У Эйна были связи с нелегальными докторами, он даже знал несколько подпольных медицинских клиник, в которых стояли капсулы, но все эти клиники вели дела с Сопротивлением. И везти к ним герианку было как минимум очень глупо. Блик-маскировка, конечно, скрывала ее черты и происхождение, но первый же луч диагноста раскрыл бы правду.
А самому Эйну в Высший Квартал, где обитало герианское командование, путь был заказан - арестовали бы на ближайшем контрольном пункте.
Чем выше поднимался скайлер, тем светлее становилось - полированные окна мега-комплексов ловили в себя тусклый дневной свет, и сновал над головой привычный поток флаеров. Эйн торопился, но причалы вокруг были либо заняты, либо тегованы - на строительном пластике красовались граффити трущобных банд, метки обладания. Глупо было бы нарываться на драку теперь, с бессознательной Марой на руках.
Эйн боялся, что она умрет. Вспоминал Ару-Марию, ее последний, самый долгий выдох, и старательно гнал страх - Мара должна была выкарабкаться.
Должна Эйну, своей Льенне, даже проклятой Герианской Империи.
Наконец впереди показалась свободная полукруглая платформа для транспорта, и Эйн подал скайлер туда, мысленно отсчитывая про себя минуты. Приземлиться мягко не вышло, переднее колесо стукнулось о строительный пластик, из которого была сделан причал, и скайлер тряхнуло. Эйн выругался и едва удержал Мару. Ее голова безвольно мотнулась, волосы рассыпались по плечам. Показалось, что сквозь темные пряди проглядывает стальной герианский отлив.
Эйн искренне надеялся, что ему действительно показалось. Если бы блик-маскировка слетела, проблем бы стало намного больше, а их и без того было достаточно.
Мара застонала, ощущение ее чувств вернулось - очень слабое и какое-то приглушенное, а потом она пришла в себя.
- Куда тебя? - чтобы не тратить время и боясь, что она отрубится снова, спросил Эйн. - Мара, я отвезу. Но мне надо знать куда.
- Льенна... Мне надо с-сказать Льенне, - она непослушными пальцами нащупала браслет личного компа, кое-как активировала экран и тот развернулся слишком широко, Эйн даже оглянулся по сторонам, опасаясь, что они привлекали внимание.
- Она найдет тебя? Пришлет за тобой людей?
"Герианцев", мысленно исправился он, хотя Мара не заметила оговорки:
- Не сюда. К Высшему Кварталу.
Ей становилось хуже, но она упрямо держала свои чувства за стеной, только присутствие привычно ощущалось на самой границе восприятия.
- Я не смогу тебя отвезти туда, меня поймают. Отдай мне боль и лети одна.
Ему на самом деле не хотелось испытывать этого снова - чужую выворачивающую агонию, раскаленную и до тошноты настоящую. Но Эйну много чего в жизни доводилось делать, далеко не всегда то, что хотелось. Он мог бы заползти куда-нибудь, пока Мара добиралась бы до своих герианцев. Перетерпел бы как-нибудь.
- Нельзя, - кое-как выдавила она. - Слишком часто.
Она пыталась найти в древе файлов контакт Льенны, сбивалась, и начинала снова, и в конце концов, когда все-таки позвонила, отключилась опять. Эйн едва удержал ее, пока она не свалилась снова.
Эйн беспомощно смотрел на серебристые стрелки исходящего вызова, и думал о том, что скажет Льенне Элере. Сможет ли вообще относиться к ней как к обычной посторонней герианке, после того, как видел ее глазами Мары.
Льенна ответила почти сразу – ее невозмутимое лицо, будто с плаката возникло на виртуальном экране. Красивое, спокойное и не по-человечески неподвижное. Она увидела Эйна с Марой на руках, помрачнела - кажется, только герианки так умели: вроде бы и бровью не дернула, а вдоль позвоночника все равно словно лезвием провели.
- Габриэль Эйн. Что произошло?
По крайней мере она не начала кричать на него сразу и грозиться пустить на фарш.
- На нас напали, Мара ранена. Ей нужен медик, но я боюсь соваться в Высший Квартал, а сама она не долетит. Пришли за ней патруль, - рассказывать Льенне полную версию не имело смысла, и Эйн не стал тратить время.
- Как сильно она ранена? - Льенна не паниковала, не скатывалась на угрозы - и беспокойство, искреннее беспокойство, которое Эйн в ней видел, он различал только потому что знал ее. Не мог отделаться от этого ощущения - чужого, но невероятно сильного.
- Я не знаю. Повреждения внутренние. Помощь нужна как можно скорее.
Льенна кивнула, перевела взгляд куда-то в сторону - наверное, сверялась с дополнительным виртуальным экраном.
- Вы в трущобах?
- Над ними, - поправил Эйн.
- Если я пришлю за ней патруль сейчас, это привлечет нежелательное внимание. Тебе придется отвезти ее самому, - она говорила уверенно, ни капли не сомневаясь, что Эйн выполнит ее приказ. - Я отправлю тебе адрес куда лететь.
По высокомерию она ничем не отличалась от остальных герианок, но в тот момент Эйну было плевать.
- Ты вообще меня слушала? Я не могу. Меня поймают.
Льенна поморщилась и добавила:
- Возьми блик-маскировку Мары. Это не обычный покров, его нельзя снять без взлома. Такая операция занимает время. В дата-базе маскировки есть мужчина-герианец. Установи его внешность и скопируй регистрационный код, который я пришлю. В клинике никто не станет проверять подробно.
- Я раньше в глаза не видел такой покров! - она хоть понимала, что хотела невозможного. - Где он хоть снимается? Как его устанавливать?
- Успокойся. Вдохни, выдохни. Управляющий браслет Мара носит на правой руке. Я объясню, как им пользоваться. В него встроен переводчик, тебя не распознают.
Ее спокойный, абсолютно невозмутимый голос действительно отрезвлял. Помогал собраться.
И, к счастью, Льенна оказалась права. Управлять блик-покровом оказалось на удивление просто - Эйн будто вспоминал то, что и так знал. И каждое действие казалось логичными и правильными.
Он только когда нажал активацию, понял, что, наверное, это сознание Мары так влияло. Эйне не мог читать ее мысли, не видел всех ее воспоминаний, но какие-то вещи все равно просачивались.
Адрес, который прислала Льенна, находился сравнительно недалеко - по крайней мере, для скайлера Мары, мощного и маневренного. Нужно было подняться на пару городских ярусов вверх и лететь на северо-восток около пяти минут.
Эйн вел быстро, но осторожно, лавируя в потоке транспорта, и аккуратно прижимая к себе Мару. Она так и не приходила в сознание, и это тоже заставляло торопиться.
Клиника располагалась в одном из новых Кварталов, построенных уже после войны. Эта часть города не была в отрытую герианской, и контролировали ее не так сильно, как Высший Квартал, но патрулей на улицах хватало. Эйн насчитал не меньше пяти.
Льенна оказалась права - никто в клинике не стал его проверять. Разве что подал тихий мелодичный сигнал охранный сканер на входе - показывая, что взрывчатки и оружия у Эйна с собой не было. Теперь, по крайней мере - все, что он захватил из квартиры отобрал Ойлер и его люди.
В клинике было прохладно, чисто - перетекали одна в другую непривычно плавные формы. И очень тихо - герианцы не включали музыку.
На ресепшене сидела женщина-герианка, она вскочила, когда увидела Эйна с Марой на руках, немедленно активировала окно связи и вызвала помощь.
По крайней мере, этому - Эйн не был идиотом, и мог признать очевидное - людям стоило бы поучиться. И сначала помогать, а потом спрашивать электронные документы.
- Ей нужна капсула, - сказал Эйн женщине. - Я не знаю, насколько серьезные повреждения.
- Что с ней случилось?
- Сильный удар в живот.
- Эллар, посторонитесь. Мы заберем ее.
Эйн услышал справа ровный, слегка неестественный голос, и повернул голову. Герианец протягивал руки к Маре.
Почему-то возникло вдруг идиотское желание прижать ее к себе и не отдавать.
Эйн задавил его в зародыше, передал Мару:
- Осторожнее, она ранена.
Тот посмотрел на него странно, и Эйн опять мысленно обругал себя идиотом. Ни один настоящий герианец не стал бы констатировать очевидное. У них было принято молчать, если сказать нечего.
- Я просто волнуюсь за нее, - пытаясь загладить промах сказал он.
- С Девой Телурой все будет в порядке. Мы разместим ее в капсуле.
- Позовите, когда она придет в себя.
Герианец - высокий, широкоплечий и по-военному прямой - держал ее так, будто Мара ничего не весила, аккуратно и привычно, пока не подлетели магнитные носилки.
Эйн понял, что мешается и отошел к стене - там располагались места для ожидания. Он уселся, откинулся на спинку и устало потер лицо. Непривычно было видеть свои руки в маскировке. Ничего не изменилось, только расцветка, но все равно серая кожа неуловимо напрягала.
Эйн думал о том, что не такая уж большая разница была между герианцами и людьми, и ему не нравились эти мысли. Потому что разница была в главном - как жить и во что верить.
Он бы включил личный комп, залез бы в паутину, покопаться в новостях или просто побродить по ресурсам, чтобы не было скучно, но вовремя вспомнил, что герианцы так не делают. Если им нужно было ждать, они, в отличие от людей просто ждали.
Эйн зря, как потом выяснилось, опасался. Скучать ему не пришлось - дверь отворилась и в клинике появился Зайн. Несгибаемый, спокойный - он двигался с привычной легкостью бойца, и имплант на месте глаза, который выколол Леннер почти не отличался от оригинала. Разве что радужка была серебристая, не голубая.
На шее у Зайна красовалась медицинская лента.
Эйн скользнул по ленте взглядом и посмотрел вперед. Нельзя было себя выдавать, и привлекать внимание не стоило.
Он старался вести себя как герианец, то есть сидеть с каменным лицом, но Зайн все равно повернулся к нему - принялся разглядывать, не скрываясь.
Эйн понятия не имел - это потому, что на Герии так было принято, или по какой-нибудь другой причине.
Льенна сказала, что эту блик-маскировку невозможно было снять без специального взлома. Оставалось только надеяться, что она не врала.
Эйн на самом деле был паршивым актером, ему еще как-то удавалось изображать из себя послушного гражданина для каких-нибудь охранников, но общаться с герианцами он не умел. Разве что с Марой, но она вряд ли считалась, раз уж ее Эйн понимал инстинктивно, чувствовал.
Он попытался представить - если бы она умерла, как бы это было? Что бы он почувствовал?
Ему не понравились эти мысли, аж передернуло.
- Эллар, - спокойно, немного хрипло сказал Зайн. Вряд ли ему так уж легко было произносить слова, после того, как он вырвал имплант из шеи. Зайн говорил по-гериански, но Эйн сонастроил браслет блик-маскировки с собственным компом, и виртуальный наушник вполне успешно выдавал перевод.
Скорее всего, переводчик герианцы встраивали в блик-покров просто на всякий случай. Если у того, кому покров предоставлялся вдруг не обзавелся личным лингвистическим имплантом.
- Вы привезли Мару Телуру? - ровно, уверенно продолжил Зайн. В нем не было суетливости, неуверенности, он не запинался и не смущался, спрашивая абсолютно незнакомого ему человека. Точнее, герианца, кто Эйн на самом деле, Зайн знать не мог.
Скорее всего, ублюдок даже не умел - сомневаться и смущаться, и всегда делал то, что должен.
Эйн как-то вдруг вспомнил, что рассказывала Мара - Зайн отчитался перед Наместницей честно. И про плен, и про количество убитых, не пытался выгородить себя.
Достойный солдат, - говорила она.
Эйн на его месте, скорее всего, соврал бы. По крайней мере, если бы всю жизнь пахал на собственное звание и на личный кнут, и из-за подстроенной облавы мог бы их лишиться.
- Привез, - ответил Эйн. Все равно отпираться и врать смысла не было. Как он притащил Мару зафиксировали и камеры, и куча свидетелей в том же зале.
- Почему не в Высший Квартал? - ровно, равнодушно спросил Зайн. Он подозревал, чуял, как гончая, что что-то было нечисто, и Эйн радовался, что придраться на самом деле было не к чему.
- Приказ Наместницы.
Хотя можно было бы и ответить по-другому - что эта клиника оказалась ближе.
Зайн смотрел на него не мигая, а потом вдруг произнес:
- Знаешь, как я определяю, что ты человек?
Он не пошевелился, даже бровью не повел. А Эйн понимал, что - если Зайн захочет его убить - ничего не успеет сделать.
И ответить было нечего, даже как-то вскакивать или возмущаться - это выдало бы его. Герианцы так себя не вели.
Эйн, бляста, понятия не имел, как они себя вели. По крайней мере в такой ситуации.
- Легко, - так же невозмутимо ответил на собственный вопрос Зайн. - Ты сидишь как человек, двигаешься как человек. Никакая маскировка не может этого исправить. И у блик-покрова скоро закончится заряд.
- Я не враг, - сказал ему Эйн, хотя как раз это было враньем года.
- Это решит Мара Телура.
- Если я не сбегу раньше.
Хотя Эйн не обманывался, понимал, что от Зайна сбежать вряд ли сможет. Тем более из герианской клиники.
- Ты не сможешь, - ублюдок говорил спокойно, с абсолютной уверенностью в собственных силах. А ведь только недавно спасся из плена.
Хорошо его вымуштровали - научили не сомневаться. И не рассуждать.
- Даже если и не смогу. Очнется Мара и скажет меня отпустить, - он только потом сообразил, что следовало назвать ее официально, по родовому имени, а не по личному, но брать слова обратно стало поздно. - И что, ты примешь ее решение?
Зайн чуть склонил голову на бок, словно не совсем понимал вопрос. Переводчик что ли не справлялся?
- Да.
Ну да, точно. Потому что Мара была женщиной, и Зайн с самого рождения знал, что так правильно. Ее слово и ее выбор.
А о мужиков можно вытирать ноги.
- Конечно, она, - Эйн уродливо усмехнулся. - Сам-то ты ничего не можешь, ты же просто тряпка. Даже такую малость решают за тебя.
Зайн не переменился в лице, не ответил, только усмехнулся кривовато, а потом - Эйн так и не успел понять, что произошло - тяжелый герианский ботинок давил на грудь, острые ногти застыли у самого лица, и Эйн осознал вдруг, что лежит на полу, и Зайн нависает сверху.
- Люди безумны. Вы делаете все, чтобы вас били.
Он был так хорош, что Эйн его почти даже не ненавидел:
- Только тебе от этого не легче.
Зайн отпустил его, склонил голову на бок, с привычным непонимающим любопытством:
- Мне не тяжело.
Гребанный переводчик точно переводил что-нибудь неправильно.
Зайн окинул его равнодушным взглядом, бесстрастно пожал плечами:
- Мне все равно, что с тобой станет. Если ты мятежник, я тебя убью. Если агент Телуры - пусть делает с тобой, что хочет.
- А пока мы можем мило поболтать? Не интересно, кто под маскировкой? Или что, среди людей у тебя нет врагов? Никому не хотел бы отплатить? За этот глазной имплант, например?
Хорошо, что переводчик искажал голос. Иначе, быть бы Эйну мертвым. Он и сам не понимал, зачем нарывается.
Просто не так должен был вести себя тот, кто побывал в плену и лишился всего - статуса, к которому шел всю жизнь, кнута, глаза в конце концов.
Мара говорила о Зайне "он подавлен", но ничерта ублюдок не казался подавленным. Или же она знала о нем что-то, чего не видел Эйн.
Зайн схватил его снова, вздернул на ноги как куклу - сильный урод. Припечатал спиной к стене.
Остальные герианцы в зале смотрели с легким отвлеченным любопытством.
- Откуда ты знаешь? - ровно, противоестественно ровно спросил Зайн. Его глаза - настоящий, такого же цвета, как у Мары, и белесый имплант - были очень близко. И Эйн теперь видел - Зайн был в ярости. Просто ярость у него была ледяной, не огненной.
А самому Эйну в Высший Квартал, где обитало герианское командование, путь был заказан - арестовали бы на ближайшем контрольном пункте.
Чем выше поднимался скайлер, тем светлее становилось - полированные окна мега-комплексов ловили в себя тусклый дневной свет, и сновал над головой привычный поток флаеров. Эйн торопился, но причалы вокруг были либо заняты, либо тегованы - на строительном пластике красовались граффити трущобных банд, метки обладания. Глупо было бы нарываться на драку теперь, с бессознательной Марой на руках.
Эйн боялся, что она умрет. Вспоминал Ару-Марию, ее последний, самый долгий выдох, и старательно гнал страх - Мара должна была выкарабкаться.
Должна Эйну, своей Льенне, даже проклятой Герианской Империи.
Наконец впереди показалась свободная полукруглая платформа для транспорта, и Эйн подал скайлер туда, мысленно отсчитывая про себя минуты. Приземлиться мягко не вышло, переднее колесо стукнулось о строительный пластик, из которого была сделан причал, и скайлер тряхнуло. Эйн выругался и едва удержал Мару. Ее голова безвольно мотнулась, волосы рассыпались по плечам. Показалось, что сквозь темные пряди проглядывает стальной герианский отлив.
Эйн искренне надеялся, что ему действительно показалось. Если бы блик-маскировка слетела, проблем бы стало намного больше, а их и без того было достаточно.
Мара застонала, ощущение ее чувств вернулось - очень слабое и какое-то приглушенное, а потом она пришла в себя.
- Куда тебя? - чтобы не тратить время и боясь, что она отрубится снова, спросил Эйн. - Мара, я отвезу. Но мне надо знать куда.
- Льенна... Мне надо с-сказать Льенне, - она непослушными пальцами нащупала браслет личного компа, кое-как активировала экран и тот развернулся слишком широко, Эйн даже оглянулся по сторонам, опасаясь, что они привлекали внимание.
- Она найдет тебя? Пришлет за тобой людей?
"Герианцев", мысленно исправился он, хотя Мара не заметила оговорки:
- Не сюда. К Высшему Кварталу.
Ей становилось хуже, но она упрямо держала свои чувства за стеной, только присутствие привычно ощущалось на самой границе восприятия.
- Я не смогу тебя отвезти туда, меня поймают. Отдай мне боль и лети одна.
Ему на самом деле не хотелось испытывать этого снова - чужую выворачивающую агонию, раскаленную и до тошноты настоящую. Но Эйну много чего в жизни доводилось делать, далеко не всегда то, что хотелось. Он мог бы заползти куда-нибудь, пока Мара добиралась бы до своих герианцев. Перетерпел бы как-нибудь.
- Нельзя, - кое-как выдавила она. - Слишком часто.
Она пыталась найти в древе файлов контакт Льенны, сбивалась, и начинала снова, и в конце концов, когда все-таки позвонила, отключилась опять. Эйн едва удержал ее, пока она не свалилась снова.
Эйн беспомощно смотрел на серебристые стрелки исходящего вызова, и думал о том, что скажет Льенне Элере. Сможет ли вообще относиться к ней как к обычной посторонней герианке, после того, как видел ее глазами Мары.
Льенна ответила почти сразу – ее невозмутимое лицо, будто с плаката возникло на виртуальном экране. Красивое, спокойное и не по-человечески неподвижное. Она увидела Эйна с Марой на руках, помрачнела - кажется, только герианки так умели: вроде бы и бровью не дернула, а вдоль позвоночника все равно словно лезвием провели.
- Габриэль Эйн. Что произошло?
По крайней мере она не начала кричать на него сразу и грозиться пустить на фарш.
- На нас напали, Мара ранена. Ей нужен медик, но я боюсь соваться в Высший Квартал, а сама она не долетит. Пришли за ней патруль, - рассказывать Льенне полную версию не имело смысла, и Эйн не стал тратить время.
- Как сильно она ранена? - Льенна не паниковала, не скатывалась на угрозы - и беспокойство, искреннее беспокойство, которое Эйн в ней видел, он различал только потому что знал ее. Не мог отделаться от этого ощущения - чужого, но невероятно сильного.
- Я не знаю. Повреждения внутренние. Помощь нужна как можно скорее.
Льенна кивнула, перевела взгляд куда-то в сторону - наверное, сверялась с дополнительным виртуальным экраном.
- Вы в трущобах?
- Над ними, - поправил Эйн.
- Если я пришлю за ней патруль сейчас, это привлечет нежелательное внимание. Тебе придется отвезти ее самому, - она говорила уверенно, ни капли не сомневаясь, что Эйн выполнит ее приказ. - Я отправлю тебе адрес куда лететь.
По высокомерию она ничем не отличалась от остальных герианок, но в тот момент Эйну было плевать.
- Ты вообще меня слушала? Я не могу. Меня поймают.
Льенна поморщилась и добавила:
- Возьми блик-маскировку Мары. Это не обычный покров, его нельзя снять без взлома. Такая операция занимает время. В дата-базе маскировки есть мужчина-герианец. Установи его внешность и скопируй регистрационный код, который я пришлю. В клинике никто не станет проверять подробно.
- Я раньше в глаза не видел такой покров! - она хоть понимала, что хотела невозможного. - Где он хоть снимается? Как его устанавливать?
- Успокойся. Вдохни, выдохни. Управляющий браслет Мара носит на правой руке. Я объясню, как им пользоваться. В него встроен переводчик, тебя не распознают.
Ее спокойный, абсолютно невозмутимый голос действительно отрезвлял. Помогал собраться.
И, к счастью, Льенна оказалась права. Управлять блик-покровом оказалось на удивление просто - Эйн будто вспоминал то, что и так знал. И каждое действие казалось логичными и правильными.
Он только когда нажал активацию, понял, что, наверное, это сознание Мары так влияло. Эйне не мог читать ее мысли, не видел всех ее воспоминаний, но какие-то вещи все равно просачивались.
Адрес, который прислала Льенна, находился сравнительно недалеко - по крайней мере, для скайлера Мары, мощного и маневренного. Нужно было подняться на пару городских ярусов вверх и лететь на северо-восток около пяти минут.
Эйн вел быстро, но осторожно, лавируя в потоке транспорта, и аккуратно прижимая к себе Мару. Она так и не приходила в сознание, и это тоже заставляло торопиться.
Клиника располагалась в одном из новых Кварталов, построенных уже после войны. Эта часть города не была в отрытую герианской, и контролировали ее не так сильно, как Высший Квартал, но патрулей на улицах хватало. Эйн насчитал не меньше пяти.
Льенна оказалась права - никто в клинике не стал его проверять. Разве что подал тихий мелодичный сигнал охранный сканер на входе - показывая, что взрывчатки и оружия у Эйна с собой не было. Теперь, по крайней мере - все, что он захватил из квартиры отобрал Ойлер и его люди.
В клинике было прохладно, чисто - перетекали одна в другую непривычно плавные формы. И очень тихо - герианцы не включали музыку.
На ресепшене сидела женщина-герианка, она вскочила, когда увидела Эйна с Марой на руках, немедленно активировала окно связи и вызвала помощь.
По крайней мере, этому - Эйн не был идиотом, и мог признать очевидное - людям стоило бы поучиться. И сначала помогать, а потом спрашивать электронные документы.
- Ей нужна капсула, - сказал Эйн женщине. - Я не знаю, насколько серьезные повреждения.
- Что с ней случилось?
- Сильный удар в живот.
- Эллар, посторонитесь. Мы заберем ее.
Эйн услышал справа ровный, слегка неестественный голос, и повернул голову. Герианец протягивал руки к Маре.
Почему-то возникло вдруг идиотское желание прижать ее к себе и не отдавать.
Эйн задавил его в зародыше, передал Мару:
- Осторожнее, она ранена.
Тот посмотрел на него странно, и Эйн опять мысленно обругал себя идиотом. Ни один настоящий герианец не стал бы констатировать очевидное. У них было принято молчать, если сказать нечего.
- Я просто волнуюсь за нее, - пытаясь загладить промах сказал он.
- С Девой Телурой все будет в порядке. Мы разместим ее в капсуле.
- Позовите, когда она придет в себя.
Герианец - высокий, широкоплечий и по-военному прямой - держал ее так, будто Мара ничего не весила, аккуратно и привычно, пока не подлетели магнитные носилки.
Эйн понял, что мешается и отошел к стене - там располагались места для ожидания. Он уселся, откинулся на спинку и устало потер лицо. Непривычно было видеть свои руки в маскировке. Ничего не изменилось, только расцветка, но все равно серая кожа неуловимо напрягала.
Эйн думал о том, что не такая уж большая разница была между герианцами и людьми, и ему не нравились эти мысли. Потому что разница была в главном - как жить и во что верить.
Он бы включил личный комп, залез бы в паутину, покопаться в новостях или просто побродить по ресурсам, чтобы не было скучно, но вовремя вспомнил, что герианцы так не делают. Если им нужно было ждать, они, в отличие от людей просто ждали.
Эйн зря, как потом выяснилось, опасался. Скучать ему не пришлось - дверь отворилась и в клинике появился Зайн. Несгибаемый, спокойный - он двигался с привычной легкостью бойца, и имплант на месте глаза, который выколол Леннер почти не отличался от оригинала. Разве что радужка была серебристая, не голубая.
На шее у Зайна красовалась медицинская лента.
Эйн скользнул по ленте взглядом и посмотрел вперед. Нельзя было себя выдавать, и привлекать внимание не стоило.
Он старался вести себя как герианец, то есть сидеть с каменным лицом, но Зайн все равно повернулся к нему - принялся разглядывать, не скрываясь.
Эйн понятия не имел - это потому, что на Герии так было принято, или по какой-нибудь другой причине.
Льенна сказала, что эту блик-маскировку невозможно было снять без специального взлома. Оставалось только надеяться, что она не врала.
Эйн на самом деле был паршивым актером, ему еще как-то удавалось изображать из себя послушного гражданина для каких-нибудь охранников, но общаться с герианцами он не умел. Разве что с Марой, но она вряд ли считалась, раз уж ее Эйн понимал инстинктивно, чувствовал.
Он попытался представить - если бы она умерла, как бы это было? Что бы он почувствовал?
Ему не понравились эти мысли, аж передернуло.
- Эллар, - спокойно, немного хрипло сказал Зайн. Вряд ли ему так уж легко было произносить слова, после того, как он вырвал имплант из шеи. Зайн говорил по-гериански, но Эйн сонастроил браслет блик-маскировки с собственным компом, и виртуальный наушник вполне успешно выдавал перевод.
Скорее всего, переводчик герианцы встраивали в блик-покров просто на всякий случай. Если у того, кому покров предоставлялся вдруг не обзавелся личным лингвистическим имплантом.
- Вы привезли Мару Телуру? - ровно, уверенно продолжил Зайн. В нем не было суетливости, неуверенности, он не запинался и не смущался, спрашивая абсолютно незнакомого ему человека. Точнее, герианца, кто Эйн на самом деле, Зайн знать не мог.
Скорее всего, ублюдок даже не умел - сомневаться и смущаться, и всегда делал то, что должен.
Эйн как-то вдруг вспомнил, что рассказывала Мара - Зайн отчитался перед Наместницей честно. И про плен, и про количество убитых, не пытался выгородить себя.
Достойный солдат, - говорила она.
Эйн на его месте, скорее всего, соврал бы. По крайней мере, если бы всю жизнь пахал на собственное звание и на личный кнут, и из-за подстроенной облавы мог бы их лишиться.
- Привез, - ответил Эйн. Все равно отпираться и врать смысла не было. Как он притащил Мару зафиксировали и камеры, и куча свидетелей в том же зале.
- Почему не в Высший Квартал? - ровно, равнодушно спросил Зайн. Он подозревал, чуял, как гончая, что что-то было нечисто, и Эйн радовался, что придраться на самом деле было не к чему.
- Приказ Наместницы.
Хотя можно было бы и ответить по-другому - что эта клиника оказалась ближе.
Зайн смотрел на него не мигая, а потом вдруг произнес:
- Знаешь, как я определяю, что ты человек?
Он не пошевелился, даже бровью не повел. А Эйн понимал, что - если Зайн захочет его убить - ничего не успеет сделать.
И ответить было нечего, даже как-то вскакивать или возмущаться - это выдало бы его. Герианцы так себя не вели.
Эйн, бляста, понятия не имел, как они себя вели. По крайней мере в такой ситуации.
- Легко, - так же невозмутимо ответил на собственный вопрос Зайн. - Ты сидишь как человек, двигаешься как человек. Никакая маскировка не может этого исправить. И у блик-покрова скоро закончится заряд.
- Я не враг, - сказал ему Эйн, хотя как раз это было враньем года.
- Это решит Мара Телура.
- Если я не сбегу раньше.
Хотя Эйн не обманывался, понимал, что от Зайна сбежать вряд ли сможет. Тем более из герианской клиники.
- Ты не сможешь, - ублюдок говорил спокойно, с абсолютной уверенностью в собственных силах. А ведь только недавно спасся из плена.
Хорошо его вымуштровали - научили не сомневаться. И не рассуждать.
- Даже если и не смогу. Очнется Мара и скажет меня отпустить, - он только потом сообразил, что следовало назвать ее официально, по родовому имени, а не по личному, но брать слова обратно стало поздно. - И что, ты примешь ее решение?
Зайн чуть склонил голову на бок, словно не совсем понимал вопрос. Переводчик что ли не справлялся?
- Да.
Ну да, точно. Потому что Мара была женщиной, и Зайн с самого рождения знал, что так правильно. Ее слово и ее выбор.
А о мужиков можно вытирать ноги.
- Конечно, она, - Эйн уродливо усмехнулся. - Сам-то ты ничего не можешь, ты же просто тряпка. Даже такую малость решают за тебя.
Зайн не переменился в лице, не ответил, только усмехнулся кривовато, а потом - Эйн так и не успел понять, что произошло - тяжелый герианский ботинок давил на грудь, острые ногти застыли у самого лица, и Эйн осознал вдруг, что лежит на полу, и Зайн нависает сверху.
- Люди безумны. Вы делаете все, чтобы вас били.
Он был так хорош, что Эйн его почти даже не ненавидел:
- Только тебе от этого не легче.
Зайн отпустил его, склонил голову на бок, с привычным непонимающим любопытством:
- Мне не тяжело.
Гребанный переводчик точно переводил что-нибудь неправильно.
Зайн окинул его равнодушным взглядом, бесстрастно пожал плечами:
- Мне все равно, что с тобой станет. Если ты мятежник, я тебя убью. Если агент Телуры - пусть делает с тобой, что хочет.
- А пока мы можем мило поболтать? Не интересно, кто под маскировкой? Или что, среди людей у тебя нет врагов? Никому не хотел бы отплатить? За этот глазной имплант, например?
Хорошо, что переводчик искажал голос. Иначе, быть бы Эйну мертвым. Он и сам не понимал, зачем нарывается.
Просто не так должен был вести себя тот, кто побывал в плену и лишился всего - статуса, к которому шел всю жизнь, кнута, глаза в конце концов.
Мара говорила о Зайне "он подавлен", но ничерта ублюдок не казался подавленным. Или же она знала о нем что-то, чего не видел Эйн.
Зайн схватил его снова, вздернул на ноги как куклу - сильный урод. Припечатал спиной к стене.
Остальные герианцы в зале смотрели с легким отвлеченным любопытством.
- Откуда ты знаешь? - ровно, противоестественно ровно спросил Зайн. Его глаза - настоящий, такого же цвета, как у Мары, и белесый имплант - были очень близко. И Эйн теперь видел - Зайн был в ярости. Просто ярость у него была ледяной, не огненной.
