Скорей всего, со стороны Киры это была месть. Не Сэм был инициатором их авантюры, а сама Кира. Когда-то я не захотел ответить на ее вопросы, и она разозлилась на меня, сначала обозвав засранцем, а потом решив наказать меня более изощренным способом. Черт возьми, мне что, так трудно было ей сказать пару слов тогда? Что со мной случилось бы, если бы я ответил на ее вопросы? Если бы задержался на пять-десять минут? Не было бы всего этого. И она не стала бы устраиваться на съемочную площадку, чтобы попытаться отомстить мне. И я бы не узнал ее ближе, и никогда не оказался бы с ней в одной постели…
Я еще раз стукнул кулаком в стену.
Кира предала меня. Она меня унизила. Она смеялась надо мной. Вместе со своим Сэмом. Смеялась над тем, как легко я попался на ее удочку. Но, черт возьми, я… Что? Готов ей все простить? Лишь бы она вернулась? Лишь бы снова была со мной? Да нет, нет, глупости! Не нужна она мне.
И тут же вспомнился недавний сон, в котором я верил, что Кира вернулась ко мне, что она простила меня. Ее шепот: «Я не смогу от тебя уйти». А она вот смогла! Просто взяла и ушла. И сон – отпечаток моего подсознания, которое вкладывало в уста моей воображаемой Киры мои желания. Придется признать, что я хочу, чтобы она вернулась.
«Придурок! Да о чем ты думаешь? – саркастически поинтересовался мой внутренний голос. – Ты же понимаешь, что теперь Кире терять нечего. И она выложит всю информацию о тебе. Раньше она не хотела рисковать, не хотела, чтобы ты ее заподозрил. Но сейчас… В общем, готовься, парень! Ты влип».
Да, все верно. Теперь мне остается ждать разоблачительных статей. Она наверняка все расскажет, а может и покажет. Откуда мне знать, может быть, она действительно фотографировала и снимала на видео, пока я спал, в чем мать родила. Да и в ее квартире могла быть установлена камера. А еще… вполне возможно, скоро меня будет ждать судебное разбирательство.
Я вздохнул и набрал номер своего агента. Она мне голову снимет.
– Алло? – поинтересовалась Стефани.
– Стеф, я просто хотел тебя на всякий случай предупредить, что в ближайшее время может разразиться скандал с моим участием. Я все еще малодушно надеюсь, что ничего не произойдет, но на всякий случай будь готова.
– Что случилось? – встревожено спросила она.
– Прости, я пока не хочу тебе говорить. Если вдруг все же ничего не произойдет, то я не хочу, чтобы ты вообще это знала.
– У вас с Вероникой что-то случилось? Нет? А с кем? О, кажется, догадалась. С этой помощницей декоратора. Так?
– Да, – пришлось подтвердить мне.
– Говорила я тебе, не связывайся с ней. Что она натворила?
– Кстати, Стеф, а почему ты говорила мне, чтобы я ней не связывался? Ты что-то о ней знала?
– Да что я могла о ней знать? Просто в отличие от тебя я с подозрением отношусь к людям из низких социальных слоев. Это ты у нас такой демократичный и считаешь, что хорошие люди есть в любом слое общества. Ну а я считаю, что если человек ничего не смог добиться и вынужден работать помощником декоратора, поневоле его порядочность подвергается искушению. Что она сделала? Руку даю на отсечение, что пользуясь тем, что ты стал к ней благоволить и приблизил к себе, выдала какую-нибудь информацию о тебе. Подкатил к ней кто-нибудь, пообещал хорошую сумму, которая перевесила ее симпатию к тебе. Ну что, я права?
Как классно Стеф умеет сдирать кожу. Я сделал над собой усилие и постарался произнести спокойно:
– Права. Только все оказалось еще хуже, чем ты подумала. Кира – журналистка.
– Что? – воскликнула Стефани. – Ужас! – Казалось, мой агент лишилась дара речи. Но после паузы, во время которой она, видимо, переваривала информацию, Стефани все же начала говорить: – Роб, мне казалось, ты ей нравишься. Поговори с ней, ты же умеешь! Постарайся уговорить ее, чтобы она предоставила нам ту информацию, которую она собирается выложить. Может, мы найдем решение, которое устроит обе стороны.
– Поздно, Стеф! – упавшим голосом произнес я. – Я уже наломал дров. Я наговорил ей такого… Я еще кое-что сделал… Короче, если я начну ее о чем-то просить, она назло мне сделает еще хуже. И к тому же она уволилась и уехала, и я теперь даже не знаю, где ее искать.
– Понятно, – голос моего агента олицетворял всю скорбь мира. – Ладно, поговорю с Ником и Дином. Может, они придумают, как ее найти. Хорошо, что предупредил. Ложись спать, уже поздно, – ответила Стефани и отключилась.
Странно. Почему она мне не сказала, что я идиот?
Кира
– Ну, теперь получается твоя очередь говорить, – сказала я Сэму.
Он вздохнул и отодвинулся от меня, его лицо приобрело хмурое выражение.
– Что ж, я расскажу. Но приготовься, история будет долгой. Ты помнишь Джона Карпентера?
– Которому ты продал свое издательство?
– Да, именно его. К нему как к владельцу и редактору обратился один папарацци, предложив купить у него фотографии Паттинсона и рассчитывая получить хорошие деньги. Джон на этих фотографиях увидел тебя. Он, конечно, в курсе, что мы с тобой давно расстались, но по старой дружбе он решил связаться со мной и поинтересоваться, не против ли я, чтобы фотографии моей бывшей девушки печатали в журнале. Я, разумеется, тут же попросил показать снимки, – Сэм сделал паузу, будто ему было трудно говорить. – На фотографиях был Паттинсон с какой-то девушкой-брюнеткой, а кроме этого он был с тобой возле твоего дома и один возле своего. – Сэм снова сделал паузу и на несколько секунд отвернулся. Когда он повернулся, лицо его было обычным, но голос звучал как-то странно.– Сама понимаешь, что мне плевать на него, но… Я же не мог допустить, чтобы эти фотографии появились в журнале. Если бы твои фотки с Паттинсоном были опубликованы, его фанатки тебя бы живьем съели. Кроме того, я решил выкупить фотки его на фоне дома, так как у меня возникла одна идея. Джон сказал, папарацци хвалился, что у него есть источник в окружении Паттинсона. Я… просто пожалел тебя. Я же видел, что он шел к тебе домой, что у вас завязались какие-то отношения… – Сэм перевел дух. – И если есть источник, то в следующий раз папарацци опять сфотографирует тебя с этим... – Сэм скривился, но удержался в рамках, не закончив предложение. – Мне нужно было дать знать команде Паттинсона, что источник в его близком окружении. Я решил прикинуться папарацци и связался с агентом Мистера Звезды, предложил ей фотографии. Если честно, я хотел посмотреть этому твоему уроду в глаза…
– Сэм! – тихо попросила я.
– Ну а как его еще назвать? Целуется с одной девушкой, потом идет домой к другой…
– Сэм, он меня просто проводил! – тихо, но твердо сказала я.
Сэм стрельнул в меня глазами:
– Ладно, это не мое дело. Это твоя жизнь, и я всегда верил в то, что ты знаешь, что делаешь, – он набрал в грудь воздуха. – Но Паттинсон не пришел на встречу. Я продал фотографии этой Ритц и намекнул, что у меня (то есть у папарацци) есть источник. Мне хотелось, чтобы они его вычислили, чтобы тебе больше ничего не угрожало. Мне даже в голову не пришло, что этот… Паттинсон подумает на тебя. Придурок! – прошипел в сторону Сэм.
– Почему ты мне не сказал? – спросила я.
– Не хотел, чтобы ты вообще об этом знала.
– Почему?
– Потому, – буркнул Сэм.
Понятно. Не хотел, чтобы я знала, что он мне помогает. Он не желал, чтобы я видела, что он принимает мою судьбу близко к сердцу. И опять засвербило чувство вины. Я пользуюсь его добротой, какая я гадкая. Слов не нашлось, а он продолжил:
– Я надеялся, что на этом все закончится. Но на всякий случай предупредил Джона, чтобы он обязательно держал меня в курсе, если появится что-нибудь в этом роде. И через некоторое время Джон позвонил и сообщил о новых фотографиях. На этот раз из трейлера Роба выходили ты и Кира Найтли. Я выкупил твои фотки и решил припугнуть Паттинсона и его команду. Я не стал им продавать фотографии. Если честно, я уже стал побаиваться иметь дело с его агентом. Вдруг она сама его же и подставляет? Разумеется, я все равно ничего не мог с этим поделать. Но, по крайней мере, попытался дать понять твоему Паттинсону, что дело серьезно. А он… идиот.
– Ну, Сэм! – устало вздохнула я, понимая, что мой призыв пропадет втуне.
– Нет, ну почему я должен говорить о нем вежливо? – взорвался Сэм. – Он увел у меня девушку – ладно, я простил ему это только потому, что он был нужен тебе. Но он не смог сделать тебя счастливой! Он увел тебя, чтобы сделать несчастной. Да его убить за это мало!
Я молча отвернулась.
– Будешь реветь – я тебя отшлепаю! – угрюмо сказал Сэм и обнял меня, прижимая спиной к своей груди.
Роберт
Я ждал. Шло время, а я по-прежнему был как на иголках, ожидая, что в любой момент открою страницу в интернете и увижу статью обо мне, подписанную именем Киры. Или мне позвонит Стефани. Или еще того хуже, мне позвонит мама. Я изобретал все новые и новые мазохистские способы, мысленно издеваясь над собой, загоняя иголки под ногти, расчленяя и убивая себя. Последние недели съемок прошли, словно во сне. Я работал как робот. Приезжала Вероника, и мы куда-то выходили с ней, а я каждый раз боялся, что подставлю ее. Но время шло, и я вдруг отчетливо понял, что ничего не будет. Не будет никакого заявления в суд. Не будет никакой статьи со «срыванием покровов» с истинного образа мистера Паттинсона. Не будет ничего. Кира ушла из моей жизни и вычеркнула меня из своей. Не знаю, почему она не воспользовалась возможностью смешать меня с грязью. Видимо, потому что была благородным человеком в отличие от меня.
Я сидел безвылазно дома, потому что не хотел никого видеть. Я отключил телефон, не желая никого слышать. Я благодарил бога, что съемки закончились, и теперь я никому ничего не должен. Я заслужил право побыть одному. Наедине со своими мыслями. И с очередной дозой спиртного, позволявшей немного пригасить разъедающую кислоту боли и стыда. Снова и снова я прокручивал в голове одни и те же события, как черно-белое немое кино с прыгающими кадрами.
Казалось бы, если я понял, что мне ничего не грозит, я мог бы вздохнуть спокойно и оставить эту неловкую ситуацию в прошлом. Не получалось.
Один за одним цеплялись и нанизывались факты, пытаясь сложиться в стройную картину, которая неожиданно рассыпалась недостроенным карточным домиком.
Кира – журналистка. Разумеется, она не случайно появилась на съемках. Она даже не стала это отрицать. Теперь меня не удивляло ее знание обо мне таких фактов, которые даже Веронике были неизвестны, хотя та и была моей девушкой. Кира подготовилась к своей роли и прочитала про меня все, что только возможно. И ведь не зря я сразу ее невзлюбил, хотя и не мог понять, почему. Я ее не узнал, но мое подсознание, видимо, ее помнило. Когда Кира во время последней нашей встречи абсолютно с той же интонацией крикнула мне в спину: «Засранец!», я словно очнулся. Сразу вспомнилось, как я обернулся, когда наглая журналисточка, разозлившись, что я не остановился с ней поговорить, прошипела мне вслед: «Засранец».
Журналистка умудрилась войти в мой близкий круг общения, я как дурак дал ей адрес своего дома. «Я не думаю, что она выдаст меня папарацци», – вспомнил я свои слова, сказанные Веронике. А ведь моя бывшая девушка меня предупреждала, а я не верил, подозревая ее!
Я налил себе еще водки. У меня внутренности в узел сворачивались, и хотелось кого-то убить. И как назло в памяти всплывало тело Киры, распластанное подо мной, в ушах звучал ее хрипловатый голос:
«Роб, пожалуйста, еще! Сильней! Я так хочу тебя!»
Я зажмурился, замотал головой, пытаясь вытрясти эти воспоминания из памяти. Она все врала! Ей нужно было втереться в доверие ко мне. Узнать как можно больше личного. Я давно никого не подпускал так близко к себе. Интересно, а Сэм ее знает, что она спала со мной?
«Мой парень не ревнив. Не то, что ты!» – вспомнил я слова Киры.
А я ведь обещал ей, что не буду ревновать. Обещал. Я, конечно, шутил, я и не думал, что когда-то передо мной встанет так остро эта проблема. Но я… ревную! Жестоко, до содранной кожи на ладонях от впившихся ногтей, до крошащихся зубов. В этом нет никакого смысла. Как она мне и сказала – она не моя девушка. Она мне никто. А эта бессмысленная, сжигающая внутренности ревность все равно сидит во мне. Кира сейчас с Сэмом. Она. Сейчас. С Сэмом.
Нет, просто нет сил это терпеть. Идиот я. Я, конечно, всегда это подозревал, но не знал, до какой степени!
Я налил очередной стакан.
Но алкоголь не помогал. Перед глазами незыблемой стеной стоял образ Киры. Вот она криво улыбается. Вот злится так, что напрягаются ноздри и леденеют глаза. Вот она смеется и щекочет меня, наседая сверху. Ее груди в моих ладонях. Ее податливые губы под моим наглым ртом. Ее ноги, раздвигающиеся под моим натиском. Ее затуманенные глаза, наконец-то утратившие напряженное выражение. Ее стонущий шепот: «Возьми меня! Подчини себе! Не отпускай. Я твоя. Всегда твоя».
Я начинал выть в голос, как раненый зверь, и снова наполнял стакан. Как хорошо, что никто сейчас не видит Роберта Паттинсона, мировую звезду и секс-символа. Жалкого, раздавленного, уничтоженного. Реального.
Я не понимал. Картинка не складывалась. Если Кира журналистка и добилась своего, получила информацию, а кроме того, владела козырем: в любой момент имея возможность подать на меня в суд, – почему она не уничтожает меня? Ну ладно, пусть она великодушно не хочет меня растаптывать, не хочет ломать мою карьеру. Но для чего она с таким трудом добывала информацию? Она ведь с полным правом могла использовать ее, и никакие угрызения совести ее бы не мучили после всего того, что я натворил.
Но Кира просто ушла из моей жизни. Тихо, мгновенно испарилась, как будто ее и не было, ничего не оставив после себя. Ничего, кроме болезненного осознания, кто я есть на самом деле.
И это ее молчание и нежелание использовать полученную информацию сбивало меня с толку. А если я ошибся? А если я был ей нужен? Я, вот такой идиот, ничтожество, сволочь, засранец… Был нужен. Не моя слава, не деньги, не возможность получить какие-то привилегии за счет меня, а только я сам. Может быть, Кира была той самой девушкой, которую я искал всю свою жизнь? И я сам, своими руками, уничтожил свое счастье?
Прода от 03.01.2020
***
Миранда зашла в дом и застала меня пьяным вдрызг.
– Роб, что случилось? – обеспокоенно вскрикнула она.
– Ничего, – заплетающимся языком пробормотал я, пытаясь налить себе еще водки. Миранда выхватила у меня из слабых пальцев бутылку.
– Роб, ты давно уже сам на себя не похож. Но сейчас это что-то ужасное!
– Съемки кончились. Я теперь могу делать все, что хочу, – еле выговорил я и потянулся к бутылке: – Отдай!
Миранда присела к столу:
– Хорошо, отдам. Только сначала расскажи, что случилось? Почему ты пьешь?
– Потому что я идиот.
– А точнее? Из-за чего ты так решил?
– Из-за того, что я поверил девушке. И умудрился выбрать из всех девушек именно ту, которой доверять было нельзя. Совсем. Которая обманула меня. Которая специально втиралась ко мне в доверие, а сама знала, что собирается меня подставить. Я всегда был так осторожен, никому не доверял. Не открывал душу. А тут попался как щенок, – я всхлипнул. – И зная все это, я все равно продолжаю ее… любить.
