Получивший конкретные указания Свириденко обрадованно встрепенулся, поперхнулся полупроглоченным зевком и отточенным движением залепил скотчем картонную крышку. Незапечатанные, три штуки, остались стоять в сторонке; во всех среди безобидных зачарованных на здоровье побрякушек нашлось по две-три смертельно опасных. Ксюша поддела кончиком мизинца клапан на сумке, выудила пачку влажных салфеток. Очень хотелось вымыть руки, но до уборной топать через весь ангар…
– Я сейчас скажу, – Свириденко схватился за планшет, прицелился лиловым глазком камеры в складской штрих-код. – Это и-пэ Зацепин… Вторая – и-пэ Петраков… И «Артель», это о-о-ошка, три года уже с ними торгуем…
Последняя коробка была больше всех, и оттуда Ксюша выудила аж пять смертоносных амулетов. Изъятые улики тускло поблёскивали сквозь матовые стенки контейнеров; Ксюша достала из сумки ручку и, пока не забыла, подписала крышки: два предпринимателя и одна никому не известная конторка. Сами сунули или пострадали от нечистых на руку сотрудников?
– Что-нибудь знаете о них? – наудачу спросила Ксюша и украдкой покосилась на часы. Полчаса до полуночи; пусть уж лучше скажет, что ему надо порыться в документах, и ползёт в кабинет к компьютеру. А уставшая, как собака, офицер Тимофеева поедет наконец домой…
Но не таков был треклятый Вячеслав Борисович. Подобное упрямство самого шефа бы восхитило. Сверившись с планшетом, новый хозяин «Гекаты» покивал своим мыслям и отчитался, как ученик на уроке:
– Зацепин на медицинских амулетах специализируется. Сотрудничаем около года, до этого чуть не закрылся, но выбил себе субсидию под акт о развитии здравоохранения… Петраков очень давно на рынке, не знаю, за счёт чего на плаву держится. Отчётность вся в минусах… «Артель» – это два бывших и-пэшника организовались после банкротств. У них сейчас неплохо дела идут.
– Клуб неудачников, – проворчала Ксюша, комкая в пальцах тёплую влажную салфетку. – Кто всем этим фениксам дровишек подкинул?
– Ну как у нас, – Свириденко замялся, словно сомневаясь, стоит ли такое озвучивать. – Без… государственной поддержки… не выживают. Мне кажется, там тоже… они. Ну, может, не те же самые, но…
Он судорожно втянул ноздрями воздух и замолк. Сколько раз Ксюша с ним говорила, никак не могла выяснить, кто такие загадочные «они». Свириденко все беды мира на голубом глазу записывал на их счёт, от падения спроса на колдовское барахло до материной смерти. Спорить с ним офицер Тимофеева не пыталась; её дело – информацию из свидетеля добывать, а не разоблачать мировые заговоры.
– Почему вы так думаете? – обречённо спросила Ксюша, заранее зная, что услышит.
Однако на сей раз Вячеслав Борисович её удивил.
– Потому что нам тоже помогали, – просто сказал он. Будто не коррупционное дело вскрыл, а сообщил прогноз погоды на завтра. – У… у м-мамы тоже дела не шли, пока… О-она говорила, что с нас спросят…
Ксюша насторожилась. Дела, значит, не шли… «Геката» начала бурно развиваться пятнадцать лет тому назад; это отлично врезалось в память, потому что цифру хоть в мраморе высекай – так часто она всплывает в последнее время. Что ж там случилось такое?
– Вы не знаете… – Ксюша закусила губу, соображая, как бы получше задать вопрос. – Может быть, кто именно помогал… Татьяне Ивановне? Или… в какой связи?
Свириденко растерянно на неё воззрился.
– Она не говорила, – похоронным голосом сказал он и покаянно прибавил: – А я не задумывался как-то… Мне… Мне лет десять было, я не знаю…
То есть грязное бельё контрагентов Татьяна Ивановна перед сыном вываливать не стеснялась, а весьма полезных контактов высоких покровителей наследничку не оставила. Снабдила только инструкцией искать спасения у Верховского, если вдруг запахнет жареным. Либо способы оплаты выглядели слишком уж неприглядно, либо… Либо хитрая предпринимательша очень хорошо знала цену этой благосклонности. Что ж тогда сама ввязалась, раз такая умная?
– Это всё я в любом случае изымаю, – постановила Тимофеева, указывая на контейнеры. – Пришлите мне, пожалуйста, документы на партии… Это ведь пробные, да? Новые образцы?
Свириденко закивал. Что ж, это, по крайней мере, даёт какую-то уверенность в том, что метили именно в хозяйку «Гекаты». Татьяна Ивановна держала бизнес железной хваткой, закупками по всей сети распоряжалась лично; конечно, новинки не могли пройти мимо её кабинета. Если бы хотели добраться до рядового потребителя, сначала заслали бы кристально чистую партию, заключили договор, а вот в полноценную поставку насыпали бы всякого…
– Ваши сотрудники соблюдают технику безопасности? – хмуро поинтересовалась Ксюша. – Перчатки, защитные цепочки? Форма с длинным рукавом?
– Да… Они обязаны, – без особой уверенности пробормотал Вячеслав Борисович.
– Следите за этим, – отрезала Тимофеева. – И я бы советовала нанять на приёмку хотя бы одного мага, хотя бы четвёртой категории, хотя бы на время. Если можете себе позволить.
– К нам не пойдут, – промямлил Свириденко, глядя в сторону. – У нас, знаете… такая себе репутация…
«Да брось. Я о твоей репутации наслышана…»
Ксюша нахмурилась, пытаясь поймать на хвост мгновенно ускользнувшее воспоминание. Кому это она такое говорила? Когда? В какой связи? Мысль отчего-то кажется неприятной; этот разговор плохо кончился… Чем?
– …И не всю бухгалтерию, – нудел Свириденко. Невыносимо захотелось оказаться как можно дальше от него и его коробок с колдовским ширпотребом. – Мне сейчас надо всё как-то удержать…
– Вы непременно справитесь, – Ксюша принудила себя улыбнуться с казённой благожелательностью. – Но поймите, нам важно получить сведения немедленно, по горячим следам…
Её прервала телефонная трель, мгновенно разлетевшаяся эхом внутри безлюдного ангара. Кому понадобилось посреди ночи?.. Хотя вопрос, само собой, риторический. Трезвонила работа в Мишкином лице – надо думать, небритом и заспанном. Трудно вообразить обстоятельства, при которых Старов набрал бы в такой час по каким-то личным делам.
– Слушаю, – стерильно-служебным тоном рявкнула Ксюша в трубку, не столько для коллеги, сколько для развесившего уши Свириденко.
– Оксан, тревога, – сообщил Мишка тихо и напряжённо. На заднем плане фырчал мотор и отрывисто щёлкал поворотник – Старов уже куда-то мчался. – Нежить. Много. Есть жертвы. Надзор уже там, не справляются.
– Куда ехать?
Мишка ответил не сразу – видимо, сверялся с навигатором.
– Ориентир – загородный отель «Лесная сказка». Я скину точку, ты двигай пока по Минскому. Это где-то за пересечением с бетонкой…
Чёрт-те где. Меньше всего сейчас хочется гнать машину в подмосковные дали, а потом ещё и воевать с нежитью. Не то чтобы нельзя отказаться; шеф наверняка примет во внимание, сочувственно покивает и никуда больше не позовёт. По тревоге поднимают всех старших, а раз всех – значит, и офицера Тимофееву. Ксюша решительно встала и отряхнула светлые брюки. Опять бегать по лесам в офисном, да что ж такое!
– Спасибо за сотрудничество, Вячеслав Борисович! – скороговоркой выпалила она и подхватила контейнеры с уликами. – Мы с вами завтра продолжим.
– Д-да, конечно, – хозяин «Гекаты» вскочил с деревянного ящика, споткнулся о коробки и чуть не упал. – Я вас провожу.
– Благодарю.
Самой ей в жизни не выбраться из этих лабиринтов. Одинаковые ряды стеллажей – всё равно что рукотворный морок. Того и гляди, из-за очередного поворота выскочит тень в облике Свириденко… Ксюша на миг зажмурилась и тряхнула головой, прогоняя непрошенные воспоминания. Нельзя на них зацикливаться.
Ей прежде не доводилось так гонять машину по полупустым ночным дорогам. Ксюша уверена была, что недремлющие камеры навешали ей штрафов, и всё равно выходило слишком медленно. Мишка больше не звонил, только прислал обещанную точку на карте. Незаметно сменилась дата; новорождённому дню едва исполнился час, когда Ксюша сквозь распахнутые настежь ворота влетела на заставленную машинами парковку. Рядом со служебными фургонами надзора, брошенными кое-как среди роскошных машин постояльцев, приткнулся Мишкин «ниссан». Что ж, раз можно Старову, то ей чего стесняться? Нагло перегородив выезд гигантскому внедорожнику, Ксюша выскочила из своей маленькой красной машинки, торопливо щёлкнула брелоком и, прижимая плечом к щеке нудно гудящий телефон, зашагала в глубь территории.
– Мы налево от входа, около пруда, – сухо сообщил Мишка. – Осторожнее по дороге.
В панорамных окнах двухэтажных домиков обманчиво горел тёплый свет. Ксюша не встретила пока ни единой живой души; неживой, впрочем, тоже. Поперёк мощёной дорожки лежало среди земляных комьев фигурно подстриженное деревце, вырванное из опрокинутой кадки; кое-где поблёскивало битое стекло. Низко над газонами стелилась молочно-белая волглая дымка. Пахло сыростью; не то, чего стоит ожидать после череды иссушающе жарких дней…
Бойцы надзора в расписанных светоотражающими полосками куртках копошились в рукотворной низине, на берегу пруда. За пушистыми тростниками виднелся кусочек зеркальной черноты, укрытой плотным белым туманом; Мишка стоял у самой воды и сосредоточенно водил в воздухе руками – возился с какими-то чарами. Осторожно, чтобы не помешать ему, Ксюша спустилась по пологому берегу, отпугивая попадавшихся по пути надзорщиков служебной корочкой, и встала рядом.
– Миш, я приехала, – сообщила она негромко. – Где фронт работ?
– Разведки дождёмся и пойдём, – буркнул себе под нос Старов, не отрываясь от своего занятия. – Костик там с ними.
Ага, значит, Чернов тоже уже здесь ошивается. Придётся затолкать личную неприязнь куда подальше и работать, стиснув зубы. Мишка довольно крякнул и опустил руки; слежавшийся туман нехотя пополз прочь, обнажив живописные рыболовные мостки и низко склонившиеся над водой плакучие ивы. Вдоль едва различимой линии берега тускло мерцали жёлтым светом спрятанные в зарослях светодиодные фонари. Отличное, должно быть, местечко. Когда здесь не разгуливают неживые твари.
– Вон, идут, – Старов кивнул в сторону бревенчатого мостика, вдоль которого проворно двигались очерченные серебряными полосками фигуры. – Ксюш, помнишь, что с туманницами делать?
– Ещё бы, – огрызнулась Тимофеева, расстёгивая манжеты и закатывая рукава блузки. – Разогнать людей и шарахнуть огнём со всей дури.
Мишка укоризненно на неё посмотрел. Глаза у него были красные, какие-то больные.
– У тебя так сил не хватит, – нравоучительно изрёк Старов. – Лучше по классической схеме: сначала сетку…
– Да знаю я! – зло фыркнула Ксюша. Когда же они перестанут держать её за девочку-стажёрку! – Пошли уже.
Опергруппа надзора, поколебавшись, потянулась следом за ними. Чернов горделиво вышагивал впереди своего отряда, как будто это он командовал разведчиками; впрочем, учитывая должностную субординацию, скорее всего, так оно и было. Сойдя на твёрдую землю, он стряхнул с рукава кожаной куртки невидимую пылинку и сухо бросил:
– Здравствуй, Оксана.
– И я тебе рада, Костик, – ядовито мурлыкнула Тимофеева. – Что хорошего скажешь?
– На той стороне есть люди, – Чернов поджал губы. – Сколько живых и раненых, не могу сказать. Если верить карте, там несколько коттеджей, административное здание и игровая площадка.
– А нежить видел? – встрял Мишка.
Он нервно прошёлся пятернёй по влажным волосам, вытер выступившую на лбу испарину; кажется, ему тоже сейчас не под силу трюк с эффектным сожжением стаи туманниц. Стаи! Скажи кому – не поверят: вопреки всем учебникам, диссертациям и научным статьям, уже второй раз за это лето абсолютно асоциальные туманницы собираются в кучу и действуют чуть ли не сообща. Чудеса природы, да и только.
– Одну дрянь подбил, – деловито сообщил Чернов. – Сколько их всего – леший знает. Со всей территории туда сползлись.
– Во дают, – озадаченно протянул Мишка. – Прямо хоть все поведенческие диаграммы перерисовывай.
– Про поведенческие мы с тобой днём поговорим, – высокомерно уронил Костик. – Пойдём. Пока мы тут лясы точим, там, между прочим, кого-нибудь доедают.
Ксюша поневоле поёжилась от брошенных походя слов. Когда Чернов пытается шутить, выходит зло и несмешно. Леший с ним, пусть мелет, что хочет, лишь бы с нежитью драться не разучился. После короткого совещания надзор отвёл им место в авангарде как основной ударной силе. На другой стороне пруда мост переходил в выложенную камнем дорожку, художественно изгибающуюся меж зарослей отцветшей калины; прямо у последних брёвнышек кто-то додумался бросить садовый шланг, вяло истекающий бегущей водой.
– Естественная ловушка, – пробормотал Мишка себе под нос. – Почти…
– Наши ребята бросили, – тихо пояснил незнакомый надзорщик. – Когда отогнали от главного корпуса. Чтоб не разбегались.
– Ну и молодцы, – фыркнула Ксюша. – Вам кто-нибудь рассказывал, что нежить взаперти звереет?
– А что ж было, отпускать их на все четыре стороны? – вскинулся надзорщик. – Вы хоть видели, сколько в главном раненых?
– Оксан, молчать! И вы тоже, – рыкнул Костя. Ксюша нехотя проглотила вертевшуюся на языке колкость, надзорщик сердито хмыкнул. – Технику безопасности забыли?
Он прав, как ни противно это признавать. Ксюша отошла подальше от неприязненно зыркающего на неё надзорщика и с преувеличенным интересом заглянула Мишке через плечо; в руках Старов держал рекламный буклетик отеля, на последней странице которого располагался план территории. Вот от нарисованного моста разбегается веер дорожек; вот он же наяву, слегка утопленный в тумане, но всё ещё различимый.
– Кость, возьмёшь на себя администрацию? – попросил Мишка, указывая на самую левую тропинку. – Я пойду к коттеджам, а Ксюша – на детскую и спортивную площадку. Будем постепенно сходиться к центру, тогда никого не упустим…
Чернов, поразмыслив, снисходительно кивнул. Мишка умудрился полюбовно договориться с надзорщиками; они проворно разбились на три примерно равных группы, причем тот, с которым поцапалась Ксюша, оказался в команде самого Старова. Костик демонстративно переступил шланг первым из всех и тут же исчез в тумане, не дожидаясь, пока подтянется его группа. Мишка ободряюще помахал на прощание и повёл своих по самой широкой дорожке; надзорщики слушались его беспрекословно. Вообще-то так и положено, старшие офицеры контроля обязаны принять на себя командование, если поблизости нет никого выше рангом… Ксюша оглядела пятерых мужчин, которыми ей предстояло руководить. Внимательно прочитала вышитые ярко-жёлтыми нитками фамилии на нагрудных шевронах, попробовала запомнить, связать с хмурыми лицами.
– Старший офицер Оксана Тимофеева, – она изобразила приятную улыбку, – на случай, если вы меня не знаете. Я пойду впереди. Пожалуйста, соблюдайте технику безопасности.
Она аккуратно переступила хилую грязную струйку и решительно свернула вправо. Классическая схема против туманниц: сдержать при помощи ловчей сети, по возможности обездвижить, уничтожить. С сетями надзор справится, этому учат к экзамену на восьмую категорию, а дальше начинаются вопросы. Ксюше неплохо давались парализующие чары, но они хороши против созданий из плоти и крови; здесь бы что-то посложнее, вроде холода или «тормозов»… Нет, с «тормозами» разве что Мишка справится. А вот с чарами холода может выгореть. Они тоже когда-то казались неподъёмно трудными; по учебнику ни черта не выходило, Ксюша то промахивалась с расходом сил, то упускала нужный момент. Пока не поняла смысла бездумно повторяемых действий.
– Я сейчас скажу, – Свириденко схватился за планшет, прицелился лиловым глазком камеры в складской штрих-код. – Это и-пэ Зацепин… Вторая – и-пэ Петраков… И «Артель», это о-о-ошка, три года уже с ними торгуем…
Последняя коробка была больше всех, и оттуда Ксюша выудила аж пять смертоносных амулетов. Изъятые улики тускло поблёскивали сквозь матовые стенки контейнеров; Ксюша достала из сумки ручку и, пока не забыла, подписала крышки: два предпринимателя и одна никому не известная конторка. Сами сунули или пострадали от нечистых на руку сотрудников?
– Что-нибудь знаете о них? – наудачу спросила Ксюша и украдкой покосилась на часы. Полчаса до полуночи; пусть уж лучше скажет, что ему надо порыться в документах, и ползёт в кабинет к компьютеру. А уставшая, как собака, офицер Тимофеева поедет наконец домой…
Но не таков был треклятый Вячеслав Борисович. Подобное упрямство самого шефа бы восхитило. Сверившись с планшетом, новый хозяин «Гекаты» покивал своим мыслям и отчитался, как ученик на уроке:
– Зацепин на медицинских амулетах специализируется. Сотрудничаем около года, до этого чуть не закрылся, но выбил себе субсидию под акт о развитии здравоохранения… Петраков очень давно на рынке, не знаю, за счёт чего на плаву держится. Отчётность вся в минусах… «Артель» – это два бывших и-пэшника организовались после банкротств. У них сейчас неплохо дела идут.
– Клуб неудачников, – проворчала Ксюша, комкая в пальцах тёплую влажную салфетку. – Кто всем этим фениксам дровишек подкинул?
– Ну как у нас, – Свириденко замялся, словно сомневаясь, стоит ли такое озвучивать. – Без… государственной поддержки… не выживают. Мне кажется, там тоже… они. Ну, может, не те же самые, но…
Он судорожно втянул ноздрями воздух и замолк. Сколько раз Ксюша с ним говорила, никак не могла выяснить, кто такие загадочные «они». Свириденко все беды мира на голубом глазу записывал на их счёт, от падения спроса на колдовское барахло до материной смерти. Спорить с ним офицер Тимофеева не пыталась; её дело – информацию из свидетеля добывать, а не разоблачать мировые заговоры.
– Почему вы так думаете? – обречённо спросила Ксюша, заранее зная, что услышит.
Однако на сей раз Вячеслав Борисович её удивил.
– Потому что нам тоже помогали, – просто сказал он. Будто не коррупционное дело вскрыл, а сообщил прогноз погоды на завтра. – У… у м-мамы тоже дела не шли, пока… О-она говорила, что с нас спросят…
Ксюша насторожилась. Дела, значит, не шли… «Геката» начала бурно развиваться пятнадцать лет тому назад; это отлично врезалось в память, потому что цифру хоть в мраморе высекай – так часто она всплывает в последнее время. Что ж там случилось такое?
– Вы не знаете… – Ксюша закусила губу, соображая, как бы получше задать вопрос. – Может быть, кто именно помогал… Татьяне Ивановне? Или… в какой связи?
Свириденко растерянно на неё воззрился.
– Она не говорила, – похоронным голосом сказал он и покаянно прибавил: – А я не задумывался как-то… Мне… Мне лет десять было, я не знаю…
То есть грязное бельё контрагентов Татьяна Ивановна перед сыном вываливать не стеснялась, а весьма полезных контактов высоких покровителей наследничку не оставила. Снабдила только инструкцией искать спасения у Верховского, если вдруг запахнет жареным. Либо способы оплаты выглядели слишком уж неприглядно, либо… Либо хитрая предпринимательша очень хорошо знала цену этой благосклонности. Что ж тогда сама ввязалась, раз такая умная?
– Это всё я в любом случае изымаю, – постановила Тимофеева, указывая на контейнеры. – Пришлите мне, пожалуйста, документы на партии… Это ведь пробные, да? Новые образцы?
Свириденко закивал. Что ж, это, по крайней мере, даёт какую-то уверенность в том, что метили именно в хозяйку «Гекаты». Татьяна Ивановна держала бизнес железной хваткой, закупками по всей сети распоряжалась лично; конечно, новинки не могли пройти мимо её кабинета. Если бы хотели добраться до рядового потребителя, сначала заслали бы кристально чистую партию, заключили договор, а вот в полноценную поставку насыпали бы всякого…
– Ваши сотрудники соблюдают технику безопасности? – хмуро поинтересовалась Ксюша. – Перчатки, защитные цепочки? Форма с длинным рукавом?
– Да… Они обязаны, – без особой уверенности пробормотал Вячеслав Борисович.
– Следите за этим, – отрезала Тимофеева. – И я бы советовала нанять на приёмку хотя бы одного мага, хотя бы четвёртой категории, хотя бы на время. Если можете себе позволить.
– К нам не пойдут, – промямлил Свириденко, глядя в сторону. – У нас, знаете… такая себе репутация…
«Да брось. Я о твоей репутации наслышана…»
Ксюша нахмурилась, пытаясь поймать на хвост мгновенно ускользнувшее воспоминание. Кому это она такое говорила? Когда? В какой связи? Мысль отчего-то кажется неприятной; этот разговор плохо кончился… Чем?
– …И не всю бухгалтерию, – нудел Свириденко. Невыносимо захотелось оказаться как можно дальше от него и его коробок с колдовским ширпотребом. – Мне сейчас надо всё как-то удержать…
– Вы непременно справитесь, – Ксюша принудила себя улыбнуться с казённой благожелательностью. – Но поймите, нам важно получить сведения немедленно, по горячим следам…
Её прервала телефонная трель, мгновенно разлетевшаяся эхом внутри безлюдного ангара. Кому понадобилось посреди ночи?.. Хотя вопрос, само собой, риторический. Трезвонила работа в Мишкином лице – надо думать, небритом и заспанном. Трудно вообразить обстоятельства, при которых Старов набрал бы в такой час по каким-то личным делам.
– Слушаю, – стерильно-служебным тоном рявкнула Ксюша в трубку, не столько для коллеги, сколько для развесившего уши Свириденко.
– Оксан, тревога, – сообщил Мишка тихо и напряжённо. На заднем плане фырчал мотор и отрывисто щёлкал поворотник – Старов уже куда-то мчался. – Нежить. Много. Есть жертвы. Надзор уже там, не справляются.
– Куда ехать?
Мишка ответил не сразу – видимо, сверялся с навигатором.
– Ориентир – загородный отель «Лесная сказка». Я скину точку, ты двигай пока по Минскому. Это где-то за пересечением с бетонкой…
Чёрт-те где. Меньше всего сейчас хочется гнать машину в подмосковные дали, а потом ещё и воевать с нежитью. Не то чтобы нельзя отказаться; шеф наверняка примет во внимание, сочувственно покивает и никуда больше не позовёт. По тревоге поднимают всех старших, а раз всех – значит, и офицера Тимофееву. Ксюша решительно встала и отряхнула светлые брюки. Опять бегать по лесам в офисном, да что ж такое!
– Спасибо за сотрудничество, Вячеслав Борисович! – скороговоркой выпалила она и подхватила контейнеры с уликами. – Мы с вами завтра продолжим.
– Д-да, конечно, – хозяин «Гекаты» вскочил с деревянного ящика, споткнулся о коробки и чуть не упал. – Я вас провожу.
– Благодарю.
Самой ей в жизни не выбраться из этих лабиринтов. Одинаковые ряды стеллажей – всё равно что рукотворный морок. Того и гляди, из-за очередного поворота выскочит тень в облике Свириденко… Ксюша на миг зажмурилась и тряхнула головой, прогоняя непрошенные воспоминания. Нельзя на них зацикливаться.
Ей прежде не доводилось так гонять машину по полупустым ночным дорогам. Ксюша уверена была, что недремлющие камеры навешали ей штрафов, и всё равно выходило слишком медленно. Мишка больше не звонил, только прислал обещанную точку на карте. Незаметно сменилась дата; новорождённому дню едва исполнился час, когда Ксюша сквозь распахнутые настежь ворота влетела на заставленную машинами парковку. Рядом со служебными фургонами надзора, брошенными кое-как среди роскошных машин постояльцев, приткнулся Мишкин «ниссан». Что ж, раз можно Старову, то ей чего стесняться? Нагло перегородив выезд гигантскому внедорожнику, Ксюша выскочила из своей маленькой красной машинки, торопливо щёлкнула брелоком и, прижимая плечом к щеке нудно гудящий телефон, зашагала в глубь территории.
– Мы налево от входа, около пруда, – сухо сообщил Мишка. – Осторожнее по дороге.
В панорамных окнах двухэтажных домиков обманчиво горел тёплый свет. Ксюша не встретила пока ни единой живой души; неживой, впрочем, тоже. Поперёк мощёной дорожки лежало среди земляных комьев фигурно подстриженное деревце, вырванное из опрокинутой кадки; кое-где поблёскивало битое стекло. Низко над газонами стелилась молочно-белая волглая дымка. Пахло сыростью; не то, чего стоит ожидать после череды иссушающе жарких дней…
Бойцы надзора в расписанных светоотражающими полосками куртках копошились в рукотворной низине, на берегу пруда. За пушистыми тростниками виднелся кусочек зеркальной черноты, укрытой плотным белым туманом; Мишка стоял у самой воды и сосредоточенно водил в воздухе руками – возился с какими-то чарами. Осторожно, чтобы не помешать ему, Ксюша спустилась по пологому берегу, отпугивая попадавшихся по пути надзорщиков служебной корочкой, и встала рядом.
– Миш, я приехала, – сообщила она негромко. – Где фронт работ?
– Разведки дождёмся и пойдём, – буркнул себе под нос Старов, не отрываясь от своего занятия. – Костик там с ними.
Ага, значит, Чернов тоже уже здесь ошивается. Придётся затолкать личную неприязнь куда подальше и работать, стиснув зубы. Мишка довольно крякнул и опустил руки; слежавшийся туман нехотя пополз прочь, обнажив живописные рыболовные мостки и низко склонившиеся над водой плакучие ивы. Вдоль едва различимой линии берега тускло мерцали жёлтым светом спрятанные в зарослях светодиодные фонари. Отличное, должно быть, местечко. Когда здесь не разгуливают неживые твари.
– Вон, идут, – Старов кивнул в сторону бревенчатого мостика, вдоль которого проворно двигались очерченные серебряными полосками фигуры. – Ксюш, помнишь, что с туманницами делать?
– Ещё бы, – огрызнулась Тимофеева, расстёгивая манжеты и закатывая рукава блузки. – Разогнать людей и шарахнуть огнём со всей дури.
Мишка укоризненно на неё посмотрел. Глаза у него были красные, какие-то больные.
– У тебя так сил не хватит, – нравоучительно изрёк Старов. – Лучше по классической схеме: сначала сетку…
– Да знаю я! – зло фыркнула Ксюша. Когда же они перестанут держать её за девочку-стажёрку! – Пошли уже.
Опергруппа надзора, поколебавшись, потянулась следом за ними. Чернов горделиво вышагивал впереди своего отряда, как будто это он командовал разведчиками; впрочем, учитывая должностную субординацию, скорее всего, так оно и было. Сойдя на твёрдую землю, он стряхнул с рукава кожаной куртки невидимую пылинку и сухо бросил:
– Здравствуй, Оксана.
– И я тебе рада, Костик, – ядовито мурлыкнула Тимофеева. – Что хорошего скажешь?
– На той стороне есть люди, – Чернов поджал губы. – Сколько живых и раненых, не могу сказать. Если верить карте, там несколько коттеджей, административное здание и игровая площадка.
– А нежить видел? – встрял Мишка.
Он нервно прошёлся пятернёй по влажным волосам, вытер выступившую на лбу испарину; кажется, ему тоже сейчас не под силу трюк с эффектным сожжением стаи туманниц. Стаи! Скажи кому – не поверят: вопреки всем учебникам, диссертациям и научным статьям, уже второй раз за это лето абсолютно асоциальные туманницы собираются в кучу и действуют чуть ли не сообща. Чудеса природы, да и только.
– Одну дрянь подбил, – деловито сообщил Чернов. – Сколько их всего – леший знает. Со всей территории туда сползлись.
– Во дают, – озадаченно протянул Мишка. – Прямо хоть все поведенческие диаграммы перерисовывай.
– Про поведенческие мы с тобой днём поговорим, – высокомерно уронил Костик. – Пойдём. Пока мы тут лясы точим, там, между прочим, кого-нибудь доедают.
Ксюша поневоле поёжилась от брошенных походя слов. Когда Чернов пытается шутить, выходит зло и несмешно. Леший с ним, пусть мелет, что хочет, лишь бы с нежитью драться не разучился. После короткого совещания надзор отвёл им место в авангарде как основной ударной силе. На другой стороне пруда мост переходил в выложенную камнем дорожку, художественно изгибающуюся меж зарослей отцветшей калины; прямо у последних брёвнышек кто-то додумался бросить садовый шланг, вяло истекающий бегущей водой.
– Естественная ловушка, – пробормотал Мишка себе под нос. – Почти…
– Наши ребята бросили, – тихо пояснил незнакомый надзорщик. – Когда отогнали от главного корпуса. Чтоб не разбегались.
– Ну и молодцы, – фыркнула Ксюша. – Вам кто-нибудь рассказывал, что нежить взаперти звереет?
– А что ж было, отпускать их на все четыре стороны? – вскинулся надзорщик. – Вы хоть видели, сколько в главном раненых?
– Оксан, молчать! И вы тоже, – рыкнул Костя. Ксюша нехотя проглотила вертевшуюся на языке колкость, надзорщик сердито хмыкнул. – Технику безопасности забыли?
Он прав, как ни противно это признавать. Ксюша отошла подальше от неприязненно зыркающего на неё надзорщика и с преувеличенным интересом заглянула Мишке через плечо; в руках Старов держал рекламный буклетик отеля, на последней странице которого располагался план территории. Вот от нарисованного моста разбегается веер дорожек; вот он же наяву, слегка утопленный в тумане, но всё ещё различимый.
– Кость, возьмёшь на себя администрацию? – попросил Мишка, указывая на самую левую тропинку. – Я пойду к коттеджам, а Ксюша – на детскую и спортивную площадку. Будем постепенно сходиться к центру, тогда никого не упустим…
Чернов, поразмыслив, снисходительно кивнул. Мишка умудрился полюбовно договориться с надзорщиками; они проворно разбились на три примерно равных группы, причем тот, с которым поцапалась Ксюша, оказался в команде самого Старова. Костик демонстративно переступил шланг первым из всех и тут же исчез в тумане, не дожидаясь, пока подтянется его группа. Мишка ободряюще помахал на прощание и повёл своих по самой широкой дорожке; надзорщики слушались его беспрекословно. Вообще-то так и положено, старшие офицеры контроля обязаны принять на себя командование, если поблизости нет никого выше рангом… Ксюша оглядела пятерых мужчин, которыми ей предстояло руководить. Внимательно прочитала вышитые ярко-жёлтыми нитками фамилии на нагрудных шевронах, попробовала запомнить, связать с хмурыми лицами.
– Старший офицер Оксана Тимофеева, – она изобразила приятную улыбку, – на случай, если вы меня не знаете. Я пойду впереди. Пожалуйста, соблюдайте технику безопасности.
Она аккуратно переступила хилую грязную струйку и решительно свернула вправо. Классическая схема против туманниц: сдержать при помощи ловчей сети, по возможности обездвижить, уничтожить. С сетями надзор справится, этому учат к экзамену на восьмую категорию, а дальше начинаются вопросы. Ксюше неплохо давались парализующие чары, но они хороши против созданий из плоти и крови; здесь бы что-то посложнее, вроде холода или «тормозов»… Нет, с «тормозами» разве что Мишка справится. А вот с чарами холода может выгореть. Они тоже когда-то казались неподъёмно трудными; по учебнику ни черта не выходило, Ксюша то промахивалась с расходом сил, то упускала нужный момент. Пока не поняла смысла бездумно повторяемых действий.
