Его почти сразу же, в ближайший выходной потащили на Фудзи-сан - Фудзияму, пояснив это тем, что с сентября восхождение на неё может быть опасным - снег и лед покрывают красавицу толстым слоем, не рекомендуется неподготовленным туда забираться. С их практичностью все было продумано, места для отдыха, туалеты, стоянки, везде чистенько, нигде даже обрывка бумажки. Открывающийся с горы вид-завораживал, Георгий долго молча вглядывался в панораму, а Павел негромко сказал:
-Вот почему я отсюда не хочу уезжать, да, восток дело тонкое, но Япония - особенная страна!!
Георгий старательно запоминал и записывал все моменты, иной раз чертыхался про себя, иной раз завидовал четкости, аккуратности и порядку везде, однако же понимая - с нашим раздолбайством нам такое и не приснится.
Эйко познакомил его со своей сестричкой - Мэдокой.
-Сколько же ей лет, пятнадцать? - спросил Усевич, увидев её первый раз.
-Нет, Гоша-сан, двадцать два, она уже университет закончила.
-Надо же, я думал, совсем маленькая!
Худенькая, ладненькая, точеная такая девчушка частенько стала составлять им компанию. Видел Георгий, что нравится ей гайдзин, но было одно большое но. Он не хотел простой интрижки, понимая, что эта девчушка совсем других понятий и обычаев. Везти её в Россию, где она, как экзотический цветок, начнет тосковать и чахнуть? Ему здесь оставаться - головная боль и морока, да и ему дома роднее и вольготнее, тем более, на его обучение затрачены приличные средства, плюс доверие, никак не вписывались романтические нежности во все это. Да и не было у него никакой такой внеземной любви, за просто так, из спортивного интереса ломать девочке жизнь? А уезжать после близости с ней, боясь, мало ли, останется ребенок, это не по нему. И не так уж она ему нравилась, да, хорошенькая, да, умненькая, но что-то останавливало его. И как оказалось, не зря! Мэдока как-то враз прекратила приезжать к ним -оказалось, началась подготовка к её свадьбе. Гошка аж перекрестился втихую, отвело его.
Был такой момент, гуляли с ней вдвоем где-то за городом, она подвернула ногу и Гошка нес её до машины на руках. Как она его целовала, с какой-то отчаянной решимостью, он ясно осознавал - увези её сейчас к себе, она против не будет, да и не железный он. Но сдержался, в полушаге от этой «пропасти». Да и не такой уж он секс-гигант, которому требуется много и постоянно, бывали они с Павлом кой где, разрядку физическую получал, да, но вот вроде и девочки первоклассные, как и все в Японии, но крышу не сносило, может, все дело в нем?
Но эти мысли всплывали и исчезали, он как губка впитывал в себя все, подмечал любую мелочь, записывал все, что-то скидывал коллегам, что-то приберегал до приезда на родину.
Разговаривал по скайпу с матерью и сеструхой, огольцы-племяшки корчили смешные рожицы и звали «дядю Госу в гости».
Раз в две недели связывался с Анфисой, та прошла курс химии, сидела в платке, усмехаясь, говорила - у неё теперь две волосинки в три ряда.
-Но врачи выдают положительный прогноз!
-Вот, а я что тебе твержу? Верь в себя, и все получится!!
-Гош, я тут жильца привела, ты наверное ругаться будешь?
-Какого же?
-Вот, - она подняла к камере мелкое, пушистое, мяукающее чудо. - Нашла у мусорки, маленький, весь такой замызганный, сердце зашлось, принесла домой, сейчас отъелся, распушился.
Котка широко зевнул .
-Да я не против, самому хотелось кошку или собаку завести, да с моей работой обрекать животину на одиночество?? Как назвала зверя?
-Васькой хотела, да Дарья на дыбы встала - у неё сын Васька, вот Мурзиком стал.
-Ну и хорошо, мышей не будет!
-Какие, Гош, мыши на седьмом-то этаже?
-Панельные, - серьезно отвечал Гошка, радуясь её смеху. Может, и случится чудо, поживет девчонка лет хоть десять, думал он про себя, надеясь. Не для него, а просто, чтобы жила, ведь время летит быстро, скоро уже к сороковнику, она толком ничего, кроме идиота ревнивого, и не видела.
Что такое год для насыщенного, полного новым, неизведанным, периода? Усевичу было мало времени, он, кроме основной задачи, старался как можно больше узнать об этой интересной стране. Каждый город был хорош по-своему - буддийские и синтоистские храмы, водопады и вулкан Ассо, красивые, необычные дворцы, парк Нара с ручными оленями, необычные, необыкновенные сады, особенно в храмах Киото. Усевич вздыхал:
-Эйко, всей жизни не хватит, чтобы успеть обойти и объехать вашу такую необычную, красивую, загадочную страну.
-Гоша-сан, - смеялся Эйко, - вот как женишься, приезжай сюда со своей избранницей. Специально разработаю маршрут, чтобы твоя жена прониклась красотой и духом нашей страны.
-Как женюсь - точно приеду! - улыбался Усевич, даже смутно не представляя, какой должна оказаться его жена.
Японцам очень нравился этот дотошный даже в мелочах, серьезный гэйдзин, командировку, по согласованию с посольством и Минстроем, продлили ещё на полгода, надо было подоскональнее разобраться во всем. Георгий не ходил сторонним наблюдателем, одетый в спецовку, умудрялся потрогать и попробвать делать многое своими руками, опровергая бытующее мнение у многих, что русским не хватает усидчивости и терпения.
Но все когда-то заканчивается, и в начале февраля он прилетел домой. Анфиса уже с год как жила дома, наезжая в Новосибирск на проверки и консультации к врачам. Дарья встретила его с большим зеленоглазым котищей на руках.
-Наконец-то, Гошенька, ты приехал, этот вот хозяин ведет себя нагло, живет на два дома, целый день болтается то у меня, то у тебя, спит на облюбованных местах, у тебя на твоей кровати, у меня вон в креслице обустроился. Наглец, скажу тебе, первостатейный, но, гад, хорош.
-Привет, Мурзик! - Гоша взял кота на руки. -Теперь с тобой будем жить вместе!!
Кот внимательно-внимательно вглядывался в него, потом спрыгнул на пол и пошел в свою квартиру.
-Вот, безобразник. Есть ходит только к себе домой, я уже и миски перетаскивала, где там, сядет у тебя на кухне и ждет.
Дарья вывалила ворох новостей, сказала - Анфиса порозовела, повеселела, волосы те, прежние, конечно же, не восстановились, ходит с короткой стрижкой.
-Все ничего, но, Гош, гложет её тоска по дочке. Я уж и ругала её - не надо бы сильно дергаться, пожалеть бы ей себя, да мы бабы-дуры, рвемся, дергаемся постоянно.
Пока согласовывали, выбирали место для строительства первого в Сибири такого завода, пока определялись с поставщиками, подрядчиками, утрясали смету и все прочее - Усевич жестко ставил условия и требовал четкого их выполнения, наступила весна, а затем и лето.
Он наконец-то выбил отпуск на пару недель, поехал к матери и сеструхе, которые перебрались с края географии в Канск. Никак не хотели они переезжать в большой областной Новосибирск, воздух, видите ли, им не подходящ, да и работа по их специальностям там пришлась по душе.
-Мам, ты ко мне когда-нибудь соберешься?
-Гош, ты у меня взрослый, а этих огольцов как оставишь, да и Павлушка один в один ты уродился, даже характер твой, упертый .Ты уж, сынок, без меня, когда хоть уженим тебя?
-Не знаю, мам, похоже, быть мне холостяком.
-А то приглядися, вон, Катерина, соседка, хорошая девка?
-Мам, за неделю не приглядеться! Времени у меня мало, потом как–нибудь.
-Ой, да я уж думала - мало ли, японскую деву привезешь. Сдается мне, женишься годков этак в пятьдесят на молоденькой и будешь с ею сопли на кулак мотать!
-С чего ты взяла?
-А у вас под стару сраку у всех ретивое играет.
-Мам, мне пока тридцать семь всего.
-Всего ему - уже! Или Фиску до сей поры любишь?
-Нет, она просто одноклашка!
-Жалею я, Гош, надо было тогда перед армией не отговаривать от женитьбы-то, глядишь, уже сколько детишек бегало бы?
-Мам, суждено, сама же говоришь - не обойдешь, не объедешь!
Приехал домой, а там зареванная Дарья.
-Что?
-Анфиса... нет больше её.
-Как? - Сел на стул Георгий. - Всё же было хорошо??
-Ремиссия какая-то была, а потом враз... - Дарья всхлипывала. - Гош, поедем, попрощаемся с ней, чай, не чужая! Ох, Боже, Боже, как жалко девку-то!
-Да, конечно, с утра отпрошусь и поедем!
Приехали к вечеру - тягостная церемония завтра. Гошка с Дарьей сходили, постояли возле Фисы, она такая умиротворенная лежала.
-Отмучилась, девочка моя! - плакала враз сдавшая теть Паня. Ребята-одноклашки, жившие поблизости и приехавшие проститься, хмурились, непрерывно курили, девчонки хлюпали носами, тягостно. К обеду потянулась скорбная процессия на недальнее кладбише. Мимо проехало такси, мало ли, к кому гости, а на кладбище, когда уже хотели закрывать крышку, раздался резкий визг тормозов того самого такси и услышали все дикий крик:
-Стойте! Стойте!! - Из машины выскочила девушка, одетая как-то непривычно, может быть из-за платка, полностью скрывающего её волосы. Девушка подбежала к гробу и упала на колени:
-Мамочка, мамочка моя! - кричала она захлебываясь слезами. - Мамочка, мамочка!!Прости меня, что я так поздно приехала! Мамочка!
Торопливо подошедший за ней русоволосый молодой мужчина попытался поднять её, но она не видела и не слышала никого, гладила лицо матери и беспрерывно повторяла:
-Прости меня, мамочка, не успела я!
Пробило на слезы почти всех - и только бабушка смогла её оторвать от матери:
-Внученька, теперь уже ничего не поделаешь!! - Та, дрожа всем телом, вцепилась в нее и глухо стонала. - Ну будет, будет, внученька! Пойдем-ка потихоньку к дому. Я тебе все-все расскажу по мамку-то. Кинь землицы, и пойдем!
Только к вечеру дочка Анфисы -Таиса немного успокоилась, она не отходила от своей бабули, которую по причине малого возраста помнила очень смутно:
-Почему-то корову и молоко теплое.
Прасковья Петровна, наоборот, встряхнулась, понимая, что непросто так внучка приехала к матери, знать, было что-то нехорошее у неё.
-Тасюнь, ты что, сбежала от родни той? - спросила она вечером, когда в доме остались только несколько человек - жених её-Николай, Георгий с Дарьей, Светка Шарова и Кешка.
-Давайте я немного вас введу в курс дела! - заговорил жених. - Я нашел Таису, не поверите, в лесу, вернее, в посадке старой, разросшейся, она была такая вся зашуганная, долго не соглашалась пойти со мной, кое-как сумел убедить, что я не трону её и не обижу. А на следующий день она заболела, видимо, сказались предыдущие испытания для её психики, с неделю бредила, температурила, из её невнятных разговоров понял главное - девочка сбежала. В больницу её отправлять -без документов, да и Ставрополье недалеко от её мест, мало ли, ищут. Больную, испуганную, явно кого-то сильно боявшуюся, какой надо быть сволочью, чтобы кому-то отдать?
Друг мой - Стас, он хирург, вот и выхаживали мы её вдвоем. Поправлялась долго, сейчас вон какая худенькая, в чем душа держится.
Таиса сидела, прижавшись к бабуле, и только кивала головой на рассказ Николая.
-Ну вот, я пока за ней ухаживал, много чего передумал, решил, девчонке надо помочь, отвезти её к матери. Семнадцать лет, нигде одна не бывала, только в сопровождении своих родственников. Обидеть каждый сможет, а Сибирь далековато. Работаю я сварным, сварщиком то есть. Не хвалясь, скажу - не так, чтобы приварил и всё, нет, выполняю специальные заказы, называют сварщик-виртуоз, без работы не сижу, ну и оплата, соответственно, подходящая. Разделался со всеми заказами, новых пока не взял, и решили с девочкой поехать сюда, к маме. Да вот, опоздали... - он горестно вздохнул. - Ещё скажу, мы с Таисой тянемся друг к другу, я её от себя никуда не отпущу, чтобы кто не говорил, да, старше на тринадцать лет, но твердо знаю - она моя половинка, и я буду с ней всегда. Вот как-то так.!!
Георгий тут же спросил:
- Ты действительно виртуоз в сварке? Боюсь, не скоро на Ставрополье соберешься, есть у меня конкретное предложение к тебе, но об этом потом!
-Бабушка, бабушка, я так виновата перед мамой, они же мне всегда говорили - твоя мать плохая, никчемная, вон отцу даже сына родить не смогла!! А я же помнила, как он орал и бил её... - она всхлипнула, бабуля ласково поглаживала её по спине:
-Тшш, я тебя никому не отдам!
-Бабушка, ты не знаешь, какие они!! - Она рассказывала, утирая слезы, сморкаясь, все молчали, да и что можно сказать этой убитой горем девчушке?
Дед и бабушка по отцу, и все многочисленные родственники с первых же дней, как увезли её от Анфисы, методично и настойчиво внушали семилетнему ребенку, что мать недостойная и все такое прочее. Сначала она очень ждала маму, обижаясь, что она никак не приезжает, потом стала как-то забывать про неё. Дед и бабушка её не обижали, отец появлялся редко, все такой бешеный и злой, ругался с родителями, Таиса убегала в дальнюю комнату - она его откровенно боялась, а он,не до дочери ему было. Потом он долго не был у родителей своих, бабушка тихонько плакала, когда дед не видел. Пришел ночью, оборванный, обросший, бабушка суетилась, ругалась сквозь слезы, называла его шайтаном, он только зубами скрипел, а Таиса, крепко-крепко зажмурившись, дрожала под одеялом - боялась, что зайдет этот страшный дядька к ней, но нет, быстро помылся-переоделся и ушел. Потом он пропал, сначала бабушка и дед ждали его, постоянно говоря ей: "Вот вернется твой отец..." Потом узнали - пропал отец. Ждали-ждали, не дождались. Таиса подросла, стала очень часто вспоминать про мамочку, да только как она могла с ней связаться, адрес не знает, да может, мамочка уже про неё и не вспоминает, как вон бабушка всегда говорит. В шестнадцать услышала разговор, не предназначенный для её ушей - к ним постоянно стал приходить старый такой дядька, работающий в районе, в местной мэрии. Поглядывал так неприятно на неё, она сжималась от таких взглядов и старалась спрятаться. А тут ночью проснулась, захотела пить, стараясь не разбудить деда с бабушкой, пошла на кухню и услышала громкий разговор, бабушка плакала и умоляла деда:
-Какая из неё жена? Да этот старый шайтан, он старше её отца! Что ты задумал, СаидАхмед, зачем нашу девочку отдавать этому, у него же первый сын девочки года на четыре старше? А жена его, она же проклянет Таису.
- Я все сказал! - резко ответил дед. - Школу закончит, и сыграем свадьбу, нечего ей в девках засиживаться, станет мужней женой, дети пойдут, заботы,итак гнилая кровь в ней имеется, этой жены Тимура.
-Если бы ты не увез девочку насильно от неё, может они бы с Тимуром и пожили нормально, любил ведь он её сильно, оттого и не взял вторую жену себе. А все ты!
-Замолчи! - и это было сказано таким тоном, что Таиса заледенела.
После было о чем подумать ей, и про мерзкого старика, которого дед ей в мужья выбрал, а она передергивалась от отвращения, и про дальнейшую жизнь, и про мамочку, которая, оказывается, совсем от неё и не отказывалась! И начала Таиса копить деньги, точно зная - убежит. Только вот как узнать, где в Сибири мамочка живет? Да помог случай, приехала как-то в гости двоюродная сестра отца, да и обмолвилась в разговоре, что очень уж нравилось Тимуру в Сибири.
-Леса красивые, природа другая совсем, да и та деревня со смешным названием Верх-Коём, ему по душе была. Останься он там, может, и жив был бы до сих пор! - и испуганно замолкла под тяжелым взглядом деда. Таиса сделал вид,что ей совсем такое не интересно, а сама только и твердила про себя такое странное название.
-Вот почему я отсюда не хочу уезжать, да, восток дело тонкое, но Япония - особенная страна!!
Георгий старательно запоминал и записывал все моменты, иной раз чертыхался про себя, иной раз завидовал четкости, аккуратности и порядку везде, однако же понимая - с нашим раздолбайством нам такое и не приснится.
Эйко познакомил его со своей сестричкой - Мэдокой.
-Сколько же ей лет, пятнадцать? - спросил Усевич, увидев её первый раз.
-Нет, Гоша-сан, двадцать два, она уже университет закончила.
-Надо же, я думал, совсем маленькая!
Худенькая, ладненькая, точеная такая девчушка частенько стала составлять им компанию. Видел Георгий, что нравится ей гайдзин, но было одно большое но. Он не хотел простой интрижки, понимая, что эта девчушка совсем других понятий и обычаев. Везти её в Россию, где она, как экзотический цветок, начнет тосковать и чахнуть? Ему здесь оставаться - головная боль и морока, да и ему дома роднее и вольготнее, тем более, на его обучение затрачены приличные средства, плюс доверие, никак не вписывались романтические нежности во все это. Да и не было у него никакой такой внеземной любви, за просто так, из спортивного интереса ломать девочке жизнь? А уезжать после близости с ней, боясь, мало ли, останется ребенок, это не по нему. И не так уж она ему нравилась, да, хорошенькая, да, умненькая, но что-то останавливало его. И как оказалось, не зря! Мэдока как-то враз прекратила приезжать к ним -оказалось, началась подготовка к её свадьбе. Гошка аж перекрестился втихую, отвело его.
Был такой момент, гуляли с ней вдвоем где-то за городом, она подвернула ногу и Гошка нес её до машины на руках. Как она его целовала, с какой-то отчаянной решимостью, он ясно осознавал - увези её сейчас к себе, она против не будет, да и не железный он. Но сдержался, в полушаге от этой «пропасти». Да и не такой уж он секс-гигант, которому требуется много и постоянно, бывали они с Павлом кой где, разрядку физическую получал, да, но вот вроде и девочки первоклассные, как и все в Японии, но крышу не сносило, может, все дело в нем?
Но эти мысли всплывали и исчезали, он как губка впитывал в себя все, подмечал любую мелочь, записывал все, что-то скидывал коллегам, что-то приберегал до приезда на родину.
Разговаривал по скайпу с матерью и сеструхой, огольцы-племяшки корчили смешные рожицы и звали «дядю Госу в гости».
Раз в две недели связывался с Анфисой, та прошла курс химии, сидела в платке, усмехаясь, говорила - у неё теперь две волосинки в три ряда.
-Но врачи выдают положительный прогноз!
-Вот, а я что тебе твержу? Верь в себя, и все получится!!
-Гош, я тут жильца привела, ты наверное ругаться будешь?
-Какого же?
-Вот, - она подняла к камере мелкое, пушистое, мяукающее чудо. - Нашла у мусорки, маленький, весь такой замызганный, сердце зашлось, принесла домой, сейчас отъелся, распушился.
Котка широко зевнул .
-Да я не против, самому хотелось кошку или собаку завести, да с моей работой обрекать животину на одиночество?? Как назвала зверя?
-Васькой хотела, да Дарья на дыбы встала - у неё сын Васька, вот Мурзиком стал.
-Ну и хорошо, мышей не будет!
-Какие, Гош, мыши на седьмом-то этаже?
-Панельные, - серьезно отвечал Гошка, радуясь её смеху. Может, и случится чудо, поживет девчонка лет хоть десять, думал он про себя, надеясь. Не для него, а просто, чтобы жила, ведь время летит быстро, скоро уже к сороковнику, она толком ничего, кроме идиота ревнивого, и не видела.
Что такое год для насыщенного, полного новым, неизведанным, периода? Усевичу было мало времени, он, кроме основной задачи, старался как можно больше узнать об этой интересной стране. Каждый город был хорош по-своему - буддийские и синтоистские храмы, водопады и вулкан Ассо, красивые, необычные дворцы, парк Нара с ручными оленями, необычные, необыкновенные сады, особенно в храмах Киото. Усевич вздыхал:
-Эйко, всей жизни не хватит, чтобы успеть обойти и объехать вашу такую необычную, красивую, загадочную страну.
-Гоша-сан, - смеялся Эйко, - вот как женишься, приезжай сюда со своей избранницей. Специально разработаю маршрут, чтобы твоя жена прониклась красотой и духом нашей страны.
-Как женюсь - точно приеду! - улыбался Усевич, даже смутно не представляя, какой должна оказаться его жена.
Японцам очень нравился этот дотошный даже в мелочах, серьезный гэйдзин, командировку, по согласованию с посольством и Минстроем, продлили ещё на полгода, надо было подоскональнее разобраться во всем. Георгий не ходил сторонним наблюдателем, одетый в спецовку, умудрялся потрогать и попробвать делать многое своими руками, опровергая бытующее мнение у многих, что русским не хватает усидчивости и терпения.
Но все когда-то заканчивается, и в начале февраля он прилетел домой. Анфиса уже с год как жила дома, наезжая в Новосибирск на проверки и консультации к врачам. Дарья встретила его с большим зеленоглазым котищей на руках.
-Наконец-то, Гошенька, ты приехал, этот вот хозяин ведет себя нагло, живет на два дома, целый день болтается то у меня, то у тебя, спит на облюбованных местах, у тебя на твоей кровати, у меня вон в креслице обустроился. Наглец, скажу тебе, первостатейный, но, гад, хорош.
-Привет, Мурзик! - Гоша взял кота на руки. -Теперь с тобой будем жить вместе!!
Кот внимательно-внимательно вглядывался в него, потом спрыгнул на пол и пошел в свою квартиру.
-Вот, безобразник. Есть ходит только к себе домой, я уже и миски перетаскивала, где там, сядет у тебя на кухне и ждет.
Дарья вывалила ворох новостей, сказала - Анфиса порозовела, повеселела, волосы те, прежние, конечно же, не восстановились, ходит с короткой стрижкой.
-Все ничего, но, Гош, гложет её тоска по дочке. Я уж и ругала её - не надо бы сильно дергаться, пожалеть бы ей себя, да мы бабы-дуры, рвемся, дергаемся постоянно.
Пока согласовывали, выбирали место для строительства первого в Сибири такого завода, пока определялись с поставщиками, подрядчиками, утрясали смету и все прочее - Усевич жестко ставил условия и требовал четкого их выполнения, наступила весна, а затем и лето.
Он наконец-то выбил отпуск на пару недель, поехал к матери и сеструхе, которые перебрались с края географии в Канск. Никак не хотели они переезжать в большой областной Новосибирск, воздух, видите ли, им не подходящ, да и работа по их специальностям там пришлась по душе.
-Мам, ты ко мне когда-нибудь соберешься?
-Гош, ты у меня взрослый, а этих огольцов как оставишь, да и Павлушка один в один ты уродился, даже характер твой, упертый .Ты уж, сынок, без меня, когда хоть уженим тебя?
-Не знаю, мам, похоже, быть мне холостяком.
-А то приглядися, вон, Катерина, соседка, хорошая девка?
-Мам, за неделю не приглядеться! Времени у меня мало, потом как–нибудь.
-Ой, да я уж думала - мало ли, японскую деву привезешь. Сдается мне, женишься годков этак в пятьдесят на молоденькой и будешь с ею сопли на кулак мотать!
-С чего ты взяла?
-А у вас под стару сраку у всех ретивое играет.
-Мам, мне пока тридцать семь всего.
-Всего ему - уже! Или Фиску до сей поры любишь?
-Нет, она просто одноклашка!
-Жалею я, Гош, надо было тогда перед армией не отговаривать от женитьбы-то, глядишь, уже сколько детишек бегало бы?
-Мам, суждено, сама же говоришь - не обойдешь, не объедешь!
Приехал домой, а там зареванная Дарья.
-Что?
-Анфиса... нет больше её.
-Как? - Сел на стул Георгий. - Всё же было хорошо??
-Ремиссия какая-то была, а потом враз... - Дарья всхлипывала. - Гош, поедем, попрощаемся с ней, чай, не чужая! Ох, Боже, Боже, как жалко девку-то!
-Да, конечно, с утра отпрошусь и поедем!
Приехали к вечеру - тягостная церемония завтра. Гошка с Дарьей сходили, постояли возле Фисы, она такая умиротворенная лежала.
-Отмучилась, девочка моя! - плакала враз сдавшая теть Паня. Ребята-одноклашки, жившие поблизости и приехавшие проститься, хмурились, непрерывно курили, девчонки хлюпали носами, тягостно. К обеду потянулась скорбная процессия на недальнее кладбише. Мимо проехало такси, мало ли, к кому гости, а на кладбище, когда уже хотели закрывать крышку, раздался резкий визг тормозов того самого такси и услышали все дикий крик:
-Стойте! Стойте!! - Из машины выскочила девушка, одетая как-то непривычно, может быть из-за платка, полностью скрывающего её волосы. Девушка подбежала к гробу и упала на колени:
-Мамочка, мамочка моя! - кричала она захлебываясь слезами. - Мамочка, мамочка!!Прости меня, что я так поздно приехала! Мамочка!
Торопливо подошедший за ней русоволосый молодой мужчина попытался поднять её, но она не видела и не слышала никого, гладила лицо матери и беспрерывно повторяла:
-Прости меня, мамочка, не успела я!
Пробило на слезы почти всех - и только бабушка смогла её оторвать от матери:
-Внученька, теперь уже ничего не поделаешь!! - Та, дрожа всем телом, вцепилась в нее и глухо стонала. - Ну будет, будет, внученька! Пойдем-ка потихоньку к дому. Я тебе все-все расскажу по мамку-то. Кинь землицы, и пойдем!
Только к вечеру дочка Анфисы -Таиса немного успокоилась, она не отходила от своей бабули, которую по причине малого возраста помнила очень смутно:
-Почему-то корову и молоко теплое.
Прасковья Петровна, наоборот, встряхнулась, понимая, что непросто так внучка приехала к матери, знать, было что-то нехорошее у неё.
-Тасюнь, ты что, сбежала от родни той? - спросила она вечером, когда в доме остались только несколько человек - жених её-Николай, Георгий с Дарьей, Светка Шарова и Кешка.
-Давайте я немного вас введу в курс дела! - заговорил жених. - Я нашел Таису, не поверите, в лесу, вернее, в посадке старой, разросшейся, она была такая вся зашуганная, долго не соглашалась пойти со мной, кое-как сумел убедить, что я не трону её и не обижу. А на следующий день она заболела, видимо, сказались предыдущие испытания для её психики, с неделю бредила, температурила, из её невнятных разговоров понял главное - девочка сбежала. В больницу её отправлять -без документов, да и Ставрополье недалеко от её мест, мало ли, ищут. Больную, испуганную, явно кого-то сильно боявшуюся, какой надо быть сволочью, чтобы кому-то отдать?
Друг мой - Стас, он хирург, вот и выхаживали мы её вдвоем. Поправлялась долго, сейчас вон какая худенькая, в чем душа держится.
Таиса сидела, прижавшись к бабуле, и только кивала головой на рассказ Николая.
-Ну вот, я пока за ней ухаживал, много чего передумал, решил, девчонке надо помочь, отвезти её к матери. Семнадцать лет, нигде одна не бывала, только в сопровождении своих родственников. Обидеть каждый сможет, а Сибирь далековато. Работаю я сварным, сварщиком то есть. Не хвалясь, скажу - не так, чтобы приварил и всё, нет, выполняю специальные заказы, называют сварщик-виртуоз, без работы не сижу, ну и оплата, соответственно, подходящая. Разделался со всеми заказами, новых пока не взял, и решили с девочкой поехать сюда, к маме. Да вот, опоздали... - он горестно вздохнул. - Ещё скажу, мы с Таисой тянемся друг к другу, я её от себя никуда не отпущу, чтобы кто не говорил, да, старше на тринадцать лет, но твердо знаю - она моя половинка, и я буду с ней всегда. Вот как-то так.!!
Георгий тут же спросил:
- Ты действительно виртуоз в сварке? Боюсь, не скоро на Ставрополье соберешься, есть у меня конкретное предложение к тебе, но об этом потом!
-Бабушка, бабушка, я так виновата перед мамой, они же мне всегда говорили - твоя мать плохая, никчемная, вон отцу даже сына родить не смогла!! А я же помнила, как он орал и бил её... - она всхлипнула, бабуля ласково поглаживала её по спине:
-Тшш, я тебя никому не отдам!
-Бабушка, ты не знаешь, какие они!! - Она рассказывала, утирая слезы, сморкаясь, все молчали, да и что можно сказать этой убитой горем девчушке?
Дед и бабушка по отцу, и все многочисленные родственники с первых же дней, как увезли её от Анфисы, методично и настойчиво внушали семилетнему ребенку, что мать недостойная и все такое прочее. Сначала она очень ждала маму, обижаясь, что она никак не приезжает, потом стала как-то забывать про неё. Дед и бабушка её не обижали, отец появлялся редко, все такой бешеный и злой, ругался с родителями, Таиса убегала в дальнюю комнату - она его откровенно боялась, а он,не до дочери ему было. Потом он долго не был у родителей своих, бабушка тихонько плакала, когда дед не видел. Пришел ночью, оборванный, обросший, бабушка суетилась, ругалась сквозь слезы, называла его шайтаном, он только зубами скрипел, а Таиса, крепко-крепко зажмурившись, дрожала под одеялом - боялась, что зайдет этот страшный дядька к ней, но нет, быстро помылся-переоделся и ушел. Потом он пропал, сначала бабушка и дед ждали его, постоянно говоря ей: "Вот вернется твой отец..." Потом узнали - пропал отец. Ждали-ждали, не дождались. Таиса подросла, стала очень часто вспоминать про мамочку, да только как она могла с ней связаться, адрес не знает, да может, мамочка уже про неё и не вспоминает, как вон бабушка всегда говорит. В шестнадцать услышала разговор, не предназначенный для её ушей - к ним постоянно стал приходить старый такой дядька, работающий в районе, в местной мэрии. Поглядывал так неприятно на неё, она сжималась от таких взглядов и старалась спрятаться. А тут ночью проснулась, захотела пить, стараясь не разбудить деда с бабушкой, пошла на кухню и услышала громкий разговор, бабушка плакала и умоляла деда:
-Какая из неё жена? Да этот старый шайтан, он старше её отца! Что ты задумал, СаидАхмед, зачем нашу девочку отдавать этому, у него же первый сын девочки года на четыре старше? А жена его, она же проклянет Таису.
- Я все сказал! - резко ответил дед. - Школу закончит, и сыграем свадьбу, нечего ей в девках засиживаться, станет мужней женой, дети пойдут, заботы,итак гнилая кровь в ней имеется, этой жены Тимура.
-Если бы ты не увез девочку насильно от неё, может они бы с Тимуром и пожили нормально, любил ведь он её сильно, оттого и не взял вторую жену себе. А все ты!
-Замолчи! - и это было сказано таким тоном, что Таиса заледенела.
После было о чем подумать ей, и про мерзкого старика, которого дед ей в мужья выбрал, а она передергивалась от отвращения, и про дальнейшую жизнь, и про мамочку, которая, оказывается, совсем от неё и не отказывалась! И начала Таиса копить деньги, точно зная - убежит. Только вот как узнать, где в Сибири мамочка живет? Да помог случай, приехала как-то в гости двоюродная сестра отца, да и обмолвилась в разговоре, что очень уж нравилось Тимуру в Сибири.
-Леса красивые, природа другая совсем, да и та деревня со смешным названием Верх-Коём, ему по душе была. Останься он там, может, и жив был бы до сих пор! - и испуганно замолкла под тяжелым взглядом деда. Таиса сделал вид,что ей совсем такое не интересно, а сама только и твердила про себя такое странное название.
