Не удивительно, что Мигель пожелал оставаться инкогнито: там, где обитают коварные твари и потерянные души – нужно держать ухо востро, с парадной лестницы не заявишься: неровен час, можно и кого за собой притащить ненароком, когда вздумаешь вернуться. Если вообще возвратиться получится: шансы невелики. Ведь кроме малоприятных существ тут обретались создания и похуже, гораздо хитрей и, зачастую, умнее и искушённее человека. Демоны. Встреча с ними лицом к лицу ничего хорошего не сулила, к тому же пришёл непрошеный визитёр отнюдь не за мелочью завалящей, – вздрогнул я, невольно словив очередной инсайт, – а за самой что ни на есть великой ценностью: давно утерянными меж закольцованными кругами ключом, некогда выскользнувшим из пальцев древнего Змея. Ведь Ему этот ключ вручил Творец самолично. Ключ.. так вот оно что… Да неужели?! Неужели мы ищем одно и то же?!
Мигель что, взаправду надеялся его разыскать? Если уж демоны не смогли за такой-то срок! Да, кстати, кругов у Ада было куда больше, нежели девять: за этим числом схематично перечислялись только самые основные. Так или иначе, место, где я пребывал, было угрюмым и крайне опасным. Молодой маг, как я понял, всеми правдами и неправдами желал избежать незапланированных встреч, но вот избежал ли он их на деле – вопрос оставался открытым.
Про себя же я решил, что прятаться теперь бессмысленно: лазутчиков нигде не любят. Да к тому же, раз уж Михаила, скорее всего, поймали.. силы мне пригодятся для другого, – поежившись, решил я. Но стоило только деликатно обнаружить своё присутствие, как в ту же секунду я ощутил, как на меня устремилось множество глаз, колючими взорами придирчиво ощупывая с ног до головы. Была б возможность, залезли б и под кожу, – с некоторой неприязнью подумал вдруг я.
В свою очередь, не уступая соглядатаям в проницательности, я видел, как они настороженно совещались между собой, решая, что со мной делать. Ладно б какой зазевавшийся чародей, пропащий мертвец или вот хотя бы и ангел: ощипать и в котёл – дело ясное. А тут.. ангел, да не такой. У местных небожителей регламент строгий: за просто так не шастают. Ну а я, честно говоря, и сам уже не вполне осознавал границы дозволенного мне. Бесы и демоны в свой черёд, будучи заправскими умельцами в разоблачении чужих слабостей, настойчиво пытались обнаружить в моей броне бреши, обнажить потаённые страхи, чтоб использовать их против меня, но алгоритмы и коды моего естества оказались слишком многосложными даже и для таких опытных анатомов чужих душ, а потому мысли, кружащие в моей голове картавящим вороньём, для них оставались тайной за семью печатями – никому, кроме Создателя – того ещё изощрённого шифровальщика – не прочесть. По всему выходило, что я оказался потусторонним даже и для потустороннего. Однако я сильно сомневался, что размышления Мигеля остались неразоблачёнными, подобно моим. И это не на шутку меня беспокоило, вскрывая целую вереницу тяжких последствий.
Глава 53. Личный Вавилон
Спустя некоторое время, скитаясь в сумеречных пределах, я вдруг самым неожиданным образом обнаружил себя в окружении многочисленных зеркал, словно в вымощенном ими коридоре, где меня со всех сторон тесным кольцом обступили отражения, несколько смутившие меня своим изобилием. Двойника меж них не было – и то хорошо. Хотя я бы охотно оставил его здесь – самое место, да всё никак не мог отделаться от мучительной эмпатии, которую он во мне вызывал, пускай сам доппельгангер едва ли питал ко мне подобные чувства.
Неторопливо продвигаясь в нутре причудливой иллюзии и с любопытством осматриваясь, я видел лишь бесстрастное выражение своего заострённого мраморно-белого профиля. Зачем, хотелось бы знать, для меня устроили подобный сеанс самолюбования? – задумался я, с каждым сделанным шагом теряясь в бликующем озере и возникая снова, будто бы без конца возрождаясь из зеркального омута. А чуть погодя я-таки сообразил, что никто и не думал организовывать гостю увлекательную экскурсию по ландшафтам его же собственной наружности, напротив: эти зеркала должны были отражать не моё на диво постоянное лицо, но пороки и страхи, подцепляя грехи и огрехи острым рыболовецким крючком и, рывком опытного удильщика подсекая, вытаскивать их на поверхность. Словом, изобличать язвы и струпья человеческого естества. Королевство кривых зеркал, не иначе. Ну, а счёт сомнения обладателя в своём образе, а, как следствие, и в образе божьем, демоны получали контроль над вожделенным источником энергии.
Обычно незамысловатое представленье производило должный эффект, точно как простой бульварный фокус, преподнесённый нужным манером. Люди – странные существа, – подметил я мимоходом. – Изнутри их без устали пожирают собственные «демоны», так что демонам извне остаётся не так уж и много – слегка обыграть спектакль. Каждый камень в стенах инфернальной темницы был бережно выточен руками самого человека, кто же ещё сподобился бы приложить такие неимоверные усилия, возводя свой личный Вавилон, в конечном итоге обратившийся монументальной гробницей?
Ну, мне подобная участь не грозила: моё кощунственное к собственному Творцу отношенье в зеркальном коридоре не проявлялось никак. И тут вдруг я подумал о том, что, Мигель, наверное, не совладал с этой страшной иллюзией, ведь справиться с низшими сущностями – прожорливой сворой не самых сообразительных паразитов – не привлекая внимания Тёмных рангом выше, он мог без особого труда. А уж опытные чернокнижники способны были и не такое, виртуозно торгуясь с демонами разных видов и мастей, не упустив притом своей выгоды. Но даже такая вот логичная версия казалась мне не слишком-то убедительной: были здесь переменные, чье значенье установить никак не удавалось. Вот будто кто-то посторонний вмешался. Подставил подножку на и без того крутом спуске. Нарочно.
Внезапно мерно шуршащий поток рассуждений был прерван низким рычащим голосом, что довольно учтиво, но с некоторым недовольством обратился ко мне. Древний демонический язык, несомненно, впечатлял, придавая предельно лаконичным высказываниям весомость и даже определённый шарм. По содержанию обращенья: наместники неприветливого края желали б знать, кто я, что я и зачем вторгся в их владения без приглашения. Признаться, мне даже слегка польстило внимание столь высоких чинов к моей скромной персоне, задумчиво блуждающей тут по несчётным лестницам чужих вавилонских башен – чаяний и надежд, обратившихся прахом и ужасом.
Столь же любезно поприветствовав пока что незримого собеседника, я ответил, предусмотрительно опустив лишние подробности, что явился не по пустой прихоти, а по сугубо личному и крайне важному вопросу – за своим учеником. Я понимал, что, хоть и многое могу, но здесь, в чужой обители, нарушать порядки не стоило. Я был один, и мои сподручные ресурсы отчётливо обрели предел. Однако неуверенность в своих силах меня не шибко тревожила: пожалуй, серьёзно навредить мне было едва ли возможно в силу того, что никто не знал точно, как именно мне следовало вредить. Я беспокоился исключительно за Мигеля.
Наверное, это моя педагогическая ошибка. Экспресс-метод «О великом на скорую руку» себя не оправдал. Но что с меня, не имевшего даже базового опыта преподавания, возьмёшь? Я посвящал молодого мага в тайны, которых и сам-то достоин не был, незаметно выкрав их и из обширной библиотеки собственного Храма, и из закромов чужой планеты: в общем, тащил всё, что красиво блестело и плохо лежало.
Тем временем, приняв вполне вещественные очертания, Тёмный владыка, прежде ведущий со мной диалог за глаза, явился и воочию. Он оказался высок, крепкого сложения, с внушительным мышечным каркасом, затянутым серой грубой кожей, а местами так настоящей чешуёй, с длинными графитово-чёрными волосами, собранными на затылке в высокий хвост и парой грандиозных перепончатых крыльев за спиной. Глаза цвета анфракса с узкими вертикальными зрачками напоминали глаза рептилий, и, как я мигом заподозрил, вряд ли это было случайное сходство.
Я отчего-то вновь вспомнил о запретных плодах Заповедного древа, что так часто приходили мне на ум в последнее время, и Змее, искушавшем человека властью божьей. Только едва ли этим Змеем был Люцифер, – ни с того, ни с сего подумалось мне, – у той древней рептилии имени не было вовсе. Но зато он владел великим знанием. Это уже потом два разных образа за давностью лет сплелись в один: по-видимому, за пресловутые змеиные черты, присущие им обоим. Отчего ж нет? Разве Архангелы – не братья, хоть не во плоти, так в духе? Да и падшие ангелы, назидательно, в наказанье были обращены в пресмыкающихся гадов. Религиозные мифы, конечно, но какая-то доля тоскливой правды притаилась и в них.
А вот за какие такие грехи подобное сходство досталось мне, наверняка сказать я не мог: ведь и до своего, так скажем, грехопаденья, я носил в точности тот же самый образ, что и после, и внешне нисколечко не переменился, разве что, добавил себе людского подобия: скорректировал длину пальцев, присовокупил подвижные веки, смоделировал некоторое подобие костно-мышечной системы – в общем, небольшой косметический ремонт, ничего серьёзного. И всё равно – змея. Хоть и с лицом человека.
Итак, мы с демоном некоторое время внимательно рассматривали друг друга: он, как видно, оценивая потенциального противника, я – со свойственной мне любознательностью исследователя. Чёрные одежды стоящего напротив Тёмного отдалённо напоминали римскую тогу. А талию украшал широкий стальной пояс с затейливой гравировкой символов. Судя по некоторым имеющимся у меня данным, демоны любили некоторую вычурность, смешивая в своих проявленьях человеческое с потусторонним: впечатлить и ужаснуть – таково их кредо. Ну, и немножко угрюмой эстетики – для души. Всё ж таки небожители бывшими не бывают.
Да, подобных знакомств я ещё не водил. Едва ли их Хозяин и наш Создатель планировали такого рода коллаборацию. Да и интересы их сильно разнились. А уж методы…
Скользя глазами по статной фигуре, я припомнил, как Хлоя бросила мне панибратски: «До чего ж ты тощий, будто недоедаешь, а!» Тут я невольно позавидовал оппоненту: атлетизмом и канонической красотой античного Аполлона я и впрямь похвастать не мог, сокрушенно глянув на свои острые плечи, пускай и с гордой выправкой в придачу.
В это самое время отражения вокруг, беззастенчиво изобличавшие мою ущербно-хрупкую комплекцию, переменились. Ныне, вместо собственного лица, я лицезрел перепачканное кровью лицо Мигеля, будто по зеркалу, как по жидкокристаллическому экрану с хорошей разрешающей способностью стали транслировать жуткую телепередачу: отчего-то у героя кинохроники не было одного глаза, а вместо него зиял пустой провал, и вся левая щека сплошь была усеяна торчащими под разными углами стеклянными осколками.
Увиденное меня совершенно не воодушевило, но и не шибко смутило. Фильм, на мой взыскательный вкус, оказался довольно бездарным: да стоило ли верить таким-то прохвостам? Демон в свой черёд пристально всматривался в мои глаза, тысячей и одним способом пытаясь разоблачить потаённую суть неведомой ему диковинки, вычислить ахиллесову пяту и тотчас вонзить туда остриё отравленной стрелы. А ещё, как я понял, велико было искушение без реверансов переломать мне конечности, как тростинки, чтоб не шастал тут фривольным манером. Но это Тёмный пока отложил на потом.
Пускай моя некогда безупречная энергетическая структура была здорово подпорчена «человечностью», словно упавший на землю плод гнилью, распотрошить моё нутро оппоненту никак не удавалось. Однако фиаско демона не делало мне много чести: едва ли я виртуозно защищался – поблагодарить следовало Того, кого я в последнее время со всей искренностью нашкодившего ребёнка, поставленного в угол, недолюбливал и подвергал всяческому поруганью – одними Его стараньями всех своих тайн не знал даже я сам.
Деликатно улыбнувшись Тёмному в ответ, я вновь вполголоса озвучил цель своего визита, как бы, между прочим, добавив, указывая на зеркала, что подобного рода фата-морганы меня не впечатляют, и тратить энергию – такой непомерно дорогой в нижних мирах ресурс – на постановку подобного рода просто бессмысленно. Демон на моё предупредительное замечанье лишь криво усмехнулся, про себя с упоеньем представив, как вывернет мне суставы сочлененьями наружу, и какой забавный из меня выйдет кузнечик-коленки-назад. А уж попрыгать они меня заставят. Однако зеркала на какое-то время померкли, превратившись в угрожающе чёрные колодцы. После чего собеседник не без издёвки заметил, что недоделанный чернокнижник нарушил немало установленных правил. Так что он в любом случае останется здесь: порядок следует соблюсти. Я же мягко возразил, что моё намерение указанное обстоятельство не меняет, и я, несмотря ни на что, всё-таки хотел бы Мигеля вызволить. Негоже ему пропадать ни за что, ни про что.
Во время нашей непродолжительной беседы, работая на два фронта, как перебежчик, немыслимо тратя притом заряд своей портативной батарейки, я спешно обыскал внутренним виденьем унылые чертоги сверху донизу и, к счастью, нашёл искомое. Ну, хоть не зря всю свою жизнь тренировался исподтишка копаться в чужих делах и чужих тайнах. Но, как и следовало ожидать, незадачливого мага тщательно охраняли. И, хоть у меня был шанс справиться со многими из представленных здесь сущностей, их число, тем не менее, даже по предварительным подсчётам, оказалось слишком уж велико. Целый Легион. Переоценивать свои способности, одиноко размахивая мечом в чистом поле супротив раскинувшейся до горизонта вражеской рати, не стоило, тем более, когда речь шла о жизни и благополучии хрупкого живого существа. Разве мог я так отчаянно рисковать? Потому, всячески желая избегнуть конфликта, я задал демону вполне логичный вопрос, что именно они хотели бы получить взамен за освобождение зарвавшегося путешественника?
Ответ, данный мне незамедлительно, увы, не обнадёжил: мои отмычки, стежками сшивавшие ткань пространств. Ну хоть не ключи Божьи. Да всё одно – мало радости. Откуда они вообще узнали про отмычки-то?.. – поразился я, будучи неприятно удивлённым таким откровеньем. И тут же сообразил, в чём дело: конечно. Мигель. В таком случае, – нехотя признал я, чувствуя затылком неприятный озноб, – им, должно быть, уже известно достаточно и обо мне самом, и об Обители. Точно произошло что-то непредвиденное, – без энтузиазма рассуждал я про себя. – Раз они даже в голову к нему залезли: он ведь вполне мог себя защитить. Он умел. Не иначе форс-мажор, перечеркнувший все чётко выверенные планы молодого мага накрест.
Что до отмычек… Это такой универсальный алгоритм: не все миры ведь доступны за просто так – пойди да возьми. В некоторые попасть ох, как не просто. Наш Привратник, надо сказать, обладал большим талантом в области конструирования подобного инвентаря: он мог отворить почти что любую дверь. Куда угодно. А Настройщик в свой черёд интегрировал созданный им код, выбирая подходящего по параметрам носителя. Всё равно что один создавал форму с бороздками и зубчиками, а другой облекал её в надлежащий материал: какие-то ключики запросто могли быть латунными, а какие-то – исключительно золотыми. Какие-то были широкого спектра (отмычки и есть), а некоторые, что реже – уникальными.
