– Нет, не замечали, – твёрдо сказала Антонина Михайловна.
– О том, что произошло двадцать первого июня, она вам не рассказывала?
– Нет, – Оля озадаченно покачала головой.
– Нет, – уверенно произнесла Антонина Михайловна.
Максу стало не по себе. Он и сам не знал толком, что там такое случилось в подвалах Управы. Удравшая из вивария нежить – само по себе событие из ряда вон выходящее, а чтобы безопасники – не надзор! – за сотни километров гнались за свидетельницей происшествия, должна была случиться, как минимум, спланированная диверсия. А ведь говорили ребята, что «Цепь» свои лапы в Управу давно запустила…
– Возможно, Ирина давала некоторые характеристики своим… коллегам? – Рудько красноречиво покосился на Макса; Некрасов, чтобы его не разочаровывать, состроил морду кирпичом.
– Характеристики?.. – растерянно переспросила Оля. Она, похоже, вовсе потеряла нить разговора.
– Ничего плохого не говорила, – перебила сообразительная Антонина Михайловна. Ох и старушка! Не только пирожки печь горазда! – Вот и Максим – прекрасный человек…
«Прекрасный человек» довольно приосанился и позволил себе бросить на капитана победный взгляд. Хватит уже рыть под магконтроль, пока по всей Москве паразиты бегают безнаказанными! Рудько сделал в записях крючковатую пометку и обратил взор к Максу.
– Младший офицер Некрасов, – церемонно произнёс он, и Макс прямо-таки почувствовал, как давит на плечи груз должностной ответственности. – Что вам известно о местонахождении Ярослава Владимировича Зарецкого?
Некрасов не изменился в лице только потому, что не сразу сообразил, о чём его спрашивают. Это что ещё за импровизации по ходу пьесы?
– Я не могу раскрывать информацию, касающуюся деятельности подразделения… – завёл было Макс, однако Рудько не пожелал слушать заезженную пластинку.
– Это не касается деятельности вашего подразделения, – зло отрезал капитан и сунул Максу под нос официального вида бланк. – Ознакомьтесь, Некрасов, и отвечайте правдиво. Это приказ!
Макс поперхнулся тирадой и вчитался в машинописные строки. Угроза сообществу, умышленное сокрытие, преступная халатность, нарушение государственной присяги… Санкция на заключение под стражу, подписанная лично Тереховым, и пункт об особых полномочиях для проводящих задержание. Бред какой-то… Что случилось с шефом, если он позволил безопасникам протащить такую вопиюще абсурдную бумагу? Что с мозгами у самих безопасников?
– О местонахождении Зарецкого ничего не знаю, – честно ответил Макс, возвращая капитану зло поблёскивающий печатью бланк. Как удачно, что они со старшим с утра так и не пересеклись… – О его… антиобщественной деятельности ничего не слышал. Вы извините, конечно, но здесь полнейшая ерунда написана. Особенно вот про нарушение присяги…
– Я не спрашивал вашего мнения, – осадил его Рудько. Капитан убрал бумаги в сумку, встал и повернулся к подручным: – Значит, вариантов нет – пишем запрос Верховскому. И Викентьева в копию поставьте на всякий случай.
Чёрный седан уже укатил куда-то на выезд из Ягодного, шурша колёсами по разбитой грунтовке, а Макс всё пытался сложить в голове хоть что-то осмысленное. Оля убежала на кухню ставить чайник, Антонина Михайловна сидела молча. Сквозь приоткрытую форточку доносились повседневные здешние шумы – квохтали соседские куры, перебрехивались собаки, кто-то стриг газон триммером; эта идиллическая деревенская симфония казалась неверно подобранной звуковой подложкой под мрачный видеоряд.
– Ну бред же, – вслух сказал Макс то ли самому себе, то ли пожилой ведьме. – Ярик и мухи не обидит!.. То есть, конечно, обидит, а потом догонит и добавит, но чтобы что-то противозаконное… Я скорее поверю, что в безопасности все с катушек послетали. Чушь ведь!
– Максим, а что же вы теперь станете делать? – тихо спросила Антонина Михайловна.
Некрасов помедлил с ответом, забирая у Оли горячую чашку. Он и сам не знал, что теперь делать и куда бежать. Впервые за всё время работы в магконтроле он остался без указаний к действию.
– Надо Иру отыскать, – решил он наконец. Здесь, по крайней мере, сомнений никаких нет: надо и всё тут! – Раньше, чем эти деятели подсуетятся. А потом… Не знаю. Если Зарецкий не объявится, шефу буду звонить…
Сказал – и понял, что точно этого не сделает. Телефон Верховского наверняка прослушивают; не хватало ещё им трепаться о всяких скользких делах на потеху греющим уши безопасникам. Строчить простыню в зашифрованный чат? Такое себе… Срочно вызвать сюда кого-нибудь из коллег? Так тут аномалии; прыгнешь неаккуратно – и останутся от старшего офицера одни воспоминания. За раздумьями Макс сжевал несколько бутербродов, прежде чем спохватиться, что так нагло объедать хозяев – нехорошо.
– Давайте будем делать то, что точно принесёт пользу, – постановил Некрасов, отодвигая от себя тарелку. – Вы можете попробовать через «зеркало» посмотреть по сторонам? Ракурс как-то сменить или показать людей, кто там поблизости…
– Нет, Макс, так нельзя, – вздохнула Оля. – «Зеркало» только близких может показывать. Ну, разве что кто-то сам в кадр влезет…
– Вот и давайте понаблюдаем, – настойчиво предложил Некрасов. – Ничего лучше-то мы всё равно пока сделать не можем.
Оля послушно унеслась за миской. Антонина Михайловна вынула из серванта зачарованные хлеб и нож: белый мякиш ничуть не изменился, а вот ржавчины как будто стало меньше. Впрочем, это вполне могло быть самовнушением.
Макс добросовестно заснял череду мелькающих в «водяном зеркале» изображений, но и так было понятно, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Изменился цветовой тон: теперь по ту сторону водной глади почему-то стало темно. Там определённо что-то происходило; от кадра к кадру картина стремительно менялась, мелькали, кажется, даже другие люди. Повозившись с отснятым, Некрасов различил лишённые освещения улицы, бревенчатые дома, покосившиеся заборы, а на одном из кадров без труда узнал профиль коллеги. Ну и дела… Не в другой же часовой пояс они забрались?
– Похоже, у нас, по традиции, две новости, – задумчиво резюмировал Макс. – Плохая – у меня вообще идей нет, что это за место такое непонятное. Хорошая – за Ирино благополучие можно не беспокоиться.
– Ты думаешь? – осторожно спросила Оля. Макс без труда понял, что её смущает.
– Оль, ручаюсь, – серьёзно сказал он. – Я без понятия, чего там такое безопасность раскопала, но я Ярика знаю. Он только на словах злобный, и то – исключительно по делу. Шеф кого попало в отделе не держит, точно тебе говорю.
Юная ведьма вздохнула и отложила телефон. Максу хотелось сказать ей что-нибудь жизнеутверждающее, но ничего подходящего на ум не приходило. Самого бы его кто подбодрил! Безопасники подключат своего поисковика, затаскают и так измученную Иру по допросам, вдрызг разругаются с Верховским… Накроется под шумок медным тазом дело «Цепи»… Викентьев себе новую звёздочку на погон обязательно прицепит, а кому лучше-то станет?
– Мне надо с начальником поговорить, – вздохнул Некрасов. Созревавшее в голове решение было даже не наглым – прямо-таки хамским, но ничего лучше он придумать не мог. – С глазу на глаз. Он умный, он что-нибудь придумает…
Оля непонимающе хлопнула ресницами.
– Так он же в Москве.
– Значит, поеду в Москву, – Макс попробовал изобразить удалую ухмылку. – Транспорт есть, ключи Ярик оставил… Огребу, конечно, но хоть какая-то определённость появится. Шеф – он и сам ого-го какой маг, запросто Иришку отыщет…
– Тогда я с тобой, – решительно заявила Оля и вскочила, будто прямо сейчас собралась мчаться в столицу. – Ба, можно?
Некрасов уверен был, что Антонина Михайловна немедленно откажет, однако пожилая ведьма накрепко задумалась. Рациональное зерно в затее имелось: Верховскому полезно будет расспросить очевидицу. Тем не менее, вовлекать Олю в авантюру совсем не хочется. Хотя они все и так увязли по уши в заварившейся каше…
– Я вечером поеду, – предупредил Макс. – Во-первых, потому что у меня прав ещё нету. Во-вторых, вдруг эти черти у выезда караулят…
Антонина Михайловна, по-прежнему не говоря ни слова, не спеша поднялась, пересекла тесную комнатку и отперла закрытый на ключ ящик серванта. Оля наблюдала за ней с не меньшим любопытством, чем Макс; должно быть, в её понимании бабушке тоже следовало вести себя по-другому.
– Гребешок куда-то делся, – слегка изумлённо пробормотала пожилая ведьма. В руках она бережно держала вафельное кухонное полотенце. – Возьми с собой, Олюшка, авось пригодится.
– Ба, – Оля потрясённо воззрилась на клочок ткани. – Разве так можно?..
– Для хорошего дела всё сгодится, – уверенно сказала Антонина Михайловна. – Максим, вы уж присмотрите за моей баловницей.
– Присмотрю, – серьёзно пообещал Некрасов. – Вы не волнуйтесь, пожалуйста. И Ириных родителей тоже, наверное, пока не стоит беспокоить, – прибавил он. – Во избежание… неприятностей.
– Значит, не будем, – кивнула Антонина Михайловна. – Во сколько ж вы собираетесь? Успею вас накормить на дорожку?
Успела, и ещё с собой дала исходящий аппетитными ароматами кулёк. В десятом часу вечера Макс наскоро собрал своё барахло, заявил Щукину, что ему требуется отлучиться по служебной надобности, и не без волнения забрался на водительское сидение внедорожника, мирно дремлющего в тени облепихи. От учебной машины этот самоходный сарай отличался разительно: уйма малопонятных кнопок на приборной панели, непривычные габариты, чересчур послушный руль. Одна радость – передачи самому переключать не надо… Приноравливаясь к автомобилю, Макс резковато сдал назад, едва не въехав в створку распахнутых ворот. Хорошо, Оля этого позора не видела! К дому Леднёвых Некрасов подрулил вполне прилично, хоть и без уверенности в движениях.
– Пока, ба! – крикнула Оля, забираясь на пассажирское сидение. – Я позвоню!
– Взяла какую-нибудь Ирину вещь? – на всякий случай уточнил Макс и тоже помахал стоявшей у калитки Антонине Михайловне.
– Да, всё на месте, – Оля похлопала по объёмистой сумке, которую зачем-то держала на коленях.
– Давай в багажник закину?
– Нет, пусть будет тут.
Тут так тут, места хватает. Макс осторожно заставил машину встать колёсами в наезженную колею и немного прибавил газу. В стремительно сгущающейся темноте спешить было страшновато.
– Ну и дороги тут у вас, – проворчал Некрасов, отчаянно лавируя между смутно видимыми ямами.
– Какие есть, – весело сказала Оля. Ей, похоже, просто нравилось кататься. – Как думаешь, твой начальник быстрее ребят найдёт, чем эти… которые приезжали?
– Само собой, – Макс снисходительно хмыкнул. – Эти так, копать от забора и до обеда, а у нас – элитное подразделение. Верховский вообще страшно умный, сама увидишь! В два счёта поймёт, что тут к чему…
Он опасливо вырулил на пустое шоссе. Здесь асфальт был поприличнее; свет фар ровно ложился на относительно прямую дорогу, и Некрасов решился разогнать сердито фыркающую машину. Тут проще, чем на городских дорогах: из знаков разве что населённые пункты, никаких светофоров и безбашенных пешеходов. Оля, спросив разрешения, принялась возиться с бортовым компьютером в попытках включить радио. Разговаривать с роботом ей очень понравилось.
– Ой, – она вдруг отвлеклась от автоматической болтовни, всматриваясь в темноту за задним стеклом. – Макс, посмотри…
Некрасов не без труда оторвал взгляд от дороги и мельком оценил картину в зеркале заднего вида. Позади, стремительно сокращая расстояние, мчалась по шоссе чёрная машина с московскими номерами. Макс, выругавшись, прибавил газу; седану, похоже, разгоняться было некуда. В зеркале словно вспыхнуло маленькое солнце: водитель, не церемонясь, включил дальний свет.
– Вот же гады, – процедил Некрасов, смаргивая болезненную слепоту. – А если я в кювет улечу?
Оля его словно бы и не слышала; она сосредоточенно рылась в сумке, бормоча что-то себе под нос. Фары выхватили из темноты «опасный поворот»; хочешь не хочешь, надо сбрасывать скорость. Не будь Некрасов всецело занят дорогой, может, что-нибудь путное и придумалось бы… Руль крутанулся вправо слишком резко, машина опасно вильнула, едва не встретившись с тянувшимся вдоль трассы отбойником. Делать-то что?
В правый висок хлестнуло сквозняком: Оля зачем-то открыла окно. Отстегнула ремень, прямо на ходу высунулась из машины едва ли не по пояс. Макс возмущённо на неё закричал; юная ведьма проворно забралась обратно и подняла стекло. Земля ощутимо дрогнула; колёса на пару мгновений потеряли сцепление с дорогой, и Некрасова пробрал холодный пот.
– Ну вот, – голос у Оли был донельзя довольный. – Пусть теперь догонят!
– Что ты сделала? – рявкнул Макс, не отрывая взгляда от закладывающей поворот дороги.
– Гадость, – хихикнула Оля и ткнула пальцем в зеркало заднего вида. – Посмотри, как круто получилось!
Макс посмотрел и восхищённо цокнул языком. Асфальт между ними и чёрным седаном треснул прямо поперёк шоссе; в свете чужих неподвижных фар искрился и бурлил мощный водный поток. Оля, не торопясь, застёгивала распотрошённую сумку.
– Вообще у бабушки ещё гребень где-то был, – сообщила она. – Только она, как всегда, куда-то дела и забыла. Прячет всё от меня, думает, мне до сих пор пять лет…
– Гребень, который вызывает неконтролируемый рост деревьев? – мрачно спросил Макс.
Оля довольно засмеялась.
– Ой, ну ты скажешь! Типа того, да. Это очень старое колдовство: бросаешь что-нибудь на землю, и оно будит природные силы. У нас тут обычно деревья и вода, а в пустыне, ба говорит, ветер используют, а в горах – сейс-ми-ческую активность…
– Никто вас в последнее время не грабил? – прервал её Некрасов.
Оля удивлённо примолкла, потом энергично помотала головой.
– Вроде нет. А чего нас грабить? У нас особо ничего нету…
Макс промолчал. Надо не забыть и об этом сообщить начальнику. Безопасники, конечно, попытаются кого-нибудь к чему-нибудь привлечь, вот только кого и к чему? Автомобиль принадлежит шефу, бросала полотенце Оля, колдовала над ним Антонина Михайловна, а у Макса вообще водительских прав нет, разве он мог быть за рулём? И вообще, тогда можно будет спросить, что сами сотрудники Викентьева забыли ночью посреди пустынной трассы и зачем намеренно создавали аварийную ситуацию… Вот пусть пишут объяснительные владимирским коллегам, а заодно выкраивают из своего бюджета компенсацию на починку дороги. Так-то, господа хорошие! Нечего контролю палки в колёса ставить!
– Откуда они знали, что мы поедем? – задумчиво спросила Оля.
– Да не знали они ничего, – Макс взял левее, чтобы ненароком не уехать в какой-то мелкий городок. – Машину увидели и погнали… Хотя подожди, ты права. Машина-то Верховского, а мы им, по идее, вообще не нужны!
Не нужны. А шеф свою ласточку никому на Максовой памяти не доверял. Некрасов до сих пор верил, что машина Зарецкого забарахлила в самый ответственный момент, как оно и положено по закону подлости, и Александр Михайлович ради пользы дела оторвал от сердца любимого железного коня. Но, может, с «тойотой» всё в полном порядке? Просто хитрый, как дьявол, Верховский предвидел неприятности с безопасниками и заранее путал карты настырным коллегам. В итоге трюк не удался, как задумано, зато весьма действенно вмешался его величество случай… Ох, полезно иногда бывает подумать!
– О том, что произошло двадцать первого июня, она вам не рассказывала?
– Нет, – Оля озадаченно покачала головой.
– Нет, – уверенно произнесла Антонина Михайловна.
Максу стало не по себе. Он и сам не знал толком, что там такое случилось в подвалах Управы. Удравшая из вивария нежить – само по себе событие из ряда вон выходящее, а чтобы безопасники – не надзор! – за сотни километров гнались за свидетельницей происшествия, должна была случиться, как минимум, спланированная диверсия. А ведь говорили ребята, что «Цепь» свои лапы в Управу давно запустила…
– Возможно, Ирина давала некоторые характеристики своим… коллегам? – Рудько красноречиво покосился на Макса; Некрасов, чтобы его не разочаровывать, состроил морду кирпичом.
– Характеристики?.. – растерянно переспросила Оля. Она, похоже, вовсе потеряла нить разговора.
– Ничего плохого не говорила, – перебила сообразительная Антонина Михайловна. Ох и старушка! Не только пирожки печь горазда! – Вот и Максим – прекрасный человек…
«Прекрасный человек» довольно приосанился и позволил себе бросить на капитана победный взгляд. Хватит уже рыть под магконтроль, пока по всей Москве паразиты бегают безнаказанными! Рудько сделал в записях крючковатую пометку и обратил взор к Максу.
– Младший офицер Некрасов, – церемонно произнёс он, и Макс прямо-таки почувствовал, как давит на плечи груз должностной ответственности. – Что вам известно о местонахождении Ярослава Владимировича Зарецкого?
Некрасов не изменился в лице только потому, что не сразу сообразил, о чём его спрашивают. Это что ещё за импровизации по ходу пьесы?
– Я не могу раскрывать информацию, касающуюся деятельности подразделения… – завёл было Макс, однако Рудько не пожелал слушать заезженную пластинку.
– Это не касается деятельности вашего подразделения, – зло отрезал капитан и сунул Максу под нос официального вида бланк. – Ознакомьтесь, Некрасов, и отвечайте правдиво. Это приказ!
Макс поперхнулся тирадой и вчитался в машинописные строки. Угроза сообществу, умышленное сокрытие, преступная халатность, нарушение государственной присяги… Санкция на заключение под стражу, подписанная лично Тереховым, и пункт об особых полномочиях для проводящих задержание. Бред какой-то… Что случилось с шефом, если он позволил безопасникам протащить такую вопиюще абсурдную бумагу? Что с мозгами у самих безопасников?
– О местонахождении Зарецкого ничего не знаю, – честно ответил Макс, возвращая капитану зло поблёскивающий печатью бланк. Как удачно, что они со старшим с утра так и не пересеклись… – О его… антиобщественной деятельности ничего не слышал. Вы извините, конечно, но здесь полнейшая ерунда написана. Особенно вот про нарушение присяги…
– Я не спрашивал вашего мнения, – осадил его Рудько. Капитан убрал бумаги в сумку, встал и повернулся к подручным: – Значит, вариантов нет – пишем запрос Верховскому. И Викентьева в копию поставьте на всякий случай.
Чёрный седан уже укатил куда-то на выезд из Ягодного, шурша колёсами по разбитой грунтовке, а Макс всё пытался сложить в голове хоть что-то осмысленное. Оля убежала на кухню ставить чайник, Антонина Михайловна сидела молча. Сквозь приоткрытую форточку доносились повседневные здешние шумы – квохтали соседские куры, перебрехивались собаки, кто-то стриг газон триммером; эта идиллическая деревенская симфония казалась неверно подобранной звуковой подложкой под мрачный видеоряд.
– Ну бред же, – вслух сказал Макс то ли самому себе, то ли пожилой ведьме. – Ярик и мухи не обидит!.. То есть, конечно, обидит, а потом догонит и добавит, но чтобы что-то противозаконное… Я скорее поверю, что в безопасности все с катушек послетали. Чушь ведь!
– Максим, а что же вы теперь станете делать? – тихо спросила Антонина Михайловна.
Некрасов помедлил с ответом, забирая у Оли горячую чашку. Он и сам не знал, что теперь делать и куда бежать. Впервые за всё время работы в магконтроле он остался без указаний к действию.
– Надо Иру отыскать, – решил он наконец. Здесь, по крайней мере, сомнений никаких нет: надо и всё тут! – Раньше, чем эти деятели подсуетятся. А потом… Не знаю. Если Зарецкий не объявится, шефу буду звонить…
Сказал – и понял, что точно этого не сделает. Телефон Верховского наверняка прослушивают; не хватало ещё им трепаться о всяких скользких делах на потеху греющим уши безопасникам. Строчить простыню в зашифрованный чат? Такое себе… Срочно вызвать сюда кого-нибудь из коллег? Так тут аномалии; прыгнешь неаккуратно – и останутся от старшего офицера одни воспоминания. За раздумьями Макс сжевал несколько бутербродов, прежде чем спохватиться, что так нагло объедать хозяев – нехорошо.
– Давайте будем делать то, что точно принесёт пользу, – постановил Некрасов, отодвигая от себя тарелку. – Вы можете попробовать через «зеркало» посмотреть по сторонам? Ракурс как-то сменить или показать людей, кто там поблизости…
– Нет, Макс, так нельзя, – вздохнула Оля. – «Зеркало» только близких может показывать. Ну, разве что кто-то сам в кадр влезет…
– Вот и давайте понаблюдаем, – настойчиво предложил Некрасов. – Ничего лучше-то мы всё равно пока сделать не можем.
Оля послушно унеслась за миской. Антонина Михайловна вынула из серванта зачарованные хлеб и нож: белый мякиш ничуть не изменился, а вот ржавчины как будто стало меньше. Впрочем, это вполне могло быть самовнушением.
Макс добросовестно заснял череду мелькающих в «водяном зеркале» изображений, но и так было понятно, что дело сдвинулось с мёртвой точки. Изменился цветовой тон: теперь по ту сторону водной глади почему-то стало темно. Там определённо что-то происходило; от кадра к кадру картина стремительно менялась, мелькали, кажется, даже другие люди. Повозившись с отснятым, Некрасов различил лишённые освещения улицы, бревенчатые дома, покосившиеся заборы, а на одном из кадров без труда узнал профиль коллеги. Ну и дела… Не в другой же часовой пояс они забрались?
– Похоже, у нас, по традиции, две новости, – задумчиво резюмировал Макс. – Плохая – у меня вообще идей нет, что это за место такое непонятное. Хорошая – за Ирино благополучие можно не беспокоиться.
– Ты думаешь? – осторожно спросила Оля. Макс без труда понял, что её смущает.
– Оль, ручаюсь, – серьёзно сказал он. – Я без понятия, чего там такое безопасность раскопала, но я Ярика знаю. Он только на словах злобный, и то – исключительно по делу. Шеф кого попало в отделе не держит, точно тебе говорю.
Юная ведьма вздохнула и отложила телефон. Максу хотелось сказать ей что-нибудь жизнеутверждающее, но ничего подходящего на ум не приходило. Самого бы его кто подбодрил! Безопасники подключат своего поисковика, затаскают и так измученную Иру по допросам, вдрызг разругаются с Верховским… Накроется под шумок медным тазом дело «Цепи»… Викентьев себе новую звёздочку на погон обязательно прицепит, а кому лучше-то станет?
– Мне надо с начальником поговорить, – вздохнул Некрасов. Созревавшее в голове решение было даже не наглым – прямо-таки хамским, но ничего лучше он придумать не мог. – С глазу на глаз. Он умный, он что-нибудь придумает…
Оля непонимающе хлопнула ресницами.
– Так он же в Москве.
– Значит, поеду в Москву, – Макс попробовал изобразить удалую ухмылку. – Транспорт есть, ключи Ярик оставил… Огребу, конечно, но хоть какая-то определённость появится. Шеф – он и сам ого-го какой маг, запросто Иришку отыщет…
– Тогда я с тобой, – решительно заявила Оля и вскочила, будто прямо сейчас собралась мчаться в столицу. – Ба, можно?
Некрасов уверен был, что Антонина Михайловна немедленно откажет, однако пожилая ведьма накрепко задумалась. Рациональное зерно в затее имелось: Верховскому полезно будет расспросить очевидицу. Тем не менее, вовлекать Олю в авантюру совсем не хочется. Хотя они все и так увязли по уши в заварившейся каше…
– Я вечером поеду, – предупредил Макс. – Во-первых, потому что у меня прав ещё нету. Во-вторых, вдруг эти черти у выезда караулят…
Антонина Михайловна, по-прежнему не говоря ни слова, не спеша поднялась, пересекла тесную комнатку и отперла закрытый на ключ ящик серванта. Оля наблюдала за ней с не меньшим любопытством, чем Макс; должно быть, в её понимании бабушке тоже следовало вести себя по-другому.
– Гребешок куда-то делся, – слегка изумлённо пробормотала пожилая ведьма. В руках она бережно держала вафельное кухонное полотенце. – Возьми с собой, Олюшка, авось пригодится.
– Ба, – Оля потрясённо воззрилась на клочок ткани. – Разве так можно?..
– Для хорошего дела всё сгодится, – уверенно сказала Антонина Михайловна. – Максим, вы уж присмотрите за моей баловницей.
– Присмотрю, – серьёзно пообещал Некрасов. – Вы не волнуйтесь, пожалуйста. И Ириных родителей тоже, наверное, пока не стоит беспокоить, – прибавил он. – Во избежание… неприятностей.
– Значит, не будем, – кивнула Антонина Михайловна. – Во сколько ж вы собираетесь? Успею вас накормить на дорожку?
Успела, и ещё с собой дала исходящий аппетитными ароматами кулёк. В десятом часу вечера Макс наскоро собрал своё барахло, заявил Щукину, что ему требуется отлучиться по служебной надобности, и не без волнения забрался на водительское сидение внедорожника, мирно дремлющего в тени облепихи. От учебной машины этот самоходный сарай отличался разительно: уйма малопонятных кнопок на приборной панели, непривычные габариты, чересчур послушный руль. Одна радость – передачи самому переключать не надо… Приноравливаясь к автомобилю, Макс резковато сдал назад, едва не въехав в створку распахнутых ворот. Хорошо, Оля этого позора не видела! К дому Леднёвых Некрасов подрулил вполне прилично, хоть и без уверенности в движениях.
– Пока, ба! – крикнула Оля, забираясь на пассажирское сидение. – Я позвоню!
– Взяла какую-нибудь Ирину вещь? – на всякий случай уточнил Макс и тоже помахал стоявшей у калитки Антонине Михайловне.
– Да, всё на месте, – Оля похлопала по объёмистой сумке, которую зачем-то держала на коленях.
– Давай в багажник закину?
– Нет, пусть будет тут.
Тут так тут, места хватает. Макс осторожно заставил машину встать колёсами в наезженную колею и немного прибавил газу. В стремительно сгущающейся темноте спешить было страшновато.
– Ну и дороги тут у вас, – проворчал Некрасов, отчаянно лавируя между смутно видимыми ямами.
– Какие есть, – весело сказала Оля. Ей, похоже, просто нравилось кататься. – Как думаешь, твой начальник быстрее ребят найдёт, чем эти… которые приезжали?
– Само собой, – Макс снисходительно хмыкнул. – Эти так, копать от забора и до обеда, а у нас – элитное подразделение. Верховский вообще страшно умный, сама увидишь! В два счёта поймёт, что тут к чему…
Он опасливо вырулил на пустое шоссе. Здесь асфальт был поприличнее; свет фар ровно ложился на относительно прямую дорогу, и Некрасов решился разогнать сердито фыркающую машину. Тут проще, чем на городских дорогах: из знаков разве что населённые пункты, никаких светофоров и безбашенных пешеходов. Оля, спросив разрешения, принялась возиться с бортовым компьютером в попытках включить радио. Разговаривать с роботом ей очень понравилось.
– Ой, – она вдруг отвлеклась от автоматической болтовни, всматриваясь в темноту за задним стеклом. – Макс, посмотри…
Некрасов не без труда оторвал взгляд от дороги и мельком оценил картину в зеркале заднего вида. Позади, стремительно сокращая расстояние, мчалась по шоссе чёрная машина с московскими номерами. Макс, выругавшись, прибавил газу; седану, похоже, разгоняться было некуда. В зеркале словно вспыхнуло маленькое солнце: водитель, не церемонясь, включил дальний свет.
– Вот же гады, – процедил Некрасов, смаргивая болезненную слепоту. – А если я в кювет улечу?
Оля его словно бы и не слышала; она сосредоточенно рылась в сумке, бормоча что-то себе под нос. Фары выхватили из темноты «опасный поворот»; хочешь не хочешь, надо сбрасывать скорость. Не будь Некрасов всецело занят дорогой, может, что-нибудь путное и придумалось бы… Руль крутанулся вправо слишком резко, машина опасно вильнула, едва не встретившись с тянувшимся вдоль трассы отбойником. Делать-то что?
В правый висок хлестнуло сквозняком: Оля зачем-то открыла окно. Отстегнула ремень, прямо на ходу высунулась из машины едва ли не по пояс. Макс возмущённо на неё закричал; юная ведьма проворно забралась обратно и подняла стекло. Земля ощутимо дрогнула; колёса на пару мгновений потеряли сцепление с дорогой, и Некрасова пробрал холодный пот.
– Ну вот, – голос у Оли был донельзя довольный. – Пусть теперь догонят!
– Что ты сделала? – рявкнул Макс, не отрывая взгляда от закладывающей поворот дороги.
– Гадость, – хихикнула Оля и ткнула пальцем в зеркало заднего вида. – Посмотри, как круто получилось!
Макс посмотрел и восхищённо цокнул языком. Асфальт между ними и чёрным седаном треснул прямо поперёк шоссе; в свете чужих неподвижных фар искрился и бурлил мощный водный поток. Оля, не торопясь, застёгивала распотрошённую сумку.
– Вообще у бабушки ещё гребень где-то был, – сообщила она. – Только она, как всегда, куда-то дела и забыла. Прячет всё от меня, думает, мне до сих пор пять лет…
– Гребень, который вызывает неконтролируемый рост деревьев? – мрачно спросил Макс.
Оля довольно засмеялась.
– Ой, ну ты скажешь! Типа того, да. Это очень старое колдовство: бросаешь что-нибудь на землю, и оно будит природные силы. У нас тут обычно деревья и вода, а в пустыне, ба говорит, ветер используют, а в горах – сейс-ми-ческую активность…
– Никто вас в последнее время не грабил? – прервал её Некрасов.
Оля удивлённо примолкла, потом энергично помотала головой.
– Вроде нет. А чего нас грабить? У нас особо ничего нету…
Макс промолчал. Надо не забыть и об этом сообщить начальнику. Безопасники, конечно, попытаются кого-нибудь к чему-нибудь привлечь, вот только кого и к чему? Автомобиль принадлежит шефу, бросала полотенце Оля, колдовала над ним Антонина Михайловна, а у Макса вообще водительских прав нет, разве он мог быть за рулём? И вообще, тогда можно будет спросить, что сами сотрудники Викентьева забыли ночью посреди пустынной трассы и зачем намеренно создавали аварийную ситуацию… Вот пусть пишут объяснительные владимирским коллегам, а заодно выкраивают из своего бюджета компенсацию на починку дороги. Так-то, господа хорошие! Нечего контролю палки в колёса ставить!
– Откуда они знали, что мы поедем? – задумчиво спросила Оля.
– Да не знали они ничего, – Макс взял левее, чтобы ненароком не уехать в какой-то мелкий городок. – Машину увидели и погнали… Хотя подожди, ты права. Машина-то Верховского, а мы им, по идее, вообще не нужны!
Не нужны. А шеф свою ласточку никому на Максовой памяти не доверял. Некрасов до сих пор верил, что машина Зарецкого забарахлила в самый ответственный момент, как оно и положено по закону подлости, и Александр Михайлович ради пользы дела оторвал от сердца любимого железного коня. Но, может, с «тойотой» всё в полном порядке? Просто хитрый, как дьявол, Верховский предвидел неприятности с безопасниками и заранее путал карты настырным коллегам. В итоге трюк не удался, как задумано, зато весьма действенно вмешался его величество случай… Ох, полезно иногда бывает подумать!
