потерянных душ. Пожалуй, сейчас он бы не отказался вернуться туда.
Миновали маленький отросток коридора, прошли по основному тоннелю и, наконец, поднялись по короткой лесенке.
Акуто, пригнув голову, вышел наружу и заслонил глаза рукой от яркого солнца.
- Ты оставил дверь открытой. Опрометчиво.
- Стражи все равно спят, - Пьетро пожал плечами и, выудив из кармана коробочку, открыл, было, ее… но неожиданный громкий вопль прямо впереди заставил его вздрогнуть, едва ли не роняя ее.
Прямо перед ними, ощетинившись, как еж, замерло самое странное и удивительное животное, какое только мог вообразить предатель.
Оно походило на огромную – в половину человеческого роста – кошку, но хищным не казалось. Наоборот – расцветка животного изобличала в нем обычную дворовую мурлыку, однако, размер и жесткая, торчащая иголками во все стороны шерсть лишала его этого сходства. Морда его скорее напоминала мордочку ежа, а длинный хвост с торчащими в стороны шерстинками показался Пьетро похожим на обезьяний.
Животное открыло рот и вновь издало дикий вопль, душераздирающий, замогильный вой, заставляя растерянно отступить.
Акуто остался спокоен.
- Я слышал его крики ночами, - очень ровно произнес он, - Не думал увидеть. Это казер.
- Я знаю, кто это! – огрызнулся слуга жреца и, злясь на самого себя за то, что испугался безобидного зверька, яростно замахнулся, чтобы пнуть его, - У, скотина! Пошел прочь отсюда!
Мысок сапога ударился во что-то твердое. Пьетро, ничего не понимая, опустил взгляд и, обнаружив крепкую, сильную ногу, которую случайно пнул, поднял глаза.
Акуто замер прямо перед ним, сверля спасителя до такой степени холодным взглядом, что предатель как-то сразу активно замерз.
- Он ничего тебе не сделал, - тихо произнес убийца, - Животные лучше людей. Не тронь.
Казер, по-видимому, не понимающий, что его только что защитили, попятился, шипя и, открыв рот, вновь завыл.
Где-то вдалеке послышался топот тяжелых сапог. Пьетро в сердцах сплюнул себе под ноги.
- Ничего не сделал! Эта тварь позвала подмогу! К черту, уходим отсюда, - он торопливо вытащил из коробки серый камешек и, отбросив ее, опустевшую, ухватил Акуто за запястье. Камень полетел на землю, и слуга Доната уверенно наступил на него сапогом.
Взметнулся уже привычный вихрь, поднял, закрутил их и повлек куда-то вдаль, далеко-далеко от темницы. Подбежавшие стражи, успев заметить его, проводили потрясенными взглядами.
Кто-то из них аккуратно гладил казера, предупредившего об опасности.
***
Милена сразу поняла, что это – ее судьба.
Когда он шел между домами – совершенно неотразимый в своем черном камзоле, с темными волосами, собранными в хвост, и сияющими синими глазами – все девушки на выданье провожали его восхищенными взглядами. Но шел он к ней.
Да, он шел к ней, только к ней, и осознание этого заставляло сердце нежно сжиматься и плавиться, как масло на сковороде.
Милена замерла, во все глаза глядя на прекрасного незнакомца, не веря, боясь ошибиться, и только стояла, и смотрела, как он подходит.
Вот он остановился – совсем рядом, буквально в двух шагах и, ослепительно улыбнувшись, изящным жестом склонил голову набок.
- Прошу прощения… Я наслышан о проживающей здесь девушке, чья красота способна затмить звезды. Ее имя Милена, вы не знаете ее?
Девушка обомлела. Никто, никогда не говорил ей таких слов, никто никогда не делал ей таких изысканных комплиментов.
Она зарделась и, теребя косу, опустила очи долу.
- Ми… Меня зовут Милена… - пролепетала она и тотчас же заторопилась, - Но, право, вы ошибаетесь – какая уж я там невозможная красотка? Я-то ж самая простая, обычная, да вообще… - она вдруг вспомнила про уехавшего Антона, и совсем смутилась. Ах, как же так? Она ведь так любит своего Тошеньку, неужто, заглянув в невозможные синие глаза незнакомца, готова забыть про эту любовь?
- Мне сразу подумалось, что это вы, - обольстительный незнакомец протянул руку и, взяв ее пальчики, нежно поцеловал самые их кончики, - Более прекрасного, более чистого ангела не видели даже Светлые! О, как я счастлив, что нашел вас! Я очарован, - он вновь поцеловал ее руку. В синих глазах его сверкнул дьявольский огонек, и сердечко Милены сладко заныло.
Ах, что за кавалер! Какая потрясающая галантность, сколько уважения к простой деревенской девушке! Надо же – услышал где-то о ней, стало быть, и говаривал кто-то, будто она хороша!
- Я… даже не знаю, что сказать, - залепетала смущенная девушка, не отбирая руки, - Мне даже неизвестно ваше имя, да и потом… Вы ж-то, наверное, из важных будете, господин, а я-то так, девчонка простая…
- Самая чистая, самая очаровательная «девчонка», на свете, - прошептал синеглазый негодяй, мягко подтягивая жертву ближе, - Молю вас, королева моего сердца, оставьте все! Бежим со мной – и я подарю вам небо!
- Бежать с вами?.. – растерявшаяся Милена уперлась ладонями в грудь незнакомца, - Не знаю… я… я совсем не такая… И вы ж мне так и не сказали, ваше-то имечко как будет?
Собеседник расплылся в широкой, совершенно обворожительной улыбке. Он вообще много улыбался, что другую, быть может, натолкнуло бы на подозрения, а Милене казалось доказательство искренности.
- Мой ангел, я – Антон. Для меня честь сообщить вам свое имя.
- Ой, ну надо же! – простодушная девушка заулыбалась, - А у нас-то в деревне тоже Антон есть, хороший такой парень, многим девкам он по нраву! Ну… и мне тоже… - она потупилась и чуть слышно прибавила, - Был…
Синеглазый кавалер притянул ее еще ближе, нежно приобнимая.
- Так боле он не по нраву вам, мой ангел? О, Светлые боги, так у меня есть шанс завоевать ваше сердце! Бежим со мною, моя королева, молю вас, бежим!
- Да я как-то… - Милена, уже понимающая, что вот-вот сдастся, неловко погладила нового знакомого по груди и, бросив взгляд на улицу через его плечо, неожиданно радостно закричала, - Анитка! Кажи мамке – я с Антоном гуляю!
Она не видела злой улыбки, проскользнувшей по губам кавалера. Когда она вновь взглянула на него – глаза его сияли уже привычным нежным восхищением.
- Бежим со мной… - шепотом повторил он и, не дожидаясь ее согласия, внезапно притянул к себе, впиваясь крепким, сладким поцелуем в ее губы.
Девушка закрыла глаза, обвивая руками шею нового знакомого, нового возлюбленного и чувствуя, что даже голова у нее немного кружится от блаженства.
- Я согласна! – выдохнула она ему в губы, лишь оторвавшись от них.
Синие глаза полыхнули насмешливым, издевательским торжеством. Мужчина разжал объятия и неожиданно отступил, разводя руки широко в стороны.
- Мне не нужно твое согласие, дурочка, больше нет. Отсюда ты не уйдешь. Акуто!
Милена испуганно огляделась. Она находилась в полутемном зале какого-то замка, стояла на мраморном полу среди высоких стен, перед большим, жарким камином, а перед нею, издевательски ухмыляясь, замер синеглазый красавец со зловещей улыбкой на губах.
- А… Антон… - пролепетала девушка, пытаясь понять, узнать хоть что-нибудь, спросить…
- Мое имя Донат, - оборвал ее колдун, - Акуто, я жду! Avanti!
За спиной послышался чей-то насмешливый смех, неловко замаскированный под кашель.
Милена резко обернулась и слабо вскрикнула, прижимая руки к груди. Позади сидел на полу, неловко вытянув ногу, молодой человек, привязанный к столбу. Пленник! Пленник этого… этого… человека ли?..
- Сам не справляешься? – язвительно осведомился пленник, - Или ваше благородие ручки боится запачкать, что этого зверя приволок?
Она вновь повернулась и взвизгнула от неожиданности. Рядом с Донатом замер страшный даже на вид человек – высокий, с сильными руками, с копной лохматых кос на голове, и небритый. Глаза его смотрели мрачно; губы были плотно сжаты. В руке человек сжимал большой острый нож.
Для чего он ему, несчастная жертва почему-то догадалась сразу, и завизжала так пронзительно, что Мартын, не могущий закрыть себе уши руками, недовольно сморщился. Впрочем, Донату этот визг тоже не понравился.
- Убери ее, - приказал он новому слуге, - И сделай так, чтобы замолчала. Но не забудь – не выпускай всю кровь, просто прирежь и оставь болтаться на крюке.
