Иначе говоря, энгесов придется выявлять и просто резать. Жалеть этих тварей нельзя — сами они никого не пожалеют, к тому же их сюда никто не звал. Козьма никогда не понимал стремления некоторых добиваться чего-то своего ценой чужого горя, и искренне считал, что таковых следует уничтожать, как бешеных собак, коими они, впрочем, и являются. И плевать на причины, по которым они это делают! Творите зло? Получите в ответ по полной. Стократно!
За этими размышлениями Козьма не заметил, как добрался до трактира, спрыгнул с лошади и бросил поводья подбежавшему внуку Иванко. Он бросил тому мелкую монетку и потрепал по голове, на заметив, что по привычке назвал мальца по имени, чему тот несказанно удивился — этого мужчину он никогда не встречал, а памятью на лица обладал хорошей. И долго провожал взглядом Козьму, его походка показалась наблюдательному внуку трактирщика знакомой. Немного подумав, он отправился к деду, чтобы рассказать о странном незнакомце, чем-то напоминающем недавно задранного медведем Козьму из Пыхова, старшего приказчика купца Афонасия из Дагобыля. Иванко, внимательно выслушав внука, задумчиво хмыкнул и решил понаблюдать за гостем в зале. Вскоре стало ясно, что тот явно приехал послушать, о чем говорят в городе, какие слухи ходят. А вот его внешность старого трактирщика насторожила — судя по походке и повадкам, это Козьма, только рост другой. Лицо похоже, но выглядит куда благороднее, да и унылого выражения, обычного для приказчика, на нем в помине нет. Но разве человек может настолько измениться и так быстро? Последний раз Иванко встречался с Козьмой всего три декады назад, и сейчас не знал, что ему и думать.
Довольно долго трактирщик размышлял, а затем решил рискнуть — не станет гость нападать на него в общем зале. Но меры безопасности принять стоит, и он на всякий случай натянул кольчугу, прикрыв ее кафтаном. Почему-то он бы уверен, что просто обязан поговорить со странным гостем, что от этого зависит как бы не жизнь всего города. Поймав себя на таких мыслях, старый Иванко очень удивился, а затем опять задумался. Такой силы предчувствий у него не бывало уже дано, с молодости, когда ходил с ватагой ушкуйников. И тогда предчувствия не раз спасали ему жизнь. Один раз ощутил, что нужно срочно наклониться, сделал это, а над головой просвистела стрела. Но в прошлом все предчувствия касались только его самого, а не всего города! С ума он сошел, что ли? Или в самом деле большая беда на пороге? Ох, похоже, что таки она. Он решительно встал и направился к угловому столу, за которым сидел странный гость.
Козьма с некоторым удивлением посмотрел на севшего за его стол хорошо знакомого трактирщика Иванко. Тот некоторое время молча смотрел на него, а затем пробурчал:
— Ну здравствуй, Козьма! Не задрал тебя хозяин леса, знать?
Узнал?! Но как?! Бывший приказчик в сердцах выругался, понимая, что отрицать глупо — только еще большие подозрения вызовет. Убивать старика ему не хотелось, это был один из немногих людей, с которым у Козьмы всегда были хорошие отношения. Да и не поможет его смерть. Уходить потом телепортацией? Вот уж ничего глупее нет! Это все равно, что самому сообщить святошам, чтоб им провалиться, что в городе колдун объявился. Загонную охоту откроют, для них же любая магия, что красная тряпка для быка.
— Здравствуй, Иванко… — нехотя пробурчал он. — Не думал, что ты меня в таком виде признаешь…
— Это ж как ты за три декады всего вырос, а? — склонил голову к плечу трактирщик.
— Тот, кому я ныне служу, помог, — пристально посмотрел на него бывший приказчик, четко зная, что старик к святым отцам ни за что не побежит, не простил им огульно обвиненного и заживо сожженного сына, ненавидит их люто, до трясущихся рук.
— И кто ж это? — подался вперед Иванко.
Козьма криво усмехнулся, достал из-под рубахи и на мгновение показал серебряный молот на цепочке. Глаза трактирщика резко расширились, он напрягся, вдохнул и медленно выпустил из легких воздух.
— Ходят слухи, что он вернулся… — почти неслышно сказал он. — Знать, правда?..
— Правда, — подтвердил молодой маг. — В Камнераде возродился. Из кузнеца Микулы, который одноглазый. Ты о нем слыхал, редкий мастер, его мечи на вес золота ценились. А Сергий его в колдовстве обвинил — и на костер…
— Как моего Васила... — сжал кулаки Иванко, его глаза загорелись огоньком ненависти. — А… как?..
— Он отрекся от всего на костре, — незаметным движением пальцем Козьма поставил вокруг защитное плетение, чтобы никто их не подслушал. — Ни в чем не повинный великий мастер, отрекшийся перед смертью от всего человеческого… Так Черный Кузнец всегда и рождался. Город он потом наказал за то, что никто даже не посочувствовал невиновному, смотрели и радовались его мукам…
— Люди… — вздохнул трактирщик. — Всего лишь люди…
— Сейчас Мастер Душ жалеет, что не стал разбираться, погубил ведь и невинных вместе с виновными, но слишком гневен был. Лишил горожан удачи во всем. Ну а совсем без удачи…
— Да понятно.
— Знаешь, может и хорошо, что ты меня узнал, — пристально посмотрел на старого знакомого Козьма. — Мне надо срочно выяснить, что в городе творится. Его большая беда ждет, есть силы, которые в Синеграде решили большую резню устроить, остановить их надобно…
— Правду гутаришь? — недоверчиво поинтересовался Иванко. — Вижу, правду… Не зря, знать, у меня чуйка вопит, что большая беда скоро, ох, не зря…
— Не зря, — подтвердил маг и коротко рассказал о том, зачем он здесь и что ищет. Естественно, рассказал он далеко не все, не нужно было трактирщику знать об иномирном происхождении врагов.
— А знаешь, есть кое-что… — задумчиво произнес старик, когда бывший приказчик умолк. — У нас тут многие из городской знати как-то не так себя вести стали, поменялись сильно. Главное, архонт новый по-другому ходить и смотреть стал. А архонтом отца Михала избрали, я эту сволоту давно знаю, хорошо знаю. Он всегда при ходьбе пришаркивал чуток, а щас словно скользит, даже звука шагов не слыхать.
— Надо бы проверить…
Черный Кузнец успел придумать и передать всем ученикам и соратникам плетения выявления энгесов, причем такое, что сами энгесы о своем выявлении не догадаются — слишком уж ограничена и даже убога их магия. Также это плетение позволяло навесить на незваного гостя маячок, по которому его всегда можно будет найти.
— И это… — вдруг почесал в затылке Иванко. — Разговоры дурные по городу ходят. Будто бы бояре хотят свободных горожан захолопить… Да и то, их гридни начали девок городских насильно портить. И на суд насильников не отдают, хоть народ и требовал…
Козьма только хмыкнул. Похоже, энгесы везде действуют по одному шаблону, видно, не способны на творческое мышление. В Багдаде то же самое творится. Вызывают гнев простонародья, чтобы натравить его на власти. Скорее всего, в других местах, где они гетакомбу выстроить хотят, так же. Выход, по мнению Козьмы, тут был только один — резать этих тварей поголовно.
Симбионт записывал разговор с Иванко, чтобы показать учителю. Но трактирщик знает далеко не все. Как бы выяснить, кто еще в Синеграде работает на энгесов? В этот момент Козьме пришла в голову интересная идея, и он оживился. А что? Плетение парализации он знает. Что, если парализовать одну из тварей и перенести в Дом Между Мирами? Там она не сможет покончить с собой, как тот старик, и все расскажет. Вот только как узнать, кого стоит похищать? Ведь энгесы тоже разные и занимают разное положение. Охранник, скорее всего, ничего не знает. Но подменять кого-то из бояр вряд ли поставят охранника! Так что стоит рискнуть.
Еще немного поспрашивав Иванко, Козьма выбрал цель — боярин Велеслав. Полный мужчина средних лет с окладистой, расчесанной надвое бородой, держащий в своих цепких руках почти всю торговлю мягким золотом — мехами, скупая их у сибирских племен и перепродавая втридорога кхатайским и индийским купцам. Хотя зачем последним меха при их-то климате Козьма никогда не понимал. Однако брали, причем охотно брали. Наверное, тоже кому-то перепродавали. Вопрос как подобраться к тому, кто подменил собой Велеслава? В его тереме охраны хватает. Стоп, а невидимость? Может помочь. Беда только, что после случившегося в Багдаде энгесы однозначно настороже, а значит можно нарваться.
Решив все-таки спросить совета у Черного Кузнеца, Козьма попытался связаться с ним, но тот не ответил, видимо все еще занят перековкой душ ассасинов. Тогда он вызвал Кевина.
«Чего тебе? — отозвался тот. — Что-то случилось?»
«Да нет, — отмахнулся Козьма. — Я вот думаю, а что если попробовать энгеса отловить и в Дом переместить, сделав так, чтобы он с собой покончить не мог?»
«А что? — оживился Кевин, до сих пор болезненно переживавший свою неудачу в Багдаде и очень хотевший реабилитироваться в глазах Черного Кузнеца. — Я не против. Только как не дать ему с собой покончить? Я не знаю».
«И я...» — расстроился Козьма.
«Погоди, я у остальных наших спрошу, может, у кого идея какая будет».
Через пару минут капитан снова заговорил:
«Хитрый Ягуар советует усыпить пленника, пусть спит, пока Мастер Душ не освободится. Правда шаман сомневается, что энгес может знать чего толкового. Я...»
«Да что ж вы, мужики, что дети малые! — прервал его возмущенный голос Жующей Кости. — Совсем моча в голову ударила? Ты ж, белобрысый, уже ходил в одиночку! И чего? Едва уцелел, еще немного — и тварюке б попался! А они о нас ужо знают! Нешто думаешь, что дурные? Что не подготовились?! Ась?!»
Ох, и ведьма же! Козьме впервые в жизни захотелось перекреститься, и он этому своему желанию сильно удивился. Надо же до чего несколькими словами довела, карга чертова! При том — права, и хоть ты тресни — права.
«Ну чего ж вы, совсем головами думать разучились, да? Они у вас, чтоб туда есть, да? Нешто непонятно, что всем нам идти надо! Окромя Ласки, Ивана и Сократа, им на перековку скоро, не след их трогать. А так, я, Серхио, Ягуар и Кевин — уже четверо. Плюс ты, дурень стоеросовый. Пятеро! Все лучше, чем в одиночку рисковать. Так ужо привык один быть, что помощи попросить боишься, дубина? А зря! Мы усе — ученика Мастера Душ, знать вместе должны работать».
Опять же, Жующая Кости была полностью права, и Козьма только вздохнул. Действительно, привык быть один и даже не подумал, чтобы позвать на помощь. Надо забывать такие дурные привычки, в новой жизни они не помогут, а совсем наоборот. Надо же, даже не подумал, что впятером они справятся намного лучше. Надо только, чтобы соратники могли переместиться прямо в Синеград, не тратя силы на дорогу до него.
— Слушай, нужна большая комната, а еще лучше, закрытый овин али конюшня, чтоб никто не удивился, когда оттуда вооруженные люди с лошадьми выйдут, — поднял Козьма взгляд на Иванко, продолжавшего напряженно о чем-то размышлять. — Золото, коли что, есть.
— Да легко, — махнул рукой тот. — За моим трактиром старая конюшня боярская, там давно никто коняшек не оставляет, выбираться закоулками долго. Зато внутри точно никого нет. А зачем тебе?
— Друзей позову, — проворчал бывший приказчик. — Я ведь теперь маг, Иванко…
— Покаж! — загорелись глаза того.
— Не здесь же? — кивнул на веселящихся за соседними столами людей Козьма. — Сразу ж к святошам побегут…
— Эт да, — согласился Иванко, — побегут, вбили нам в головы, что, мол, магия — чистое зло.
— А ты так не думаешь?
— А мне бабка рассказывала, как маги людей спасали, которые щас без их помощи мрут! Не могут лекари лечить, как маги.
— Не могут, — согласился Козьма. — Ладно, показывай конюшню.
— Идем, — встал трактирщик.
Они прошли через кухню, не обращая внимания на насторожившихся при виде хозяина поваров. А оказавшись на заднем дворе «Обеда лешего», двинулись через лабиринт мелких улочек и проулков. Да уж, оставлять лошадь в таком бедламе мало кто захочет, до главных улиц пока доберешься, так замучаешься. Несколько раз со вторых этажей домой им чуть ли не на головы выплескивали помои, едва успевали увернуться. Вонь в трущобах стояла еще та, и Козьма скривился, отдав симбионту мысленный приказ сформировать носовые фильтры. Даже странно, что местные архонты позволяют такое, в Камнераде, пока там еще жили люди, за выброс мусора драли настолько большие штрафы, что никто не рисковал, опасаясь угодить в долговую яму. Да и в других городах Славии с этим полный порядок. А Синеград разве не славенский город? Славенский. Тогда почему здесь так? Словно в Европу, будь она неладна, попал. Вот там в любом городе помои на головы друг другу льют и не заморачиваются. Окромя Риханесбурга и Гоштена.
— А чего это у вас так? — спросил Козьма, с трудом увернувшись от очередного потока помоев.
— Да недавно стало, — помрачнел Иванко. — Еще три декады назад за такое к позорному столбу бы привязали! А сейчас — сам видишь… Архонтам и боярам жаловались, те внимания на эти жалобы не обращают…
— Взращивают возмущение народа, — покивал бывший приказчик. — Одно на другое накладывается. Даже такая мелочь может привести к взрыву… Им нужна в городе большая кровь, я тебе говорил, так даже такое к этой цели приспособили. А у людей злоба копится, копится, копится…
Он сжал кулаки.
— И как это остановить? — озабоченно спросил трактирщик.
— Не знаю. Вот друзья мои прибудут, вместе подумаем.
Иванко кивнул и повел Козьму дальше. Миновав еще несколько улочек, по которым едва можно было пройти вдвоем, они оказались на небольшом вымощенном камнем пятачке, на который выходили средних размеров ворота. Последние шагов двести они шли мимо глухих стен, между задними стенами домов, и никто их не видел. По крайней мере настороженное магом плетение не сообщила о потоках внимания неподалеку. Иванко отпер и приоткрыл ворота, затем вошел и жестом пригласил Козьму за собой.
Действительно, заброшенная конюшня. Об этом говорили стойла, ломаные хомуты и рваная упряжь в углу. Идеальное место! Бывший приказчик без промедление выяснил через симбионт точные координаты для телепортации и передал их в Дом Между Мирами, где их дожидались остальные. Не прошло и минуты, как воздух задрожал, и на пол конюшни ступила Жующая Кости. В одежде славенской матроны она выглядела дико — старая ведьма, и все тебе тут. Люди от нее точно шарахаться будут. Следом за ней из воздуха вышли трое мужчин в одежде обеспеченых горожан. Светловолосый и рослый Кевин; смуглый, черноволосый и носатый Серхио; краснокожий, невозмутимый и невысокий Хитрый Ягуар с лицом, словно вырубленным топором из камня.
— Магия… — завороженно произнес Иванко. — Точно магия…
— Она самая, — любезно поклонился Серхио, затем представился и представил остальных.
Затем он представил остальных. Трактирщик тоже назвался.
— Рассказывай, — шаманка взмахом клюки превратила ясли в скамью и опустилась на нее, мужчины остались стоять.
Выслушав рассказ Иванко, она надолго задумалась, что-то чертя клюкой в пыли. Затем выпрямилась и пробурчала:
— Надо срочно что-то делать. Я сейчас просканировала город одним хитрым плетением. Ежели не остановим, то все начнется уже седня к вечеру. И коли начнется, то остановить будет почти невозможно. Мастер Душ не отзывается, кует, знать, решать нам.
— И что же делать? — хмуро спросил Козьма.
— Предлагаю убрать ключевые фигуры, это должно напугать остальных, а перепугавшись, они могут и отказаться от своих планов, — предложил Серхио.
За этими размышлениями Козьма не заметил, как добрался до трактира, спрыгнул с лошади и бросил поводья подбежавшему внуку Иванко. Он бросил тому мелкую монетку и потрепал по голове, на заметив, что по привычке назвал мальца по имени, чему тот несказанно удивился — этого мужчину он никогда не встречал, а памятью на лица обладал хорошей. И долго провожал взглядом Козьму, его походка показалась наблюдательному внуку трактирщика знакомой. Немного подумав, он отправился к деду, чтобы рассказать о странном незнакомце, чем-то напоминающем недавно задранного медведем Козьму из Пыхова, старшего приказчика купца Афонасия из Дагобыля. Иванко, внимательно выслушав внука, задумчиво хмыкнул и решил понаблюдать за гостем в зале. Вскоре стало ясно, что тот явно приехал послушать, о чем говорят в городе, какие слухи ходят. А вот его внешность старого трактирщика насторожила — судя по походке и повадкам, это Козьма, только рост другой. Лицо похоже, но выглядит куда благороднее, да и унылого выражения, обычного для приказчика, на нем в помине нет. Но разве человек может настолько измениться и так быстро? Последний раз Иванко встречался с Козьмой всего три декады назад, и сейчас не знал, что ему и думать.
Довольно долго трактирщик размышлял, а затем решил рискнуть — не станет гость нападать на него в общем зале. Но меры безопасности принять стоит, и он на всякий случай натянул кольчугу, прикрыв ее кафтаном. Почему-то он бы уверен, что просто обязан поговорить со странным гостем, что от этого зависит как бы не жизнь всего города. Поймав себя на таких мыслях, старый Иванко очень удивился, а затем опять задумался. Такой силы предчувствий у него не бывало уже дано, с молодости, когда ходил с ватагой ушкуйников. И тогда предчувствия не раз спасали ему жизнь. Один раз ощутил, что нужно срочно наклониться, сделал это, а над головой просвистела стрела. Но в прошлом все предчувствия касались только его самого, а не всего города! С ума он сошел, что ли? Или в самом деле большая беда на пороге? Ох, похоже, что таки она. Он решительно встал и направился к угловому столу, за которым сидел странный гость.
Козьма с некоторым удивлением посмотрел на севшего за его стол хорошо знакомого трактирщика Иванко. Тот некоторое время молча смотрел на него, а затем пробурчал:
— Ну здравствуй, Козьма! Не задрал тебя хозяин леса, знать?
Узнал?! Но как?! Бывший приказчик в сердцах выругался, понимая, что отрицать глупо — только еще большие подозрения вызовет. Убивать старика ему не хотелось, это был один из немногих людей, с которым у Козьмы всегда были хорошие отношения. Да и не поможет его смерть. Уходить потом телепортацией? Вот уж ничего глупее нет! Это все равно, что самому сообщить святошам, чтоб им провалиться, что в городе колдун объявился. Загонную охоту откроют, для них же любая магия, что красная тряпка для быка.
— Здравствуй, Иванко… — нехотя пробурчал он. — Не думал, что ты меня в таком виде признаешь…
— Это ж как ты за три декады всего вырос, а? — склонил голову к плечу трактирщик.
— Тот, кому я ныне служу, помог, — пристально посмотрел на него бывший приказчик, четко зная, что старик к святым отцам ни за что не побежит, не простил им огульно обвиненного и заживо сожженного сына, ненавидит их люто, до трясущихся рук.
— И кто ж это? — подался вперед Иванко.
Козьма криво усмехнулся, достал из-под рубахи и на мгновение показал серебряный молот на цепочке. Глаза трактирщика резко расширились, он напрягся, вдохнул и медленно выпустил из легких воздух.
— Ходят слухи, что он вернулся… — почти неслышно сказал он. — Знать, правда?..
— Правда, — подтвердил молодой маг. — В Камнераде возродился. Из кузнеца Микулы, который одноглазый. Ты о нем слыхал, редкий мастер, его мечи на вес золота ценились. А Сергий его в колдовстве обвинил — и на костер…
— Как моего Васила... — сжал кулаки Иванко, его глаза загорелись огоньком ненависти. — А… как?..
— Он отрекся от всего на костре, — незаметным движением пальцем Козьма поставил вокруг защитное плетение, чтобы никто их не подслушал. — Ни в чем не повинный великий мастер, отрекшийся перед смертью от всего человеческого… Так Черный Кузнец всегда и рождался. Город он потом наказал за то, что никто даже не посочувствовал невиновному, смотрели и радовались его мукам…
— Люди… — вздохнул трактирщик. — Всего лишь люди…
— Сейчас Мастер Душ жалеет, что не стал разбираться, погубил ведь и невинных вместе с виновными, но слишком гневен был. Лишил горожан удачи во всем. Ну а совсем без удачи…
— Да понятно.
— Знаешь, может и хорошо, что ты меня узнал, — пристально посмотрел на старого знакомого Козьма. — Мне надо срочно выяснить, что в городе творится. Его большая беда ждет, есть силы, которые в Синеграде решили большую резню устроить, остановить их надобно…
— Правду гутаришь? — недоверчиво поинтересовался Иванко. — Вижу, правду… Не зря, знать, у меня чуйка вопит, что большая беда скоро, ох, не зря…
— Не зря, — подтвердил маг и коротко рассказал о том, зачем он здесь и что ищет. Естественно, рассказал он далеко не все, не нужно было трактирщику знать об иномирном происхождении врагов.
— А знаешь, есть кое-что… — задумчиво произнес старик, когда бывший приказчик умолк. — У нас тут многие из городской знати как-то не так себя вести стали, поменялись сильно. Главное, архонт новый по-другому ходить и смотреть стал. А архонтом отца Михала избрали, я эту сволоту давно знаю, хорошо знаю. Он всегда при ходьбе пришаркивал чуток, а щас словно скользит, даже звука шагов не слыхать.
— Надо бы проверить…
Черный Кузнец успел придумать и передать всем ученикам и соратникам плетения выявления энгесов, причем такое, что сами энгесы о своем выявлении не догадаются — слишком уж ограничена и даже убога их магия. Также это плетение позволяло навесить на незваного гостя маячок, по которому его всегда можно будет найти.
— И это… — вдруг почесал в затылке Иванко. — Разговоры дурные по городу ходят. Будто бы бояре хотят свободных горожан захолопить… Да и то, их гридни начали девок городских насильно портить. И на суд насильников не отдают, хоть народ и требовал…
Козьма только хмыкнул. Похоже, энгесы везде действуют по одному шаблону, видно, не способны на творческое мышление. В Багдаде то же самое творится. Вызывают гнев простонародья, чтобы натравить его на власти. Скорее всего, в других местах, где они гетакомбу выстроить хотят, так же. Выход, по мнению Козьмы, тут был только один — резать этих тварей поголовно.
Симбионт записывал разговор с Иванко, чтобы показать учителю. Но трактирщик знает далеко не все. Как бы выяснить, кто еще в Синеграде работает на энгесов? В этот момент Козьме пришла в голову интересная идея, и он оживился. А что? Плетение парализации он знает. Что, если парализовать одну из тварей и перенести в Дом Между Мирами? Там она не сможет покончить с собой, как тот старик, и все расскажет. Вот только как узнать, кого стоит похищать? Ведь энгесы тоже разные и занимают разное положение. Охранник, скорее всего, ничего не знает. Но подменять кого-то из бояр вряд ли поставят охранника! Так что стоит рискнуть.
Еще немного поспрашивав Иванко, Козьма выбрал цель — боярин Велеслав. Полный мужчина средних лет с окладистой, расчесанной надвое бородой, держащий в своих цепких руках почти всю торговлю мягким золотом — мехами, скупая их у сибирских племен и перепродавая втридорога кхатайским и индийским купцам. Хотя зачем последним меха при их-то климате Козьма никогда не понимал. Однако брали, причем охотно брали. Наверное, тоже кому-то перепродавали. Вопрос как подобраться к тому, кто подменил собой Велеслава? В его тереме охраны хватает. Стоп, а невидимость? Может помочь. Беда только, что после случившегося в Багдаде энгесы однозначно настороже, а значит можно нарваться.
Решив все-таки спросить совета у Черного Кузнеца, Козьма попытался связаться с ним, но тот не ответил, видимо все еще занят перековкой душ ассасинов. Тогда он вызвал Кевина.
«Чего тебе? — отозвался тот. — Что-то случилось?»
«Да нет, — отмахнулся Козьма. — Я вот думаю, а что если попробовать энгеса отловить и в Дом переместить, сделав так, чтобы он с собой покончить не мог?»
«А что? — оживился Кевин, до сих пор болезненно переживавший свою неудачу в Багдаде и очень хотевший реабилитироваться в глазах Черного Кузнеца. — Я не против. Только как не дать ему с собой покончить? Я не знаю».
«И я...» — расстроился Козьма.
«Погоди, я у остальных наших спрошу, может, у кого идея какая будет».
Через пару минут капитан снова заговорил:
«Хитрый Ягуар советует усыпить пленника, пусть спит, пока Мастер Душ не освободится. Правда шаман сомневается, что энгес может знать чего толкового. Я...»
«Да что ж вы, мужики, что дети малые! — прервал его возмущенный голос Жующей Кости. — Совсем моча в голову ударила? Ты ж, белобрысый, уже ходил в одиночку! И чего? Едва уцелел, еще немного — и тварюке б попался! А они о нас ужо знают! Нешто думаешь, что дурные? Что не подготовились?! Ась?!»
Ох, и ведьма же! Козьме впервые в жизни захотелось перекреститься, и он этому своему желанию сильно удивился. Надо же до чего несколькими словами довела, карга чертова! При том — права, и хоть ты тресни — права.
«Ну чего ж вы, совсем головами думать разучились, да? Они у вас, чтоб туда есть, да? Нешто непонятно, что всем нам идти надо! Окромя Ласки, Ивана и Сократа, им на перековку скоро, не след их трогать. А так, я, Серхио, Ягуар и Кевин — уже четверо. Плюс ты, дурень стоеросовый. Пятеро! Все лучше, чем в одиночку рисковать. Так ужо привык один быть, что помощи попросить боишься, дубина? А зря! Мы усе — ученика Мастера Душ, знать вместе должны работать».
Опять же, Жующая Кости была полностью права, и Козьма только вздохнул. Действительно, привык быть один и даже не подумал, чтобы позвать на помощь. Надо забывать такие дурные привычки, в новой жизни они не помогут, а совсем наоборот. Надо же, даже не подумал, что впятером они справятся намного лучше. Надо только, чтобы соратники могли переместиться прямо в Синеград, не тратя силы на дорогу до него.
— Слушай, нужна большая комната, а еще лучше, закрытый овин али конюшня, чтоб никто не удивился, когда оттуда вооруженные люди с лошадьми выйдут, — поднял Козьма взгляд на Иванко, продолжавшего напряженно о чем-то размышлять. — Золото, коли что, есть.
— Да легко, — махнул рукой тот. — За моим трактиром старая конюшня боярская, там давно никто коняшек не оставляет, выбираться закоулками долго. Зато внутри точно никого нет. А зачем тебе?
— Друзей позову, — проворчал бывший приказчик. — Я ведь теперь маг, Иванко…
— Покаж! — загорелись глаза того.
— Не здесь же? — кивнул на веселящихся за соседними столами людей Козьма. — Сразу ж к святошам побегут…
— Эт да, — согласился Иванко, — побегут, вбили нам в головы, что, мол, магия — чистое зло.
— А ты так не думаешь?
— А мне бабка рассказывала, как маги людей спасали, которые щас без их помощи мрут! Не могут лекари лечить, как маги.
— Не могут, — согласился Козьма. — Ладно, показывай конюшню.
— Идем, — встал трактирщик.
Они прошли через кухню, не обращая внимания на насторожившихся при виде хозяина поваров. А оказавшись на заднем дворе «Обеда лешего», двинулись через лабиринт мелких улочек и проулков. Да уж, оставлять лошадь в таком бедламе мало кто захочет, до главных улиц пока доберешься, так замучаешься. Несколько раз со вторых этажей домой им чуть ли не на головы выплескивали помои, едва успевали увернуться. Вонь в трущобах стояла еще та, и Козьма скривился, отдав симбионту мысленный приказ сформировать носовые фильтры. Даже странно, что местные архонты позволяют такое, в Камнераде, пока там еще жили люди, за выброс мусора драли настолько большие штрафы, что никто не рисковал, опасаясь угодить в долговую яму. Да и в других городах Славии с этим полный порядок. А Синеград разве не славенский город? Славенский. Тогда почему здесь так? Словно в Европу, будь она неладна, попал. Вот там в любом городе помои на головы друг другу льют и не заморачиваются. Окромя Риханесбурга и Гоштена.
— А чего это у вас так? — спросил Козьма, с трудом увернувшись от очередного потока помоев.
— Да недавно стало, — помрачнел Иванко. — Еще три декады назад за такое к позорному столбу бы привязали! А сейчас — сам видишь… Архонтам и боярам жаловались, те внимания на эти жалобы не обращают…
— Взращивают возмущение народа, — покивал бывший приказчик. — Одно на другое накладывается. Даже такая мелочь может привести к взрыву… Им нужна в городе большая кровь, я тебе говорил, так даже такое к этой цели приспособили. А у людей злоба копится, копится, копится…
Он сжал кулаки.
— И как это остановить? — озабоченно спросил трактирщик.
— Не знаю. Вот друзья мои прибудут, вместе подумаем.
Иванко кивнул и повел Козьму дальше. Миновав еще несколько улочек, по которым едва можно было пройти вдвоем, они оказались на небольшом вымощенном камнем пятачке, на который выходили средних размеров ворота. Последние шагов двести они шли мимо глухих стен, между задними стенами домов, и никто их не видел. По крайней мере настороженное магом плетение не сообщила о потоках внимания неподалеку. Иванко отпер и приоткрыл ворота, затем вошел и жестом пригласил Козьму за собой.
Действительно, заброшенная конюшня. Об этом говорили стойла, ломаные хомуты и рваная упряжь в углу. Идеальное место! Бывший приказчик без промедление выяснил через симбионт точные координаты для телепортации и передал их в Дом Между Мирами, где их дожидались остальные. Не прошло и минуты, как воздух задрожал, и на пол конюшни ступила Жующая Кости. В одежде славенской матроны она выглядела дико — старая ведьма, и все тебе тут. Люди от нее точно шарахаться будут. Следом за ней из воздуха вышли трое мужчин в одежде обеспеченых горожан. Светловолосый и рослый Кевин; смуглый, черноволосый и носатый Серхио; краснокожий, невозмутимый и невысокий Хитрый Ягуар с лицом, словно вырубленным топором из камня.
— Магия… — завороженно произнес Иванко. — Точно магия…
— Она самая, — любезно поклонился Серхио, затем представился и представил остальных.
Затем он представил остальных. Трактирщик тоже назвался.
— Рассказывай, — шаманка взмахом клюки превратила ясли в скамью и опустилась на нее, мужчины остались стоять.
Выслушав рассказ Иванко, она надолго задумалась, что-то чертя клюкой в пыли. Затем выпрямилась и пробурчала:
— Надо срочно что-то делать. Я сейчас просканировала город одним хитрым плетением. Ежели не остановим, то все начнется уже седня к вечеру. И коли начнется, то остановить будет почти невозможно. Мастер Душ не отзывается, кует, знать, решать нам.
— И что же делать? — хмуро спросил Козьма.
— Предлагаю убрать ключевые фигуры, это должно напугать остальных, а перепугавшись, они могут и отказаться от своих планов, — предложил Серхио.
