– Макс, поворот! – взвизгнула Оля, и Некрасов поспешно крутанул руль влево, в последний миг разминувшись с отбойником.
Подумать полезно, но всё-таки лучше не за рулём.
Идти напрямик через луговину оказалось нелегко. Хоть и наметился ощутимый пологий уклон к реке, поблёскивавшей вдали серебристой лентой, земля здесь была рыхлая, сплошь изрытая мелкой полевой живностью, а высокие, почти в человеческий рост, травы норовили царапнуть острыми листьями незащищённую кожу. Ира спрятала ладони в длинные рукава сорочки; в непривычном и не слишком удобном наряде было жарковато, а длинные кисти пояса то и дело цеплялись за какие-нибудь репейники. Она не жаловалась, хотя уставшие ноги уже просили пощады. Солнце стояло ещё слишком высоко.
– Как мы переберёмся через реку? – спросила Ира, пытаясь отвлечься от стремительно ухудшающегося самочувствия.
– К западу отсюда должен быть мост, – откликнулся шедший первым Ярослав и, подумав, добавил: – Хотя мои сведения устарели лет на пятьдесят. Может, его уже нет.
– И как тогда?
– Тогда есть что-нибудь ещё. Людям же как-то надо перебираться на другой берег, – резонно заметил Зарецкий и приостановился на пару мгновений, осматривая местность. – Давай-ка срежем через рощу. Можешь ещё идти?
– Могу, – самоотверженно соврала Ира. – А там, за рекой, надо на юг?
– На юго-запад. Представляешь себе примерно, где Владимир, а где Тула? Вот нам по такому вектору.
Ира понятия не имела, как без компаса определить, где юг, а где запад. Расположение мха на стволах деревьев не вызывало у неё доверия, а с какой стороны должны быть муравейники, она не помнила. В ответ на все её осторожные попытки выведать дальнейший маршрут на случай, если вдруг она вновь останется одна, Зарецкий отвечал уклончиво или вовсе менял тему разговора. Может, строил какие-то хитрые планы, а может, сам не знал.
Над лугом разнёсся переливчатый посвист, похожий на птичий крик. Длинный, за ним два коротких и снова длинный. Ярослав замер и обернулся на звук; выражение его лица Ире категорически не понравилось.
– Когда скажу, – быстро и тихо заговорил Зарецкий, сбрасывая с плеча сумку, – убегай по прямой в лес и забирайся поглубже. Поймёшь, что оторвалась – позовёшь меня, понятно?
– От кого оторвалась?
– От этих вот, – Ярослав указал на стремительно увеличивающиеся тёмные точки среди жёлто-зелёного разнотравья. Ира нервно переступила с ноги на ногу. – Погоди, ещё рано. Надо, чтобы они спешились…
Свист повторился. Ира, прикрыв глаза ладонью от палящего солнца, без труда различила троих всадников, мчащихся к ним во весь опор. Сердце запоздало ёкнуло: их нашли! Давно было понятно, что так будет, и всё равно внутри всё похолодело от страха. Зарецкий поймал её ладонь, крепко сжал в своей; чужая сила горячей волной прокатилась по жилам, смывая мышечную боль.
– Не надо, – буркнула Ира, отбирая руку.
– Ты жить хочешь или как? – раздражённо проворчал Ярослав. – Давай претензии потом, пожалуйста.
Он на миг прикрыл глаза, сосредоточиваясь. Всадник, оказавшийся ближе всех, неловко качнулся в седле; послышалось жалобное лошадиное ржание, затем возмущённая брань. Вояка спрыгнул с коня и побежал дальше пешком.
– Что с ним? – тихо спросила Ира, отступая за спину Зарецкому.
– Несчастливая случайность, – мрачно усмехнулся тот. – Не мне же одному должно не везти.
Следующим не повезло всаднику, приближавшемуся справа; что-то случилось с лошадиной сбруей. Третьего, прибавившего ходу, Зарецкий безыскусно сбил с коня силовым ударом.
– Я думаю, тебе пора, – сказал он, закатывая рукава рубашки.
Ира, промешкав пару секунд, подхватила сумку, развернулась и побежала. Приходилось всё время смотреть вниз, чтобы не подвернуть ногу в какой-нибудь мышиной норе; и хорошо, иначе она не смогла бы не оглядываться через плечо на каждом шагу. Что будет с ней, если Зарецкого убьют? Он даже не сказал, что ей тогда делать… Позади послышался торжествующий хриплый рык; Ира замерла и в ужасе обернулась, готовая к худшему. Остро сверкнул на солнце длинный клинок; Ярослав проворно пригнулся, уходя от гибельного удара. Ещё один воин, поджарый и быстрый, едва не настиг врага со спины; ещё миг – и медные от солнца пальцы вцепились бы Зарецкому в волосы, но случай рассудил иначе. Разогнавшийся клинок рассёк воздух над головой Ярослава и с размаху чиркнул по незащищённой шее его преследователя; в дневном свете маслянисто блеснула кровь. Человек, мгновение назад живой, рухнул на колени в сухую траву. Борясь с подступившей дурнотой, Ира неуклюже попятилась, чуть не упала. Опомнилась, отвернулась и что было сил помчалась к лесу.
Остановилась она, когда путь преградил непролазный бурелом. Кровь стучала в ушах, перекрывая все другие звуки. Опасно здесь или нет?.. Да тут везде опасно, и хуже всего – там, на лугу, где остался Ярослав, один против двоих вооружённых вояк! Ира дрожащими пальцами выудила из-под рубашки амулет и отчаянно сжала его в ладони. Долой мысль о том, что откликаться уже может быть некому… Если так, то всё – она пропала... Одной ей здесь не выжить…
– Отпусти, – устало попросил Зарецкий.
Прерывисто дыша, он прислонился к берёзовому стволу и прикрыл глаза. В правой руке он всё ещё сжимал испятнанный багровым нож; в том месте, где он оперся ладонью о дерево, на светлой коре остался кровавый след.
– Ты ранен? – через силу спросила Ира, не решаясь приблизиться.
– Нет. Дай мне… пару минут…
Ира поспешно отвернулась и принялась дрожащими руками развязывать сумку. Кровь, чужую кровь, кажется, вовек теперь не смыть со смугловатой кожи, пусть даже в пальцах у Зарецкого вместо хищного ножа вновь окажется серебряный «паркер». Выдолбленная из куска дерева фляжка с водой нашлась на самом дне холщовой торбы; Ира кое-как выдернула пробку, расплескав драгоценную влагу.
– Пей сама, – Зарецкий отвёл её протянутую руку, вновь заставив поёжиться. Он всё ещё был бледен и, кажется, с трудом удерживал равновесие.
– С тобой точно всё хорошо? – пересохшими губами выговорила Ира, бестолково сжимая фляжку в дрожащих пальцах.
– Будет, – Ярослав тяжело опустился на колени и пучком травы вытер лезвие ножа. От неосторожного движения на ладони выступила кровь, ярко-алая против подсыхающих бурых пятен. – Ещё минуту… Сейчас пойдём…
– Я не тороплю.
– Я тороплю, – Зарецкий с силой прижал пальцы к вискам, словно злясь на себя за слабость. – Эти… двое… скоро что-нибудь… сообразят.
Двое. Двое остались живы. По крайней мере, он не убийца; не винить же его за случайную смерть… Случайную?..
– Это ведь чары сработали? – зачем-то спросила Ира, даже не надеясь услышать отрицательный ответ.
– Может, да, может, нет, – хватаясь за древесный ствол, Ярослав поднялся на ноги. – Такого я не хотел. Вечно с этими вероятностями… что-нибудь не так…
Он отбросил со лба влажные от пота тёмные пряди, оставив на коже красный след. Утомлённо выругался сквозь зубы, провёл пальцем вдоль рассекающего ладонь пореза. Края ранки мгновенно закрылись; последние алые капли Зарецкий небрежно стряхнул в траву.
– Что, тоже плохо? – спросил он, внимательно всматриваясь Ире в лицо. Немедленно захотелось отвести взгляд.
– Я никогда не видела, как умирают люди, – глухо сказала она.
– Я видел, – Зарецкий, нагнувшись, подхватил сумку, кое-как взгромоздил себе на плечо. – И вот так – каждый раз. Чем лучше владеешь волшбой, тем паршивее.
– Зачем тогда тебе… – Ира кивнула на нож у его бедра.
Ярослав привычно уже смерил её снисходительным взглядом.
– Потому что запрещено вредить человеческому разуму и телу при помощи дара, – он всё ещё нетвёрдо, но решительно шагнул в сторону густеющей чащи. – А отстаивать здесь свои интересы как-то надо.
– Что ещё тебе запрещено? – Ира, подобрав длинный подол, осторожно переступила поваленное бревно. В беззаботном птичьем щебете ей всё ещё чудился свист рассекающего воздух клинка.
– Не так уж и много, – Зарецкий оглянулся через плечо, всматриваясь в безмолвные заросли. – Убивать. Ценить свою жизнь выше чужой. Отказывать в помощи и брать плату за помощь. Называться чужим именем… Это, как видишь, обойти проще всего, – он мрачновато усмехнулся в усы.
– Это всё клятвы? – недоверчиво спросила Ира. Ярослав равнодушно кивнул. – Но… это же очень жестоко! Как ты вообще так живёшь?
– Как и все нелегалы, в лакунах между законами, – хмыкнул Зарецкий. – Клятвы – штука буквальная. Иначе никакой Магсвод был бы не нужен…
– Мне тоже надо их приносить? – поёжившись, спросила Ира. Нельзя ценить свою жизнь выше чужой… Попробуй соблюдай такое!
– Если только соберёшься податься в волхвы, – насмешливо отозвался её спутник. – Не рекомендую. Собачья работа.
– Прямо как в магконтроле?
– Абсолютно точно.
Прошло, должно быть, не меньше часа, пока они выбирались к реке. Не дожидаясь разрешения, Ира сбежала по илистому берегу к кромке воды и плеснула холодной, пахнущей водорослями влагой себе в лицо. Ярослав тоже умылся и без особого успеха попытался оттереть с рубашки багряные брызги. Мнительные местные жители, наверное, без восторга воспримут подобные отметины… Хотя им не в диковинку кровавые развлечения. Там, на городской площади, целая толпа собиралась поглазеть на то, как людей бьют плетьми. В этом страшном мире кругом жестокость и варварство; здесь не выжить без ножа на поясе и без умения отбросить жалость и сострадание. И помнить, помнить при этом каждую секунду о немыслимо строгих клятвах… В который раз за последние дни Иру пробрала крупная дрожь.
– Ты когда перестанешь терпеть до последнего? – проворчал Зарецкий, бесцеремонно хватая её за запястье. – Тень – это тебе не русалка в новолуние!
– Мне бы укрепляющее сварить, – пробормотала Ира, глядя в сторону. – Очень помогает.
Ярослав насмешливо фыркнул.
– Сваришь обязательно. У ближайшей газовой плиты. Всё-таки электричество сюда вряд ли провели…
– Прекрати, пожалуйста, – тихо попросила Ира. И без подначек тошно.
– Хорошо, – Зарецкий, мигом оставив ядовитый тон, отпустил её руку. – А ты пообещай не молчать, если станет хуже.
– Не буду, – кивнула Ира. Не слишком искренне.
До переправы пришлось идти дальше, чем рассчитывал Ярослав. От моста, о котором он знал, остались лишь торчащие из земли обугленные брёвна на противоположном обрывистом берегу. Новый, возведённый взамен, похоже, уже пережил не одну зиму; доски, из которых он был сложен, успели потемнеть и рассохнуться. К вершинам высоких столбов, невесть зачем поставленных у переправы, привязаны были яркие цветные ленты.
– Что это? – Ира зачем-то протянула руку и тронула грубоватую крашеную материю, безжизненно свисавшую вдоль тёсаного дерева.
– Обереги от злых сил, – Зарецкий задрал голову, щурясь против солнца. – Суеверие.
Он пригляделся к мелким насечкам, опоясывающим правый столб. Ире показалось сперва, что это просто незатейливый узор, но заострённые чёрточки определённо складывались в осмысленные закономерности. Надпись обвивала сероватое дерево в восемь колец, разделённых глубоко прорезанными сплошными линиями.
– Раньше так не делали, – хмурясь, заметил Ярослав. – Впрочем, неудивительно…
– Почему? – Ира тоже присмотрелась к вырезанным в дереве знакам. – Разве они не пишут нашими буквами?
– Не переняли, – Зарецкий качнул головой и первым ступил на тихо скрипнувшие доски. – От языка мало что осталось, а письменность вот сохранилась. Наверное, в те времена и по другую сторону с грамотностью было сложно.
– В те времена, – повторила Ира. Сквозь щели в рассохшемся дереве далеко внизу сверкала солнечными искрами свинцово-синяя вода. – Раньше про этот мир знали?
– Знало больше народу, – поправил Ярослав. – Потом забыли за ненадобностью. Сюда, как видишь, трудно добраться: надо либо иметь под рукой человека с соответствующим даром, либо дожидаться подходящего дня. Пару сотен лет.
– Зачем сюда добираться? – буркнула Ира себе под нос. – Здесь ужасно.
– Нет канализации и центрального отопления, – фыркнул Зарецкий, но тут же, вспомнив, что обещал не ёрничать, сменил тон. – Над тем, за каким интересом типы вроде твоего Георгия Ивановича сюда рвутся, я уже месяц мучаюсь. Честно говоря, думал, они на меня выйдут, но наш дорогой паразит так некстати к тебе прицепился… А я, идиот, выкинул его из расчётов.
– Я до сих пор не понимаю, что тут к чему, – уныло призналась Ира, сходя на твёрдую землю. Убегающая вперёд тропинка шла под уклон и ныряла в залитое солнцем редколесье. – Не сходится.
– Очень даже сходится, – возразил Зарецкий. – Есть ещё силы идти или до тенька – и привал?
– Есть, – проворчала Ира. – Объясни про паразита.
– Всё до обидного просто, – Ярослав досадливо поморщился; не любил признавать поражения. – Наш охотник до чужих сил хлебнул через край, и ему понравилось. Судя по сводкам безопасности, метался потом по всей Москве, бросался на всех, кто хоть отдалённо тебя напоминал. Будь он в здравом уме, залёг бы на дно и сидел бы тихо, но что с него взять? Там зависимость похуже героиновой…
Ира закусила губу. Знай она тогда, во что всё это выльется – и близко не подошла бы к заходящемуся в кашле невзрачному мужичку… И вообще, наверное, к Управе.
– Вот здесь я ошибся, – безжалостно отметил Зарецкий. – Даже когда понял, что он ищет именно тебя, всё равно был уверен, что никому в голову не придёт этим воспользоваться. Но сводки, похоже, не один Мишка изучал…
– А кто ещё? – тихо спросила Ира. – Безопасность?
– Я грешил на Викентьева, – Ярослав горько вздохнул. – Он далеко не дурак, все твои данные в его распоряжении. Вполне мог сообразить, если бы что-нибудь знал. И потом, он меня достал своими подозрениями. Когда пришлось ещё и от тебя его отгонять, я почти уверился, что он замешан.
– А он замешан?
– Вряд ли. Иначе с Георгием Ивановичем ты познакомилась бы куда раньше, – хмыкнул Зарецкий. – Выслеживать паразита Викентьеву без надобности – он знает, где ты живёшь и работаешь. Выводы на твой счёт он мог сделать сразу же, в день аттестации. Это мне нужен был допуск, а ему тесты посмотреть – раз плюнуть…
– Да что там, в этих тестах-то? – проворчала Ира, нервно одёргивая длиннополую накидку. Подумать только, были в её жизни счастливые времена, когда страшнее Зарецкого казался только Чернов…
– Вопросы с подвохом, само собой. Ты верно ответила на все, какие тебе попались, – контролёр усмехнулся, будто находил этот факт донельзя забавным. – Если учесть диаграмму, зачатки способностей к классической магии, стремительное твоё трудоустройство – сложно было предположить, что ты не при делах. Я был уверен, что ты всё про себя знаешь и работаешь на наших оппонентов, пока не увидел, как ты пасуешь перед явным неадекватом вместо того, чтобы просто приказать ему убраться к чертям.
– Бедный Славик, – пробормотала Ира. Выходит, если бы не несчастный влюблённый Свириденко, дело кончилось бы где-нибудь в пыточной в подвалах Управы? И непонятно ещё, чем именно…
– Кто-кто бедный? – недоумённо переспросил Зарецкий, и Ира смущённо прикусила язык.
– Я про Свириденко, – поспешно уточнила она. – Он Вячеслав. Борисович.
– Н-да, точно.
Жара начинала спадать. Редкий, совсем не страшный лесок они быстро прошли насквозь; на дальней его опушке, в тени рябиновых зарослей, прятался большой шалаш.
Подумать полезно, но всё-таки лучше не за рулём.
Глава LI. Живые и неживые
Идти напрямик через луговину оказалось нелегко. Хоть и наметился ощутимый пологий уклон к реке, поблёскивавшей вдали серебристой лентой, земля здесь была рыхлая, сплошь изрытая мелкой полевой живностью, а высокие, почти в человеческий рост, травы норовили царапнуть острыми листьями незащищённую кожу. Ира спрятала ладони в длинные рукава сорочки; в непривычном и не слишком удобном наряде было жарковато, а длинные кисти пояса то и дело цеплялись за какие-нибудь репейники. Она не жаловалась, хотя уставшие ноги уже просили пощады. Солнце стояло ещё слишком высоко.
– Как мы переберёмся через реку? – спросила Ира, пытаясь отвлечься от стремительно ухудшающегося самочувствия.
– К западу отсюда должен быть мост, – откликнулся шедший первым Ярослав и, подумав, добавил: – Хотя мои сведения устарели лет на пятьдесят. Может, его уже нет.
– И как тогда?
– Тогда есть что-нибудь ещё. Людям же как-то надо перебираться на другой берег, – резонно заметил Зарецкий и приостановился на пару мгновений, осматривая местность. – Давай-ка срежем через рощу. Можешь ещё идти?
– Могу, – самоотверженно соврала Ира. – А там, за рекой, надо на юг?
– На юго-запад. Представляешь себе примерно, где Владимир, а где Тула? Вот нам по такому вектору.
Ира понятия не имела, как без компаса определить, где юг, а где запад. Расположение мха на стволах деревьев не вызывало у неё доверия, а с какой стороны должны быть муравейники, она не помнила. В ответ на все её осторожные попытки выведать дальнейший маршрут на случай, если вдруг она вновь останется одна, Зарецкий отвечал уклончиво или вовсе менял тему разговора. Может, строил какие-то хитрые планы, а может, сам не знал.
Над лугом разнёсся переливчатый посвист, похожий на птичий крик. Длинный, за ним два коротких и снова длинный. Ярослав замер и обернулся на звук; выражение его лица Ире категорически не понравилось.
– Когда скажу, – быстро и тихо заговорил Зарецкий, сбрасывая с плеча сумку, – убегай по прямой в лес и забирайся поглубже. Поймёшь, что оторвалась – позовёшь меня, понятно?
– От кого оторвалась?
– От этих вот, – Ярослав указал на стремительно увеличивающиеся тёмные точки среди жёлто-зелёного разнотравья. Ира нервно переступила с ноги на ногу. – Погоди, ещё рано. Надо, чтобы они спешились…
Свист повторился. Ира, прикрыв глаза ладонью от палящего солнца, без труда различила троих всадников, мчащихся к ним во весь опор. Сердце запоздало ёкнуло: их нашли! Давно было понятно, что так будет, и всё равно внутри всё похолодело от страха. Зарецкий поймал её ладонь, крепко сжал в своей; чужая сила горячей волной прокатилась по жилам, смывая мышечную боль.
– Не надо, – буркнула Ира, отбирая руку.
– Ты жить хочешь или как? – раздражённо проворчал Ярослав. – Давай претензии потом, пожалуйста.
Он на миг прикрыл глаза, сосредоточиваясь. Всадник, оказавшийся ближе всех, неловко качнулся в седле; послышалось жалобное лошадиное ржание, затем возмущённая брань. Вояка спрыгнул с коня и побежал дальше пешком.
– Что с ним? – тихо спросила Ира, отступая за спину Зарецкому.
– Несчастливая случайность, – мрачно усмехнулся тот. – Не мне же одному должно не везти.
Следующим не повезло всаднику, приближавшемуся справа; что-то случилось с лошадиной сбруей. Третьего, прибавившего ходу, Зарецкий безыскусно сбил с коня силовым ударом.
– Я думаю, тебе пора, – сказал он, закатывая рукава рубашки.
Ира, промешкав пару секунд, подхватила сумку, развернулась и побежала. Приходилось всё время смотреть вниз, чтобы не подвернуть ногу в какой-нибудь мышиной норе; и хорошо, иначе она не смогла бы не оглядываться через плечо на каждом шагу. Что будет с ней, если Зарецкого убьют? Он даже не сказал, что ей тогда делать… Позади послышался торжествующий хриплый рык; Ира замерла и в ужасе обернулась, готовая к худшему. Остро сверкнул на солнце длинный клинок; Ярослав проворно пригнулся, уходя от гибельного удара. Ещё один воин, поджарый и быстрый, едва не настиг врага со спины; ещё миг – и медные от солнца пальцы вцепились бы Зарецкому в волосы, но случай рассудил иначе. Разогнавшийся клинок рассёк воздух над головой Ярослава и с размаху чиркнул по незащищённой шее его преследователя; в дневном свете маслянисто блеснула кровь. Человек, мгновение назад живой, рухнул на колени в сухую траву. Борясь с подступившей дурнотой, Ира неуклюже попятилась, чуть не упала. Опомнилась, отвернулась и что было сил помчалась к лесу.
Остановилась она, когда путь преградил непролазный бурелом. Кровь стучала в ушах, перекрывая все другие звуки. Опасно здесь или нет?.. Да тут везде опасно, и хуже всего – там, на лугу, где остался Ярослав, один против двоих вооружённых вояк! Ира дрожащими пальцами выудила из-под рубашки амулет и отчаянно сжала его в ладони. Долой мысль о том, что откликаться уже может быть некому… Если так, то всё – она пропала... Одной ей здесь не выжить…
– Отпусти, – устало попросил Зарецкий.
Прерывисто дыша, он прислонился к берёзовому стволу и прикрыл глаза. В правой руке он всё ещё сжимал испятнанный багровым нож; в том месте, где он оперся ладонью о дерево, на светлой коре остался кровавый след.
– Ты ранен? – через силу спросила Ира, не решаясь приблизиться.
– Нет. Дай мне… пару минут…
Ира поспешно отвернулась и принялась дрожащими руками развязывать сумку. Кровь, чужую кровь, кажется, вовек теперь не смыть со смугловатой кожи, пусть даже в пальцах у Зарецкого вместо хищного ножа вновь окажется серебряный «паркер». Выдолбленная из куска дерева фляжка с водой нашлась на самом дне холщовой торбы; Ира кое-как выдернула пробку, расплескав драгоценную влагу.
– Пей сама, – Зарецкий отвёл её протянутую руку, вновь заставив поёжиться. Он всё ещё был бледен и, кажется, с трудом удерживал равновесие.
– С тобой точно всё хорошо? – пересохшими губами выговорила Ира, бестолково сжимая фляжку в дрожащих пальцах.
– Будет, – Ярослав тяжело опустился на колени и пучком травы вытер лезвие ножа. От неосторожного движения на ладони выступила кровь, ярко-алая против подсыхающих бурых пятен. – Ещё минуту… Сейчас пойдём…
– Я не тороплю.
– Я тороплю, – Зарецкий с силой прижал пальцы к вискам, словно злясь на себя за слабость. – Эти… двое… скоро что-нибудь… сообразят.
Двое. Двое остались живы. По крайней мере, он не убийца; не винить же его за случайную смерть… Случайную?..
– Это ведь чары сработали? – зачем-то спросила Ира, даже не надеясь услышать отрицательный ответ.
– Может, да, может, нет, – хватаясь за древесный ствол, Ярослав поднялся на ноги. – Такого я не хотел. Вечно с этими вероятностями… что-нибудь не так…
Он отбросил со лба влажные от пота тёмные пряди, оставив на коже красный след. Утомлённо выругался сквозь зубы, провёл пальцем вдоль рассекающего ладонь пореза. Края ранки мгновенно закрылись; последние алые капли Зарецкий небрежно стряхнул в траву.
– Что, тоже плохо? – спросил он, внимательно всматриваясь Ире в лицо. Немедленно захотелось отвести взгляд.
– Я никогда не видела, как умирают люди, – глухо сказала она.
– Я видел, – Зарецкий, нагнувшись, подхватил сумку, кое-как взгромоздил себе на плечо. – И вот так – каждый раз. Чем лучше владеешь волшбой, тем паршивее.
– Зачем тогда тебе… – Ира кивнула на нож у его бедра.
Ярослав привычно уже смерил её снисходительным взглядом.
– Потому что запрещено вредить человеческому разуму и телу при помощи дара, – он всё ещё нетвёрдо, но решительно шагнул в сторону густеющей чащи. – А отстаивать здесь свои интересы как-то надо.
– Что ещё тебе запрещено? – Ира, подобрав длинный подол, осторожно переступила поваленное бревно. В беззаботном птичьем щебете ей всё ещё чудился свист рассекающего воздух клинка.
– Не так уж и много, – Зарецкий оглянулся через плечо, всматриваясь в безмолвные заросли. – Убивать. Ценить свою жизнь выше чужой. Отказывать в помощи и брать плату за помощь. Называться чужим именем… Это, как видишь, обойти проще всего, – он мрачновато усмехнулся в усы.
– Это всё клятвы? – недоверчиво спросила Ира. Ярослав равнодушно кивнул. – Но… это же очень жестоко! Как ты вообще так живёшь?
– Как и все нелегалы, в лакунах между законами, – хмыкнул Зарецкий. – Клятвы – штука буквальная. Иначе никакой Магсвод был бы не нужен…
– Мне тоже надо их приносить? – поёжившись, спросила Ира. Нельзя ценить свою жизнь выше чужой… Попробуй соблюдай такое!
– Если только соберёшься податься в волхвы, – насмешливо отозвался её спутник. – Не рекомендую. Собачья работа.
– Прямо как в магконтроле?
– Абсолютно точно.
Прошло, должно быть, не меньше часа, пока они выбирались к реке. Не дожидаясь разрешения, Ира сбежала по илистому берегу к кромке воды и плеснула холодной, пахнущей водорослями влагой себе в лицо. Ярослав тоже умылся и без особого успеха попытался оттереть с рубашки багряные брызги. Мнительные местные жители, наверное, без восторга воспримут подобные отметины… Хотя им не в диковинку кровавые развлечения. Там, на городской площади, целая толпа собиралась поглазеть на то, как людей бьют плетьми. В этом страшном мире кругом жестокость и варварство; здесь не выжить без ножа на поясе и без умения отбросить жалость и сострадание. И помнить, помнить при этом каждую секунду о немыслимо строгих клятвах… В который раз за последние дни Иру пробрала крупная дрожь.
– Ты когда перестанешь терпеть до последнего? – проворчал Зарецкий, бесцеремонно хватая её за запястье. – Тень – это тебе не русалка в новолуние!
– Мне бы укрепляющее сварить, – пробормотала Ира, глядя в сторону. – Очень помогает.
Ярослав насмешливо фыркнул.
– Сваришь обязательно. У ближайшей газовой плиты. Всё-таки электричество сюда вряд ли провели…
– Прекрати, пожалуйста, – тихо попросила Ира. И без подначек тошно.
– Хорошо, – Зарецкий, мигом оставив ядовитый тон, отпустил её руку. – А ты пообещай не молчать, если станет хуже.
– Не буду, – кивнула Ира. Не слишком искренне.
До переправы пришлось идти дальше, чем рассчитывал Ярослав. От моста, о котором он знал, остались лишь торчащие из земли обугленные брёвна на противоположном обрывистом берегу. Новый, возведённый взамен, похоже, уже пережил не одну зиму; доски, из которых он был сложен, успели потемнеть и рассохнуться. К вершинам высоких столбов, невесть зачем поставленных у переправы, привязаны были яркие цветные ленты.
– Что это? – Ира зачем-то протянула руку и тронула грубоватую крашеную материю, безжизненно свисавшую вдоль тёсаного дерева.
– Обереги от злых сил, – Зарецкий задрал голову, щурясь против солнца. – Суеверие.
Он пригляделся к мелким насечкам, опоясывающим правый столб. Ире показалось сперва, что это просто незатейливый узор, но заострённые чёрточки определённо складывались в осмысленные закономерности. Надпись обвивала сероватое дерево в восемь колец, разделённых глубоко прорезанными сплошными линиями.
– Раньше так не делали, – хмурясь, заметил Ярослав. – Впрочем, неудивительно…
– Почему? – Ира тоже присмотрелась к вырезанным в дереве знакам. – Разве они не пишут нашими буквами?
– Не переняли, – Зарецкий качнул головой и первым ступил на тихо скрипнувшие доски. – От языка мало что осталось, а письменность вот сохранилась. Наверное, в те времена и по другую сторону с грамотностью было сложно.
– В те времена, – повторила Ира. Сквозь щели в рассохшемся дереве далеко внизу сверкала солнечными искрами свинцово-синяя вода. – Раньше про этот мир знали?
– Знало больше народу, – поправил Ярослав. – Потом забыли за ненадобностью. Сюда, как видишь, трудно добраться: надо либо иметь под рукой человека с соответствующим даром, либо дожидаться подходящего дня. Пару сотен лет.
– Зачем сюда добираться? – буркнула Ира себе под нос. – Здесь ужасно.
– Нет канализации и центрального отопления, – фыркнул Зарецкий, но тут же, вспомнив, что обещал не ёрничать, сменил тон. – Над тем, за каким интересом типы вроде твоего Георгия Ивановича сюда рвутся, я уже месяц мучаюсь. Честно говоря, думал, они на меня выйдут, но наш дорогой паразит так некстати к тебе прицепился… А я, идиот, выкинул его из расчётов.
– Я до сих пор не понимаю, что тут к чему, – уныло призналась Ира, сходя на твёрдую землю. Убегающая вперёд тропинка шла под уклон и ныряла в залитое солнцем редколесье. – Не сходится.
– Очень даже сходится, – возразил Зарецкий. – Есть ещё силы идти или до тенька – и привал?
– Есть, – проворчала Ира. – Объясни про паразита.
– Всё до обидного просто, – Ярослав досадливо поморщился; не любил признавать поражения. – Наш охотник до чужих сил хлебнул через край, и ему понравилось. Судя по сводкам безопасности, метался потом по всей Москве, бросался на всех, кто хоть отдалённо тебя напоминал. Будь он в здравом уме, залёг бы на дно и сидел бы тихо, но что с него взять? Там зависимость похуже героиновой…
Ира закусила губу. Знай она тогда, во что всё это выльется – и близко не подошла бы к заходящемуся в кашле невзрачному мужичку… И вообще, наверное, к Управе.
– Вот здесь я ошибся, – безжалостно отметил Зарецкий. – Даже когда понял, что он ищет именно тебя, всё равно был уверен, что никому в голову не придёт этим воспользоваться. Но сводки, похоже, не один Мишка изучал…
– А кто ещё? – тихо спросила Ира. – Безопасность?
– Я грешил на Викентьева, – Ярослав горько вздохнул. – Он далеко не дурак, все твои данные в его распоряжении. Вполне мог сообразить, если бы что-нибудь знал. И потом, он меня достал своими подозрениями. Когда пришлось ещё и от тебя его отгонять, я почти уверился, что он замешан.
– А он замешан?
– Вряд ли. Иначе с Георгием Ивановичем ты познакомилась бы куда раньше, – хмыкнул Зарецкий. – Выслеживать паразита Викентьеву без надобности – он знает, где ты живёшь и работаешь. Выводы на твой счёт он мог сделать сразу же, в день аттестации. Это мне нужен был допуск, а ему тесты посмотреть – раз плюнуть…
– Да что там, в этих тестах-то? – проворчала Ира, нервно одёргивая длиннополую накидку. Подумать только, были в её жизни счастливые времена, когда страшнее Зарецкого казался только Чернов…
– Вопросы с подвохом, само собой. Ты верно ответила на все, какие тебе попались, – контролёр усмехнулся, будто находил этот факт донельзя забавным. – Если учесть диаграмму, зачатки способностей к классической магии, стремительное твоё трудоустройство – сложно было предположить, что ты не при делах. Я был уверен, что ты всё про себя знаешь и работаешь на наших оппонентов, пока не увидел, как ты пасуешь перед явным неадекватом вместо того, чтобы просто приказать ему убраться к чертям.
– Бедный Славик, – пробормотала Ира. Выходит, если бы не несчастный влюблённый Свириденко, дело кончилось бы где-нибудь в пыточной в подвалах Управы? И непонятно ещё, чем именно…
– Кто-кто бедный? – недоумённо переспросил Зарецкий, и Ира смущённо прикусила язык.
– Я про Свириденко, – поспешно уточнила она. – Он Вячеслав. Борисович.
– Н-да, точно.
Жара начинала спадать. Редкий, совсем не страшный лесок они быстро прошли насквозь; на дальней его опушке, в тени рябиновых зарослей, прятался большой шалаш.
