- Милый городок, - запыхавшись, выдавил Фео, оглядываясь по сторонам.
В их родном селении ничего подобного не встречалось — прознай селяне, что кто-то промышляет грабежом, бедному вору не поздоровилось бы. В деревнях разговоры были короткими: решившего нажиться на чужом тяжком труде разбойника вздёрнули бы на дыбе, и дело с концом. В столице Аверона Ренне близнецы, хоть и исходили ночные улицы вдоль и поперёк, но подобного скопления нечистых на руку и совесть бандитов не встречали.
- О, вот и площадь, - обрадовалась Флорика, рассматривая журчащий фонтанчик в центре.
Фео повертел головой, рассматривая полукруглый каменный колодец, в котором они оказались. Местные лавки были наглухо закрыты, нищие тулились к стенам, стараясь стать незаметными для ночных патрулей стражи, а слонявшиеся по площади тени, казалось, не замечали друг друга, изредка присаживаясь прямо на бортик фонтана.
- Площадь-то площадь, да не главная, - мигом сориентировался Феодор. - Ну-ка, идём отсюда. Быстро.
- А чавой-то за запах такой? - подозрительным шёпотом поинтересовалась Флорика, делая осторожные шаги назад. - Сладкий такой, приторный...
Фео не стал отвечать: про любителей дурманной травы он слыхал ещё в Авероне, и знал, что эти пойдут на всё, чтобы заполучить денег на очередную дозу волшебного порошка. Как правило, слонялись все они где-нибудь поблизости торговца сладкой смертью, и если это так, то вряд ли им стоило видеть распорядителя местного бала.
- Мда, прогулочка, - снова шёпотом высказалась Фло, когда они отошли от площади, готовясь свернуть в одну из боковых улиц. - А стражников-то и нет почти, все по главным улицам ходют... Шо деется-та, шо деется... куды король смотрит?
Ответить Феодор не успел: вышедший из проулка человек вцепился в руку Фло, притянув её к себе. Девушка даже вскрикнуть не успела: в тусклом свете уличного фонаря блестнул нож, прижатый в её горлу.
- И рыпаться не думай, - просипел он, прижимая девушку спиной к себе. - А ты пшёл отсюда! А то свистну дружков — от тебя, щенок, и кишков не останется!
Флорика коротко замахнулась, двинула мужчину локтем в живот, и тотчас вывернулась, ужом выскальзывая из ослабевших рук. Фео широко размахнулся, встречая выпрямлявшегося бандита кулаком в челюсть, и, не дожидаясь, пока тот рухнет, схватил сестру за руку, оттаскивая в сторону. Близнецы одновременно рванули с места, но раздавшийся за их спинами топот дал понять, что бандит не врал: в проулке он выжидал жертву не один.
- Держи, держи их!!!
- Вон, двое, парень и девка в мужской одёже!
- Вижу, вижу! А ну стоять!!!
Флорика дёрнула брата в сторону, и они свернули на очередную улицу, уходя от погони. Бежать приходилось быстро: топот за спинами не смолкал, и Фео лишь надеялся, что собственные ноги не заведут их в тупик.
Проулок неожиданно кончился, выведя их к городской стене, и единственным светлым пятном в этой мышеловке оказалась большая таверна, шум и гогот из которой они слышали ещё на подходе.
- Фло, - задыхаясь, позвал Фео, пробегая мимо пьяной мужской компании, рассевшейся на ступенях таверны.
Сестра поняла, заворачивая за угол — запыхавшуюся парочку проводили долгими взглядами и нехорошими ухмылками — и тут Фео остановился, затравленно озираясь. Чёрного хода у таверны не оказалось — либо он находился с другой стороны, куда возвращаться было уже опасно.
- Окно, - выдохнула Флорика, указывая наверх.
Переспрашивать брат не стал: молча подставил спину, помогая сестре взобраться наверх. Флорика распахнула створки окна, забираясь внутрь, и свесилась, подавая руку брату. Фео оттолкнулся от стены, взлетая вверх и хватаясь за протяную ладонь, и близнецы почти ввалились внутрь, едва не сорвав окно с петель.
С трудом перекатившись после жёсткого приземления, Феодор поднялся на ноги и осмотрелся. Комната, в которую занесло их с Флорикой, оказалась небольшой, тёмной и на удивление чистой — заправленная кровать, шкаф, стол и стул. Очевидно, покои для постояльцев — или местных жриц любви и их клиентов.
Больше рассмотреть им ничего не дали — дверь распахнулась, впуская свет, шум и голоса, и ворвавшиеся в комнату громилы с самыми недвусмысленными выражениями на злобных рожах схватили близнецов за руки, вытаскивая из комнаты.
Ошалевшие от такого приёма Фео и Фло почти не сопротивлялись: их вытащили в соседнее помещение, просторное и светлое, где за игорными столами сидели картёжники, и в самом центре которого стояло высокое кресло. Туда их и потащили едва ли не волоком, через всю комнату, швырнув беглецов под ноги сидевшему в кресле мужчине.
- Вот, мессир, - буркнул один из амбалов, тыкая носком сапога Фео под рёбра, - вломились через окно.
- Стекло выбили, - добавил второй, опустив тяжёлые ладони близнецам на плечи, почти вколачивая тех в пол.
Фео зашипел от боли: большой палец амбала ввинтился ему во впадину у ключицы, так, что аверонский вор даже пошевелиться боялся, лишь кренился, пытаясь найти более удобный угол.
- Преступность после войны совсем совесть потеряла, - раздался над их головами медленный, с едва заметной хрипотцой голос, - никакой управы нет. Долго терпел, долго прощал, человек я отходчивый... - в комнате раздались сдавленные смешки, - но когда вламываются на важную встречу, портят хозяину дом, обижают моих подчинённых...
Флорика не выдержала и подняла голову, успев окинуть говорившего быстрым взглядом, пока ладонь его телохранителя вновь не прижала её к полу. Мужчина оказался бритоголовым, немолодым — на загрубевшей коже девушка успела заметить морщины и многочисленные шрамы — и довольно страшным, насколько она могла судить. Дело было даже не во внешнем — у него оказались странные полубезумные глаза, то вспыхивавшие огнём, то тускневшие, гася всякое мелькавшее на загорелом лице чувство.
- Мы случайно, - вставила девушка, снова пытаясь поднять голову. Очевидно, сидевший в кресле мужчина дал знак, потому что мёртвая хватка ослабла, позволяя ей выпрямить спину. - Мы пытались уйти от погони, и так получилось...
- Отпусти девушку, Шлак, - лениво велел мужчина, и в бархатном голосе раздались неприятные рокочущие нотки. - Взлохматишь ей всю красоту...
По комнате снова пронёсся приглушенный смех — присутствующие подобострастно приветствовали каждую шутку главаря, но делали это осторожно, бросая на него испытывающие взгляды — оценит ли?
- Как звать тебя, дитя? - обратился к Флорике мужчина, скользнув взглядом по тонкой фигурке.
- Я незнакомцам имени не доверяю, - звонко оттараторила девушка, с ужасом слушая собственный голос. Ведь говорила же миледи, что не доведет её язык до добра! - Где ваши манеры, мессир? Вы должны назваться первым!
Окружившие кресло бандиты дружно хмыкнули; по комнате пронёсся гул. Мужчина в кресле чуть нахмурился, затем усмехнулся.
- Вы действительно не знаете, в кого вляпались, детишки мои?
Флорика развела руками, пытаясь подавить нервную дрожь. Бритоголовый ей не нравился. Не нравилось и его окружение, но больше всё-таки он сам — этот неприятный пробирающий взгляд, гадкая усмешка, кривившая тонкие губы, безумные глаза...
- Тогда вы должны запомнить этот день, - мужчина поднял лежавшую на подлокотнике ладонь, давая кому-то знак, - день, когда вы вломились к Большому Питону.
Феодора вздёрнули на ноги; свистнула плеть.
- Не надо! - взвизгнула Флорика, пытаясь вырваться из рук скрутившего её бандита. - Не трогайте моего брата! Мессир! Не троньте его! Остановите их!
Большой Питон поднял ладонь, останавливая вновь занесённую руку палача. Феодор кривился, едва сдерживая болезненные стоны: всего от нескольких ударов вся рубашка пропиталась красным. Флорика дёрнулась ещё раз, и державшие её руки неожиданно отпустили — девушка метнулась к брату, поддерживая его за плечи, пытаясь заглянуть в глаза.
- Мне повторить вопрос? - поинтересовался Большой Питон, разглядывая близнецов. - Как звать, красавица?
- Флорика, - голос предательски зазвенел, и девушка вскинула голову, встречая спокойный взгляд главаря. - А это мой брат, Феодор. Отпустите нас, мессир! Мы не знаем, кто вы, и клянусь, забудем то, что видели!
- Не слышали о Большом Питоне? - главарь неприятно усмехнулся, потёр щеку. - Вы неместные, это видно... Дети мои! Король правит Валлией днём, а Питон — ночью! Вот кто я такой...
Феодор поднял затуманенные болью глаза, вглядываясь в лицо главаря. На какой-то миг их взгляды встретились — и разошлись. Юноша опустил голову.
- Отпустите нас, мессир, - снова попросила Флорика, удерживая кренившегося к полу брата. - Мы заплатим вам за разбитое окно, клянусь. Мы принесём деньги...
- Мне не нужны ваши деньги, - махнул рукой бритоголовый, поднимаясь с кресла. - Мне нужны вы. Приходите в таверну через неделю, вас будут ждать. Посмеете не прийти...
- Мы придём, - поспешно пообещала Флорика, помогая Феодору подняться на ноги. - Правда, придём. Только... мессир... там, внизу, нас ждут... это от них мы убегали и забрались в окно... мы не...
- Вас проводят, - снова отмахнулся Большой Питон. Казалось, он полностью утратил к близнецам интерес. - Мои люди расчистят вам путь. И проведут до самого дома, ведь таким маленьким детишкам нужна охрана, не так ли? Вот и славно. Жду через неделю, и не опаздывайте.
Плеть свистнула ещё раз, рассекая незащищённые спины, и Флорика вскрикнула, не удержавшись от боли. Подгоняемые болезненными тычками, близнецы спустились вниз и вышли на улицу, минуя шумный пьяный зал.
Ночная прохлада, против обыкновения, не радовала: приставленный к ним конвой следовал за ними до самого дома, а значит, придётся вернуться к Большому Питону и делать то, что он велит, иначе...
Подставлять Синюю баронессу и, самое главное, баронета Михаэля во второй раз Флорика не хотела.
Януш ехал по улицам Галагата со смешанным чувством. С одной стороны, он не хотел видеться с местной придворной знатью — его всё ещё помнили здесь, как сына порочного отца и обнищавшего дворянина — с другой, жизнь во дворце обеспечивала ему частые встречи с леди Марион. Патрон вызвал его неслучайно: на днях в Галагат на свадьбу дочери должна была приехать Северина, передавшая бразды правления старшему сыну, и торжественная церемония могла таить в себе самые различные повороты событий. Присутствие личного лекаря не помешает — учитывая также противостояние герцога и баронессы, результат которого всегда оказывался непредсказуем.
Януш ехал верхом; за ним тянулась крытая телега, управляемая слугой, в которой лекарь перевёз все необходимые инструменты, лекарские сумки, наполненные лечебными травами и настойками. Он хотел захватить с собой всю лабораторию, но вряд ли его опыты оценят местные чёрные языки. Прослыть колдуном Януш всё ещё боялся.
Переезд из фамильного замка Ликонтов в столицу занял долгих два дня — от северных пределов Валлии к южным — и лекарь позаботился о том, чтобы взять охрану. Преступность после войны превратилась в нечто большее, чем разрозненные грабежи, бандиты, казалось, сгруппировались, ведомые одной рукой, и нарваться на обнаглевших разбойников лекарю не хотелось.
Патрон нередко с большой неприязнью отзывался о том, что творилось в столице по ночам, и жалел, что его руки никак не дойдут до развязания «змеиного клубка», как любил выражаться Нестор. Как-то генерал даже обронил, что, будь его воля, он бы договорился с местным главарём — управляемые бандиты могут быть полезнее, чем творящие беспредел одиночки — но Большой Питон не шёл на переговоры с представителями дневной власти.
Обо всём этом Януш думал лениво и отстранённо — мысли скрашивали долгую поездку, — не забывая рассматривать знакомые улицы валлийской столицы.
- Я-яну-уш! - позвал его громкий, сочный голос, и лекарь едва не вздрогнул, оборачиваясь. - Дорогой! Сынок! Какими судьбами?
- Граф Хэсский, - поприветствовал Устина Януш, жестом останавливая следовавшую за ним повозку. Устин выглядывал из окна кареты, приветственно махая полной рукой. - Рад видеть вас. Герцог вызвал меня в столицу...
- О, да, да! Герцог! Всегда восхищался его осторожностью! - жизнерадостный голос графа не оставил его равнодушным: Януш ощутил, как против воли его губы растягиваются в ответной улыбке. - Здоров как бык, этот молодой генерал, а туда же, всё ждёт от судьбы подвоха! Ну да дело молодое, горячее, кто знает!.. Миледи, - обратился к кому-то в карете пожилой граф, - позвольте представить вам барона Януша, замечательного человека и лекаря, отмеченного Единым! О его необыкновенных талантах давно ходят самые невероятные слухи и клянусь, все они правдивы! Кроме слухов о его отце, - тотчас оговорился граф. - Придворные сплетники любят рассуждать о том, в чём ничего не смыслят... Покойному барону Тадеушу просто не повезло влюбиться в одну женщину... Януш! - вновь обернулся к лекарю Устин. - Со мной в карете сидит настоящее аверонское сокровище — Синяя баронесса Марион! Леди-рыцарь, леди-воин! Ты, должно быть, частенько слыхал о ней за время вашего пребывания в Ренне?
- Слыхал, - эхом отозвался Януш, всматриваясь в появившееся в окне кареты женское лицо. - Миледи...
- Мы как раз направлялись за моим доктором, - продолжал Устин. - У леди Марион приболели слуги, ей пришла весть во дворец, а я как раз собирался на прогулку... Януш! А ведь ты — лекарь! - осенило графа: Устин подался вперед, едва не выпадая из окна. - Может, ты согласишься помочь?
- Не уверена, что его светлость, герцог Ликонт, одобрит... - начала было Марион, но граф замахал руками — точно мух отгонял.
- За это не переживайте! Я ручаюсь, а уж меня-то Нестор знает достаточно, чтобы сменить гнев на милость! Решено! Януш?
- Если... вы настаиваете, - осторожно начал лекарь, судорожно пытаясь найти хоть одну отговорку, - я...
- Вот и отлично! - обрадовался Устин. - Езжай за нами, здесь не очень далеко! Верно говорю, леди Марион?
- Верно. Я так благодарна вам, Януш, - баронесса улыбнулась ему через окно, и лекарь понял, что пропал уже окончательно. - Спасибо вам за помощь.
Отвечать он не стал, не доверяя собственному голосу. Карета тронулась, и Януш сделал знак слуге следовать за ними.
Они выехали на тихие окраинные улицы Галагата, свернув с шумной площади, миновали небольшую часовню Единого, и остановились у одного из огороженных каменной оградой домов. Януш спешился, передавая узду слуге и доставая свою неизменную чёрную сумку, с которой не расставался даже в походе. Лекарские инструменты, которые хранила чёрная кожа, нельзя было достать ни в Валлии, ни даже в Авероне — всё это богатство досталось Янушу в подарок от духовного отца ещё в монастыре Единого, до поступления в гильдию. Инструменты стоили целое состояние, и Януш не доверял их никому, кроме себя.
Лекарь подошел к карете, подавая руку Синей баронессе.
- Во дворец я доберусь сама, ваше сиятельство, - мягко улыбнулась Марион, принимая тёплую ладонь. - Вы очень помогли, право. Я вам так признательна, так благодарна за вашу доброту... Надеюсь, вы оградите нашего благородного лекаря от гнева генерала Ликонта?
- О, за это не переживайте! - добродушно отмахнулся Устин.
В их родном селении ничего подобного не встречалось — прознай селяне, что кто-то промышляет грабежом, бедному вору не поздоровилось бы. В деревнях разговоры были короткими: решившего нажиться на чужом тяжком труде разбойника вздёрнули бы на дыбе, и дело с концом. В столице Аверона Ренне близнецы, хоть и исходили ночные улицы вдоль и поперёк, но подобного скопления нечистых на руку и совесть бандитов не встречали.
- О, вот и площадь, - обрадовалась Флорика, рассматривая журчащий фонтанчик в центре.
Фео повертел головой, рассматривая полукруглый каменный колодец, в котором они оказались. Местные лавки были наглухо закрыты, нищие тулились к стенам, стараясь стать незаметными для ночных патрулей стражи, а слонявшиеся по площади тени, казалось, не замечали друг друга, изредка присаживаясь прямо на бортик фонтана.
- Площадь-то площадь, да не главная, - мигом сориентировался Феодор. - Ну-ка, идём отсюда. Быстро.
- А чавой-то за запах такой? - подозрительным шёпотом поинтересовалась Флорика, делая осторожные шаги назад. - Сладкий такой, приторный...
Фео не стал отвечать: про любителей дурманной травы он слыхал ещё в Авероне, и знал, что эти пойдут на всё, чтобы заполучить денег на очередную дозу волшебного порошка. Как правило, слонялись все они где-нибудь поблизости торговца сладкой смертью, и если это так, то вряд ли им стоило видеть распорядителя местного бала.
- Мда, прогулочка, - снова шёпотом высказалась Фло, когда они отошли от площади, готовясь свернуть в одну из боковых улиц. - А стражников-то и нет почти, все по главным улицам ходют... Шо деется-та, шо деется... куды король смотрит?
Ответить Феодор не успел: вышедший из проулка человек вцепился в руку Фло, притянув её к себе. Девушка даже вскрикнуть не успела: в тусклом свете уличного фонаря блестнул нож, прижатый в её горлу.
- И рыпаться не думай, - просипел он, прижимая девушку спиной к себе. - А ты пшёл отсюда! А то свистну дружков — от тебя, щенок, и кишков не останется!
Флорика коротко замахнулась, двинула мужчину локтем в живот, и тотчас вывернулась, ужом выскальзывая из ослабевших рук. Фео широко размахнулся, встречая выпрямлявшегося бандита кулаком в челюсть, и, не дожидаясь, пока тот рухнет, схватил сестру за руку, оттаскивая в сторону. Близнецы одновременно рванули с места, но раздавшийся за их спинами топот дал понять, что бандит не врал: в проулке он выжидал жертву не один.
- Держи, держи их!!!
- Вон, двое, парень и девка в мужской одёже!
- Вижу, вижу! А ну стоять!!!
Флорика дёрнула брата в сторону, и они свернули на очередную улицу, уходя от погони. Бежать приходилось быстро: топот за спинами не смолкал, и Фео лишь надеялся, что собственные ноги не заведут их в тупик.
Проулок неожиданно кончился, выведя их к городской стене, и единственным светлым пятном в этой мышеловке оказалась большая таверна, шум и гогот из которой они слышали ещё на подходе.
- Фло, - задыхаясь, позвал Фео, пробегая мимо пьяной мужской компании, рассевшейся на ступенях таверны.
Сестра поняла, заворачивая за угол — запыхавшуюся парочку проводили долгими взглядами и нехорошими ухмылками — и тут Фео остановился, затравленно озираясь. Чёрного хода у таверны не оказалось — либо он находился с другой стороны, куда возвращаться было уже опасно.
- Окно, - выдохнула Флорика, указывая наверх.
Переспрашивать брат не стал: молча подставил спину, помогая сестре взобраться наверх. Флорика распахнула створки окна, забираясь внутрь, и свесилась, подавая руку брату. Фео оттолкнулся от стены, взлетая вверх и хватаясь за протяную ладонь, и близнецы почти ввалились внутрь, едва не сорвав окно с петель.
С трудом перекатившись после жёсткого приземления, Феодор поднялся на ноги и осмотрелся. Комната, в которую занесло их с Флорикой, оказалась небольшой, тёмной и на удивление чистой — заправленная кровать, шкаф, стол и стул. Очевидно, покои для постояльцев — или местных жриц любви и их клиентов.
Больше рассмотреть им ничего не дали — дверь распахнулась, впуская свет, шум и голоса, и ворвавшиеся в комнату громилы с самыми недвусмысленными выражениями на злобных рожах схватили близнецов за руки, вытаскивая из комнаты.
Ошалевшие от такого приёма Фео и Фло почти не сопротивлялись: их вытащили в соседнее помещение, просторное и светлое, где за игорными столами сидели картёжники, и в самом центре которого стояло высокое кресло. Туда их и потащили едва ли не волоком, через всю комнату, швырнув беглецов под ноги сидевшему в кресле мужчине.
- Вот, мессир, - буркнул один из амбалов, тыкая носком сапога Фео под рёбра, - вломились через окно.
- Стекло выбили, - добавил второй, опустив тяжёлые ладони близнецам на плечи, почти вколачивая тех в пол.
Фео зашипел от боли: большой палец амбала ввинтился ему во впадину у ключицы, так, что аверонский вор даже пошевелиться боялся, лишь кренился, пытаясь найти более удобный угол.
- Преступность после войны совсем совесть потеряла, - раздался над их головами медленный, с едва заметной хрипотцой голос, - никакой управы нет. Долго терпел, долго прощал, человек я отходчивый... - в комнате раздались сдавленные смешки, - но когда вламываются на важную встречу, портят хозяину дом, обижают моих подчинённых...
Флорика не выдержала и подняла голову, успев окинуть говорившего быстрым взглядом, пока ладонь его телохранителя вновь не прижала её к полу. Мужчина оказался бритоголовым, немолодым — на загрубевшей коже девушка успела заметить морщины и многочисленные шрамы — и довольно страшным, насколько она могла судить. Дело было даже не во внешнем — у него оказались странные полубезумные глаза, то вспыхивавшие огнём, то тускневшие, гася всякое мелькавшее на загорелом лице чувство.
- Мы случайно, - вставила девушка, снова пытаясь поднять голову. Очевидно, сидевший в кресле мужчина дал знак, потому что мёртвая хватка ослабла, позволяя ей выпрямить спину. - Мы пытались уйти от погони, и так получилось...
- Отпусти девушку, Шлак, - лениво велел мужчина, и в бархатном голосе раздались неприятные рокочущие нотки. - Взлохматишь ей всю красоту...
По комнате снова пронёсся приглушенный смех — присутствующие подобострастно приветствовали каждую шутку главаря, но делали это осторожно, бросая на него испытывающие взгляды — оценит ли?
- Как звать тебя, дитя? - обратился к Флорике мужчина, скользнув взглядом по тонкой фигурке.
- Я незнакомцам имени не доверяю, - звонко оттараторила девушка, с ужасом слушая собственный голос. Ведь говорила же миледи, что не доведет её язык до добра! - Где ваши манеры, мессир? Вы должны назваться первым!
Окружившие кресло бандиты дружно хмыкнули; по комнате пронёсся гул. Мужчина в кресле чуть нахмурился, затем усмехнулся.
- Вы действительно не знаете, в кого вляпались, детишки мои?
Флорика развела руками, пытаясь подавить нервную дрожь. Бритоголовый ей не нравился. Не нравилось и его окружение, но больше всё-таки он сам — этот неприятный пробирающий взгляд, гадкая усмешка, кривившая тонкие губы, безумные глаза...
- Тогда вы должны запомнить этот день, - мужчина поднял лежавшую на подлокотнике ладонь, давая кому-то знак, - день, когда вы вломились к Большому Питону.
Феодора вздёрнули на ноги; свистнула плеть.
- Не надо! - взвизгнула Флорика, пытаясь вырваться из рук скрутившего её бандита. - Не трогайте моего брата! Мессир! Не троньте его! Остановите их!
Большой Питон поднял ладонь, останавливая вновь занесённую руку палача. Феодор кривился, едва сдерживая болезненные стоны: всего от нескольких ударов вся рубашка пропиталась красным. Флорика дёрнулась ещё раз, и державшие её руки неожиданно отпустили — девушка метнулась к брату, поддерживая его за плечи, пытаясь заглянуть в глаза.
- Мне повторить вопрос? - поинтересовался Большой Питон, разглядывая близнецов. - Как звать, красавица?
- Флорика, - голос предательски зазвенел, и девушка вскинула голову, встречая спокойный взгляд главаря. - А это мой брат, Феодор. Отпустите нас, мессир! Мы не знаем, кто вы, и клянусь, забудем то, что видели!
- Не слышали о Большом Питоне? - главарь неприятно усмехнулся, потёр щеку. - Вы неместные, это видно... Дети мои! Король правит Валлией днём, а Питон — ночью! Вот кто я такой...
Феодор поднял затуманенные болью глаза, вглядываясь в лицо главаря. На какой-то миг их взгляды встретились — и разошлись. Юноша опустил голову.
- Отпустите нас, мессир, - снова попросила Флорика, удерживая кренившегося к полу брата. - Мы заплатим вам за разбитое окно, клянусь. Мы принесём деньги...
- Мне не нужны ваши деньги, - махнул рукой бритоголовый, поднимаясь с кресла. - Мне нужны вы. Приходите в таверну через неделю, вас будут ждать. Посмеете не прийти...
- Мы придём, - поспешно пообещала Флорика, помогая Феодору подняться на ноги. - Правда, придём. Только... мессир... там, внизу, нас ждут... это от них мы убегали и забрались в окно... мы не...
- Вас проводят, - снова отмахнулся Большой Питон. Казалось, он полностью утратил к близнецам интерес. - Мои люди расчистят вам путь. И проведут до самого дома, ведь таким маленьким детишкам нужна охрана, не так ли? Вот и славно. Жду через неделю, и не опаздывайте.
Плеть свистнула ещё раз, рассекая незащищённые спины, и Флорика вскрикнула, не удержавшись от боли. Подгоняемые болезненными тычками, близнецы спустились вниз и вышли на улицу, минуя шумный пьяный зал.
Ночная прохлада, против обыкновения, не радовала: приставленный к ним конвой следовал за ними до самого дома, а значит, придётся вернуться к Большому Питону и делать то, что он велит, иначе...
Подставлять Синюю баронессу и, самое главное, баронета Михаэля во второй раз Флорика не хотела.
Януш ехал по улицам Галагата со смешанным чувством. С одной стороны, он не хотел видеться с местной придворной знатью — его всё ещё помнили здесь, как сына порочного отца и обнищавшего дворянина — с другой, жизнь во дворце обеспечивала ему частые встречи с леди Марион. Патрон вызвал его неслучайно: на днях в Галагат на свадьбу дочери должна была приехать Северина, передавшая бразды правления старшему сыну, и торжественная церемония могла таить в себе самые различные повороты событий. Присутствие личного лекаря не помешает — учитывая также противостояние герцога и баронессы, результат которого всегда оказывался непредсказуем.
Януш ехал верхом; за ним тянулась крытая телега, управляемая слугой, в которой лекарь перевёз все необходимые инструменты, лекарские сумки, наполненные лечебными травами и настойками. Он хотел захватить с собой всю лабораторию, но вряд ли его опыты оценят местные чёрные языки. Прослыть колдуном Януш всё ещё боялся.
Переезд из фамильного замка Ликонтов в столицу занял долгих два дня — от северных пределов Валлии к южным — и лекарь позаботился о том, чтобы взять охрану. Преступность после войны превратилась в нечто большее, чем разрозненные грабежи, бандиты, казалось, сгруппировались, ведомые одной рукой, и нарваться на обнаглевших разбойников лекарю не хотелось.
Патрон нередко с большой неприязнью отзывался о том, что творилось в столице по ночам, и жалел, что его руки никак не дойдут до развязания «змеиного клубка», как любил выражаться Нестор. Как-то генерал даже обронил, что, будь его воля, он бы договорился с местным главарём — управляемые бандиты могут быть полезнее, чем творящие беспредел одиночки — но Большой Питон не шёл на переговоры с представителями дневной власти.
Обо всём этом Януш думал лениво и отстранённо — мысли скрашивали долгую поездку, — не забывая рассматривать знакомые улицы валлийской столицы.
- Я-яну-уш! - позвал его громкий, сочный голос, и лекарь едва не вздрогнул, оборачиваясь. - Дорогой! Сынок! Какими судьбами?
- Граф Хэсский, - поприветствовал Устина Януш, жестом останавливая следовавшую за ним повозку. Устин выглядывал из окна кареты, приветственно махая полной рукой. - Рад видеть вас. Герцог вызвал меня в столицу...
- О, да, да! Герцог! Всегда восхищался его осторожностью! - жизнерадостный голос графа не оставил его равнодушным: Януш ощутил, как против воли его губы растягиваются в ответной улыбке. - Здоров как бык, этот молодой генерал, а туда же, всё ждёт от судьбы подвоха! Ну да дело молодое, горячее, кто знает!.. Миледи, - обратился к кому-то в карете пожилой граф, - позвольте представить вам барона Януша, замечательного человека и лекаря, отмеченного Единым! О его необыкновенных талантах давно ходят самые невероятные слухи и клянусь, все они правдивы! Кроме слухов о его отце, - тотчас оговорился граф. - Придворные сплетники любят рассуждать о том, в чём ничего не смыслят... Покойному барону Тадеушу просто не повезло влюбиться в одну женщину... Януш! - вновь обернулся к лекарю Устин. - Со мной в карете сидит настоящее аверонское сокровище — Синяя баронесса Марион! Леди-рыцарь, леди-воин! Ты, должно быть, частенько слыхал о ней за время вашего пребывания в Ренне?
- Слыхал, - эхом отозвался Януш, всматриваясь в появившееся в окне кареты женское лицо. - Миледи...
- Мы как раз направлялись за моим доктором, - продолжал Устин. - У леди Марион приболели слуги, ей пришла весть во дворец, а я как раз собирался на прогулку... Януш! А ведь ты — лекарь! - осенило графа: Устин подался вперед, едва не выпадая из окна. - Может, ты согласишься помочь?
- Не уверена, что его светлость, герцог Ликонт, одобрит... - начала было Марион, но граф замахал руками — точно мух отгонял.
- За это не переживайте! Я ручаюсь, а уж меня-то Нестор знает достаточно, чтобы сменить гнев на милость! Решено! Януш?
- Если... вы настаиваете, - осторожно начал лекарь, судорожно пытаясь найти хоть одну отговорку, - я...
- Вот и отлично! - обрадовался Устин. - Езжай за нами, здесь не очень далеко! Верно говорю, леди Марион?
- Верно. Я так благодарна вам, Януш, - баронесса улыбнулась ему через окно, и лекарь понял, что пропал уже окончательно. - Спасибо вам за помощь.
Отвечать он не стал, не доверяя собственному голосу. Карета тронулась, и Януш сделал знак слуге следовать за ними.
Они выехали на тихие окраинные улицы Галагата, свернув с шумной площади, миновали небольшую часовню Единого, и остановились у одного из огороженных каменной оградой домов. Януш спешился, передавая узду слуге и доставая свою неизменную чёрную сумку, с которой не расставался даже в походе. Лекарские инструменты, которые хранила чёрная кожа, нельзя было достать ни в Валлии, ни даже в Авероне — всё это богатство досталось Янушу в подарок от духовного отца ещё в монастыре Единого, до поступления в гильдию. Инструменты стоили целое состояние, и Януш не доверял их никому, кроме себя.
Лекарь подошел к карете, подавая руку Синей баронессе.
- Во дворец я доберусь сама, ваше сиятельство, - мягко улыбнулась Марион, принимая тёплую ладонь. - Вы очень помогли, право. Я вам так признательна, так благодарна за вашу доброту... Надеюсь, вы оградите нашего благородного лекаря от гнева генерала Ликонта?
- О, за это не переживайте! - добродушно отмахнулся Устин.
