- Ну, сделать то же самое, только в обратную сторону. Взять, как Ленка выразилась, часть от Славы, и вделать в кнотен, и в дом отвезти? Ну и заодно что-нибудь Ленкино туда, если надо.
- Умненькая девочка! – похвалила меня Марина. – Я знала, что не ошиблась в тебе. Это наверняка сработает. Конечно, этот алтарь Ангелики постепенно усиливается, но и стена в нашем доме тоже. То есть приворот мы этот вряд ли снимем, но действие его блокируем. Ты молодец. Жалко, кнотен плести долго.
- Марин, я пожертвую свой. Тем более, что заготовки этой колдуньи специально делались для такой цели, а в кнотен мой сил вложено гораздо больше чем в них.
- Да и наш алтарь не одной ведьмой делается, а многими. Так что шансы у нас хорошие. Зуба только нет. Придется волосы вплетать. Это слабее, но за счет мощной силы твоего кнотена сработает. Только надо будет теперь тебе нового помощника плести. В общем, покой нам только снится.
Я ехала от Марины по привычному маршруту и обдумывала наш разговор. Тревожило меня то, что не точно таким же методом будем мы бороться с Ангеликиной силой. Вдруг кнотен с волосами слабее окажется? Что ж, придется удалить Славе еще один зуб. Или вообще аппендикс. Только как я его вплетать буду? Несмотря на серьезность ситуации, мне стало смешно.
Дома, увидев Ленкин номер на определителе, я позвонила ей и узнала, что Славка пошел на поправку.
Я в грустной задумчивости сидела за столом в маленькой комнате у себя дома. На столе передо мной лежала долго и старательно сплетенный когда-то кнотен, а рядышком на бумажке - пучок рыжеватых волос. Славкиных.
Я долго не решалась взять кнотен в руки. Мне предстояло вплести в нее волосы и оставить в Доме на колдовской стене. Расставаться с ней не хотелось. Столько вложено было в нее сил, мыслей, энергии, страсти. Но ради Ленки я готова попрощаться со своим изделием, чтобы впоследствии сплести себе новое. Ничего, утешала я себя, может быть новый кнотен будет лучше прежнего. Теперь я больше знаю и умею, и смогу наполнить его еще более глубоким смыслом.
Я взялась за пучок волос и скривила рот, размышляя, с какого боку тут подойти. Как их вообще вплетать, эти короткие непослушные волосы? Хорошо, что у Славы стрижка не полубокс, а то вообще не знаю, что бы я с его обрезками делала.
Ленка притащила мне их вчера вечером, она ездила в больницу проведать Славку, ему уже становилось лучше, но он еще был очень слаб и, немного поговорив с ней, заснул. Тут она и откромсала у него самый длинный клок волос, с челки.
- Косова! Это хоть не заметно будет? – давясь от смеха, спросила я.
- Надеюсь, - выдавила Ленка. – А что мне оставалось делать? У него больше не было длинных участков. Ох, как он мне эти грибы припомнил!.. – вдруг сказала она.
Все время, пока она с ним там разговаривала, он ругался на нее нехорошими словами. Какая она, мол, бестолковая, безрукая и глупая, накормила такой дрянью.
- Будешь теперь всю жратву сама дегустировать перед тем как я за стол сяду! – ворчал он. Он бы может и не ворчал, а кричал, но тут уж к счастью он пока не набрался сил. А то может быть и всыпал бы подруге по первое число.
- Ниночка, неужели он перестанет быть таким противным? Мне просто не верится! – плакала Лена.
- Должен перестать. Только и любить тебя перестанет.
Я еще повертела в руках волосы, а потом отложила их и принялась искать бечевку из которой плела кнотен. Я решила, что сначала переплету волосы с отдельным шнурочком, а затем его уже прикреплю к рамке или просто к другому шнурку. В голове вдруг нарисовалась картина – шнурок весь в плотных узелках, прилегающих один к другому, и внутри этих узлов рыжие волосы.
- Вот так и сделаю, - сказала я вслух и, вытащив наконец из шкафа подходящий шнур, принялась за дело.
Зазвонил телефон. На том конце провода вопила возбужденная Ленка.
- Нина! Я достала важную вещь! – заорала она так, что я отодвинула трубку от уха на полметра. – У меня зуб есть!
Мне позабавило, как Ленка пытается активно участвовать в процессе снятия приворота. В каждое свое действие и слово она теперь вкладывала величайший смысл.
- Какой зуб? – улыбнулась я в трубку.
- Славкин! Молочный! Самый первый!
- Ну ты даешь, - похвалила я. – Тащи давай, пока я не уехала.
Трубка часто загудела, скорее всего подруга уже помчалась одеваться. Где ж она откопала такой антиквариат?
* * *
Когда Ленка ввалилась, запыхавшись, ко мне в квартиру, я уже заканчивала вплетать волосы. Я пошла открывать, держа в руке вязаный-перевязаный шнурок. Подруга, затолкав меня обратно в квартиру, тут же протянула раскрытую ладонь. Там лежал крошечный передний зубик.
- Как раздобыла? – поинтересовалась я.
- Сейчас расскажу, - сказала Ленка, сбрасывая плащ и раскрывая зонт, чтобы просушить. – Такой ливень там, ужас!
С утра сегодня Лена поехала к Славкиной сестре. Она с ней никогда до этого не виделась и не общалась, и Слава почти ничего про нее не рассказывал. Сестра была старше на двенадцать лет, жила одна, являлась старой девой и звалась Катериной. Когда брат был маленьким, она его просто обожала, все время с ним возилась и играла. Но когда Слава подрос и стал интересоваться девушками, сестра повела себя несколько странно. То ли так проявлялась ее ревность, то ли она считала что ему еще рано встречаться с противоположным полом. В общем, стала она постоянно читать ему нотации, карманы проверять и его самого обнюхивать после каждого возвращения. Мать у них тогда недавно умерла, отцов они не знали (ни первого, ни второго, так уж сложилась мамина жизнь). Катя, разумеется, взяла на себя воспитание младшего брата. А ему это воспитание было просто поперек горла. Все их доверительные когда-то отношения рассыпались в прах. Слава Катю не слушался, грубил, но она ничего в своем поведении не меняла, и в конце концов, как только брат нашел свою первую работу, он тут же снял захудалую комнатенку и больше у сестры не появлялся. Делить однокомнатную квартиру, оставшуюся им от матери, ему и в голову не пришло. Пусть живет там сестра, только его не трогает. Работал Слава не покладая рук, параллельно учился, денежки понемногу копил. Затем хозяин комнаты в коммуналке предложил ему эту комнату купить. Они с новой женой совершали обмен двух своих малометражек на большую квартиру, и не хватало денег. Ждать, пока коммуналку расселят, они не хотели. Слава поднапрягся и купил. И в итоге расселения дождался, получил новенькую квартиру и зажил себе неплохо. Вспомнил наконец о сестре, проведал, оставил свой номер телефона. Та радости при его встрече не испытала, видно, сильная слишком осталась обида на блудного брата, и общаться с ним не стала. Но когда Слава попал в больницу с отравлением, ей про это сообщили, и она очень запереживала, хотела навестить, да не пустили.
Слава вчера, когда Ленка уходила, попросил ее позвонить Кате, успокоить. Ну а Катя тут же позвала Лену к себе. Хотелось все-таки знать, как братец живет, чем живет и с кем.
Ленка с утра и поехала. Конечно, ни про какие привороты и Славины пьянки она сестре не рассказывала, так просто, в общих чертах обрисовала картину его жизни. Сказала, что ему стало лучше, и что он сам попросил позвонить Кате. Сестрица растрогалась, пустила слезу, затем принялась показывать Ленке семейные фотоальбомы, где Славка был совсем ребенком. Затем дело дошло до его игрушек, каких-то вещичек, одежек. Ну и постепенно наткнулись они на Катины сокровища. Бирочка из роддома, пушок младенческих волос и, вот, первый выпавший Славин зубик.
Ленка, как его увидела, чуть не затряслась от нетерпения. Изо всех сил сдерживая эмоции, ласково попросила зубик на память.
- Он, конечно, поправится! Но можно, чтобы этот зуб у меня хранился, пожалуйста, Катя. Он такой трогательный, этот зубик…
Катерине Лена понравилась, Лена же отзывалась о Славе как можно нежнее и любовнее, и она удовлетворила ее просьбу.
- Ну возьми, только береги. Я сколько лет берегла!
- Обязательно буду беречь, Катенька! – закатывала глаза Лена. – У меня есть очень надежное место, спасибо тебе!
После завладения зубиком, она уже сидела как на иголках, изображая, что ей совсем некуда торопиться, и выслушивая Катины воспоминания. Наконец, выдержав некоторое время для приличия, засобиралась домой. Пообещала Кате, что как только Слава выпишется, они вместе приедут к ней в гости, и убежала.
* * *
- Ну что, правильно я сделала? – вопрошала Ленка. – Пригодится?
- Конечно, молодец. Ты прямо взрослеешь на глазах, - ответила я, обдумывая в это же время, как я буду вплетать в кнотен зуб. Может, тоже узелками его обвязать накрепко, на том же шнурке?
- Ты, подруга, только не обижайся, но я тебя выпроводить должна, - сказала я Ленке. – Я этим в одиночку заниматься буду, мне сосредоточиться надо.
- А когда будет все сделано? – нетерпеливо перебила меня подруга.
- Очень скоро. И я тебе об этом скажу. А после этого нужно будет просто ждать, но, надеюсь, не очень долго.
- Ладно, спасибочки тебе, прости меня за то недоверие. – Ленка слегка порозовела. – Я побежала. Пока.
Я закрыла за ней дверь и уселась снова за столом в маленькой комнате. Доделаю кнотен, и поедем с Мариной в Дом.
Я начала вязать свои узелки, но в голове всплыл вдруг другой дом – недостроенный, тот, про который рассказала мне Вика. Ну надо же! С этой Ленкой-отравительницей я совсем забыла про свою новую знакомую. Я даже Марине не успела про нее рассказать. В тот вечер я ей сразу позвонила, но дома не застала, потом отвлекли какие-то дела, а потом началась эта катавасия с Ленкой и все. И Вика тоже мне не звонила. Я дала себе слово позвонить ей сразу же после возвращения из Дома. А по дороге в Дом как раз можно поделиться этой историей с Марой.
Я снова сосредоточилась на кнотене, завязывая все свои мысли о Ленке и Славке в маленькие узелки.
Паранормальное явление сидело за кухонным столом на моем месте и громко чавкало, жуя квашенную капусту, которую оно прямо руками выуживало из банки. Я остолбенела на пороге кухни, не веря своим глазам. Явление же, скосив свои глазищи на меня, кажется, ухмыльнулось и, разинув пасть, запустило туда мокрую пятерню с зажатой в ней мелко нарезанной капустой. Явление захрустело новой порцией.
Я стала постепенно выходить из ступора, произведенного ситуацией и видом паранормального явления. Мысли, от банальных размышлений до невероятных предположений, толпились в моей голове и не находили выхода, а именно - их оформления и законченности. Мысли были недодуманными и выглядели уродами-недоделками.
Явление продолжало коситься на меня и поглощать мои запасы, а я никак не могла оформить наконец хоть одну мысль, чтобы хоть как-нибудь отреагировать.
Наконец явление, в очередной раз сунув пальцы в банку и безрезультатно пошкрябав по ее дну тонкими наманикюренными ноготками, сообразило, что капуста закончилась. Оно нахмурилось и, что-то очень недовольно пробурчав, резким движением руки смахнуло банку со стола. Затем явление нахохлилось и отвернулось к окну. Осколки разлетелись у моих ног, и я окончательно пришла в себя.
- А ну, собирай! - заорала я вне себя непонятно от чего: то ли от злости, то ли от так и не прошедшего изумления, то ли еще от чего-то возбуждающего.
Паранормальное явление лениво обернулось и с хамским видом уставилось на меня. С минуту оно созерцало меня немигающими глазами, а затем снова демонстративно отвернулось.
До меня дошел смысл моих слов и я почувствовала себя очень глупо. Я вылетела из кухни в поисках чего-нибудь устрашающего. Не найдя ничего подходящего, кроме папиного молотка, лежавшего в коридорной стенке, я вернулась в кухню. Паранормальное явление продолжало сидеть за столом и грустно смотрело на пустой стол. У него был настолько обескураженный вид, что среди обуревавших меня чувств закопошилось одно, чем-то смахивавшее на жалость. Подавив в себе гуманные порывы, я замахнулась на паранормальное явление молотком и закричала:
- Делай, что тебе было сказано! - С этими словами я сделала вид, что сейчас ударю паранормальное явление молотком. Явление съежилось и испуганно ойкнуло. Я подошла поближе, осторожно переступая осколки, и занесла молоток над паранормальным явлением. Оно еще сильнее вжалось в стул и пригнуло голову, исподлобья глядя на молоток. Я дернула рукой с зажатым в кулаке молотком в сторону паранормального явления, пугая его.
Сгорбленное явление сползло со стула на пол и, время от времени косясь на меня испуганными и вместе с тем хитрющими глазенками, принялось собирать осколки одно за другим в скрюченную ладошку. Мне стало как-то не по себе от того, что я зависаю над явлением с молотком в руке. Я тихонько отошла в сторону и отложила молоток на стол.
Явление незамедлительно распрямилось и брезгливо задергало ручонкой, в которую складывало стекла. Осколки снова оказались на полу. Я обомлела от такой наглости и, сильно закусив нижнюю губу, лихорадочно пыталась найти выход из положения. В таких ситуациях, подумалось мне, следует первым делом «задумчиво почесать репу». Рука, освобожденная от молотка, нерешительно потянулась к затылку. Гадкое же явление, будто прочитав мои мысли, прикрыло ручками расплывшийся в кривой ухмылке рот и снова уселось на прежнее место. Смотрело на меня радостно, и я чувствовала, что оно просто давится от смеха.
Совершенно не представляя, что же мне надо теперь сделать, я стояла в задумчивости и смотрела сквозь явление. Внезапно родившаяся здравая мысль, забившись, как сорванный осенний лист на ветру, стала мотаться из стороны в сторону все медленнее, и, наконец, надежно улеглась у меня в голове. Итак, не смотря на то, что на свете гораздо больше чудес, чем я могла себе представить до встречи с Мариной, такого вот Явления с большой буквы (одушевленное как-никак) существовать не могло. По крайней мере в нашей жизни, параллели, сфере – назовите, как проще воспринимается, - в общем, в обычном мире. Стало быть, оно и не существует, просто я почему-то его вижу. А вот почему я его вижу, тут уже может быть несколько вариантов. Первый – либо просто сошла с ума, либо нахожусь под действием галлюциногенов. Второе отметается сразу. По поводу собственного здравого рассудка, конечно, никто поручиться не может, но придется все-таки поверить, что со мной в этом плане все в порядке.
Идем дальше. Если мне явление не привиделось, и оно действительно тут находится, то это не может быть ничем иным как фантомом. Не знаю, какое определение дать фантому, точнее, не уверена, правильный ли я выбрала термин для объяснения. То, что я перед собой видела, на самом деле не существовало, но, если бы кто-то зашел в тот момент в кухню, он увидел бы то же самое что и я. Это не являлось бы массовой галлюцинацией. Это был образ, плод чьих-то бредовых фантазий, материализованный, но не до конца. До конца ничего здесь материализовать не возможно.
Вывод: кто-то создал фантом этого уродца, а мне, по всей видимости, придется его ликвидировать. Вреда от его существования никому не будет, да через какое-то время само исчезнет, но вдруг напугает еще кого-нибудь? А терпеть его присутствие у себя дома я не намерена.
- Умненькая девочка! – похвалила меня Марина. – Я знала, что не ошиблась в тебе. Это наверняка сработает. Конечно, этот алтарь Ангелики постепенно усиливается, но и стена в нашем доме тоже. То есть приворот мы этот вряд ли снимем, но действие его блокируем. Ты молодец. Жалко, кнотен плести долго.
- Марин, я пожертвую свой. Тем более, что заготовки этой колдуньи специально делались для такой цели, а в кнотен мой сил вложено гораздо больше чем в них.
- Да и наш алтарь не одной ведьмой делается, а многими. Так что шансы у нас хорошие. Зуба только нет. Придется волосы вплетать. Это слабее, но за счет мощной силы твоего кнотена сработает. Только надо будет теперь тебе нового помощника плести. В общем, покой нам только снится.
Я ехала от Марины по привычному маршруту и обдумывала наш разговор. Тревожило меня то, что не точно таким же методом будем мы бороться с Ангеликиной силой. Вдруг кнотен с волосами слабее окажется? Что ж, придется удалить Славе еще один зуб. Или вообще аппендикс. Только как я его вплетать буду? Несмотря на серьезность ситуации, мне стало смешно.
Дома, увидев Ленкин номер на определителе, я позвонила ей и узнала, что Славка пошел на поправку.
Глава 21. Зубик.
Я в грустной задумчивости сидела за столом в маленькой комнате у себя дома. На столе передо мной лежала долго и старательно сплетенный когда-то кнотен, а рядышком на бумажке - пучок рыжеватых волос. Славкиных.
Я долго не решалась взять кнотен в руки. Мне предстояло вплести в нее волосы и оставить в Доме на колдовской стене. Расставаться с ней не хотелось. Столько вложено было в нее сил, мыслей, энергии, страсти. Но ради Ленки я готова попрощаться со своим изделием, чтобы впоследствии сплести себе новое. Ничего, утешала я себя, может быть новый кнотен будет лучше прежнего. Теперь я больше знаю и умею, и смогу наполнить его еще более глубоким смыслом.
Я взялась за пучок волос и скривила рот, размышляя, с какого боку тут подойти. Как их вообще вплетать, эти короткие непослушные волосы? Хорошо, что у Славы стрижка не полубокс, а то вообще не знаю, что бы я с его обрезками делала.
Ленка притащила мне их вчера вечером, она ездила в больницу проведать Славку, ему уже становилось лучше, но он еще был очень слаб и, немного поговорив с ней, заснул. Тут она и откромсала у него самый длинный клок волос, с челки.
- Косова! Это хоть не заметно будет? – давясь от смеха, спросила я.
- Надеюсь, - выдавила Ленка. – А что мне оставалось делать? У него больше не было длинных участков. Ох, как он мне эти грибы припомнил!.. – вдруг сказала она.
Все время, пока она с ним там разговаривала, он ругался на нее нехорошими словами. Какая она, мол, бестолковая, безрукая и глупая, накормила такой дрянью.
- Будешь теперь всю жратву сама дегустировать перед тем как я за стол сяду! – ворчал он. Он бы может и не ворчал, а кричал, но тут уж к счастью он пока не набрался сил. А то может быть и всыпал бы подруге по первое число.
- Ниночка, неужели он перестанет быть таким противным? Мне просто не верится! – плакала Лена.
- Должен перестать. Только и любить тебя перестанет.
Я еще повертела в руках волосы, а потом отложила их и принялась искать бечевку из которой плела кнотен. Я решила, что сначала переплету волосы с отдельным шнурочком, а затем его уже прикреплю к рамке или просто к другому шнурку. В голове вдруг нарисовалась картина – шнурок весь в плотных узелках, прилегающих один к другому, и внутри этих узлов рыжие волосы.
- Вот так и сделаю, - сказала я вслух и, вытащив наконец из шкафа подходящий шнур, принялась за дело.
Зазвонил телефон. На том конце провода вопила возбужденная Ленка.
- Нина! Я достала важную вещь! – заорала она так, что я отодвинула трубку от уха на полметра. – У меня зуб есть!
Мне позабавило, как Ленка пытается активно участвовать в процессе снятия приворота. В каждое свое действие и слово она теперь вкладывала величайший смысл.
- Какой зуб? – улыбнулась я в трубку.
- Славкин! Молочный! Самый первый!
- Ну ты даешь, - похвалила я. – Тащи давай, пока я не уехала.
Трубка часто загудела, скорее всего подруга уже помчалась одеваться. Где ж она откопала такой антиквариат?
* * *
Когда Ленка ввалилась, запыхавшись, ко мне в квартиру, я уже заканчивала вплетать волосы. Я пошла открывать, держа в руке вязаный-перевязаный шнурок. Подруга, затолкав меня обратно в квартиру, тут же протянула раскрытую ладонь. Там лежал крошечный передний зубик.
- Как раздобыла? – поинтересовалась я.
- Сейчас расскажу, - сказала Ленка, сбрасывая плащ и раскрывая зонт, чтобы просушить. – Такой ливень там, ужас!
С утра сегодня Лена поехала к Славкиной сестре. Она с ней никогда до этого не виделась и не общалась, и Слава почти ничего про нее не рассказывал. Сестра была старше на двенадцать лет, жила одна, являлась старой девой и звалась Катериной. Когда брат был маленьким, она его просто обожала, все время с ним возилась и играла. Но когда Слава подрос и стал интересоваться девушками, сестра повела себя несколько странно. То ли так проявлялась ее ревность, то ли она считала что ему еще рано встречаться с противоположным полом. В общем, стала она постоянно читать ему нотации, карманы проверять и его самого обнюхивать после каждого возвращения. Мать у них тогда недавно умерла, отцов они не знали (ни первого, ни второго, так уж сложилась мамина жизнь). Катя, разумеется, взяла на себя воспитание младшего брата. А ему это воспитание было просто поперек горла. Все их доверительные когда-то отношения рассыпались в прах. Слава Катю не слушался, грубил, но она ничего в своем поведении не меняла, и в конце концов, как только брат нашел свою первую работу, он тут же снял захудалую комнатенку и больше у сестры не появлялся. Делить однокомнатную квартиру, оставшуюся им от матери, ему и в голову не пришло. Пусть живет там сестра, только его не трогает. Работал Слава не покладая рук, параллельно учился, денежки понемногу копил. Затем хозяин комнаты в коммуналке предложил ему эту комнату купить. Они с новой женой совершали обмен двух своих малометражек на большую квартиру, и не хватало денег. Ждать, пока коммуналку расселят, они не хотели. Слава поднапрягся и купил. И в итоге расселения дождался, получил новенькую квартиру и зажил себе неплохо. Вспомнил наконец о сестре, проведал, оставил свой номер телефона. Та радости при его встрече не испытала, видно, сильная слишком осталась обида на блудного брата, и общаться с ним не стала. Но когда Слава попал в больницу с отравлением, ей про это сообщили, и она очень запереживала, хотела навестить, да не пустили.
Слава вчера, когда Ленка уходила, попросил ее позвонить Кате, успокоить. Ну а Катя тут же позвала Лену к себе. Хотелось все-таки знать, как братец живет, чем живет и с кем.
Ленка с утра и поехала. Конечно, ни про какие привороты и Славины пьянки она сестре не рассказывала, так просто, в общих чертах обрисовала картину его жизни. Сказала, что ему стало лучше, и что он сам попросил позвонить Кате. Сестрица растрогалась, пустила слезу, затем принялась показывать Ленке семейные фотоальбомы, где Славка был совсем ребенком. Затем дело дошло до его игрушек, каких-то вещичек, одежек. Ну и постепенно наткнулись они на Катины сокровища. Бирочка из роддома, пушок младенческих волос и, вот, первый выпавший Славин зубик.
Ленка, как его увидела, чуть не затряслась от нетерпения. Изо всех сил сдерживая эмоции, ласково попросила зубик на память.
- Он, конечно, поправится! Но можно, чтобы этот зуб у меня хранился, пожалуйста, Катя. Он такой трогательный, этот зубик…
Катерине Лена понравилась, Лена же отзывалась о Славе как можно нежнее и любовнее, и она удовлетворила ее просьбу.
- Ну возьми, только береги. Я сколько лет берегла!
- Обязательно буду беречь, Катенька! – закатывала глаза Лена. – У меня есть очень надежное место, спасибо тебе!
После завладения зубиком, она уже сидела как на иголках, изображая, что ей совсем некуда торопиться, и выслушивая Катины воспоминания. Наконец, выдержав некоторое время для приличия, засобиралась домой. Пообещала Кате, что как только Слава выпишется, они вместе приедут к ней в гости, и убежала.
* * *
- Ну что, правильно я сделала? – вопрошала Ленка. – Пригодится?
- Конечно, молодец. Ты прямо взрослеешь на глазах, - ответила я, обдумывая в это же время, как я буду вплетать в кнотен зуб. Может, тоже узелками его обвязать накрепко, на том же шнурке?
- Ты, подруга, только не обижайся, но я тебя выпроводить должна, - сказала я Ленке. – Я этим в одиночку заниматься буду, мне сосредоточиться надо.
- А когда будет все сделано? – нетерпеливо перебила меня подруга.
- Очень скоро. И я тебе об этом скажу. А после этого нужно будет просто ждать, но, надеюсь, не очень долго.
- Ладно, спасибочки тебе, прости меня за то недоверие. – Ленка слегка порозовела. – Я побежала. Пока.
Я закрыла за ней дверь и уселась снова за столом в маленькой комнате. Доделаю кнотен, и поедем с Мариной в Дом.
Я начала вязать свои узелки, но в голове всплыл вдруг другой дом – недостроенный, тот, про который рассказала мне Вика. Ну надо же! С этой Ленкой-отравительницей я совсем забыла про свою новую знакомую. Я даже Марине не успела про нее рассказать. В тот вечер я ей сразу позвонила, но дома не застала, потом отвлекли какие-то дела, а потом началась эта катавасия с Ленкой и все. И Вика тоже мне не звонила. Я дала себе слово позвонить ей сразу же после возвращения из Дома. А по дороге в Дом как раз можно поделиться этой историей с Марой.
Я снова сосредоточилась на кнотене, завязывая все свои мысли о Ленке и Славке в маленькие узелки.
Глава 22. Паранормальное явление.
Паранормальное явление сидело за кухонным столом на моем месте и громко чавкало, жуя квашенную капусту, которую оно прямо руками выуживало из банки. Я остолбенела на пороге кухни, не веря своим глазам. Явление же, скосив свои глазищи на меня, кажется, ухмыльнулось и, разинув пасть, запустило туда мокрую пятерню с зажатой в ней мелко нарезанной капустой. Явление захрустело новой порцией.
Я стала постепенно выходить из ступора, произведенного ситуацией и видом паранормального явления. Мысли, от банальных размышлений до невероятных предположений, толпились в моей голове и не находили выхода, а именно - их оформления и законченности. Мысли были недодуманными и выглядели уродами-недоделками.
Явление продолжало коситься на меня и поглощать мои запасы, а я никак не могла оформить наконец хоть одну мысль, чтобы хоть как-нибудь отреагировать.
Наконец явление, в очередной раз сунув пальцы в банку и безрезультатно пошкрябав по ее дну тонкими наманикюренными ноготками, сообразило, что капуста закончилась. Оно нахмурилось и, что-то очень недовольно пробурчав, резким движением руки смахнуло банку со стола. Затем явление нахохлилось и отвернулось к окну. Осколки разлетелись у моих ног, и я окончательно пришла в себя.
- А ну, собирай! - заорала я вне себя непонятно от чего: то ли от злости, то ли от так и не прошедшего изумления, то ли еще от чего-то возбуждающего.
Паранормальное явление лениво обернулось и с хамским видом уставилось на меня. С минуту оно созерцало меня немигающими глазами, а затем снова демонстративно отвернулось.
До меня дошел смысл моих слов и я почувствовала себя очень глупо. Я вылетела из кухни в поисках чего-нибудь устрашающего. Не найдя ничего подходящего, кроме папиного молотка, лежавшего в коридорной стенке, я вернулась в кухню. Паранормальное явление продолжало сидеть за столом и грустно смотрело на пустой стол. У него был настолько обескураженный вид, что среди обуревавших меня чувств закопошилось одно, чем-то смахивавшее на жалость. Подавив в себе гуманные порывы, я замахнулась на паранормальное явление молотком и закричала:
- Делай, что тебе было сказано! - С этими словами я сделала вид, что сейчас ударю паранормальное явление молотком. Явление съежилось и испуганно ойкнуло. Я подошла поближе, осторожно переступая осколки, и занесла молоток над паранормальным явлением. Оно еще сильнее вжалось в стул и пригнуло голову, исподлобья глядя на молоток. Я дернула рукой с зажатым в кулаке молотком в сторону паранормального явления, пугая его.
Сгорбленное явление сползло со стула на пол и, время от времени косясь на меня испуганными и вместе с тем хитрющими глазенками, принялось собирать осколки одно за другим в скрюченную ладошку. Мне стало как-то не по себе от того, что я зависаю над явлением с молотком в руке. Я тихонько отошла в сторону и отложила молоток на стол.
Явление незамедлительно распрямилось и брезгливо задергало ручонкой, в которую складывало стекла. Осколки снова оказались на полу. Я обомлела от такой наглости и, сильно закусив нижнюю губу, лихорадочно пыталась найти выход из положения. В таких ситуациях, подумалось мне, следует первым делом «задумчиво почесать репу». Рука, освобожденная от молотка, нерешительно потянулась к затылку. Гадкое же явление, будто прочитав мои мысли, прикрыло ручками расплывшийся в кривой ухмылке рот и снова уселось на прежнее место. Смотрело на меня радостно, и я чувствовала, что оно просто давится от смеха.
Совершенно не представляя, что же мне надо теперь сделать, я стояла в задумчивости и смотрела сквозь явление. Внезапно родившаяся здравая мысль, забившись, как сорванный осенний лист на ветру, стала мотаться из стороны в сторону все медленнее, и, наконец, надежно улеглась у меня в голове. Итак, не смотря на то, что на свете гораздо больше чудес, чем я могла себе представить до встречи с Мариной, такого вот Явления с большой буквы (одушевленное как-никак) существовать не могло. По крайней мере в нашей жизни, параллели, сфере – назовите, как проще воспринимается, - в общем, в обычном мире. Стало быть, оно и не существует, просто я почему-то его вижу. А вот почему я его вижу, тут уже может быть несколько вариантов. Первый – либо просто сошла с ума, либо нахожусь под действием галлюциногенов. Второе отметается сразу. По поводу собственного здравого рассудка, конечно, никто поручиться не может, но придется все-таки поверить, что со мной в этом плане все в порядке.
Идем дальше. Если мне явление не привиделось, и оно действительно тут находится, то это не может быть ничем иным как фантомом. Не знаю, какое определение дать фантому, точнее, не уверена, правильный ли я выбрала термин для объяснения. То, что я перед собой видела, на самом деле не существовало, но, если бы кто-то зашел в тот момент в кухню, он увидел бы то же самое что и я. Это не являлось бы массовой галлюцинацией. Это был образ, плод чьих-то бредовых фантазий, материализованный, но не до конца. До конца ничего здесь материализовать не возможно.
Вывод: кто-то создал фантом этого уродца, а мне, по всей видимости, придется его ликвидировать. Вреда от его существования никому не будет, да через какое-то время само исчезнет, но вдруг напугает еще кого-нибудь? А терпеть его присутствие у себя дома я не намерена.
