Он вспоминал город, в котором хотелось жить и не хотелось умирать. А потом ему представился другой Тимлейн — темный и разгромленный, опустошенный, догорающий, с разрушенными стенами, тлеющими остовами домов, пронизанный удушающим запахом смерти, скованный осознанием своего конца. Прах и пепел. Горы трупов выше высочайшего шпиля. Воды Нейры, покрасневшие от крови. Объятые пламенем мещанские кварталы. Разрушенный стенобитными машинами королевский замок. Видение казалось невероятно реальным, будто он стоял там, прямо сейчас, на одной из испоганенных улиц и полной грудью вдыхал спертый запах разложения и смерти.
На секунду мир словно дрогнул. Изменился, будто подернувшись вуалью сна.
Видение разрушенного города вдруг стало четким и зримым, оно заполнило собой все вокруг, в то время как зал ратуши, в котором заседал совет, сделался далеким и почти ненастоящим. Артуру показалось, что он очутился внутри своего кошмара и видит его теперь наяву.
Он стоял на разбитой мостовой, полной грудью вдыхал удушливую смесь запахов гари и трупного разложения, и над развалинами зданий стлался тяжелый, жирный дым. В небе кружилась воронья стая, множество мелких черных точек, то и дело пикирующих вниз, к разоренной земле. Треск костров и клекот стервятников сливались воедино. Потом все исчезло, и Айтверн вновь обнаружил себя сидящим на каменном подоконнике, подставившим спину летнему солнцу.
— Герцог Айтверн, — вдруг заговорил Алистер Тарвел, смерив его внимательным взглядом. — Вам нехорошо?
— Все в порядке, — ответил Артур медленно.
Сердце бешено колотилось, кровь стучала в ушах. Юноша пытался понять, что же такое только что случилось с ним. Первым делом ему пришел на ум рассказ Гайвена о памяти крови, а также собственные странные сны.
Айтверн вспомнил, как стоял среди заросших мхом менгиров, разговаривая с Повелителем Тьмы, и еще ту ночь перед битвой, когда ему приснилось множество знакомых людей, живых и мертвых, и среди них — Гайвен с сединой в волосах, и еще день битвы с Эрдером, когда Артур услышал в собственной голове голос кого-то, кто мог быть Золотым Герцогом Радлером. Он, Артур Айтверн, выводящий линию своих предков от князей Древнего Народа, был Одаренным, полукровкой, частью человеком, частью чем-то еще, существом, носящим в своей крови магию. Подобно Гайвену, он не знал свойств своей магии, как не знал и пределов ее возможностей, как не знал, может ли он управлять тем, чем владеет. Видения и знаки приходили к нему сами собой, без спроса и разрешения. Он мог видеть прошлое, вернее ту его часть, что когда-то прошла перед глазами предков. Он мог слышать голоса мертвых, хотя и не знал, откуда доходят до него эти голоса. А еще, возможно, он мог видеть то, что еще не случилось, но лишь могло произойти.
Будущее. Варианты будущего, что еще не стали, но могли стать настоящим.
Разрушенный Тимлейн, сделавшийся местом пира для воронья. Тот вариант грядущего, что ждет их всех, если какие-то из возможных решений будут приняты.
Да только ему совсем не хотелось позволить подобному будущему обрести плоть. Его долгом было не допустить подобного будущего, не позволить городу его детства, городу-мечте, городу-сказке, лучшему городу мира сделаться прахом и пеплом. И в тот миг, покуда лорды Иберлена со все возрастающим пылом обсуждали свою грядущую победу, стражники несли караул на посту у входа, ожидая решения господ, Гайвен Ретвальд обреченно сжимал подлокотники кресла, а мелкие пылинки танцевали в нагретом воздухе, Артур наконец понял, что же он должен делать. И едва не расхохотался, до того простым и очевидным было правильное решение.
Айтверн соскользнул с подоконника и медленно направился к столу. Артур ловил на себе взгляды. Слегка удивленный — лорда Роальда, насмешливый — Лейвиса, выжидающий — Данкана Тарвела, молящий о помощи — Гайвена.
— Хватит споров, — сказал Артур. — Сегодня я закончу войну. Я отправлюсь в Тимлейн и убью Гледерика Кардана. Для этого мне не потребуется никакая армия. Хватит совсем небольшого отряда. — Он вновь замолчал, давая высоким лордам возможность осмыслить услышанное.
Первым, как и следовало ожидать, заговорил Лейвис Рейсворт.
— Каким это образом, скажите на милость, лорд-констебль? Если даже сам наш король не может ничего поделать, будучи волшебником с головы до пят? Уж не собираетесь ли вы приехать в столицу, заявив, что сдаетесь на милость Кардана, быть представленным к его двору, а потом, приблизившись на расстояние удара, поразить нашего недруга кинжалом?
Артур улыбнулся одними губами:
— Нет, любезный брат, ни в коем случае. Предложенный вами план хоть и интересен, но излишне рискован. Куда больше вероятность того, что я буду представлен не мастеру Гледерику, а начальнику его тюремного каземата. Посему я буду действовать иначе. У нас есть еще один выход. Под названием Старая Дорога.
— Старая Дорога? О чем это вы, герцог? — спросил Алистер Тарвел.
— Старой Дорогой, сударь, именуется подземный ход, проложенный еще давным-давно, до падения Карданов. Пожалуй, даже до всего на свете. Он начинается за пределами городских стен и приводит в саму Тимлейнскую цитадель. Мне известно, как воспользоваться этим ходом. Именно так мы с принцем Гайвеном на самом деле покинули столицу. И именно так я в столицу вернусь.
— И в самом деле, герцог, звучит интересно, — медленно сказал Роальд Рейсворт. — Но ведь теперь все становится намного проще, мы сможем провести войска прямо в замок. Так где, говорите, он начинается, этот секретный проход, и в какую именно часть цитадели выводит?
— Я не говорил, где он начинается. И не намерен говорить — здесь и сейчас, покуда нас слушает столько ушей. Вы и герцог Тарвел узнаете все, что вам нужно знать, но лишь в свою пору. Секретные ходы на то и секретные, чтобы про них знали лишь немногие.
— Сохранить эту тайну в ведении немногих никак не получится, — заметил Рейсворт. — Нам все равно предстоит вести упомянутым вами путем войска. Конечно, это рискованная авантюра, растягивать войско через довольно узкий, как я понимаю, коридор… Но придется рискнуть, дело того стоит.
— Не придется. Я же сказал, что обойдусь небольшим отрядом.
Артур знал о чем говорил, хотя и прекрасно понимал, что идет на отчаянный, смертельный риск. Слишком во многом приходилось полагаться на одну лишь удачу. Беда в том, что ему только и оставалось, что полагаться на удачу, если он не желал, чтобы его кошмарное видение сделалось правдой. Потому что одно дело рисковать своей головой, и совсем другое — головами всех людей, живущих в Тимлейне. Он не мог допустить, чтобы хоть кто-то из них погиб, уже и так случилось слишком много смертей. И может случиться еще больше, если большим отрядом ворваться в королевскую цитадель. Потому что большой отряд не сделает нужного дела тихо, войти в Тимлейнский замок означает обречь себя на открытое столкновение с врагом, а это значит, что враг успеет поднять весь расквартированный в городе гарнизон, а это значит, что не удастся избежать большой крови, а уж это значит, что не удастся избежать увиденного им будущего. Единственный шанс — проникнуть в крепость с малым числом спутников, поздно ночью, под покровом темноты, миновать караулы, не подняв тревоги, — а потом найти Гледерика Кардана и убить его. Когда узурпатор будет мертв, у мятежников не останется вожака, не будет никого, кто бы смог повести их за собой, — и соответственно у них не будет причины продолжать войну. И все наконец закончится.
— Я пойду с небольшим отрядом, — повторил Артур.
Лорд Роальд поглядел на Айтверна, как на умалишенного, и, надо сказать, не только он. Ничего страшного, Артуру было к этому не привыкать.
— Вы уверены в своих словах, герцог? — тяжело спросил Рейсворт.
— Так же, как в своем имени. Я не намерен вести в Тимлейнский замок всех наших доблестных воинов одной большой оравой. Для моего плана они будут помехой, а не подспорьем. Три десятка хороших солдат принесут куда больше пользы, чем три сотни и тем более три тысячи.
— И каков же ваш план, сэр? — все так же тяжело поинтересовался дядя.
— Мой план вас не касается, — сказал ему Артур спокойно. — Вы, как и все остальные, станете исполнять приказы и не задавать лишних вопросов. Сегодня я отберу несколько десятков своих гвардейцев, тех, которых сочту подходящими для дела, и отправлюсь в путь. На время моего отсутствия командование армией принимает герцог Тарвел. Но не думаю, что ему долго придется командовать. Если все пройдет гладко, уже завтра я вернусь. И город откроет ворота.
— А если у тебя не получится? — тихо спросил Тарвел.
Айтверн пожал плечами:
— Значит, тогда вы вольны делать все, что вздумается. Если через двое суток после моего ухода ворота столицы не отворятся, можете провести по Старой Дороге хоть все армии мира.
— Если только в этом еще будет смысл, — бросил Рейсворт. — Скажите мне, потайная дверь, через которую вы проникните в замок… ее можно так закрыть изнутри, чтобы она не открывалась снаружи?
Артур чуть помедлил с ответом.
— Да. Можно.
— Что и требовалось доказать. Если ваша вылазка провалится и вы откроете врагу местоположение двери, мы уже не сможем проникнуть в крепость.
— Я сделаю все, чтобы этого не случилось, — пообещал Артур. И только он это сказал, как ему немедленно вспомнился Александр Гальс, лежащий на каменных плитах крепостного двора замка Стеренхорд, и Джейкоб Эрдер, с криком обращающийся в белый свет. А еще убитый им, Артуром, на площади одной маленькой деревушки герольд. И вспомнив о них, Артур понял, что же потребуется сделать после того, как над донжоном Тимлейнского замка снова будет поднят флаг со вставшим на задние лапы хорьком. Он повернул голову, обращаясь на сей раз к Гайвену Ретвальду и только лишь к Гайвену Ретвальду. — Ваше высочество, скажите, я хорошо служил вам?
Гайвен беспокойно шевельнулся в своем кресле, ловя взгляд Айтверна. Принц ни единым словом не выразил несогласия с его планом, не пытался, против обыкновения, его отговорить. Наверно, Гайвен и в самом деле слишком устал после всего.
— Вы очень хорошо мне служите, герцог Айтверн, — тихо сказал принц, положив руки на колени и переплетя пальцы. — Так, как никто никогда не служил.
— Спасибо на добром слове. А раз вы довольны моей службой, примете ли вы совет от меня?
— Говорите, — все так же тихо произнес Ретвальд. Он не сказал ни «да», ни «нет», только «говорите».
— Ваше высочество, — сказал Артур, — вы знаете не хуже меня, мятеж поддержали немало знатных родов. Дворяне севера, востока и юга. Коллинсы, и Гальсы, и Тресвальды, и Дериварны, и дом Эрдеров прежде всего. Все эти люди рассудили, что Гледерик Кардан будет лучше смотреться на Серебряном Престоле, нежели ваш отец или вы. Однако они сделали это не потому, что ненавидят вас, а потому, что любят Иберлен. Не спорю, они восстали против вас, и по их вине погиб ваш отец. Вы вправе мстить, и ни один честный человек не оспорит это ваше право. Вы можете предать смерти любого лорда, примкнувшего к мятежу. И любого воина, служившего в их дружинах и сражавшегося против вас. И любого слугу, подносившего им вино на пирах. Конечно, когда вы казните восставших лордов, останутся еще их семьи, жены, дальние родственники и дети. Когда эти дети подрастут, они могут захотеть отомстить за родителей и начать новую войну вроде этой. Поэтому вам придется убивать и детей, прямо сейчас, пока они малы и не могут воевать. Да, вы можете это сделать. Когда все это только началось, я бы и сам с радостью так поступил. Вы можете залить половину страны кровью — и не совершите ничего дурного. Я даже и не вздумаю попрекнуть вас. Ваша честь и память о вашем и моем отцах призывают к отмщению. Но все же я прошу. Я умоляю вас. Помилуйте всех тех, кто воевал с нами, даруйте им свое королевское прощение и королевское милосердие, предайте их грехи забвению. Когда Кардан будет убит, им больше не будет смысла сражаться. Пощадите их, позвольте им служить вам и Иберлену. Не надо больше смертей, даже если все прочие ваши вассалы будут единым голосом призывать вас к смертям и мести. Давайте наконец положим всему этому конец.
— Я же пообещал лорду Джейкобу, что помилую его сына, — сказал Гайвен. — Я не привык отказываться от своих слов. И если мы победим, я не намерен карать никого из наших врагов, если они решат сложить оружие. Таково мое слово.
— Ваше высочество! — Теперь Лейвис говорил без обычной своей насмешливости. — Герцог Айтверн, очевидно, сошел с ума, раз обращается к вам с такими просьбами! Мы не должны щадить никого из предателей! Да неужели вам хватит духу простить убийц нашего короля! Убийц моего дяди!
Артур неторопливо обернулся, в упор поглядев на своего троюродного брата. Лейвис подался вперед, готовый вскочить на ноги. Лицо его раскраснелось от негодования, глаза горели. Ничего общего с тем развязным циником, которым Артур привык считать молодого Рейсворта. Айтверн вдруг вспомнил, что его кузен всегда был очень привязан к лорду Раймонду. Артур внимательнее посмотрел на родственника, словно видя его впервые, — и внезапно узнал в Лейвисе себя самого. Это же он сам, каким был совсем недавно и вместе с тем очень давно. Это он, стоящий на ночной улице чутко спящего Тимлейна под яркими звездами, что глядели на него с небес, готовый драться с собственным отцом насмерть, не верящий, что отец только что подписал Айне смертный приговор. Все равно что смотреть в зеркало, вместо настоящего вдруг наловчившееся показывать минувшее. Наверно, ему следовало пожалеть это свое юное растрепанное отражение, — да как-то не получалось.
— Вы не можете требовать пощады убийцам своего отца, — отчетливо сказал Лейвис Рейсворт, выделяя каждое слово. — Ваш отец так никогда не сделал бы.
— Может быть, — согласился с ним Артур. — Но я — не мой отец. Довольно, вассал. Я изложил свои доводы, и его высочество согласился с ними. Мне надоело наблюдать, как ты устраиваешь на совете перебранку.
— А мне надоело смотреть, как ты упиваешься своей властью!
— Я теперь твой лорд, — сказал Артур, — глава твоего дома и глава всех людей одной с твоей крови. Когда я приказываю, ты подчиняешься, не рассуждая и не смея спорить. Ты напомнил мне об отце — так вот, сам он поступал именно так. Иногда он бывал жесток. И за многое, что он сделал, мне его сложно будет простить. Но теперь я понимаю, как ему было тяжело. Возможно, поймешь однажды и ты. Если только раньше я не брошу тебя в подземелье, устав от твоих дерзких речей.
Лейвис ничего не ответил ему, лишь опустил голову.
— Лорд-констебль… — осторожно произнес Роальд Рейсворт. Артур никогда прежде не видел его таким неуверенным в себе. — Прошу вас проявить снисходительность к моему сыну. Он еще очень юн и не соображает, что говорит.
— Ваш сын ненамного младше меня, дядя. Он уже достаточно зрел годами, чтобы воевать. И ему пора уже воспитать в себе хоть какое-то разумение. А то он в самом деле как дитя малое!
Граф Рейсворт склонил голову:
— Ваша правда. Видимо, я был слишком мягок к своему наследнику. Сын мой, призываю вас к благоразумию.
Видно было, что призыв отца оказался для Лейвиса сущим ножом в спину, — но он все-таки покорно кивнул.
Окончание совета не отняло много времени.
На секунду мир словно дрогнул. Изменился, будто подернувшись вуалью сна.
Видение разрушенного города вдруг стало четким и зримым, оно заполнило собой все вокруг, в то время как зал ратуши, в котором заседал совет, сделался далеким и почти ненастоящим. Артуру показалось, что он очутился внутри своего кошмара и видит его теперь наяву.
Он стоял на разбитой мостовой, полной грудью вдыхал удушливую смесь запахов гари и трупного разложения, и над развалинами зданий стлался тяжелый, жирный дым. В небе кружилась воронья стая, множество мелких черных точек, то и дело пикирующих вниз, к разоренной земле. Треск костров и клекот стервятников сливались воедино. Потом все исчезло, и Айтверн вновь обнаружил себя сидящим на каменном подоконнике, подставившим спину летнему солнцу.
— Герцог Айтверн, — вдруг заговорил Алистер Тарвел, смерив его внимательным взглядом. — Вам нехорошо?
— Все в порядке, — ответил Артур медленно.
Сердце бешено колотилось, кровь стучала в ушах. Юноша пытался понять, что же такое только что случилось с ним. Первым делом ему пришел на ум рассказ Гайвена о памяти крови, а также собственные странные сны.
Айтверн вспомнил, как стоял среди заросших мхом менгиров, разговаривая с Повелителем Тьмы, и еще ту ночь перед битвой, когда ему приснилось множество знакомых людей, живых и мертвых, и среди них — Гайвен с сединой в волосах, и еще день битвы с Эрдером, когда Артур услышал в собственной голове голос кого-то, кто мог быть Золотым Герцогом Радлером. Он, Артур Айтверн, выводящий линию своих предков от князей Древнего Народа, был Одаренным, полукровкой, частью человеком, частью чем-то еще, существом, носящим в своей крови магию. Подобно Гайвену, он не знал свойств своей магии, как не знал и пределов ее возможностей, как не знал, может ли он управлять тем, чем владеет. Видения и знаки приходили к нему сами собой, без спроса и разрешения. Он мог видеть прошлое, вернее ту его часть, что когда-то прошла перед глазами предков. Он мог слышать голоса мертвых, хотя и не знал, откуда доходят до него эти голоса. А еще, возможно, он мог видеть то, что еще не случилось, но лишь могло произойти.
Будущее. Варианты будущего, что еще не стали, но могли стать настоящим.
Разрушенный Тимлейн, сделавшийся местом пира для воронья. Тот вариант грядущего, что ждет их всех, если какие-то из возможных решений будут приняты.
Да только ему совсем не хотелось позволить подобному будущему обрести плоть. Его долгом было не допустить подобного будущего, не позволить городу его детства, городу-мечте, городу-сказке, лучшему городу мира сделаться прахом и пеплом. И в тот миг, покуда лорды Иберлена со все возрастающим пылом обсуждали свою грядущую победу, стражники несли караул на посту у входа, ожидая решения господ, Гайвен Ретвальд обреченно сжимал подлокотники кресла, а мелкие пылинки танцевали в нагретом воздухе, Артур наконец понял, что же он должен делать. И едва не расхохотался, до того простым и очевидным было правильное решение.
Айтверн соскользнул с подоконника и медленно направился к столу. Артур ловил на себе взгляды. Слегка удивленный — лорда Роальда, насмешливый — Лейвиса, выжидающий — Данкана Тарвела, молящий о помощи — Гайвена.
— Хватит споров, — сказал Артур. — Сегодня я закончу войну. Я отправлюсь в Тимлейн и убью Гледерика Кардана. Для этого мне не потребуется никакая армия. Хватит совсем небольшого отряда. — Он вновь замолчал, давая высоким лордам возможность осмыслить услышанное.
Первым, как и следовало ожидать, заговорил Лейвис Рейсворт.
— Каким это образом, скажите на милость, лорд-констебль? Если даже сам наш король не может ничего поделать, будучи волшебником с головы до пят? Уж не собираетесь ли вы приехать в столицу, заявив, что сдаетесь на милость Кардана, быть представленным к его двору, а потом, приблизившись на расстояние удара, поразить нашего недруга кинжалом?
Артур улыбнулся одними губами:
— Нет, любезный брат, ни в коем случае. Предложенный вами план хоть и интересен, но излишне рискован. Куда больше вероятность того, что я буду представлен не мастеру Гледерику, а начальнику его тюремного каземата. Посему я буду действовать иначе. У нас есть еще один выход. Под названием Старая Дорога.
— Старая Дорога? О чем это вы, герцог? — спросил Алистер Тарвел.
— Старой Дорогой, сударь, именуется подземный ход, проложенный еще давным-давно, до падения Карданов. Пожалуй, даже до всего на свете. Он начинается за пределами городских стен и приводит в саму Тимлейнскую цитадель. Мне известно, как воспользоваться этим ходом. Именно так мы с принцем Гайвеном на самом деле покинули столицу. И именно так я в столицу вернусь.
— И в самом деле, герцог, звучит интересно, — медленно сказал Роальд Рейсворт. — Но ведь теперь все становится намного проще, мы сможем провести войска прямо в замок. Так где, говорите, он начинается, этот секретный проход, и в какую именно часть цитадели выводит?
— Я не говорил, где он начинается. И не намерен говорить — здесь и сейчас, покуда нас слушает столько ушей. Вы и герцог Тарвел узнаете все, что вам нужно знать, но лишь в свою пору. Секретные ходы на то и секретные, чтобы про них знали лишь немногие.
— Сохранить эту тайну в ведении немногих никак не получится, — заметил Рейсворт. — Нам все равно предстоит вести упомянутым вами путем войска. Конечно, это рискованная авантюра, растягивать войско через довольно узкий, как я понимаю, коридор… Но придется рискнуть, дело того стоит.
— Не придется. Я же сказал, что обойдусь небольшим отрядом.
Артур знал о чем говорил, хотя и прекрасно понимал, что идет на отчаянный, смертельный риск. Слишком во многом приходилось полагаться на одну лишь удачу. Беда в том, что ему только и оставалось, что полагаться на удачу, если он не желал, чтобы его кошмарное видение сделалось правдой. Потому что одно дело рисковать своей головой, и совсем другое — головами всех людей, живущих в Тимлейне. Он не мог допустить, чтобы хоть кто-то из них погиб, уже и так случилось слишком много смертей. И может случиться еще больше, если большим отрядом ворваться в королевскую цитадель. Потому что большой отряд не сделает нужного дела тихо, войти в Тимлейнский замок означает обречь себя на открытое столкновение с врагом, а это значит, что враг успеет поднять весь расквартированный в городе гарнизон, а это значит, что не удастся избежать большой крови, а уж это значит, что не удастся избежать увиденного им будущего. Единственный шанс — проникнуть в крепость с малым числом спутников, поздно ночью, под покровом темноты, миновать караулы, не подняв тревоги, — а потом найти Гледерика Кардана и убить его. Когда узурпатор будет мертв, у мятежников не останется вожака, не будет никого, кто бы смог повести их за собой, — и соответственно у них не будет причины продолжать войну. И все наконец закончится.
— Я пойду с небольшим отрядом, — повторил Артур.
Лорд Роальд поглядел на Айтверна, как на умалишенного, и, надо сказать, не только он. Ничего страшного, Артуру было к этому не привыкать.
— Вы уверены в своих словах, герцог? — тяжело спросил Рейсворт.
— Так же, как в своем имени. Я не намерен вести в Тимлейнский замок всех наших доблестных воинов одной большой оравой. Для моего плана они будут помехой, а не подспорьем. Три десятка хороших солдат принесут куда больше пользы, чем три сотни и тем более три тысячи.
— И каков же ваш план, сэр? — все так же тяжело поинтересовался дядя.
— Мой план вас не касается, — сказал ему Артур спокойно. — Вы, как и все остальные, станете исполнять приказы и не задавать лишних вопросов. Сегодня я отберу несколько десятков своих гвардейцев, тех, которых сочту подходящими для дела, и отправлюсь в путь. На время моего отсутствия командование армией принимает герцог Тарвел. Но не думаю, что ему долго придется командовать. Если все пройдет гладко, уже завтра я вернусь. И город откроет ворота.
— А если у тебя не получится? — тихо спросил Тарвел.
Айтверн пожал плечами:
— Значит, тогда вы вольны делать все, что вздумается. Если через двое суток после моего ухода ворота столицы не отворятся, можете провести по Старой Дороге хоть все армии мира.
— Если только в этом еще будет смысл, — бросил Рейсворт. — Скажите мне, потайная дверь, через которую вы проникните в замок… ее можно так закрыть изнутри, чтобы она не открывалась снаружи?
Артур чуть помедлил с ответом.
— Да. Можно.
— Что и требовалось доказать. Если ваша вылазка провалится и вы откроете врагу местоположение двери, мы уже не сможем проникнуть в крепость.
— Я сделаю все, чтобы этого не случилось, — пообещал Артур. И только он это сказал, как ему немедленно вспомнился Александр Гальс, лежащий на каменных плитах крепостного двора замка Стеренхорд, и Джейкоб Эрдер, с криком обращающийся в белый свет. А еще убитый им, Артуром, на площади одной маленькой деревушки герольд. И вспомнив о них, Артур понял, что же потребуется сделать после того, как над донжоном Тимлейнского замка снова будет поднят флаг со вставшим на задние лапы хорьком. Он повернул голову, обращаясь на сей раз к Гайвену Ретвальду и только лишь к Гайвену Ретвальду. — Ваше высочество, скажите, я хорошо служил вам?
Гайвен беспокойно шевельнулся в своем кресле, ловя взгляд Айтверна. Принц ни единым словом не выразил несогласия с его планом, не пытался, против обыкновения, его отговорить. Наверно, Гайвен и в самом деле слишком устал после всего.
— Вы очень хорошо мне служите, герцог Айтверн, — тихо сказал принц, положив руки на колени и переплетя пальцы. — Так, как никто никогда не служил.
— Спасибо на добром слове. А раз вы довольны моей службой, примете ли вы совет от меня?
— Говорите, — все так же тихо произнес Ретвальд. Он не сказал ни «да», ни «нет», только «говорите».
— Ваше высочество, — сказал Артур, — вы знаете не хуже меня, мятеж поддержали немало знатных родов. Дворяне севера, востока и юга. Коллинсы, и Гальсы, и Тресвальды, и Дериварны, и дом Эрдеров прежде всего. Все эти люди рассудили, что Гледерик Кардан будет лучше смотреться на Серебряном Престоле, нежели ваш отец или вы. Однако они сделали это не потому, что ненавидят вас, а потому, что любят Иберлен. Не спорю, они восстали против вас, и по их вине погиб ваш отец. Вы вправе мстить, и ни один честный человек не оспорит это ваше право. Вы можете предать смерти любого лорда, примкнувшего к мятежу. И любого воина, служившего в их дружинах и сражавшегося против вас. И любого слугу, подносившего им вино на пирах. Конечно, когда вы казните восставших лордов, останутся еще их семьи, жены, дальние родственники и дети. Когда эти дети подрастут, они могут захотеть отомстить за родителей и начать новую войну вроде этой. Поэтому вам придется убивать и детей, прямо сейчас, пока они малы и не могут воевать. Да, вы можете это сделать. Когда все это только началось, я бы и сам с радостью так поступил. Вы можете залить половину страны кровью — и не совершите ничего дурного. Я даже и не вздумаю попрекнуть вас. Ваша честь и память о вашем и моем отцах призывают к отмщению. Но все же я прошу. Я умоляю вас. Помилуйте всех тех, кто воевал с нами, даруйте им свое королевское прощение и королевское милосердие, предайте их грехи забвению. Когда Кардан будет убит, им больше не будет смысла сражаться. Пощадите их, позвольте им служить вам и Иберлену. Не надо больше смертей, даже если все прочие ваши вассалы будут единым голосом призывать вас к смертям и мести. Давайте наконец положим всему этому конец.
— Я же пообещал лорду Джейкобу, что помилую его сына, — сказал Гайвен. — Я не привык отказываться от своих слов. И если мы победим, я не намерен карать никого из наших врагов, если они решат сложить оружие. Таково мое слово.
— Ваше высочество! — Теперь Лейвис говорил без обычной своей насмешливости. — Герцог Айтверн, очевидно, сошел с ума, раз обращается к вам с такими просьбами! Мы не должны щадить никого из предателей! Да неужели вам хватит духу простить убийц нашего короля! Убийц моего дяди!
Артур неторопливо обернулся, в упор поглядев на своего троюродного брата. Лейвис подался вперед, готовый вскочить на ноги. Лицо его раскраснелось от негодования, глаза горели. Ничего общего с тем развязным циником, которым Артур привык считать молодого Рейсворта. Айтверн вдруг вспомнил, что его кузен всегда был очень привязан к лорду Раймонду. Артур внимательнее посмотрел на родственника, словно видя его впервые, — и внезапно узнал в Лейвисе себя самого. Это же он сам, каким был совсем недавно и вместе с тем очень давно. Это он, стоящий на ночной улице чутко спящего Тимлейна под яркими звездами, что глядели на него с небес, готовый драться с собственным отцом насмерть, не верящий, что отец только что подписал Айне смертный приговор. Все равно что смотреть в зеркало, вместо настоящего вдруг наловчившееся показывать минувшее. Наверно, ему следовало пожалеть это свое юное растрепанное отражение, — да как-то не получалось.
— Вы не можете требовать пощады убийцам своего отца, — отчетливо сказал Лейвис Рейсворт, выделяя каждое слово. — Ваш отец так никогда не сделал бы.
— Может быть, — согласился с ним Артур. — Но я — не мой отец. Довольно, вассал. Я изложил свои доводы, и его высочество согласился с ними. Мне надоело наблюдать, как ты устраиваешь на совете перебранку.
— А мне надоело смотреть, как ты упиваешься своей властью!
— Я теперь твой лорд, — сказал Артур, — глава твоего дома и глава всех людей одной с твоей крови. Когда я приказываю, ты подчиняешься, не рассуждая и не смея спорить. Ты напомнил мне об отце — так вот, сам он поступал именно так. Иногда он бывал жесток. И за многое, что он сделал, мне его сложно будет простить. Но теперь я понимаю, как ему было тяжело. Возможно, поймешь однажды и ты. Если только раньше я не брошу тебя в подземелье, устав от твоих дерзких речей.
Лейвис ничего не ответил ему, лишь опустил голову.
— Лорд-констебль… — осторожно произнес Роальд Рейсворт. Артур никогда прежде не видел его таким неуверенным в себе. — Прошу вас проявить снисходительность к моему сыну. Он еще очень юн и не соображает, что говорит.
— Ваш сын ненамного младше меня, дядя. Он уже достаточно зрел годами, чтобы воевать. И ему пора уже воспитать в себе хоть какое-то разумение. А то он в самом деле как дитя малое!
Граф Рейсворт склонил голову:
— Ваша правда. Видимо, я был слишком мягок к своему наследнику. Сын мой, призываю вас к благоразумию.
Видно было, что призыв отца оказался для Лейвиса сущим ножом в спину, — но он все-таки покорно кивнул.
Окончание совета не отняло много времени.
