Его бог от него отказался! Почему?! Разве не главное привести к истинной вере язычников?! Проклят… Проклят… Проклят…
— Да, тебя я убивать не стану… — опустилась перед ним старая ведьма. — Ты наказан куда страшнее… Надо же, сам первый бог отозвался… И не Христос ваш, а Творец, Род Всевеликий… Сильно ты, видать, его достал… Ни разу не слыхала, чтоб он себя являл… Ну, живи, коли сможешь. Проклятый!
Затем она повернулась в выжившим язычникам и бросила:
— Помощь скоро пришлем. Еще два селения надо спасти. Вы тут пока сами, ладно? Меня вы знаете, я слов на ветер не бросаю…
— Знаем, матушка! — выступила вперед и поклонилась пожилая полная женщина. — Подождем. Нам бы еды потом чуток — христодурцы амбар пожгли, там все запасы зимние были…
— Пришлем, — заверила Жующая Кости, затем взлетела и вместе с девушкой исчезла во вспышке белого света.
В остальных двух селениях все прошло быстрее и проще, там никто не являлся, и паладинов с монахами сожгли поголовно. А затем две ведьмы наведались в монастырь и оставили от него быстро заполняющуюся водой глубокую яму. Не спасся никто. Оплот христианства в прибайкальских землях был уничтожен полностью, и нескоро здесь появится новый. Слишком уж далеко было от Европы до озера Байкал.
Жующая Кости уже несколько раз пыталась позвать Черного Кузнеца, чтобы сообщить о невероятном событии — вмешательстве самого Творца или Рода, как его называли многие староверы. Однако он почему-то не отзывался. Наверное, опять куда-то поперся, злыдень. Очень вовремя! Ничего, появится, точно костью по лбу отхватит!
Иван Сергеевич, допивая утренний кофе, быстро просматривал новости на планшете и брезгливо кривился, наткнувшись на очередной скандал. Люди словно с цепи сорвались, кидаются друг на друга по любому поводу, как собаки, дерущиеся за кость. Достаточно высказать малейшее несогласие с той или иной точкой зрения, как на тебя с яростью накидывается толпа «троллей» — у каждой точки зрения находятся свои защитники. В итоге даже редкие толковые мысли оказываются погребены под ворохом злобных, а то и оскорбительных комментариев. Порой у Ивана Сергеевича возникало ощущение, что такое поведение — результат воздействия какого-то излучения или отравляющего вещества, ничем иным происходящее в мире он объяснить не мог. Люди все больше походили на стаю обезумевших леммингов, целеустремленно несущихся к обрыву и яростно отбивающихся от любых попыток спасти их.
Хуже всего, что всеобщая вражда выплеснулась на улицы. Вечерами уже стало опасно выходить из дома, чтобы не попасться очередной пьяной компании, стоящей за то или иное. И попробуй возрази хоть в чем-то — изобьют, а то и убьют. Невзирая на возраст и пол. Особой, какой-то звериной жестокостью отличались поклонники либерализма и либертарианства. Они творили такое, что немецким нацистам в концлагерях и не снилось. Судя по их действиям, именно свободы творить мерзости, оставаясь при этом безнаказанными, они и добивались. Правительство, конечно, пыталось навести хоть подобие порядка, но у него мало что получалось [1]
Европа тоже бурлила — десятки миллионов мигрантов выступили единым фронтом, требуя запретить христианство и ввести законы шариата. Брюссель пока слабо сопротивлялся, но всем было ясно, что долго это не продлится — над миром жуткой тенью вставал призрак Европейского Халифата. Африка никого не интересовала, хотя там тоже происходило немало — кровь лилась рекой. Единственной страной, ухитрявшейся до сих пор поддерживать порядок, был Китай, но достигалось это очень жесткими и даже жестокими мерами. Любые протесты подавлялись силой оружия без лишних разговоров, и жертвы «протестов» порой исчислялись сотнями, если не тысячами. Что-то в том же духе происходило и в Австралии, и в Южной Америке, но это опять же мало волновало остальных — у каждой страны хватало своих проблем. Мир разваливался на глазах, до всемирной бойни осталось совсем недолго, войной не просто воняло, ею шибало в нос.
К сожалению, даже старые знакомые разделились на несколько лагерей и отчаянно грызлись между собой. Причем, каждый пытался перетянуть Ивана Сергеевича на свою сторону, а когда он отказывался выбирать, обвиняли его во всех смертных грехах и прерывали общение. Профессор уже не первый год пытался понять, что вообще происходит с родным миром, но никак не получалось. Предполагал многое, хотя бы то же демографическое давление, но ни одна идея не объясняла весь этот кошмар полностью. И страна, и вся планета уверенно двигались к большой бойне, в которой победителей не будет.
В России вовсю лилась кровь по идеологическим разногласиям, с каждым днем все чаще и больше. В Европе и Америке, как уже говорилось, творилось черт-те что с их дурацкой толерантностью. Странно, неужели кто-то может не понимать, что толерантность в социальном смысле равна толерантности в медицинском? А ведь это неспособность организма сопротивляться инфекции. Но нет, образованные круги радостно подхватывали любую деструктивную идею и поднимали ее на знамена, защищая с пеной у рта и напрочь отказываясь видеть, что она губит все чистое и светлое вокруг.
Особое непонимание Ивана Сергеевича вызывали современные либералы. Впрочем, назвать их либералами в классическом понимании этого слова было никак нельзя, они, наоборот, совершенно не воспринимали чужое мнение и стремились любой ценой заткнуть оппоненту рот. Любого высказавшего что-либо им неугодное подвергали обструкции и травле. Патриоты были получше, но ненамного, особенно квасные. О приспособленцах и говорить не стоило — эта порода людишек, а людьми их назвать у профессора математики язык не поворачивался, вызывала у него только омерзение.
Потеряв почти всех друзей, Иван Сергеевич замкнулся в себе, ему с каждым днем все меньше хотелось жить. Тяжело жить зрячему в стране слепых, причем уверенных, что зрячие именно они. Судя на нараставшему валу всеобщей ненависти друг к другу, планете Земля осталось совсем немного, года два, не более. Профессор очень надеялся погибнуть при первых ядерных взрывах, а без них не обойдется — Россия, Китай и Америка уже напрямую угрожают друг другу ядерной бомбардировкой. Похоже, люди окончательно свихнулись. Не зря говорят, что если Господь хочет кого-то наказать, то лишает его разума. Видимо, люди Земли превысили меру его терпения…
Никого из близких у Ивана Сергеевича не осталось, жена умерла от горя в конце проклятых девяностых, не выдержав гибели сына, зарезанного наркоманом у самого их подъезда. С тех пор профессор жил один. Раньше были друзья, а теперь и их не осталось. Если честно, Иван Сергеевич давно хотел, чтобы все, наконец, закончилось, этот идиотский мир надоел ему до зубной боли, но самоубийство профессор считал уделом трусов и ждал естественного конца. К сожалению, Создатель наградил его богатырским здоровьем, даже сердце у семидесятилетнего старика было как у тридцатилетнего спортсмена, чему немало удивлялись врачи.
Тяжело вздохнув, Иван Сергеевич одним глотком допил кофе и выключил планшет — пора было браться за работу, книгу по топологическим преобразованиям никто за него не допишет. К счастью, в Университет сегодня идти было не нужно, лекций нет. Мало сейчас желающих изучать высшую математику, вот юриспруденцию и коммерцию — это да. Не понимают, глупцы, что перепродавать можно только то, что кто-то произвел, а чтобы произвести, сначала надо изобрести, а это сделать без математики невозможно. Впрочем, что это он опять разворчался? Толку от этого немного.
Потерев противно ноющую поясницу, профессор с кряхтеньем встал, вышел из-за стола и повернулся к двери, тут же замерев на месте с приоткрытым ртом. Противоположная стена оказалась покрыта синеватым туманом, стекающим с потолка и стелющимся по полу.
«Протечка, что ли?.. — мелькнула заполошная мысль. — Этого только не хватало! Только же ремонт закончил...»
А затем из тумана выступила человеческая фигура, выглядящая настолько дико для профессорского взгляда, что Иван Сергеевич даже головой ошалело помотал. Перед ним стоял очень мускулистый, обнаженный по пояс мужчина, причем лицо его скрывал капюшон. На правом плече незваного гостя лежал огромный молот. Казалось, что всю его фигуру скрывает тонкий слой жидкого пламени, делая ее закопченной, словно просмоленной. От него пахло кузней, в молодости Иван Сергеевич недолго учился кузнечному мастерству и как пахнет в кузне прекрасно знал.
— Здравствуй, человече! — басом прогудел гость. — Ох, и тяжко же к вашей вселенной было идти! Восемь вдрызг перекрученных пространственных аномалий. И временной клубок с разнонаправленными временами. Еле прорвался!
До профессора не сразу дошли его слова, а когда дошли, он чуть не задохнулся, почему-то сразу поверив, что это существо, а называть его человеком смысла не имело, пришло из другой вселенной через множество пространственно-временных аномалий. Почему поверил? Профессор и сам не знал, но подсознательно ощущал, что ему говорят правду.
— Кто вы? — выдохнул он.
— Энергет. Наверное, меня можно назвать богом, имеющим право воздействовать на определенное число миров в определенных же границах. Именуют меня обычно Черным Кузнецом или Мастером Душ.
— Никогда не верил ни в каких богов… — скептически вздернул бровь Иван Сергеевич.
— Да мне как-то все равно верите вы в меня или нет, — хохотнул Черный Кузнец. — Богами нас называют, по моему мнению, невежды. Мы всего лишь выполняем свою функцию. Каждый мир в своем развитии проходит разные этапы, и каждый этап следует направлять, но не слишком сильно, только чтобы не позволить миру и людям сорваться с нарезки. Причем энергеты есть далеко не в каждом мире. И те, в которых некому остановить обезумевших разумных, довольно часто гибнут. Я недавно напоролся на один такой — развалины и радиация, причем власть имущие, затеявшие войну, выжили в глубоких бункерах. Правда, жить им недолго. Сами понимаете, помогать таким скотам я не стал, оставил их на произвол судьбы.
— Я бы тоже не стал им помогать, — резко кивнул Иван Сергеевич. — Боюсь, что вскоре мой родной мир ожидает то же самое, тут уже который месяц непонятно что творится. Словно кто-то или что-то намеренно сводит людей с ума, ненависть друг к другу нарастает с каждым днем…
— Вот как? — хмыкнул гость. — Если вы не против, я могу посмотреть на эгрегор вашей планеты. Но сразу скажу, что помочь чем-либо просто не сумею — не мой кластер миров, здесь мои возможности крайне ограничены.
— А посмотрите! — загорелся профессор. — Хоть понять, что вообще происходит…
Черный Кузнец щелкнул пальцами, и за его спиной возникло железное кресло, в которое он и опустился. Ненадолго замер, Ивану Сергеевичу даже показалось, что он словно потускнел, покрылся какой-то сероватой пленкой. Старик тихо удивлялся сам себе — почему он принял появление и слова этого странного существа как должное? А ведь принял и полностью уверен, что Черный Кузнец не лжет ему.
— Мда… — поднял голову гость. — Ваш мир действительно на грани гибели, эгрегоры всех стран буквально разорваны в клочья, все бурлит, как в котле за несколько секунд до закипания. Причем каждая часть стремится пожрать другую. Но почему? Не вижу никаких внешних воздействий и никаких предпосылок для этого. Хотя… Я могу высказать одно предположение, и, если честно, очень нехорошее предположение…
— Какое? — подался вперед Иван Сергеевич.
— Ваш мир готовят к приходу Пожирателя… — тяжело вздохнул Черный Кузнец. — Это особого рода инфернальная сущность, способная поглотить души разумных планеты, а иногда и целой вселенной. Только вот Пожирателей давно не существует, насколько мне известно, их частично уничтожили, а частично загнали в изолированные мини-вселенные еще две тысячи лет назад. Нет, понятно, что несколько могли куда-то спрятаться и уцелеть. Но следов самой твари я здесь не вижу, хотя мир при этом успешно разрушается и с каждым днем все быстрее приходит в состояние, в котором Пожиратель сможет поглотить его без особых усилий. Но для кого тогда его готовят, если в ближайших паре десятков вселенных ни одного Пожирателя я не ощущаю? Если честно, я в растерянности…
— Погодите, — поднял руку профессор. — Я правильно понял, что подобных вам в нашем мире нет?
— Да и не только в вашем… — повел плечами гость. — В моем родном и всех близлежащих тоже. Энергеты куда-то и почему-то ушли. Из множества миров. И я подозреваю, что причина их ухода — одна. Своей задачей я вижу эту причину выяснить.
— Вот как… — задумчиво протянул Иван Сергеевич. — Вы, скорее всего, правы — причина одна. Но… — он прошелся туда-сюда. — Ко мне-то вы зачем пришли? Чем способному ходить между мирами энергету может помочь старый профессор математики?
— Как профессор математики — ничем, — со смешком ответил Черный Кузнец. — А вот как один из триады — очень даже.
— И что это такое?
— Сейчас объясню. Ваша душа обладает очень редкими свойствами, на всей вашей планете вы один такой, а во многих мирах подобных вам нет вообще. Причем это сейчас — еще триста лет назад их было несколько десятков на каждую планету. Так вот, ваши души можно перековать в особое состояние, трое разумных, а вы не обязательно люди, разум дан многим расам, после этого становятся единым целым, одновременно оставаясь отдельными личностями. Сразу после перековки вы способны впасть в особое состояние и получить информацию обо всем, что пожелаете. В том числе и о причине ухода энергетов из мира. Вот только…
— Что? — внимательно посмотрел на собеседника Иван Сергеевич, сразу заподозрив какой-то подвох, больно уж вкусную конфету ему предлагали.
— Вы перестанете быть человеком… — вздохнул тот. — Сами со временем станете энергетом. Это, конечно, дает массу возможностей, сил, знаний, бессмертие, вечную молодость и тому подобное. Но есть и куча минусов. Не все из нас справляются со своей силой, подавляющему большинству за несколько тысяч лет все вокруг настолько надоедает, что они окостеневают, засыпают, испробовав все, что можно испробовать. Мало кто находит себе настоящее дело, которому можно полностью отдаться. Цель каждого энергета, как, по большому счету, и каждой цивилизации — Переход в Сферы Творения, в сверхэнергетическое состояние, но этого достигают единицы. Я ничего не скрываю от вас, не вижу смысла — вы достаточно умны, чтобы все понять.
— То есть, вы искали меня целенаправленно? — прищурился профессор.
— Да, — подтвердил Черный Кузнец. — Перед вами я нашел еще одного подходящего, так представьте себе, это оказался разумный искусственный интеллект, проведший в одиночестве много тысяч лет.
— Да, тебя я убивать не стану… — опустилась перед ним старая ведьма. — Ты наказан куда страшнее… Надо же, сам первый бог отозвался… И не Христос ваш, а Творец, Род Всевеликий… Сильно ты, видать, его достал… Ни разу не слыхала, чтоб он себя являл… Ну, живи, коли сможешь. Проклятый!
Затем она повернулась в выжившим язычникам и бросила:
— Помощь скоро пришлем. Еще два селения надо спасти. Вы тут пока сами, ладно? Меня вы знаете, я слов на ветер не бросаю…
— Знаем, матушка! — выступила вперед и поклонилась пожилая полная женщина. — Подождем. Нам бы еды потом чуток — христодурцы амбар пожгли, там все запасы зимние были…
— Пришлем, — заверила Жующая Кости, затем взлетела и вместе с девушкой исчезла во вспышке белого света.
***
В остальных двух селениях все прошло быстрее и проще, там никто не являлся, и паладинов с монахами сожгли поголовно. А затем две ведьмы наведались в монастырь и оставили от него быстро заполняющуюся водой глубокую яму. Не спасся никто. Оплот христианства в прибайкальских землях был уничтожен полностью, и нескоро здесь появится новый. Слишком уж далеко было от Европы до озера Байкал.
Жующая Кости уже несколько раз пыталась позвать Черного Кузнеца, чтобы сообщить о невероятном событии — вмешательстве самого Творца или Рода, как его называли многие староверы. Однако он почему-то не отзывался. Наверное, опять куда-то поперся, злыдень. Очень вовремя! Ничего, появится, точно костью по лбу отхватит!
Глава 6. Выбирая, не ошибись
Иван Сергеевич, допивая утренний кофе, быстро просматривал новости на планшете и брезгливо кривился, наткнувшись на очередной скандал. Люди словно с цепи сорвались, кидаются друг на друга по любому поводу, как собаки, дерущиеся за кость. Достаточно высказать малейшее несогласие с той или иной точкой зрения, как на тебя с яростью накидывается толпа «троллей» — у каждой точки зрения находятся свои защитники. В итоге даже редкие толковые мысли оказываются погребены под ворохом злобных, а то и оскорбительных комментариев. Порой у Ивана Сергеевича возникало ощущение, что такое поведение — результат воздействия какого-то излучения или отравляющего вещества, ничем иным происходящее в мире он объяснить не мог. Люди все больше походили на стаю обезумевших леммингов, целеустремленно несущихся к обрыву и яростно отбивающихся от любых попыток спасти их.
Хуже всего, что всеобщая вражда выплеснулась на улицы. Вечерами уже стало опасно выходить из дома, чтобы не попасться очередной пьяной компании, стоящей за то или иное. И попробуй возрази хоть в чем-то — изобьют, а то и убьют. Невзирая на возраст и пол. Особой, какой-то звериной жестокостью отличались поклонники либерализма и либертарианства. Они творили такое, что немецким нацистам в концлагерях и не снилось. Судя по их действиям, именно свободы творить мерзости, оставаясь при этом безнаказанными, они и добивались. Правительство, конечно, пыталось навести хоть подобие порядка, но у него мало что получалось [1]
Закрыть
. Народ сошел у ума окончательно и бесповоротно, причем происходило это не только в России. В Америке вообще началась гражданская война после импичмента президенту — после этого южные штаты дружно вышли из состава США и вновь образовали Конфедерацию. Сторонники БЛМ и сами негры, вытаращив глаза от ужаса, ринулись из нее прочь, на север. Оттуда, наоборот, на юг потянулись консерваторы, ненавидящие всеобщую «толерантность». Впрочем, продлилось все это недолго, и вскоре между Штатами и Конфедерацией начались вооруженные стычки, в которых с каждым днем гибло все больше людей.В этом мире история в некоторых вещах не совпадает со знакомой нам. (Прим. автора).
Европа тоже бурлила — десятки миллионов мигрантов выступили единым фронтом, требуя запретить христианство и ввести законы шариата. Брюссель пока слабо сопротивлялся, но всем было ясно, что долго это не продлится — над миром жуткой тенью вставал призрак Европейского Халифата. Африка никого не интересовала, хотя там тоже происходило немало — кровь лилась рекой. Единственной страной, ухитрявшейся до сих пор поддерживать порядок, был Китай, но достигалось это очень жесткими и даже жестокими мерами. Любые протесты подавлялись силой оружия без лишних разговоров, и жертвы «протестов» порой исчислялись сотнями, если не тысячами. Что-то в том же духе происходило и в Австралии, и в Южной Америке, но это опять же мало волновало остальных — у каждой страны хватало своих проблем. Мир разваливался на глазах, до всемирной бойни осталось совсем недолго, войной не просто воняло, ею шибало в нос.
К сожалению, даже старые знакомые разделились на несколько лагерей и отчаянно грызлись между собой. Причем, каждый пытался перетянуть Ивана Сергеевича на свою сторону, а когда он отказывался выбирать, обвиняли его во всех смертных грехах и прерывали общение. Профессор уже не первый год пытался понять, что вообще происходит с родным миром, но никак не получалось. Предполагал многое, хотя бы то же демографическое давление, но ни одна идея не объясняла весь этот кошмар полностью. И страна, и вся планета уверенно двигались к большой бойне, в которой победителей не будет.
В России вовсю лилась кровь по идеологическим разногласиям, с каждым днем все чаще и больше. В Европе и Америке, как уже говорилось, творилось черт-те что с их дурацкой толерантностью. Странно, неужели кто-то может не понимать, что толерантность в социальном смысле равна толерантности в медицинском? А ведь это неспособность организма сопротивляться инфекции. Но нет, образованные круги радостно подхватывали любую деструктивную идею и поднимали ее на знамена, защищая с пеной у рта и напрочь отказываясь видеть, что она губит все чистое и светлое вокруг.
Особое непонимание Ивана Сергеевича вызывали современные либералы. Впрочем, назвать их либералами в классическом понимании этого слова было никак нельзя, они, наоборот, совершенно не воспринимали чужое мнение и стремились любой ценой заткнуть оппоненту рот. Любого высказавшего что-либо им неугодное подвергали обструкции и травле. Патриоты были получше, но ненамного, особенно квасные. О приспособленцах и говорить не стоило — эта порода людишек, а людьми их назвать у профессора математики язык не поворачивался, вызывала у него только омерзение.
Потеряв почти всех друзей, Иван Сергеевич замкнулся в себе, ему с каждым днем все меньше хотелось жить. Тяжело жить зрячему в стране слепых, причем уверенных, что зрячие именно они. Судя на нараставшему валу всеобщей ненависти друг к другу, планете Земля осталось совсем немного, года два, не более. Профессор очень надеялся погибнуть при первых ядерных взрывах, а без них не обойдется — Россия, Китай и Америка уже напрямую угрожают друг другу ядерной бомбардировкой. Похоже, люди окончательно свихнулись. Не зря говорят, что если Господь хочет кого-то наказать, то лишает его разума. Видимо, люди Земли превысили меру его терпения…
Никого из близких у Ивана Сергеевича не осталось, жена умерла от горя в конце проклятых девяностых, не выдержав гибели сына, зарезанного наркоманом у самого их подъезда. С тех пор профессор жил один. Раньше были друзья, а теперь и их не осталось. Если честно, Иван Сергеевич давно хотел, чтобы все, наконец, закончилось, этот идиотский мир надоел ему до зубной боли, но самоубийство профессор считал уделом трусов и ждал естественного конца. К сожалению, Создатель наградил его богатырским здоровьем, даже сердце у семидесятилетнего старика было как у тридцатилетнего спортсмена, чему немало удивлялись врачи.
Тяжело вздохнув, Иван Сергеевич одним глотком допил кофе и выключил планшет — пора было браться за работу, книгу по топологическим преобразованиям никто за него не допишет. К счастью, в Университет сегодня идти было не нужно, лекций нет. Мало сейчас желающих изучать высшую математику, вот юриспруденцию и коммерцию — это да. Не понимают, глупцы, что перепродавать можно только то, что кто-то произвел, а чтобы произвести, сначала надо изобрести, а это сделать без математики невозможно. Впрочем, что это он опять разворчался? Толку от этого немного.
Потерев противно ноющую поясницу, профессор с кряхтеньем встал, вышел из-за стола и повернулся к двери, тут же замерев на месте с приоткрытым ртом. Противоположная стена оказалась покрыта синеватым туманом, стекающим с потолка и стелющимся по полу.
«Протечка, что ли?.. — мелькнула заполошная мысль. — Этого только не хватало! Только же ремонт закончил...»
А затем из тумана выступила человеческая фигура, выглядящая настолько дико для профессорского взгляда, что Иван Сергеевич даже головой ошалело помотал. Перед ним стоял очень мускулистый, обнаженный по пояс мужчина, причем лицо его скрывал капюшон. На правом плече незваного гостя лежал огромный молот. Казалось, что всю его фигуру скрывает тонкий слой жидкого пламени, делая ее закопченной, словно просмоленной. От него пахло кузней, в молодости Иван Сергеевич недолго учился кузнечному мастерству и как пахнет в кузне прекрасно знал.
— Здравствуй, человече! — басом прогудел гость. — Ох, и тяжко же к вашей вселенной было идти! Восемь вдрызг перекрученных пространственных аномалий. И временной клубок с разнонаправленными временами. Еле прорвался!
До профессора не сразу дошли его слова, а когда дошли, он чуть не задохнулся, почему-то сразу поверив, что это существо, а называть его человеком смысла не имело, пришло из другой вселенной через множество пространственно-временных аномалий. Почему поверил? Профессор и сам не знал, но подсознательно ощущал, что ему говорят правду.
— Кто вы? — выдохнул он.
— Энергет. Наверное, меня можно назвать богом, имеющим право воздействовать на определенное число миров в определенных же границах. Именуют меня обычно Черным Кузнецом или Мастером Душ.
— Никогда не верил ни в каких богов… — скептически вздернул бровь Иван Сергеевич.
— Да мне как-то все равно верите вы в меня или нет, — хохотнул Черный Кузнец. — Богами нас называют, по моему мнению, невежды. Мы всего лишь выполняем свою функцию. Каждый мир в своем развитии проходит разные этапы, и каждый этап следует направлять, но не слишком сильно, только чтобы не позволить миру и людям сорваться с нарезки. Причем энергеты есть далеко не в каждом мире. И те, в которых некому остановить обезумевших разумных, довольно часто гибнут. Я недавно напоролся на один такой — развалины и радиация, причем власть имущие, затеявшие войну, выжили в глубоких бункерах. Правда, жить им недолго. Сами понимаете, помогать таким скотам я не стал, оставил их на произвол судьбы.
— Я бы тоже не стал им помогать, — резко кивнул Иван Сергеевич. — Боюсь, что вскоре мой родной мир ожидает то же самое, тут уже который месяц непонятно что творится. Словно кто-то или что-то намеренно сводит людей с ума, ненависть друг к другу нарастает с каждым днем…
— Вот как? — хмыкнул гость. — Если вы не против, я могу посмотреть на эгрегор вашей планеты. Но сразу скажу, что помочь чем-либо просто не сумею — не мой кластер миров, здесь мои возможности крайне ограничены.
— А посмотрите! — загорелся профессор. — Хоть понять, что вообще происходит…
Черный Кузнец щелкнул пальцами, и за его спиной возникло железное кресло, в которое он и опустился. Ненадолго замер, Ивану Сергеевичу даже показалось, что он словно потускнел, покрылся какой-то сероватой пленкой. Старик тихо удивлялся сам себе — почему он принял появление и слова этого странного существа как должное? А ведь принял и полностью уверен, что Черный Кузнец не лжет ему.
— Мда… — поднял голову гость. — Ваш мир действительно на грани гибели, эгрегоры всех стран буквально разорваны в клочья, все бурлит, как в котле за несколько секунд до закипания. Причем каждая часть стремится пожрать другую. Но почему? Не вижу никаких внешних воздействий и никаких предпосылок для этого. Хотя… Я могу высказать одно предположение, и, если честно, очень нехорошее предположение…
— Какое? — подался вперед Иван Сергеевич.
— Ваш мир готовят к приходу Пожирателя… — тяжело вздохнул Черный Кузнец. — Это особого рода инфернальная сущность, способная поглотить души разумных планеты, а иногда и целой вселенной. Только вот Пожирателей давно не существует, насколько мне известно, их частично уничтожили, а частично загнали в изолированные мини-вселенные еще две тысячи лет назад. Нет, понятно, что несколько могли куда-то спрятаться и уцелеть. Но следов самой твари я здесь не вижу, хотя мир при этом успешно разрушается и с каждым днем все быстрее приходит в состояние, в котором Пожиратель сможет поглотить его без особых усилий. Но для кого тогда его готовят, если в ближайших паре десятков вселенных ни одного Пожирателя я не ощущаю? Если честно, я в растерянности…
— Погодите, — поднял руку профессор. — Я правильно понял, что подобных вам в нашем мире нет?
— Да и не только в вашем… — повел плечами гость. — В моем родном и всех близлежащих тоже. Энергеты куда-то и почему-то ушли. Из множества миров. И я подозреваю, что причина их ухода — одна. Своей задачей я вижу эту причину выяснить.
— Вот как… — задумчиво протянул Иван Сергеевич. — Вы, скорее всего, правы — причина одна. Но… — он прошелся туда-сюда. — Ко мне-то вы зачем пришли? Чем способному ходить между мирами энергету может помочь старый профессор математики?
— Как профессор математики — ничем, — со смешком ответил Черный Кузнец. — А вот как один из триады — очень даже.
— И что это такое?
— Сейчас объясню. Ваша душа обладает очень редкими свойствами, на всей вашей планете вы один такой, а во многих мирах подобных вам нет вообще. Причем это сейчас — еще триста лет назад их было несколько десятков на каждую планету. Так вот, ваши души можно перековать в особое состояние, трое разумных, а вы не обязательно люди, разум дан многим расам, после этого становятся единым целым, одновременно оставаясь отдельными личностями. Сразу после перековки вы способны впасть в особое состояние и получить информацию обо всем, что пожелаете. В том числе и о причине ухода энергетов из мира. Вот только…
— Что? — внимательно посмотрел на собеседника Иван Сергеевич, сразу заподозрив какой-то подвох, больно уж вкусную конфету ему предлагали.
— Вы перестанете быть человеком… — вздохнул тот. — Сами со временем станете энергетом. Это, конечно, дает массу возможностей, сил, знаний, бессмертие, вечную молодость и тому подобное. Но есть и куча минусов. Не все из нас справляются со своей силой, подавляющему большинству за несколько тысяч лет все вокруг настолько надоедает, что они окостеневают, засыпают, испробовав все, что можно испробовать. Мало кто находит себе настоящее дело, которому можно полностью отдаться. Цель каждого энергета, как, по большому счету, и каждой цивилизации — Переход в Сферы Творения, в сверхэнергетическое состояние, но этого достигают единицы. Я ничего не скрываю от вас, не вижу смысла — вы достаточно умны, чтобы все понять.
— То есть, вы искали меня целенаправленно? — прищурился профессор.
— Да, — подтвердил Черный Кузнец. — Перед вами я нашел еще одного подходящего, так представьте себе, это оказался разумный искусственный интеллект, проведший в одиночестве много тысяч лет.
