Лейвис Рейсворт поймал устремленный на него взгляд и вызывающе усмехнулся. Артур в ответ ограничился надменным кивком. В детстве они постоянно затевали потасовки и несколько раз даже весьма изрядно намяли друг другу бока, так что кости трещали. Следом за Лейвисом сидели Эйтон Брэдли и еще несколько дворян рангом пониже, приглашенных сюда как вассалы Айтвернов и Тарвелов.
Да, Коронным Советом это собрание никак не назовешь. Не хватает самое малое Эрдеров, Гальсов, Коллинсов и Тресвальдов. Не было тут ни тана Лайонса, являвшегося, как первый министр, формальным главой совета, ни канцлера казначейства Граммера. На момент начала мятежа они находились в столице, и Артуру не была известна их судьба. Из шестерки прямых вассалов короны присутствовали только Айтверн и Тарвел. Все остальные — вассалы вассалов, которые и заседать в совете имеют право лишь с дозволения своих господ, если только не наделены никакой отдельной министерской должностью. Но что поделать, если лорды, которых сейчас здесь нет, запятнаны государственной изменой? Коллинсы и Тресвальды держатся Гледерика Кардана, как и еще не узнавший о гибели своего отца Эдвард Эрдер, позавчера ставший новым герцогом Шоненгема, что же до Гальсов… Артур отправил гонцов к Виктору Гальсу, но пока еще те доберутся до Элвингарда… Пройдет немало времени, прежде чем можно будет рассчитывать на ответ, хотя в сочиненном им письме Айтверн и призывал младшего брата Александра не упорствовать в поддержке обреченного восстания. Так Артур охарактеризовал затеянный Эрдером мятеж.
Битва при Горелых холмах завершилась победой верных Ретвальду войск. Тогда, хмурым полднем, после пробуждения сотню лет забытой магии, это выглядело невероятным. Артур хорошо помнил, каким невозможным показался ему успех. Осознание победы, вопреки ожиданиям, принесло не радость, а опустошение и усталость. И все-таки они победили, план Тарвела и Рейсворта сработал почти ровно так, как и был задуман. Редкостная удача, как признался потом лорд Данкан, покуда войсковой лекарь, личного костоправа герцог при себе не держал, перевязывал его раны. Воинам армии Запада удалось окружить авангард войск узурпатора и перебить большую часть солдат противника. Нескольким отрядам вражеских рыцарей все же посчастливилось прорваться сквозь заслоны и отойти обратно в расположение своих сил. Не вовлеченные сначала в битву неприятельские полки попробовали контратаковать, чтобы вывести соратников из котла, но с флангов верного Ретвальду войска выдвинулись отряды лучников, которые хоть и не смогли совсем рассеять неприятелей, зато удержали их на достаточном расстоянии от места разыгравшейся схватки.
Наверно, если бы Джейкоб Эрдер непосредственно командовал неприятельской армией, он смог бы обратить ход битвы в свою пользу, но герцог Севера вместо этого организовал отчаянный прорыв к ставке принца Гайвена, а других толковых полководцев у Кардана, видать, не нашлось. Что было весьма странно. Среди сторонников Гледерика имелось некоторое число опытных военных, взять к примеру Томаса Дериварна, о чьем боевом опыте с долей уважения отзывался граф Рейсворт. Удивительно, что тот же Дериварн не смог ничего предпринять… правда, он мог просто не присутствовать на поле боя. Никто из сражавшихся вроде бы не приметил его стяга. Возможно, Кардан оставил часть своих лордов в Тимлейне?
В любом случае, удача как раз повернулась лицом к армии Ретвальда, когда на западе вдруг вспыхнул столб света, вонзившийся в небеса. Наступила заминка, очень многие оказались потрясены небывалым зрелищем, — а потом горнисты Кардана протрубили сигнал к отступлению. Видно, потомок старых королей очень быстро сообразил, что может означать невиданная иллюминация, и предпочел не подвергать своих людей лишнему риску. Он и так находился в волоске от поражения. Потрепанная, но все-таки не разгромленная армия Гледерика отступила на восток, но не задержалась в своем лагере, а откатилась дальше, к столице. Айтверн не стал отдавать приказа преследовать их. Его собственные войска были порядком деморализованы видом древнего волшебства.
Это была победа. Более того, это была легкая, чистая, почти идеальная победа. Из боя их собственная армия вышла, потеряв всего около трех тысяч человек из имевшихся к началу сражения пятнадцати. Победа казалась легкой и чистой ровно до тех пор, пока Артур не вспоминал о волосах Гайвена, сменивших цвет с черного на белый.
Войско Айтверна заняло город Эленгир, стоящий на западном берегу Нейры и расположенный в полудне пути от Тимлейна. Эленгир строился как крепость, со вполне внушительными укреплениями, способными выдержать длительную осаду и укрыть уставших после сражения солдат. Местные жители приняли их без особенного восторга: ведь горожан обязали делиться запасами еды, пошедшей армии на провиант, а некоторым и вовсе пришлось потесниться в собственных домах, в которые расквартировали бойцов. Здешний замок не мог вместить в себя все двенадцать тысяч воинов, оставшихся после сражения, вкупе с неменьшим числом войсковой прислуги, а размещать людей прямо на городских улицах и площадях, под открытым небом, Артур счел неправильным. Горожане протестовали, но Артуру было все равно. Пусть потеснятся.
— Рад поздравить с победой, господа, — сказал Артур, привычно садясь на край подоконника и свешивая ноги. — Вы неплохо потрудились.
— Мы делали, что должны, — сухо сказал лорд Рейсворт, чуть заметно скривившись. Родич Айтвернов был мрачнее тучи, и Артур догадывался даже, в чем причина дядюшкиного недовольства. Сэр Роальд не испытывал к принцу Гайвену ни малейшего почтения, о чем хотя и не говорил вслух, зато выказывал каждым жестом и взглядом. Должно быть, Рейсворт и вовсе предпочел бы драться на стороне Гледерика, не погибни в бою с Гледериком его кузен. Едва ли он оказался обрадован тем, что молодой Ретвальд обрел Силу короля Бердарета. Ведь Гайвен доказал, что является волшебником, а волшебника, пусть и необученного, нельзя сбрасывать со счетов. — Мы делали, что должны, лорд-констебль, и вам не за что нас благодарить.
— Да уж, лорд-констебль, вы поторопились с благодарностями, — подал голос Лейвис Рейсворт. — Эти благородные дворяне относятся к войне как к развлечению. Уверен, они получили немало удовольствия, рубя головы кардановским шакалам. Я бы и сам занялся этим достойным делом, да вот незадача — несколько опоздал. А так хотелось повеселиться всласть!
Лейвис покачал головой, нагло ухмыляясь. Кузен Артура вырядился сегодня в цвета дома Айтвернов, надев желтую рубаху и зеленые бриджи до колен. Он выглядел как пьяница из кабака.
— Сын мой, замолчите, пожалуйста, — сказал сэр Роальд. — Иначе я пожалею, что вообще позволил вам сюда прийти.
— Да нет, почему же, пусть юный Лейвис и дальше поражает нас своим остроумием, — живо вмешался в беседу Артур. — Он, конечно, говорит редкостные глупости, но другого шута у нас все равно нет.
Кузен запрокинул голову и расхохотался:
— Побуду для вас и шутом, если так этого хотите!
— Особенно раз уж быть воином пока не получается, — сказал ему Артур исключительно медовым голосом. — Лорд Бейтон ведь до сих не посвятил вас в рыцари?
На лице Лейвиса Рейсворта промелькнуло странное выражение, смесь обиды и досады, но он тут же овладел собой, улыбнувшись с прежней наглостью:
— Ему слишком нравятся мои застольные шутки, когда я подливаю ему эль. Говорит, такого собутыльника лет сто не было.
— Надеюсь, вы все же с ним не сопьетесь вконец, — пробормотал Артур. — Лейвис, помни, что ты Айтверн, а не кто-нибудь, а то смотрю на тебя и думаю, что ты даже меня перещеголял в попытках опорочить семейную честь. Но, господа, продолжим серьезный разговор. Я поздравил вас с победой, да только нашей победе недостает некоторой завершенности. Враги укрылись в Тимлейне и вряд ли намереваются оттуда высовываться.
— Это верно, — кивнул, нахмурившись, лорд Данкан. — Они понесли потери, и снова встревать в бой им не с руки. Зато за стенами столицы они остаются в полной безопасности и могут зализать там свои раны. Дождаться подхода подкреплений с севера и востока — на месте узурпатора я бы именно так и поступил. Вызвал бы к себе всех, кто может держать в руках оружие, не погнушался бы даже крестьянским ополчением, хотя толку с него… В Шоненгеме и Дейревере, уверен, найдется еще достаточно мечей. Когда эти мечи будут здесь, нам придется несладко. А если Кардану поможет еще и новый граф Гальс… Война затянется очень надолго, и кто знает, чем она закончится. Есть лишь один выход: немедленно замкнуть Тимлейн в кольцо и брать штурмом.
Вот оно. Эти слова наконец прозвучали. «Брать штурмом». Артур заметил по лицам вельмож, что предложение Тарвела явно пришлось им по душе.
— Да, брать штурмом, — повторил Данкан Тарвел. — Других путей я не вижу. Конечно, последний раз стольный город захватывали таким манером три века назад, с тех пор тамошние стены порядком обновили и достроили. Даже имперцам не удалось в свое время взять город. Все ждали удобного случая, чтобы пойти на приступ, а там и король Бердарет подоспел… Легко нам не будет, но не ждать же, покуда эти шакалы перемрут от голода. Да и не успеют они помереть: подкрепление придет к ним раньше, и тогда не до смеха будет уже нам. Нужно действовать быстро. Замкнем их в кольцо, дождемся, покуда из моих владений доставят осадные машины, и сразу за дело. Придется повозиться, но в город мы ворвемся, а дальше всего-то и останется — вырезать всех, кто решит нам помешать.
Племянник Данкана Алистер Тарвел одобрительно кивнул и ударил пудовым кулаком по задрожавшему столу:
— Милорды! Мой родич и сюзерен предложил лучший выход из всех. Покажем этому Гледерику и его охвостью, что их не спасут никакие стены. Бежав с поля боя, они просто отсрочили свою смерть, но вовсе ее не отвратили. Мы войдем в Тимлейн и отплатим изменникам за все и сразу.
— Вынужден признать правоту подобного предложения, — признал тан Брэдли, запустив пальцы в аккуратную короткую бородку. — Промедление в нашем положении будет сущим безумством, время играет на руку неприятелю. Они не должны успеть соединиться со своими резервами, а значит, действовать придется быстро. Возьмем Тимлейн в осаду и, сразу как получим осадный парк, выбьем ворота и оседлаем стены. Внутри города они не смогут долго удерживать оборону. Разве что запрутся в королевском замке, но это будет просто медленной смертью — прятаться в цитадели, когда сам город окажется в наших руках.
Роальд Рейсворт медленно, очень медленно произнес:
— Да, господа. Мы и в самом деле обязаны в скорейшем времени пойти на приступ.
Остальные вассалы Айтвернов ответили одобрительным гулом. Видно было, что решительно все высокие лорды целиком согласны с предложением Тарвела. Им не терпелось дорваться наконец до хорошей драки, им не терпелось покончить с мятежом, и еще они понимали, что промедление и в самом деле очень опасно. Одобрение разносилось по главной зале ратуши города Эленгира расширяющимися кругами, пропитав собой воздух, и даже стражники, несущие караул у дверей, казалось, готовы были застучать по паркету копьями, поддерживая принятое Коронным Советом решение.
Почти принятое.
Потому что, когда шум сделался совсем уже громким, вдруг заговорил Гайвен Ретвальд, прежде не произнесший ни слова, и стоило ему открыть рот, как в зале тут же установилось молчание:
— Но ведь, господа, правильно ли я вас понимаю… Штурм означает резню. Резню среди моих подданных. Если вы будете брать Тимлейн с боем, погибнут невинные. — Принц сжал губы, и Артур заметил, что руки Гайвена, на которые сегодня были надеты черные перчатки, сжали подлокотники кресла. — Штурм означает резню, — повторил Гайвен, озвучивая те же самые мысли, что еще до начала совета бродили в голове Артура.
Владетель Стеренхорда спокойно выдержал взгляд наследника престола:
— Да, ваше высочество, вы все верно сказали, — подтвердил лорд Данкан. — Без резни нам не обойтись при всем желании, но так оно всегда и бывает. Я повидал на своем веку всяких осад, и знаю о чем говорю. Жертвы среди горожан будут обязательно, возможно, много жертв, но куда деваться? Надо же как-то все это заканчивать.
— Герцог Тарвел. — Светлые глаза Гайвена Ретвальда сделались холодны как сталь, и столь же холоден был его голос. — Вы чего-то не понимаете. Это. Мои. Подданные.
— Это вы чего-то не понимаете, милорд! Это не только ваши подданные, это еще и ваша корона. Хотите ее получить наконец или нет? А если хотите, то придется немного испачкаться в грязи, ничего тут уже не поделаешь. Это война, на ней всегда кто-нибудь погибает. Решайте уж, чего вы хотите — предаваться возвышенным раздумьям в лесной тиши или править Иберленом. Если все же второе — придется капельку замарать ручки. — Тарвел разошелся не на шутку. — Может, вы вознамерились выйти к тимлейнским воротам, произнести длинную речь про милосердие и всепрощение? И думаете, тогда все ваши враги разрыдаются и сложат оружие? Ну, можете попытаться, я потом посмотрю и посмеюсь. Я слышал, вы сделались чародеем. Способны вы сотворить такое колдовство, чтобы стены Тимлейна взяли да и рассыпались во прах?
Пробудившиеся у Гайвена магические способности были на устах у всего войска. И, к слову сказать, далеко не все солдаты с радостью восприняли новость, что служат отныне волшебнику. Магия — вещь странная и совершенно непонятная, никогда не знаешь, чего ожидать от практикующего ее. Церковь не осуждала колдовство, но и не одобряла его. Страницы хроник рассказывали как о добрых волшебниках, так и о злых. И даже к добрым волшебникам люди нередко относились с опаской.
Наследник иберленского трона и без того обречен на вечное одиночество, обречен быть отделен от всех прочих людей, все равно — великих или малых, — незримой стеной. Но волшебник, обладая недоступным простым смертным могуществом, одинок вдвойне. Пока на Гайвена еще смотрят как на едва начавшего брить усы юнца, чудаковатого, но безобидного книжника, но смотрят так исключительно по привычке.
— Я не могу обрушить стены Тимлейна, никаких стен не могу обрушить, — сообщил Гайвен после продолжительного молчания. — Вы же знаете, герцог. Когда мне нужно было справиться с Эрдером, Сила пришла. Но я не понимаю, как вызвать ее опять. И вы сами видите, чем мне пришлось заплатить за один-единственный раз. Если так нужно для спасения жителей столицы, я бы рискнул снова. Только я не знаю, как это сделать.
Артур вполне мог поклясться, что Ретвальд испытывает не просто сожаление — настоящее отчаяние. Сын Брайана Ретвальда сильно изменился с того дня, когда Артур увел его из Тимлейнского замка. Они все очень сильно изменились.
— Я понял вас, государь. — Несмотря на учтивые слова, тон Тарвела был жестким. — Думаю, как следует поразмыслив, вы согласитесь с моей правотой. У нас нету никаких других выходов, кроме предложенного мной.
Никаких других выходов, кроме предложенного… Артур понимал, чем потом обернется этот самый выход, предложенный Тарвелом и поддержанный прочими лордами, а также солдатами у дверей.
Артур вспомнил Тимлейн с его дворцами и парками, садами, набережными, башнями, соборами, рынками и площадями, людским многоголосьем, пением птиц, зеленой листвой и рассветными бликами на глади реки.
Да, Коронным Советом это собрание никак не назовешь. Не хватает самое малое Эрдеров, Гальсов, Коллинсов и Тресвальдов. Не было тут ни тана Лайонса, являвшегося, как первый министр, формальным главой совета, ни канцлера казначейства Граммера. На момент начала мятежа они находились в столице, и Артуру не была известна их судьба. Из шестерки прямых вассалов короны присутствовали только Айтверн и Тарвел. Все остальные — вассалы вассалов, которые и заседать в совете имеют право лишь с дозволения своих господ, если только не наделены никакой отдельной министерской должностью. Но что поделать, если лорды, которых сейчас здесь нет, запятнаны государственной изменой? Коллинсы и Тресвальды держатся Гледерика Кардана, как и еще не узнавший о гибели своего отца Эдвард Эрдер, позавчера ставший новым герцогом Шоненгема, что же до Гальсов… Артур отправил гонцов к Виктору Гальсу, но пока еще те доберутся до Элвингарда… Пройдет немало времени, прежде чем можно будет рассчитывать на ответ, хотя в сочиненном им письме Айтверн и призывал младшего брата Александра не упорствовать в поддержке обреченного восстания. Так Артур охарактеризовал затеянный Эрдером мятеж.
Битва при Горелых холмах завершилась победой верных Ретвальду войск. Тогда, хмурым полднем, после пробуждения сотню лет забытой магии, это выглядело невероятным. Артур хорошо помнил, каким невозможным показался ему успех. Осознание победы, вопреки ожиданиям, принесло не радость, а опустошение и усталость. И все-таки они победили, план Тарвела и Рейсворта сработал почти ровно так, как и был задуман. Редкостная удача, как признался потом лорд Данкан, покуда войсковой лекарь, личного костоправа герцог при себе не держал, перевязывал его раны. Воинам армии Запада удалось окружить авангард войск узурпатора и перебить большую часть солдат противника. Нескольким отрядам вражеских рыцарей все же посчастливилось прорваться сквозь заслоны и отойти обратно в расположение своих сил. Не вовлеченные сначала в битву неприятельские полки попробовали контратаковать, чтобы вывести соратников из котла, но с флангов верного Ретвальду войска выдвинулись отряды лучников, которые хоть и не смогли совсем рассеять неприятелей, зато удержали их на достаточном расстоянии от места разыгравшейся схватки.
Наверно, если бы Джейкоб Эрдер непосредственно командовал неприятельской армией, он смог бы обратить ход битвы в свою пользу, но герцог Севера вместо этого организовал отчаянный прорыв к ставке принца Гайвена, а других толковых полководцев у Кардана, видать, не нашлось. Что было весьма странно. Среди сторонников Гледерика имелось некоторое число опытных военных, взять к примеру Томаса Дериварна, о чьем боевом опыте с долей уважения отзывался граф Рейсворт. Удивительно, что тот же Дериварн не смог ничего предпринять… правда, он мог просто не присутствовать на поле боя. Никто из сражавшихся вроде бы не приметил его стяга. Возможно, Кардан оставил часть своих лордов в Тимлейне?
В любом случае, удача как раз повернулась лицом к армии Ретвальда, когда на западе вдруг вспыхнул столб света, вонзившийся в небеса. Наступила заминка, очень многие оказались потрясены небывалым зрелищем, — а потом горнисты Кардана протрубили сигнал к отступлению. Видно, потомок старых королей очень быстро сообразил, что может означать невиданная иллюминация, и предпочел не подвергать своих людей лишнему риску. Он и так находился в волоске от поражения. Потрепанная, но все-таки не разгромленная армия Гледерика отступила на восток, но не задержалась в своем лагере, а откатилась дальше, к столице. Айтверн не стал отдавать приказа преследовать их. Его собственные войска были порядком деморализованы видом древнего волшебства.
Это была победа. Более того, это была легкая, чистая, почти идеальная победа. Из боя их собственная армия вышла, потеряв всего около трех тысяч человек из имевшихся к началу сражения пятнадцати. Победа казалась легкой и чистой ровно до тех пор, пока Артур не вспоминал о волосах Гайвена, сменивших цвет с черного на белый.
Войско Айтверна заняло город Эленгир, стоящий на западном берегу Нейры и расположенный в полудне пути от Тимлейна. Эленгир строился как крепость, со вполне внушительными укреплениями, способными выдержать длительную осаду и укрыть уставших после сражения солдат. Местные жители приняли их без особенного восторга: ведь горожан обязали делиться запасами еды, пошедшей армии на провиант, а некоторым и вовсе пришлось потесниться в собственных домах, в которые расквартировали бойцов. Здешний замок не мог вместить в себя все двенадцать тысяч воинов, оставшихся после сражения, вкупе с неменьшим числом войсковой прислуги, а размещать людей прямо на городских улицах и площадях, под открытым небом, Артур счел неправильным. Горожане протестовали, но Артуру было все равно. Пусть потеснятся.
— Рад поздравить с победой, господа, — сказал Артур, привычно садясь на край подоконника и свешивая ноги. — Вы неплохо потрудились.
— Мы делали, что должны, — сухо сказал лорд Рейсворт, чуть заметно скривившись. Родич Айтвернов был мрачнее тучи, и Артур догадывался даже, в чем причина дядюшкиного недовольства. Сэр Роальд не испытывал к принцу Гайвену ни малейшего почтения, о чем хотя и не говорил вслух, зато выказывал каждым жестом и взглядом. Должно быть, Рейсворт и вовсе предпочел бы драться на стороне Гледерика, не погибни в бою с Гледериком его кузен. Едва ли он оказался обрадован тем, что молодой Ретвальд обрел Силу короля Бердарета. Ведь Гайвен доказал, что является волшебником, а волшебника, пусть и необученного, нельзя сбрасывать со счетов. — Мы делали, что должны, лорд-констебль, и вам не за что нас благодарить.
— Да уж, лорд-констебль, вы поторопились с благодарностями, — подал голос Лейвис Рейсворт. — Эти благородные дворяне относятся к войне как к развлечению. Уверен, они получили немало удовольствия, рубя головы кардановским шакалам. Я бы и сам занялся этим достойным делом, да вот незадача — несколько опоздал. А так хотелось повеселиться всласть!
Лейвис покачал головой, нагло ухмыляясь. Кузен Артура вырядился сегодня в цвета дома Айтвернов, надев желтую рубаху и зеленые бриджи до колен. Он выглядел как пьяница из кабака.
— Сын мой, замолчите, пожалуйста, — сказал сэр Роальд. — Иначе я пожалею, что вообще позволил вам сюда прийти.
— Да нет, почему же, пусть юный Лейвис и дальше поражает нас своим остроумием, — живо вмешался в беседу Артур. — Он, конечно, говорит редкостные глупости, но другого шута у нас все равно нет.
Кузен запрокинул голову и расхохотался:
— Побуду для вас и шутом, если так этого хотите!
— Особенно раз уж быть воином пока не получается, — сказал ему Артур исключительно медовым голосом. — Лорд Бейтон ведь до сих не посвятил вас в рыцари?
На лице Лейвиса Рейсворта промелькнуло странное выражение, смесь обиды и досады, но он тут же овладел собой, улыбнувшись с прежней наглостью:
— Ему слишком нравятся мои застольные шутки, когда я подливаю ему эль. Говорит, такого собутыльника лет сто не было.
— Надеюсь, вы все же с ним не сопьетесь вконец, — пробормотал Артур. — Лейвис, помни, что ты Айтверн, а не кто-нибудь, а то смотрю на тебя и думаю, что ты даже меня перещеголял в попытках опорочить семейную честь. Но, господа, продолжим серьезный разговор. Я поздравил вас с победой, да только нашей победе недостает некоторой завершенности. Враги укрылись в Тимлейне и вряд ли намереваются оттуда высовываться.
— Это верно, — кивнул, нахмурившись, лорд Данкан. — Они понесли потери, и снова встревать в бой им не с руки. Зато за стенами столицы они остаются в полной безопасности и могут зализать там свои раны. Дождаться подхода подкреплений с севера и востока — на месте узурпатора я бы именно так и поступил. Вызвал бы к себе всех, кто может держать в руках оружие, не погнушался бы даже крестьянским ополчением, хотя толку с него… В Шоненгеме и Дейревере, уверен, найдется еще достаточно мечей. Когда эти мечи будут здесь, нам придется несладко. А если Кардану поможет еще и новый граф Гальс… Война затянется очень надолго, и кто знает, чем она закончится. Есть лишь один выход: немедленно замкнуть Тимлейн в кольцо и брать штурмом.
Вот оно. Эти слова наконец прозвучали. «Брать штурмом». Артур заметил по лицам вельмож, что предложение Тарвела явно пришлось им по душе.
— Да, брать штурмом, — повторил Данкан Тарвел. — Других путей я не вижу. Конечно, последний раз стольный город захватывали таким манером три века назад, с тех пор тамошние стены порядком обновили и достроили. Даже имперцам не удалось в свое время взять город. Все ждали удобного случая, чтобы пойти на приступ, а там и король Бердарет подоспел… Легко нам не будет, но не ждать же, покуда эти шакалы перемрут от голода. Да и не успеют они помереть: подкрепление придет к ним раньше, и тогда не до смеха будет уже нам. Нужно действовать быстро. Замкнем их в кольцо, дождемся, покуда из моих владений доставят осадные машины, и сразу за дело. Придется повозиться, но в город мы ворвемся, а дальше всего-то и останется — вырезать всех, кто решит нам помешать.
Племянник Данкана Алистер Тарвел одобрительно кивнул и ударил пудовым кулаком по задрожавшему столу:
— Милорды! Мой родич и сюзерен предложил лучший выход из всех. Покажем этому Гледерику и его охвостью, что их не спасут никакие стены. Бежав с поля боя, они просто отсрочили свою смерть, но вовсе ее не отвратили. Мы войдем в Тимлейн и отплатим изменникам за все и сразу.
— Вынужден признать правоту подобного предложения, — признал тан Брэдли, запустив пальцы в аккуратную короткую бородку. — Промедление в нашем положении будет сущим безумством, время играет на руку неприятелю. Они не должны успеть соединиться со своими резервами, а значит, действовать придется быстро. Возьмем Тимлейн в осаду и, сразу как получим осадный парк, выбьем ворота и оседлаем стены. Внутри города они не смогут долго удерживать оборону. Разве что запрутся в королевском замке, но это будет просто медленной смертью — прятаться в цитадели, когда сам город окажется в наших руках.
Роальд Рейсворт медленно, очень медленно произнес:
— Да, господа. Мы и в самом деле обязаны в скорейшем времени пойти на приступ.
Остальные вассалы Айтвернов ответили одобрительным гулом. Видно было, что решительно все высокие лорды целиком согласны с предложением Тарвела. Им не терпелось дорваться наконец до хорошей драки, им не терпелось покончить с мятежом, и еще они понимали, что промедление и в самом деле очень опасно. Одобрение разносилось по главной зале ратуши города Эленгира расширяющимися кругами, пропитав собой воздух, и даже стражники, несущие караул у дверей, казалось, готовы были застучать по паркету копьями, поддерживая принятое Коронным Советом решение.
Почти принятое.
Потому что, когда шум сделался совсем уже громким, вдруг заговорил Гайвен Ретвальд, прежде не произнесший ни слова, и стоило ему открыть рот, как в зале тут же установилось молчание:
— Но ведь, господа, правильно ли я вас понимаю… Штурм означает резню. Резню среди моих подданных. Если вы будете брать Тимлейн с боем, погибнут невинные. — Принц сжал губы, и Артур заметил, что руки Гайвена, на которые сегодня были надеты черные перчатки, сжали подлокотники кресла. — Штурм означает резню, — повторил Гайвен, озвучивая те же самые мысли, что еще до начала совета бродили в голове Артура.
Владетель Стеренхорда спокойно выдержал взгляд наследника престола:
— Да, ваше высочество, вы все верно сказали, — подтвердил лорд Данкан. — Без резни нам не обойтись при всем желании, но так оно всегда и бывает. Я повидал на своем веку всяких осад, и знаю о чем говорю. Жертвы среди горожан будут обязательно, возможно, много жертв, но куда деваться? Надо же как-то все это заканчивать.
— Герцог Тарвел. — Светлые глаза Гайвена Ретвальда сделались холодны как сталь, и столь же холоден был его голос. — Вы чего-то не понимаете. Это. Мои. Подданные.
— Это вы чего-то не понимаете, милорд! Это не только ваши подданные, это еще и ваша корона. Хотите ее получить наконец или нет? А если хотите, то придется немного испачкаться в грязи, ничего тут уже не поделаешь. Это война, на ней всегда кто-нибудь погибает. Решайте уж, чего вы хотите — предаваться возвышенным раздумьям в лесной тиши или править Иберленом. Если все же второе — придется капельку замарать ручки. — Тарвел разошелся не на шутку. — Может, вы вознамерились выйти к тимлейнским воротам, произнести длинную речь про милосердие и всепрощение? И думаете, тогда все ваши враги разрыдаются и сложат оружие? Ну, можете попытаться, я потом посмотрю и посмеюсь. Я слышал, вы сделались чародеем. Способны вы сотворить такое колдовство, чтобы стены Тимлейна взяли да и рассыпались во прах?
Пробудившиеся у Гайвена магические способности были на устах у всего войска. И, к слову сказать, далеко не все солдаты с радостью восприняли новость, что служат отныне волшебнику. Магия — вещь странная и совершенно непонятная, никогда не знаешь, чего ожидать от практикующего ее. Церковь не осуждала колдовство, но и не одобряла его. Страницы хроник рассказывали как о добрых волшебниках, так и о злых. И даже к добрым волшебникам люди нередко относились с опаской.
Наследник иберленского трона и без того обречен на вечное одиночество, обречен быть отделен от всех прочих людей, все равно — великих или малых, — незримой стеной. Но волшебник, обладая недоступным простым смертным могуществом, одинок вдвойне. Пока на Гайвена еще смотрят как на едва начавшего брить усы юнца, чудаковатого, но безобидного книжника, но смотрят так исключительно по привычке.
— Я не могу обрушить стены Тимлейна, никаких стен не могу обрушить, — сообщил Гайвен после продолжительного молчания. — Вы же знаете, герцог. Когда мне нужно было справиться с Эрдером, Сила пришла. Но я не понимаю, как вызвать ее опять. И вы сами видите, чем мне пришлось заплатить за один-единственный раз. Если так нужно для спасения жителей столицы, я бы рискнул снова. Только я не знаю, как это сделать.
Артур вполне мог поклясться, что Ретвальд испытывает не просто сожаление — настоящее отчаяние. Сын Брайана Ретвальда сильно изменился с того дня, когда Артур увел его из Тимлейнского замка. Они все очень сильно изменились.
— Я понял вас, государь. — Несмотря на учтивые слова, тон Тарвела был жестким. — Думаю, как следует поразмыслив, вы согласитесь с моей правотой. У нас нету никаких других выходов, кроме предложенного мной.
Никаких других выходов, кроме предложенного… Артур понимал, чем потом обернется этот самый выход, предложенный Тарвелом и поддержанный прочими лордами, а также солдатами у дверей.
Артур вспомнил Тимлейн с его дворцами и парками, садами, набережными, башнями, соборами, рынками и площадями, людским многоголосьем, пением птиц, зеленой листвой и рассветными бликами на глади реки.
