Увидев дом Элизабет, я ускорила и без того быстрый шаг, – но Гэбриэл не отстал, даже несмотря на свою ношу.
- Он обосновался… в крипте?
- Каждый раз проникать под землю, возвращаясь в изначальное место своего упокоения – муторное занятие, пусть даже туманная форма значительно облегчает дело. Чаще всего вампиры выбирают себе уютный склеп или крипту, где и спят в одном из саркофагов. Сегодня днём я посыпал его могилу серебряной пылью. Если вампир там, она запирает его в могиле, если покинул её – мешает вернуться.
Во второй раз за эту ночь переступая порог жилища Гринхаузов, я вспомнила странный блеск камней на последнем пристанище Элиота.
Что ж, теперь мне наконец стало ясно, зачем Гэбриэл в действительности ходил сегодня на кладбище.
- Где здесь гостиная? Мисс Гринхауз надо уложить.
Вспомнив дорогу, я покорно пробралась в темноте вперёд, открывая дверь своим спутникам.
- Но как вы узнали…
- Обстоятельства, при которых пропала несчастная девушка, показались мне подозрительно знакомыми. – Очутившись в гостиной, он бережно уложил Элизабет на кушетку. – Учитывая, что недавно в окрестностях Хэйла образовался свежий покойник, погибший при странных обстоятельствах, я решил наведаться на его могилу; а ночью, когда мне никто не воспрепятствует, проверить другое место, чудесно подходящее ему как для ночёвки, так и для того, чтобы прятать там тела своих жертв. Увы, в крипте я обнаружил только последнее, но других доказательств не требовалось. – Достав что-то из кармана жилета, Гэбриэл сунул это мне в руку. – Особые нюхательные соли. Помогут пробудить обитателей дома от вампирского сна. Займитесь этим. Потом бегите за лекарем. Мистера Хэтчера тоже придётся разбудить, но это подождёт.
- А вы? – уточнила я, сжав в пальцах прохладный стеклянный флакончик.
- А я позабочусь о том, чтобы наш беспокойный бедняга-конюх всё-таки упокоился.
Я следила, как он покидает комнату, возвращаясь ко входу в дом: глазам, привыкшим ко мраку, уже не требовался свет.
Колебания мои длились всего пару секунд.
- Думаю, ты найдёшь дорогу на второй этаж, - произнесла я, вручив флакон Рэйчел. – Разбуди родителей Лиззи. Расскажи им всё. Потом займись остальными домочадцами. Пусть кто-нибудь из них сбегает к лекарю, а другой – к мистеру Хэтчеру, начальнику стражи.
- Мы с Гринхаузами даже незнакомы, - вяло возразила подруга.
- Так представься. Поверь, они о тебе наслышаны. Сделаешь?
Она безнадёжно махнула рукой, – и я, отвернувшись, побежала за Гэбриэлом.
Сейчас, когда меня терзало столько вопросов, оставаться на месте было выше моих сил.
- Непослушная девчонка, - безо всякого удивления фыркнул он, когда я нагнала его в воротах. – Так и знал, что вы увяжетесь следом.
- Вы же не собираетесь меня прогонять.
- Вы же не моя собачка, чтобы я имел на это право.
Удовлетворённо кивнув, я пристроилась рядом с ним, стараясь не отставать:
- Почему вы не погнались за Эли… за вампиром сразу?
- Я всадил ему в голову три разрывные серебряные пули. После третьей он утратил способность принимать туманную форму и отправился зализывать раны. Ручаюсь, мы найдём его в крипте. Серебро для вампиров – яд; думаю, к этому моменту он уже полностью парализован.
- А как его уничтожить? Кол в сердце?..
- Сердце вампирам совершенно ни к чему. Оно у них уже не бьётся, какое им дело, цело оно или нет? Разрушить мозг – единственный способ, и тут даже отсечение головы не поможет. – Гэбриэл достал из-за отворота сюртука предмет, в котором я без труда опознала знаменитый серебряный кол Охотников. – Безголовый вампир просто обратит и голову, и туловище в туман, а из туманной формы вновь восстановит своё тело в первозданном виде… на момент погребения, естественно. С остальными конечностями принцип тот же. А вот эта милая вещичка справляется с вампирами на ура.
Он едва заметно шевельнул рукой – кажется, нажал на какую-то кнопку, – и острый наконечник кола раскрылся цветком, стремительно распавшись во все стороны десятком маленьких лезвий, образовавшим идеально ровный круг. Щелчок – и они снова поднялись, слившись в единое целое, прижавшись друг к другу, точно лепестки в бутоне.
- Вогнать в каждую глазницу, раскрыть – и вампир больше таковым не является, - закончил Гэбриэл, опуская руку с колом.
Представив, во что превратится содержимое черепа после того, как в нём дважды раскроют подобную красоту, я нервно сглотнула.
- Значит, вы были Инквизитором?
- Полно, мисс Лочестер. Вы достаточно умны, чтобы понять простую фразу с первого раза.
- И все эти… вещи… остались у вас с той поры, когда вы служили Инквизиции?
- Вряд ли их можно просто купить в первой попавшейся лавочке.
Сарказм его ответов, наверное, мог ужалить кого угодно, – однако его уколы никогда не причиняли мне боль.
- Но почему вы перестали ей служить?
Он молча открыл калитку, желтевшую в низенькой, по пояс, ограде храма: цвет был настолько ярким, что различался даже в ночи.
- Почему вы никому ничего не говорили? – не унималась я, следуя за ним по каменной дорожке к невысокому старому святилищу. – И даже когда заподозрили, что ту девушку убил вампир, почему не сообщили об этом мистеру Хэтчеру?
- Тогда я ещё не был уверен, что это вампир. И вряд ли мистер Хэтчер прислушался бы к моим словам, не открой я ему всю правду о моей скромной персоне. Однако я желал, чтобы моё прошлое и дальше оставалось в прошлом, и с предполагаемым вампиром надеялся разобраться тихо. – Неспешно пройдя мимо двустворчатых дверей в храм, Гэбриэл завернул за угол, где располагался вход в крипту. Счастье, что его вынесли наружу, а иначе пришлось бы взламывать двери в храм. – Как известно, человек предполагает, а Великая Госпожа располагает.
- Но почему? И почему вы прятались от того Инквизитора? Тогда, на кладбище…
- Не имел ни малейшего желания встречаться с бывшим коллегой, которого я прекрасно знаю. – Внезапно остановившись, он развернулся ко мне. Я едва успела замереть, чтобы не уткнуться ему в грудь. – Ребекка, Инквизитор Гэбриэл Форбиден мёртв. Тот, кто сейчас стоит перед вами, не имеет с ним почти ничего общего. И я не хотел воскрешать прошлое. – Помолчав, отвернулся – и следующие слова бросил уже через плечо, едва слышно. – В нём слишком много того, что я надеялся навсегда оставить позади.
Ничего не говоря, я вновь зашагала за ним мимо древней каменной стены храма. Не отказавшись от мысли выведать все вещи, интересовавшие меня, но осознав, что сейчас для этого определённо не лучший момент.
Низкая деревянная дверь, ведущая в крипту, поддалась в ответ на один-единственный толчок его руки.
- Пришлось поработать отмычками. Надеюсь, хэйлские священнослужители меня простят. – Гэбриэл извлёк из-за ворота рубашки нечто, что мне не сразу удалось разглядеть в темноте; и лишь когда это нечто вспыхнуло в его пальцах мягким золотым светом, опознала прозрачный жёлтый топаз на длинной цепочке. – Здесь без света уже не обойтись.
Я без страха принялась спускаться следом за ним по узкой прямой лестнице, окружённой тёмным камнем, ведущей к подземным захоронениям. Ступеньки были высокими, эхо наших шагов гулко отдавалось на них.
- Если Элиот стал вампиром… значит, его убил не волк, а другой вампир?
Я постаралась задать этот вопрос как можно тише, но подземелье всё равно усилило мой голос, далеко разнося отзвуки.
- Не думайте, что народные сказочки поведают вам правду. Если человек был убит нечистью – любой нечистью – и остался неотмщённым, есть примерно тридцатипроцентная вероятность, что в посмертии он не обретёт покоя и сам станет нечистью, а именно живым мертвецом. Где-то их зовут упырями, мы называем вампирами, но суть одна. – Он размеренно оставлял позади ступеньку за ступенькой; в одной руке серебряный кол, в другой – сияющий топаз, который он держал подле своего уха так, чтобы свет не бил ему в глаза, освещая дорогу нам обоим. – Мистер Хэтчер – прекрасный человек и не самый плохой специалист в своём деле, но по части сверхъестественного не имеет ровно никакого опыта. Полагаю, за волка он принял приблудного бист вилаха, и неудивительно. Даже Охотникам трудно бывает отличить их жертв.
Я вспомнила волка под своим окном. Впрочем, волк ли это был?.. У страха глаза велики, а я вполне могла принять за него того же бист вилаха. Как сперва и подумала, – прежде, чем зациклилась на своей смехотворной теории «оборотень по имени Гэбриэл Форбиден». Однако иногда прирученный волк – это просто прирученный волк, а сказки и фантазии – лишь сказки и фантазии.
И ничего большего.
Я хотела уже рассказать Гэбриэлу о своём ночном госте, но тут тошнотворная сладость ударила мне в ноздри – одновременно с тем, как мы ступили в длинный зал крипты.
Золотой свет лёг на каменные колонны у необлицованных стен, сложенных из красного кирпича. Они обрамляли арки в стене, в каждой из которых на небольшом возвышении покоился саркофаг. Сияние топаза выхватило из темноты резьбу на стенках – плющ и ива, – и фигуры на тяжёлых крышках: статуи давно умерших жрецов в парадных облачениях, навеки сложивших на груди свои каменные руки. Черты их лиц были скорее намечены, чем отчётливо прорезаны, и мне всегда было интересно, что тому виной, – время, не пощадившее их, или задумка скульптора, желавшего изобразить их скорее символами, чем реальными людьми?
- Двум здешним покойникам пришлось потесниться. Несчастная жертва вашего конюха покоится здесь. – Гэбриэл указал колом на один из саркофагов. Крышка его была слегка сдвинута, но я не стала и пытаться разглядеть, что под ней таится. – А сам он… ну да, как я и думал.
Нужный саркофаг я заметила почти сразу. По крышке, которую кто-то успел задвинуть едва ли наполовину. К нему я приблизилась без страха, даже сейчас не отстав от Гэбриэла.
И не вздрогнула даже тогда, когда вздрогнул лежавший там мертвец.
Когда свет ударил ему в глаза, вампир дёрнул рукой, но в следующий миг уже лежал неподвижно, явно не находя в себе сил пошевелиться. Тёмная дыра в его лбу не кровоточила, распухшее лицо, обагрённое чужой кровью, было омерзительно. Он смотрел на меня глазами, сиявшими во тьме пугающим багряным свечением, и в этих глазах – страшных, мёртвых глазах – я ясно читала единственное желание: вцепиться мне в горло.
Нет. Это не Элиот. Эта тварь даже внешне имеет с ним крайне малое сходство.
- Вы хотели попрощаться, я знаю. Но с вашим конюхом вы попрощались тогда, когда положили ветви ивы на его могилу, - в голосе Гэбриэла вновь зазвучала та мягкость, которую на моей памяти он проявлял только со мной. – Пусть существо, творившее все эти страшные вещи, выглядит, как ваш старый верный слуга, оно – не он. Он умер уже давно.
- Как Инквизитор Гэбриэл Форбиден, - тихо вырвалось у меня.
Он помолчал, прежде чем утверждающим эхом повторить:
- Как Инквизитор Гэбриэл Форбиден. – Сдёрнул с шеи шнурок с золотым камнем, набросил на резную капитель ближайшей колонны – и, отвернувшись к мертвецу, сверлившего его ненавидящим алым взглядом, перехватил серебряный кол обеими руками. – Возвращайтесь наверх, Ребекка. Вам не стоит на это смотреть.
Я без возражений отвернулась и направилась к выходу, чтобы подняться по ступенькам. Первые из них озаряли отблески волшебного камня, остальные я нашла наощупь – и, выбравшись из-под земли, с наслаждением вдохнула ночную прохладу, восхитительно свежую после царившего в крипте запаха смерти. Прислонясь спиной к стене храма, холодной в ночи, уставилась в тёмный туман, окутывавший деревья вокруг.
Я знала, что времени на раздумья у меня немного. И больше всего мне хотелось дождаться, когда Гэбриэл поднимется наверх, после чего просто вернуться с ним в дом Гринхаузов. Не задавая вопросов, не говоря больше ни о чём; позволив себе просто отдохнуть наконец от событий этой безумной ночи, позволив всему и дальше идти своим чередом… но я не имела на это права: больше нет. Не теперь, когда я знаю так много, когда до возвращения Тома остаются считанные дни, если не часы.
Поэтому, когда всё было кончено и Гэбриэл, выйдя из низкой двери крипты, аккуратно затворил её за собой – кола в его руках не было, а камень погас сразу же, стоило его владельцу вновь оказаться под небом, – я встретила его словами, которые он вряд ли хотел бы услышать. Тем более сейчас.
- Вы сказали, вы не хотите воскрешать прошлое. Но я хочу знать, - без обиняков произнесла я. – Теперь, когда я знаю, что всё, что я думала о вас – неправда, я хочу знать правду. Как вы перестали быть Инквизитором. Где ваш ребёнок. И… как умерла ваша жена.
Он приблизился ко мне. Застыл напротив, в шаге или двух, заслонив собою туман, не выразив ни малейшего удивления. Конечно: он ведь наверняка догадывался о той моей ночной прогулке.
И хотя я почти не надеялась, что он поддержит этот разговор здесь и сейчас, в обстановке, крайне мало к тому располагавшей – всё же поддержал.
- А что же, позвольте спросить, вы думали?
Он задал вопрос тихо, почти шёпотом… но я, не обманываясь этой тишиной, в кои-то веки побоялась поднять взгляд на его лицо.
Вот и настал час твоей расплаты, Ребекка. За глупость тоже приходится платить. И пусть солгать ему было бы так просто – казалось, что просто, – на ложь ты тоже не имеешь права.
Тем, кого любят, не лгут.
- Я думала, вы оборотень. Думала, вы убили Элиота и свою жену, и хотели… хотели съесть меня.
Вслух слова моего покаяния прозвучали ещё более жалко, чем в моём сознании.
Наверное, именно поэтому я совершенно не удивилась, когда воцарившуюся тишину разбил его хохот.
- Так я был прав, - выдохнул Гэбриэл сквозь смех. – Всё-таки тёмный принц.
От удивления его последней фразой – смысл её остался для меня совершенно неясен – я всё же подняла голову, встретив его взгляд.
В ночи мне трудно было рассмотреть выражение его глаз, но выражение его лица заставило меня нервно сглотнуть.
- Видите ли, - продолжил Гэбриэл, и в голосе его ещё плескались отзвуки холодного смеха, - я всё гадал, с чего прелестное создание вроде вас так заинтересовалось потрёпанной личностью вроде меня. Поскольку моя внешняя и внутренняя привлекательность в ваших глазах представлялась мне весьма сомнительной, я искал причины в ином. И, как теперь выяснилось, не прогадал. Не знаю уж, что заставляет юных дев видеть притягательность в зле и грезить об обаятельных демонах, однако за свою жизнь я сталкивался с этим не раз. – Даже в темноте я увидела, как презрительно дёрнулся уголок его рта. – Что ж, поздравляю. Вы превзошли все мои ожидания. Я полагал, вы считаете меня кем-то вроде мистера Рочестера, а сами жаждете стать великим сыщиком, раскрыв, куда именно я припрятал свою сумасшедшую супругу, но оборотень?.. – он лениво сомкнул ладони в хлопке: раз, другой, третий, одаривая меня саркастичными аплодисментами. – Браво.
Я хотела возразить, хотела сказать, что всё совершенно не так, но слова отчего-то отказались идти на язык. Да и было ли всё в действительности совершенно не так? Вызвал бы новый сосед у меня такой интерес, не придумай я самой себе страшную сказку про оборотня, героиней которой мне так хотелось оказаться?..
