Ну вот. Слово произнесено. Я люблю ее. Я. Люблю. Ее.
– Роб! – ахнула Миранда. – О ком ты?
– О ком? Я разве не назвал ее? О Кире. Об ассистенте декоратора. Это я так думал, что она ассистент декоратора, а на самом деле она журналистка. Это она меня подставила с теми фотками. Это ее дружок сфотографировал нас с Вероникой по ее наводке…
– Роб, это не может быть она!
– Миранда, добрая ты душа! – кисло усмехнулся я. – Ты считаешь всех честными и порядочными. Ты и за Веронику заступалась. В случае с Вероникой ты оказалась права, но ее ты хоть знала. А Киру ты не знаешь. И она… Она… – я уронил голову на руки.
Господи, ну за что мне это? Почему именно со мной случилась такая дурацкая история? За то, что судьба слишком долго меня баловала? Почему я, никогда раньше не влюблявшийся всерьез, так невозможно полюбил Киру? Из всех девушек выбрал ее? И ведь теперь ничего не изменить!
– Роб, ты прав, я не знаю Киру. Но я точно знаю, что съемку заказывала не она. И уверена, что ее дружок вовсе не тот папарацци, который сделал фотографии. Дело в том…– моя домработница замолчала.
Я поднял на нее мутный взгляд.
Миранда глубоко вздохнула и произнесла:
– Дело в том, что твои с Вероникой фотографии заказала я.
Прода от 22.01.2020
Глава 31. Время жить
Кира
Время шло. Слава богу, Сэм не торопил меня. Он приходил ко мне практически каждый день, но не оставался ночевать, хотя я подозревала, что ему бы хотелось. Я трусливо не предлагала, а он не навязывался. Он словно знал, что мне нужно чувствовать кого-нибудь рядом с собой, кого-то надежного, незыблемого, кого-то, кто мог быть точкой опоры в этом кружащемся вокруг меня и разбивающемся вдребезги мире. И Сэм приходил, чтобы просто быть.
Я понимала, что меня засасывает в то, из чего я не смогу выбраться. Я понимала, что он ждет, и понимала, чего он ждет. Понимала, но ничего не предпринимала, позволяя себе тонуть в этом, пуская все на самотек. Что ж, я давно поняла, что люблю Сэма, люблю нежно и крепко, но только как друга. Конечно, я отдавала себе отчет в том, что он красивый мужчина, и что многие женщины умрут от зависти, видя его рядом со мной. Я осознавала, что он замечательный человек, добрый, великодушный и надежный. Я знала, что он умный и интересный, с великолепным чувством юмора и сильной волей. И даже в те редкие моменты, когда я усыпляла свои нравственные принципы дозой алкоголя и позволяла себе сравнивать их двоих, я отчетливо видела, что Роберт по всем фронтам проигрывает Сэму. Видела, но… любила Великолепного Засранца, со всеми его бесящими меня недостатками и восхищающими несовершенствами. Я не знаю, что заставляло мое сердце вздрагивать и пускаться галопом, когда я слышала его имя? Что заставляло меня терять разум и разлетаться на осколки, когда я видела его лицо? Почему я будто становилась невесомой и прозрачной, когда думала о нем? Почему именно он? Что в нем такого? Может быть, вот это сочетание несочетаемого? Ранимость в комплекте с упрямством и отзывчивость вкупе с эгоизмом? Нежность, приправленная цинизмом, и вежливость, разбавленная грубостью? Может быть, так тщательно культивируемая им таинственность, которую хотелось разгадать? Особенно после того, как я подошла так близко.
Но как бы близко я к нему ни подошла тогда, теперь я как никогда далеко от него. И расстояние, пролегшее между нами, тут ни при чем. Даже оказавшись по чистой случайности в одном помещении с мистером Паттинсоном, вряд ли я рискну хотя бы поздороваться с ним, боясь нарваться на его холодность и презрение. А потому мне остается быть от Роба как можно дальше, чтобы не делать больно себе и неприятно ему.
Может быть, я никогда не смогу полюбить Сэма так, как любила Роба, но мне ничего не остается, как сдаться ему на милость. Осада Сэма была такой прочной, такой надежной, да и… Я элементарно не хотела оставаться одна.
Мне казалось, что смысла в моей жизни не осталось, и мне не для чего жить. Я напоминала себе проткнутый воздушный шарик, который неизбежно должен свалиться в пыль под ногами из-за отсутствия поддерживающей его силы. Если Сэму нужен этот сдувшийся шарик, что ж, пусть он берет меня. Если в своей дурацкой жизни я кого-то смогу сделать немного счастливым, это будет хоть как-то наполнять мою жизнь смыслом.
Роберт
– Дело в том, что фотографии твои с Вероникой заказала я, – произнесла Миранда, а я уставился на нее сквозь мутную пелену в глазах, пытаясь продраться к смыслу ее слов через туман в голове. Не осилив, я промычал:
– Повтори.
Миранда еще раз вздохнула и сказала:
– Ты сейчас слишком пьян. Может, мы поговорим завтра?
– Нет, сейчас! – нахмурился я. В ее словах была какая-то неправильность, что-то, что не вписывалось в картину, но я не мог осознать, что.
– Ты считаешь, что те фотографии, на которых ты целуешь Веронику, появились по вине Киры, так? – терпеливо повторила Миранда.
– Ну? – кивнул я.
– Кира тут не причем, я же говорю: это я заказала фотографии. Я!
Я покачал головой:
– Миранда, я не понимаю, зачем тебе выгораживать Киру?
– Роб! – в сердцах воскликнула Миранда и всплеснула руками, но тут же сбавила тон. – Ну зачем мне выгораживать Киру? Я ее даже не знаю! Это действительно я позвонила папарацци и сказала, что вы пойдете в бар.
– Ну да! – саркастически протянул я. – У тебя прям вагон знакомых папарацци!
– Нет, не вагон, всего лишь один человек. Когда-то давно он вышел на меня. Уж не знаю, каким образом, но он узнал, что я работаю у тебя, и обратился ко мне с предложением поделиться информацией о тебе за хорошую сумму. Я категорически отказалась. Помню, разозлилась, что он считает меня продажной, и наговорила ему гадостей. Но он усмехнулся в ответ, и сказал, что если я передумаю, то могу ему позвонить. И положил передо мной свою визитку. Я не знаю, почему я не выкинула ее. Может быть, хотела рассказать тебе об этом случае, а потом передумала… Не знаю. А тогда я автоматически сунула ее в кошелек в отделение к другим визиткам и забыла про этот случай. Я не собиралась ему сообщать что-либо о твоей жизни, даже за огромные деньги. Ты мне веришь? – Миранда попыталась заглянуть мне в глаза.
– Верю, – буркнул я, шалея от ее признаний. – Продолжай!
Моя домработница вздохнула:
– А потом… Когда приехала Вероника, помнишь, ты позвонил мне и отпустил на несколько дней. Ты не знал, ты тогда уже уехал на работу, а мне хотелось пообщаться с Вероникой, я же давно ее не видела. Ты же знаешь, она для меня как дочь. Поэтому я пришла, и… Мы сидели на кухне, пили чай, беседовали о том, о сем. И разговор как-то перешел на ваши отношения, – Миранда виновато посмотрела на меня.
– Я догадывался, что дамы любят обсуждать такое. Ты меня не шокировала этим признанием, – я попытался успокоить ее, надеясь на продолжение.
– Ну, в общем… Вероника пожаловалась, что ей надоело прятаться и скрывать ваши отношения, что ей хочется быть с тобой рядом всегда, хочется какой-то определенности. Я ей посоветовала с тобой поговорить открыто. Думала, что ты любишь ее, и что не пытаешься как-то изменить ваши отношения только потому, что считаешь, что ее такие устраивают, но пойдешь ей навстречу, стоит ей только намекнуть. Она меня послушалась. А потом позвонила мне вся в слезах и сказала, что лучше бы она не начинала этот разговор с тобой. Я расстроилась, что невольно сделала ей больно своим советом. А кроме этого была удивлена. Ты ведь всегда так хорошо отзывался о ней. Я была уверена, что ты ее любишь, поэтому не могла понять, почему ты отказываешься раскрыть ваши отношения. И тут Вероника натолкнула меня на одну мысль. Она сказала, что контракт тебе не позволяет признавать свои отношения с ней, и ты не можешь его нарушить. И вот тогда я подумала, что если бы кто-то выдал вас, например, выложил ваши совместные фотографии в интернет, контракт был бы нарушен, но не по твоей вине. Тебе пришлось бы признаться, что у тебя есть девушка, потому что отрицать не имело бы смысла. И я вспомнила о папарацци и его визитке, валяющейся где-то в недрах моего кошелька. Конечно, я не стала высказывать свою идею Веронике, потому что была уверена, что она бы отказалась идти на такие меры. А я стала усердно соображать, как бы папарацци мог сфотографировать вас вместе. И тут Вероника снова подсказала мне идею, рассказав, что вы вечером собираетесь пойти в бар. Она сетовала, что ей не нравится прятаться по углам в барах, а хочется открыто выходить с тобой на разные мероприятия, и я только укреплялась в своей идее.
Миранда замолчала, переводя дух.
– Но откуда ты узнала, где мы будем? Мы же сами не знали, в каком именно баре остановимся! Вероника позвонила тебе? Или ты все же увидела информацию о моем местопребывании в интернете?
– Я помню, как ты спрашивал меня, сижу ли я в интернете. И помню, как удивилась, не понимая, чем вызван подобный вопрос. Тогда я сказала тебе правду. Я действительно не подхожу к компьютеру. И Вероника из бара мне не звонила. Все гораздо проще. Я просто позвонила этому папарацци, – его, кстати, зовут Шон, – и сказала, что знаю, что сегодня вечером ты пойдешь со своей девушкой в бар. Он очень удивился, так как все считали, что ты одинок, и очень обрадовался, так как информация пахла эксклюзивом. Я сказала, что не знаю, ни во сколько вы пойдете в бар, ни в какой именно, но его это уже не волновало. Кстати, адрес твоего дома ему уже был известен. Не знаю, откуда, но раз он знал, что я работаю у тебя, вполне мог проследить за мной. Я спросила его, почему он ни разу не фотографировал тебя около твоего дома, раз знает адрес. Он ответил, что ты очень удачно выбрал место. Трудно подобраться не замеченным. Дорога к дому только одна. Едущая по ней машина сразу привлекает внимание. Даже если подойти ночью пешком и попробовать сфотографировать издали, в окна все равно ничего не видно. А просто дом фотографировать неинтересно. Стервятник ждал эксклюзива. Вот и дождался. Я предположила, что вы возьмете такси. Этот Шон решил ждать в машине на повороте с трассы к твоему дому, надеясь поймать вас, когда вы отправитесь в бар.
Потом он мне рассказал, что увидел, как к твоему дому свернуло такси, дождался, пока оно вернулось с пассажирами, и осторожно двинулся следом. Он видел, как вы отпустили такси и взяли другое. Потом возле бара отпустили и эту машину, зашли в заведение, но практически сразу вышли и отправились дальше пешком. Он ехал следом, то останавливаясь, то заезжая вперед. Вы завернули в попавшийся вам по дороге бар и больше не выходили, и папарацци понял, что вы решили там остаться. Он занял удобное место и стал ждать. Видел, как из бара вышла Кира Найтли с каким-то парнем, и даже попробовал ее сфотографировать, но неудачно. Потом он дождался, как из бара вышел ты и подошел к курящей в стороне девушке, начал с ней разговаривать, приобнял слегка, но сразу отстранился, когда увидел, что идут люди. Вы, словно сговорившись, пошли куда-то, а Шон тайком двинулся за вами. Вот тогда-то он и снял ваши откровенные поцелуи…
– Подожди, – прервал я ее. – Он тебе рассказал все это? То есть вы продолжаете общаться?
– Я все объясню, – пообещала Миранда. – История, к сожалению, будет долгой. Давай, я налью тебе кофе?
– Да нет, спасибо.
– Я налью, – ответила Миранда, – пока я еще работаю на тебя.
– Хорошо. Тогда и себе, – кивнул я.
Она встала и начала хлопотать, а я пытался переварить услышанное. Кто бы мог подумать, что это будет Миранда? Моя домработница, которая по-матерински относилась ко мне и искренне, как мне казалось, желала мне добра. И ведь все то, что она мне говорит, тоже было сделано из лучших побуждений!
Миранда поставила передо мной чашку и снова села за стол, нервно сжимая в ладонях свою.
– Как ты понимаешь, история на этом еще не закончилась. Сделав фотографии, папарацци мог бы отправиться восвояси, но решил подождать на всякий случай. Возле парадного входа стали появляться фанаты. Шон рассудил, что если ты выйдешь через парадный вход, тебя сможет сфотографировать любой поклонник, а, следовательно, уже не будет ничего эксклюзивного. А вот если ты решишь удрать через черный вход... Чутье его не подвело. Папарацци подобрался к зданию с обратной стороны и стал ждать. И очень удивился, когда ты вышел из заведения уже с другой девушкой. Конечно, он не мог упустить такой момент и решил и за вами проследить. Поехал за вашим такси и сфотографировал, как ты зашел к этой девушке...
Миранда снова замолчала, покручивая чашку в ладонях и глядя куда-то в окно. Я молчал, чувствуя, что ей нужна эта пауза.
– Это все я узнала гораздо позже. Сначала я увидела ваши фотографии в интернете, прочитала статью о том, что ты собираешься жениться, и очень обрадовалась. А потом мне позвонила Вероника. И я поняла, что случилось что-то ужасное. Ты повел себя совсем не так, как, мне казалось, должен был себя повести. Ты был недоволен тем, что тебя вынуждают признавать Веронику твоей официальной девушкой. Твои агенты, видимо, не без твоего участия, тут же организовали опровержение, пояснив, что жениться ты не собираешься. Я не могла понять, что случилось. Почему вдруг из любящего парня ты стал таким… Таким… – Миранда покачала головой, пытаясь подобрать слово, но, возможно, не решилась его произнести. – А потом вообще выяснилось, что папарацци сказал, что информацию о тебе выдал кто-то из твоего ближайшего окружения. А ты стал подозревать Веронику. Я была растеряна, испугана… Нет, не тем, что все выяснится. В конце концов, раз я виновата, я могла бы понести наказание. Я была испугана тем, что я, пытаясь сделать как лучше, испортила вам обоим жизнь. Я не понимала, где что пошло не так. Не понимала, зачем Шону выдавать меня. Пусть он и не назвал мое имя, но ведь намекнул! Зачем? Я позвонила ему и спросила, но он все отрицал! Я подумала, что он просто обманывает меня по каким-то одному ему известным причинам. Вот тогда он мне и рассказал, что ты из бара ушел с другой девушкой. Еще подшучивал над тобой: вот это Паттинсон ходок! Я понимала, что ничего не понимаю. Как оказалось, я совсем не знаю тебя. Я, которая видела тебя каждый день в домашней обстановке таким, каким тебя не видел никто! Мне-то казалось, что я знаю тебя, как свои пять пальцев. А у тебя, оказывается, была какая-то другая девушка помимо Вероники, которую ты провожал домой. И я чувствовала, что вмешалась в твою жизнь, ничего не понимая, и, кажется, что-то сломала в ней. Я видела, как ты растерян, расстроен. Ты ничего мне не рассказывал, а мне так хотелось тебе помочь, хотелось все исправить! Ты помнишь, как я сказала тебе, что, что бы ни случилось, я на твоей стороне? Я очень люблю Веронику, но я хочу, чтобы ты был счастлив. И если ты любишь другую девушку… Тогда я и рассказала тебе историю о том, как полюбила парня своей сестры. Нужно выбирать того, кого любишь, а не того, с кем ты должен, по твоему мнению, быть.
– То есть я не должен был выбирать Веронику?
Лицо Миранды приняло страдальческое выражение:
– Раньше мне казалось, что я хорошо знаю тебя и Веронику. Я думала, что помогаю вам. Мне вы казались этакими несмышленышами, юными влюбленными, по молодости делающими глупости, и мне так хотелось вам помочь советом.
