– Эй, приятель, никак не можешь справиться с женщиной? – ехидно проговорил он по-английски с сильным акцентом. Его хищный взгляд пробежался по фигуре и побледневшему лицу Джулианы. – Красивая штучка, – с видом знатока определил он. – Не желаете сделать на нее крупную ставку, сеньор Баррет?
Лицо Эшли побелело от ярости, но он удержался от резких высказываний.
– Нет, – мрачно процедил он, закрывая собой девушку. – Это моя невеста, и никто в этом поганом вертепе не посмеет притронуться к ней, пока я могу держать в руках пистолет.
– Точно так же ты говорил и о той, другой изнеженной цыпочке, – насмешливо заметил португалец. – А что вышло потом? Кстати, это невероятно, но две этих девки чем-то очень похожи. Если бы у этой задиристой кошки были светлые волосы...
– Замолчи! Заткни свою поганую пасть, идиот!!!
Эшли завопил так, будто в него вселились бесы, и бросился на португальца с напором разъяренного быка. Мгновенно оценив ситуацию, Джулиана вдруг ясно поняла, что от этого человека ей больше нечего ждать. Призвав на помощь все свое мужество, девушка рванулась на улицу и со всех ног бросилась бежать. Куда – она и сама не знала, лишь бы подальше от этого грязного притона, от этого ужасного человека, наполнившего ее жизнь позором и страданиями.
Остановилась она лишь тогда, когда очутилась в безлюдном переулке, вдоль которого тянулся длинный глиняный забор. Прислонясь к прохладной стене, Джулиана попыталась отдышаться и привести мысли в порядок. И чуть снова не сорвалась с места, когда на ее поникшие плечи тяжело опустились крепкие мужские руки.
– Спокойнее, моя непоседливая леди, – произнес где-то рядом до боли знакомый голос. – Кошмаров больше не будет.
В полутемной комнате с опущенными шторами было прохладно, будто на улице вовсе и не стояла умопомрачительная жара. Облачившись в чистое, прекрасно пошитое платье из темно-розового батиста с белым отложным воротничком, Джулиана благодарно улыбнулась приветливой женщине, расчесывающей ее мокрые волосы. Подумать только, до сегодняшнего дня ей даже на ум не приходило, что обычная ванна может доставить такое наслаждение!
В комнату бесшумно вошел виконт Девери, что-то с улыбкой сказал смуглой женщине по-португальски. Женщина почтительно ответила и вышла из комнаты, оставив Джулиану наедине с виконтом. Сердце девушки на мгновение радостно затрепетало в груди. Но стоило ей встретиться глазами со Стивеном, как ее приветливая улыбка моментально угасла.
– Ну вот, моя дорогая, – без тени улыбки проговорил он, обходя сзади ее кресло. – Теперь, когда вы снова приобрели вид порядочной девушки из хорошей семьи, я могу представить вас людям, которые отвезут вас домой.
– Домой? – Джулиана испуганно вскочила с кресла. Дурное предчувствие не обмануло ее, и вежливая предупредительность и мягкость виконта оказались притворными. – Что вы хотите этим сказать, Стивен? Вы же прекрасно знаете, что возвращаться в Англию не входит в мои намерения.
– А в мои намерения не входит держать вас и дальше на борту «Красавицы Востока» и отвечать за ваше благополучие, – с нескрываемым раздражением ответил он, а затем в его голосе зазвучала открытая угроза. – И сразу предупреждаю вас, мисс Вудвиль: если вы откажетесь воспользоваться этой возможностью выйти из недостойного положения, в которое поставили себя по собственной глупости, на мою помощь можете больше не рассчитывать. Я без всякого сожаления брошу вас на произвол судьбы, как потерявший свою цену товар.
Джулиана вспыхнула, но возразить не решилась. В конце концов, у него есть право сердиться на нее, да и потом – она прекрасно сознавала, через какой ад ей предстояло пройти, если бы Стивен не бросился разыскивать ее. Но с его жестоким решением она примириться не могла.
– Послушайте, Стивен, – начала было она, но он грубо схватил ее за руку и потащил к двери.
– Мне некогда слушать ваши оправдания, – бросил он на ходу. – Мы и так уже по вашей милости задержались на четыре дня в Лиссабоне. Хотите вы того или нет, сейчас я посажу вас на английское судно, и отправляйтесь ко всем чертям.
– Но, Стивен, моя сестра...
– Вы предали ее, когда решились бежать с этим проходимцем!
Его слова хлестнули Джулиану, как пощечина. Душевная боль сделалась такой сильной, что даже закололо сердце. Заметив, что девушка не может идти, Стивен подхватил ее на руки и отнес в дожидавшуюся на улице карету, закрытую и с плотно задернутыми шторками, несмотря на жаркий день.
– Куда вы везете меня? – слабым голосом спросила девушка, когда экипаж тронулся с места.
– К моему хорошему знакомому, капитану Стэмплтону, который и доставит вас в Англию, – ответил виконт, и Джулиана напрасно пыталась разжалобить его своими умоляющими взглядами. Очень скоро отчаяние в ее душе достигло предела. В эту минуту она была готова на все, лишь бы заставить Стивена изменить жестокое решение. Вытерев слезы, бессильно бежавшие по щекам, она резко схватила его за руку, заставив посмотреть ей в глаза, и сказала:
– Милорд, я знаю, как сильно оскорбила вас, но все на свете имеет свой предел... И все в нашей земной жизни имеет свою цену. Назовите мне цену вашего прощения, милорд. Клянусь, я без колебаний соглашусь заплатить ее, как бы высока она ни была!
Она сразу поняла, что ее слова пробили железную скорлупу его непроницаемости. Ледяное безразличие исчезло с лица Стивена, и некоторое время его глаза смотрели на нее с беспокойством и непонятной печалью. Но очень скоро они вновь превратились в две холодные льдинки, а на губах виконта заиграла жесткая, чуть ли не издевательская усмешка.
– Иными словами, мисс Джулиана, вы хотите, чтобы я назвал вам условие, на котором соглашусь оставить вас на борту «Красавицы Востока»? – уточнил он. – Хорошо, извольте. – Стивен откинулся на спинку сидения и, не сводя с девушки пристального взгляда, продолжил: – Вам никогда не приходило на ум, что я лишил себя чего-то важного, согласившись в угоду вам отправиться в это утомительное плавание? Да, разумеется, не приходило. Вы слишком эгоистичны, чтобы думать о других людях, кроме вас самой и вашей драгоценной сестры. Ну так вот. Прежде всего, я лишился возможности общаться с женщинами… Да, да, не опускайте глаза, моя юная леди, вам это теперь не к лицу! И если вы хотите оставаться и дальше на «Красавице Востока», то... вам придется удовлетворять мои мужские потребности.
– То есть вы предлагаете, чтобы я... – Джулиана замялась на середине фразы, ужасно покраснев.
– Чтобы вы стали моей женой и делили со мной постель, – жестко закончил он. – Вот так, моя дорогая. Все или ничего.
Он почти не сомневался в ее ответе, но все же кровь бросилась ему в голову, а руки задрожали, когда она громко произнесла, подняв на него глаза:
– Я согласна, милорд. Все, что вы пожелаете.
– Ну, наконец-то к моей красавице вернулся аппетит! Что ж, меня это радует. Похоже, дела наши идут на поправку, – довольно проговорил Симпсон, собирая пустые тарелки, оставшиеся после завтрака Джулианы. Девушка с благодарностью взглянула на моряка.
– Ник, дорогой мой! Вы единственный на этом корабле, кто остался по-прежнему добр ко мне, – с чувством отозвалась она. – Не знаю, просто не знаю, что бы я без вас делала!
– Ничего, скоро все образуется. Только не забивайте свою головку печальными мыслями, мисс Джулиана. Тогда все опять будет хорошо.
Бросив на свою любимицу еще один нежный взгляд, Симпсон исчез за дверью. Джулиана вдохнула и вернулась к прерванным мыслям.
Прошло уже три дня с тех пор, как «Красавица Востока» покинула Лиссабон. И все эти дни Джулиана так и не отважилась показаться на палубе или в кают-компании – так сильно она боялась встретить двусмысленную усмешку или презрительный взгляд. Хотя сидеть взаперти в душной каюте было тяжело. Особенно хотелось взглянуть, как там поживает ее миниатюрный розовый цветник – подарок Симпсона и маленького Джека, но о нем она могла узнавать только от своего друга. Ничего не поделаешь, она сама обрекла себя на подобную участь. Хорошо было лишь одно: виконт Девери за все это время ни разу не заикнулся об их договоре, заключенном по пути в порт. И мало-помалу Джулиана начала надеяться, что он передумал и не станет требовать, чтобы она выполняла обязанности его жены. Но лишь стоило ей успокоиться, как он дал ей понять, что она заблуждалась.
Он появился вечером, сразу после ужина. Не дожидаясь, пока его пригласят войти, бесцеремонно зашел в каюту и расположился в кресле напротив Джулианы, едва успевшей набросить розовый шелковый пеньюар на прозрачную ночную рубашку. Девушка попыталась изобразить возмущение, но оно разбилось о холодную усмешку виконта.
– Итак, моя дорогая, я понял, что не дождусь вашего великодушного приглашения остаться здесь на ночь, – насмешливо проговорил он, явно забавляясь ее негодованием и растерянностью. – Поэтому я объявляю вам, что мое терпение кончилось, и я сегодня же вечером потребую от вас выполнения тех обязательств, что вы дали мне три дня назад. Возможно, это было необдуманно, но теперь это не имеет значения. Сделка заключена, и договор вступает в силу.
Джулиана смотрела на Стивена, не зная, что и подумать. У нее даже не нашлось слов, чтобы достойно ответить на такое циничное заявление. А она, наивная, еще надеялась, что все может закончиться благополучно!
– Вас что-то удивляет в моих словах, дорогая? – язвительно спросил виконт, видя, что она подавленно молчит. – Но послушайте, чего же вы ожидали? Разве мы не обсудили условия, при которых вам разрешается остаться на корабле?
– Да, я помню, что мы обсуждали это. – Джулиана с трудом начала приходить в себя. – Но... я не думала...
– Что не думали? Что я потребую соблюдения вашей части договора? А, понятно! Вы рассчитывали, что я и дальше буду продолжать вести себя, как последний болван. Ну уж нет, здесь вы ошибаетесь. После того, как вы ясно дали мне понять, каким глупцом я был, согласившись ради вас отправиться в это чертово плавание, на мое уважительное отношение можете не рассчитывать.
– И на ваше дружеское расположение тоже? – тихо спросила она.
Глаза Стивена потемнели, а взгляд сделался таким мрачным, что у Джулианы тревожно замерло сердце.
– Да, – тихо ответил он, опустив глаза.
Джулиана подошла к окну и прижалась горячим лбом к стеклу. Бескрайнее темное море и пугающий шум волн, наводящий смертельную тоску... Внезапно она почувствовала себя птицей, пойманной в силки охотника и заключенной в клетку. Одна, совсем одна, вдали от родной земли, в окружении враждебно настроенных людей! Захотелось упасть на пол и завыть от отчаяния.
– Мне плохо. Мне очень, очень плохо, – сказала она, не обращаясь ни к кому, лишь к самой себе.
Стивен подавил тяжкий вздох. В эту минуту он чувствовал себя подлецом. Воспользоваться тем, что неискушенная молодая девушка, поддавшись сердечному порыву, оказалась в затруднительном положении... Но лишь только предательская жалость начала закрадываться в сердце, перед его взором предстала мучительная картина: Джулиана, обнаженная, подходит к ненавистному Баррету, улыбается ему своей самой очаровательной улыбкой и раскрывает объятия. Малейшие проблески сострадания улетучились в один момент. Стивен не мог даже сказать, какое чувство владело сейчас его сердцем – безграничная, сметающая все преграды на своем пути любовь или неистовая ревность, зовущая отомстить за пережитые терзания.
– Мне тоже плохо, Джулиана, – сказал он, подходя к ней сзади и опуская руки на ее вздрагивающие плечи. – И уже не первый день. Но вы никогда не жалели меня и не пожалеете. За что же, в таком случае, мне жалеть вас?
Прогнувшись, она высвободилась из его рук и, отступив на безопасное расстояние, с упреком посмотрела ему в глаза.
– Когда-то, не так давно, вы в этой самой каюте говорили мне, что ваши глаза всегда будут смотреть на меня лишь с нежностью и теплотой и никогда – по-другому. Но теперь... теперь они смотрят на меня совсем иначе. Должно быть, вы уже не помните, что обещали мне тогда.
– Я все прекрасно помню, Джулиана, – со вздохом ответил Стивен, снова делая попытку приблизиться к ней и нарочно не замечая, что она испугано отступает. – Но в тот день я еще не знал, что однажды вы окажетесь способной предать меня. Так что не будем говорить о прошлом и вести бесполезные споры. В любом случае это ничего не изменит.
Сделав еще один шаг назад, она оказалась прижатой к стене и расплакалась от досады и страха. Без всяких церемоний виконт крепко сжал ее плечи и попытался оттащить от стенки, не обращая внимания на ее слезы и отчаянные, хотя и довольно робкие, протесты.
Вдруг она так стремительно повернулась, что Стивен не успел среагировать. В следующий момент он растерянно трогал распухшие губы, а Джулиана с другого угла каюты с ужасом смотрела на него, обхватив руками лицо, готовая при первом же его движении сорваться с места и броситься куда глаза глядят. Но виконту потребовалась почти минута, чтобы прийти в себя и осознать произошедшее. Боже, она ударила его! И не просто дала пощечину, а врезала кулаком по лицу. Такое с ним случилось впервые.
– За что, Джулиана? – гневно спросил он, чувствуя, что внутри у него все закипает от ярости и обиды.
– 3а что?! Вы еще спрашиваете, виконт Девери? Так я вам отвечу! Вы – мерзавец и грязный развратник! И я до конца жизни буду проклинать тот день, когда судьба свела нас вместе на борту этого корабля! – крикнула она, вложив в свои слова всю ненависть и презрение, на которые только была способна. – Повторяю: мерзавец и развратник!
Стивену показалось, что пол под его ногами закачался. Ярость ослепила его, и он перестал отдавать отчет в своих действиях. Стремительно приблизившись к девушке, он заломил ей руки назад и бросил на кровать, не обращая внимания на стоны и крики протеста. Не дав Джулиане опомниться, Стивен перевернул ее на спину и, крепко придавив своим телом к постели, железной хваткой сжал ее подбородок.
– Ты! Дешевая шлюха карточного шулера! – Он словно выплюнул ей в лицо эти слова. – Ты еще смеешь обвинять кого-то в разврате?! Да ты хоть понимаешь, что, если эта позорная история с твоим идиотским побегом дойдет до Лондона, ни один порядочный мужчина никогда не посмотрит в твою сторону? Ты хоть понимаешь, что ты теперь...
Из груди Джулианы вырвался такой мучительный стон, что виконт не смог закончить свою жестокую фразу. Его ярость мгновенно улетучилась. Посмотрев на девушку уже с нескрываемой болью, он дрогнувшим голосом сказал:
– Прости меня, Джулиана, я уже не смогу отпустить тебя – даже если очень захочу. Слишком долго я ждал этой минуты.
Ослабив железную хватку, Стивен с неожиданной робостью погладил лицо девушки и осторожно прижался губами к ее похолодевшим губам. Ярость и ненависть, душившие его всю последнюю неделю, исчезли, едва он почувствовал знакомую сладость дыхания Джулианы. Словно по волшебству, пропало желание мучить и быть жестоким, хотелось только любить, дарить тепло и нежность, предать забвению обиды.
– Ну и плевать на то, что тебя уже любил до меня другой, – пробормотал он, раздевая девушку и одновременно сбрасывая одежду с себя. – Все равно ты будешь только моей, и я буду ласкать тебя так, как он никогда бы не смог. Ты будешь моей, Джулиана – с сегодняшнего дня и навсегда. И будь я проклят, если позволю кому-то еще отнять тебя у меня!
Лицо Эшли побелело от ярости, но он удержался от резких высказываний.
– Нет, – мрачно процедил он, закрывая собой девушку. – Это моя невеста, и никто в этом поганом вертепе не посмеет притронуться к ней, пока я могу держать в руках пистолет.
– Точно так же ты говорил и о той, другой изнеженной цыпочке, – насмешливо заметил португалец. – А что вышло потом? Кстати, это невероятно, но две этих девки чем-то очень похожи. Если бы у этой задиристой кошки были светлые волосы...
– Замолчи! Заткни свою поганую пасть, идиот!!!
Эшли завопил так, будто в него вселились бесы, и бросился на португальца с напором разъяренного быка. Мгновенно оценив ситуацию, Джулиана вдруг ясно поняла, что от этого человека ей больше нечего ждать. Призвав на помощь все свое мужество, девушка рванулась на улицу и со всех ног бросилась бежать. Куда – она и сама не знала, лишь бы подальше от этого грязного притона, от этого ужасного человека, наполнившего ее жизнь позором и страданиями.
Остановилась она лишь тогда, когда очутилась в безлюдном переулке, вдоль которого тянулся длинный глиняный забор. Прислонясь к прохладной стене, Джулиана попыталась отдышаться и привести мысли в порядок. И чуть снова не сорвалась с места, когда на ее поникшие плечи тяжело опустились крепкие мужские руки.
– Спокойнее, моя непоседливая леди, – произнес где-то рядом до боли знакомый голос. – Кошмаров больше не будет.
В полутемной комнате с опущенными шторами было прохладно, будто на улице вовсе и не стояла умопомрачительная жара. Облачившись в чистое, прекрасно пошитое платье из темно-розового батиста с белым отложным воротничком, Джулиана благодарно улыбнулась приветливой женщине, расчесывающей ее мокрые волосы. Подумать только, до сегодняшнего дня ей даже на ум не приходило, что обычная ванна может доставить такое наслаждение!
В комнату бесшумно вошел виконт Девери, что-то с улыбкой сказал смуглой женщине по-португальски. Женщина почтительно ответила и вышла из комнаты, оставив Джулиану наедине с виконтом. Сердце девушки на мгновение радостно затрепетало в груди. Но стоило ей встретиться глазами со Стивеном, как ее приветливая улыбка моментально угасла.
– Ну вот, моя дорогая, – без тени улыбки проговорил он, обходя сзади ее кресло. – Теперь, когда вы снова приобрели вид порядочной девушки из хорошей семьи, я могу представить вас людям, которые отвезут вас домой.
– Домой? – Джулиана испуганно вскочила с кресла. Дурное предчувствие не обмануло ее, и вежливая предупредительность и мягкость виконта оказались притворными. – Что вы хотите этим сказать, Стивен? Вы же прекрасно знаете, что возвращаться в Англию не входит в мои намерения.
– А в мои намерения не входит держать вас и дальше на борту «Красавицы Востока» и отвечать за ваше благополучие, – с нескрываемым раздражением ответил он, а затем в его голосе зазвучала открытая угроза. – И сразу предупреждаю вас, мисс Вудвиль: если вы откажетесь воспользоваться этой возможностью выйти из недостойного положения, в которое поставили себя по собственной глупости, на мою помощь можете больше не рассчитывать. Я без всякого сожаления брошу вас на произвол судьбы, как потерявший свою цену товар.
Джулиана вспыхнула, но возразить не решилась. В конце концов, у него есть право сердиться на нее, да и потом – она прекрасно сознавала, через какой ад ей предстояло пройти, если бы Стивен не бросился разыскивать ее. Но с его жестоким решением она примириться не могла.
– Послушайте, Стивен, – начала было она, но он грубо схватил ее за руку и потащил к двери.
– Мне некогда слушать ваши оправдания, – бросил он на ходу. – Мы и так уже по вашей милости задержались на четыре дня в Лиссабоне. Хотите вы того или нет, сейчас я посажу вас на английское судно, и отправляйтесь ко всем чертям.
– Но, Стивен, моя сестра...
– Вы предали ее, когда решились бежать с этим проходимцем!
Его слова хлестнули Джулиану, как пощечина. Душевная боль сделалась такой сильной, что даже закололо сердце. Заметив, что девушка не может идти, Стивен подхватил ее на руки и отнес в дожидавшуюся на улице карету, закрытую и с плотно задернутыми шторками, несмотря на жаркий день.
– Куда вы везете меня? – слабым голосом спросила девушка, когда экипаж тронулся с места.
– К моему хорошему знакомому, капитану Стэмплтону, который и доставит вас в Англию, – ответил виконт, и Джулиана напрасно пыталась разжалобить его своими умоляющими взглядами. Очень скоро отчаяние в ее душе достигло предела. В эту минуту она была готова на все, лишь бы заставить Стивена изменить жестокое решение. Вытерев слезы, бессильно бежавшие по щекам, она резко схватила его за руку, заставив посмотреть ей в глаза, и сказала:
– Милорд, я знаю, как сильно оскорбила вас, но все на свете имеет свой предел... И все в нашей земной жизни имеет свою цену. Назовите мне цену вашего прощения, милорд. Клянусь, я без колебаний соглашусь заплатить ее, как бы высока она ни была!
Она сразу поняла, что ее слова пробили железную скорлупу его непроницаемости. Ледяное безразличие исчезло с лица Стивена, и некоторое время его глаза смотрели на нее с беспокойством и непонятной печалью. Но очень скоро они вновь превратились в две холодные льдинки, а на губах виконта заиграла жесткая, чуть ли не издевательская усмешка.
– Иными словами, мисс Джулиана, вы хотите, чтобы я назвал вам условие, на котором соглашусь оставить вас на борту «Красавицы Востока»? – уточнил он. – Хорошо, извольте. – Стивен откинулся на спинку сидения и, не сводя с девушки пристального взгляда, продолжил: – Вам никогда не приходило на ум, что я лишил себя чего-то важного, согласившись в угоду вам отправиться в это утомительное плавание? Да, разумеется, не приходило. Вы слишком эгоистичны, чтобы думать о других людях, кроме вас самой и вашей драгоценной сестры. Ну так вот. Прежде всего, я лишился возможности общаться с женщинами… Да, да, не опускайте глаза, моя юная леди, вам это теперь не к лицу! И если вы хотите оставаться и дальше на «Красавице Востока», то... вам придется удовлетворять мои мужские потребности.
– То есть вы предлагаете, чтобы я... – Джулиана замялась на середине фразы, ужасно покраснев.
– Чтобы вы стали моей женой и делили со мной постель, – жестко закончил он. – Вот так, моя дорогая. Все или ничего.
Он почти не сомневался в ее ответе, но все же кровь бросилась ему в голову, а руки задрожали, когда она громко произнесла, подняв на него глаза:
– Я согласна, милорд. Все, что вы пожелаете.
ГЛАВА 15
– Ну, наконец-то к моей красавице вернулся аппетит! Что ж, меня это радует. Похоже, дела наши идут на поправку, – довольно проговорил Симпсон, собирая пустые тарелки, оставшиеся после завтрака Джулианы. Девушка с благодарностью взглянула на моряка.
– Ник, дорогой мой! Вы единственный на этом корабле, кто остался по-прежнему добр ко мне, – с чувством отозвалась она. – Не знаю, просто не знаю, что бы я без вас делала!
– Ничего, скоро все образуется. Только не забивайте свою головку печальными мыслями, мисс Джулиана. Тогда все опять будет хорошо.
Бросив на свою любимицу еще один нежный взгляд, Симпсон исчез за дверью. Джулиана вдохнула и вернулась к прерванным мыслям.
Прошло уже три дня с тех пор, как «Красавица Востока» покинула Лиссабон. И все эти дни Джулиана так и не отважилась показаться на палубе или в кают-компании – так сильно она боялась встретить двусмысленную усмешку или презрительный взгляд. Хотя сидеть взаперти в душной каюте было тяжело. Особенно хотелось взглянуть, как там поживает ее миниатюрный розовый цветник – подарок Симпсона и маленького Джека, но о нем она могла узнавать только от своего друга. Ничего не поделаешь, она сама обрекла себя на подобную участь. Хорошо было лишь одно: виконт Девери за все это время ни разу не заикнулся об их договоре, заключенном по пути в порт. И мало-помалу Джулиана начала надеяться, что он передумал и не станет требовать, чтобы она выполняла обязанности его жены. Но лишь стоило ей успокоиться, как он дал ей понять, что она заблуждалась.
Он появился вечером, сразу после ужина. Не дожидаясь, пока его пригласят войти, бесцеремонно зашел в каюту и расположился в кресле напротив Джулианы, едва успевшей набросить розовый шелковый пеньюар на прозрачную ночную рубашку. Девушка попыталась изобразить возмущение, но оно разбилось о холодную усмешку виконта.
– Итак, моя дорогая, я понял, что не дождусь вашего великодушного приглашения остаться здесь на ночь, – насмешливо проговорил он, явно забавляясь ее негодованием и растерянностью. – Поэтому я объявляю вам, что мое терпение кончилось, и я сегодня же вечером потребую от вас выполнения тех обязательств, что вы дали мне три дня назад. Возможно, это было необдуманно, но теперь это не имеет значения. Сделка заключена, и договор вступает в силу.
Джулиана смотрела на Стивена, не зная, что и подумать. У нее даже не нашлось слов, чтобы достойно ответить на такое циничное заявление. А она, наивная, еще надеялась, что все может закончиться благополучно!
– Вас что-то удивляет в моих словах, дорогая? – язвительно спросил виконт, видя, что она подавленно молчит. – Но послушайте, чего же вы ожидали? Разве мы не обсудили условия, при которых вам разрешается остаться на корабле?
– Да, я помню, что мы обсуждали это. – Джулиана с трудом начала приходить в себя. – Но... я не думала...
– Что не думали? Что я потребую соблюдения вашей части договора? А, понятно! Вы рассчитывали, что я и дальше буду продолжать вести себя, как последний болван. Ну уж нет, здесь вы ошибаетесь. После того, как вы ясно дали мне понять, каким глупцом я был, согласившись ради вас отправиться в это чертово плавание, на мое уважительное отношение можете не рассчитывать.
– И на ваше дружеское расположение тоже? – тихо спросила она.
Глаза Стивена потемнели, а взгляд сделался таким мрачным, что у Джулианы тревожно замерло сердце.
– Да, – тихо ответил он, опустив глаза.
Джулиана подошла к окну и прижалась горячим лбом к стеклу. Бескрайнее темное море и пугающий шум волн, наводящий смертельную тоску... Внезапно она почувствовала себя птицей, пойманной в силки охотника и заключенной в клетку. Одна, совсем одна, вдали от родной земли, в окружении враждебно настроенных людей! Захотелось упасть на пол и завыть от отчаяния.
– Мне плохо. Мне очень, очень плохо, – сказала она, не обращаясь ни к кому, лишь к самой себе.
Стивен подавил тяжкий вздох. В эту минуту он чувствовал себя подлецом. Воспользоваться тем, что неискушенная молодая девушка, поддавшись сердечному порыву, оказалась в затруднительном положении... Но лишь только предательская жалость начала закрадываться в сердце, перед его взором предстала мучительная картина: Джулиана, обнаженная, подходит к ненавистному Баррету, улыбается ему своей самой очаровательной улыбкой и раскрывает объятия. Малейшие проблески сострадания улетучились в один момент. Стивен не мог даже сказать, какое чувство владело сейчас его сердцем – безграничная, сметающая все преграды на своем пути любовь или неистовая ревность, зовущая отомстить за пережитые терзания.
– Мне тоже плохо, Джулиана, – сказал он, подходя к ней сзади и опуская руки на ее вздрагивающие плечи. – И уже не первый день. Но вы никогда не жалели меня и не пожалеете. За что же, в таком случае, мне жалеть вас?
Прогнувшись, она высвободилась из его рук и, отступив на безопасное расстояние, с упреком посмотрела ему в глаза.
– Когда-то, не так давно, вы в этой самой каюте говорили мне, что ваши глаза всегда будут смотреть на меня лишь с нежностью и теплотой и никогда – по-другому. Но теперь... теперь они смотрят на меня совсем иначе. Должно быть, вы уже не помните, что обещали мне тогда.
– Я все прекрасно помню, Джулиана, – со вздохом ответил Стивен, снова делая попытку приблизиться к ней и нарочно не замечая, что она испугано отступает. – Но в тот день я еще не знал, что однажды вы окажетесь способной предать меня. Так что не будем говорить о прошлом и вести бесполезные споры. В любом случае это ничего не изменит.
Сделав еще один шаг назад, она оказалась прижатой к стене и расплакалась от досады и страха. Без всяких церемоний виконт крепко сжал ее плечи и попытался оттащить от стенки, не обращая внимания на ее слезы и отчаянные, хотя и довольно робкие, протесты.
Вдруг она так стремительно повернулась, что Стивен не успел среагировать. В следующий момент он растерянно трогал распухшие губы, а Джулиана с другого угла каюты с ужасом смотрела на него, обхватив руками лицо, готовая при первом же его движении сорваться с места и броситься куда глаза глядят. Но виконту потребовалась почти минута, чтобы прийти в себя и осознать произошедшее. Боже, она ударила его! И не просто дала пощечину, а врезала кулаком по лицу. Такое с ним случилось впервые.
– За что, Джулиана? – гневно спросил он, чувствуя, что внутри у него все закипает от ярости и обиды.
– 3а что?! Вы еще спрашиваете, виконт Девери? Так я вам отвечу! Вы – мерзавец и грязный развратник! И я до конца жизни буду проклинать тот день, когда судьба свела нас вместе на борту этого корабля! – крикнула она, вложив в свои слова всю ненависть и презрение, на которые только была способна. – Повторяю: мерзавец и развратник!
Стивену показалось, что пол под его ногами закачался. Ярость ослепила его, и он перестал отдавать отчет в своих действиях. Стремительно приблизившись к девушке, он заломил ей руки назад и бросил на кровать, не обращая внимания на стоны и крики протеста. Не дав Джулиане опомниться, Стивен перевернул ее на спину и, крепко придавив своим телом к постели, железной хваткой сжал ее подбородок.
– Ты! Дешевая шлюха карточного шулера! – Он словно выплюнул ей в лицо эти слова. – Ты еще смеешь обвинять кого-то в разврате?! Да ты хоть понимаешь, что, если эта позорная история с твоим идиотским побегом дойдет до Лондона, ни один порядочный мужчина никогда не посмотрит в твою сторону? Ты хоть понимаешь, что ты теперь...
Из груди Джулианы вырвался такой мучительный стон, что виконт не смог закончить свою жестокую фразу. Его ярость мгновенно улетучилась. Посмотрев на девушку уже с нескрываемой болью, он дрогнувшим голосом сказал:
– Прости меня, Джулиана, я уже не смогу отпустить тебя – даже если очень захочу. Слишком долго я ждал этой минуты.
Ослабив железную хватку, Стивен с неожиданной робостью погладил лицо девушки и осторожно прижался губами к ее похолодевшим губам. Ярость и ненависть, душившие его всю последнюю неделю, исчезли, едва он почувствовал знакомую сладость дыхания Джулианы. Словно по волшебству, пропало желание мучить и быть жестоким, хотелось только любить, дарить тепло и нежность, предать забвению обиды.
– Ну и плевать на то, что тебя уже любил до меня другой, – пробормотал он, раздевая девушку и одновременно сбрасывая одежду с себя. – Все равно ты будешь только моей, и я буду ласкать тебя так, как он никогда бы не смог. Ты будешь моей, Джулиана – с сегодняшнего дня и навсегда. И будь я проклят, если позволю кому-то еще отнять тебя у меня!
