Глава L. Бремя ответственности
Макс по праву считал себя закоренелой совой и нечасто страдал спонтанными ранними пробуждениями, но, похоже, свежий деревенский воздух и интенсивная трудотерапия сделали-таки своё чёрное дело. Некрасов проснулся как-то вдруг и окончательно, будто из воды вынырнул. Телефон показывал без пятнадцати восемь утра. Вот так всегда: когда надо ни свет ни заря куда-нибудь тащиться, голову от подушки не оторвёшь, а тут никаких распоряжений не поступало, спи себе да радуйся, так ведь нет! Макс потянулся всласть и решительно отбросил одеяло. Ладно уж, если сон не идёт, можно заняться чем-нибудь душеспасительным. Например, отомстить коллеге за ранние подъёмы.
Планы мести, впрочем, пошли прахом: койка Зарецкого стояла пустой. Судя по оставленному на комоде телефону, старший ошивался где-то поблизости; Макс, поразмыслив, решил его не искать, чтобы не найти заодно каких-нибудь поручений на свою голову. Наскоро одевшись и перехватив бутерброд в пустующей кухне, Некрасов высунул нос во двор. На завалинке, разумеется, обнаружился хронически страдающий бессонницей Щукин; подслеповато щурясь, он что-то строгал коротким острым ножичком.
– Доброе утро! – гаркнул Макс, сбегая вниз по скрипучим ступенькам. Объявленная сорнякам тотальная война принесла ощутимые результаты: теперь никакие репьи при прогулке через двор за штаны не цеплялись. – Вы начальство моё не видели?
– Ась? – глуховатый Щукин обеспокоенно встрепенулся и с полминуты соображал, чего Максу от него надо. – Не, не видал сегодня.
– Вот и ладушки, – пробормотал Некрасов себе под нос и снова повысил голос: – Вам чего-нибудь надо? Воды там натаскать, котов покормить…
– А! Да они сами жрут, – отмахнулся Семён Васильевич. Бродячие коты у него гостевали в изобилии, хотя он то и дело ворчал, что терпеть не может хвостатых прихлебателей. Миски с объедками вдоль забора дед, тем не менее, исправно оставлял. – Спасибо, парень, ничего не надо.
С чувством выполненного долга Макс откланялся и выскочил на улицу. Родившаяся шальная мысль стремительно крепла, потихоньку становясь решением. Оля как-то обмолвилась, что они с Ирой тоже рано встают; почему бы не попытать счастья? Авось и покормят чем-нибудь оголодавшего младшего офицера… Некрасов на правах новоявленного друга семьи сам отпер калитку, подошёл поближе к дому и прислушался. Сквозь приоткрытую форточку доносились негромкие голоса; значит, не спят, можно и набиться ненавязчиво в гости. Макс взбежал по крыльцу и нажал на кнопку звонка.
Что-то было не так. Открывшая ему Оля впервые за всё время их знакомства не улыбалась; глаза у неё покраснели, пухлые губы казались бледными и едва заметно дрожали.
– Что случилось? – вместо приветствия выпалил Некрасов, поспешно меняя улыбку на серьёзную мину.
– Максим, – выдохнула Оля, кажется, с облегчением и посторонилась в дверях: – Заходи.
Озадаченный Некрасов разулся в тёмном коридоре и проследовал за провожатой в комнату. Сидевшая у стола Антонина Михайловна встревоженно обернулась; перед ней на цветастой скатерти стояла эмалированная миска с водой, а чуть поодаль лежал ноздреватый ломоть белого хлеба и ржавый до середины лезвия кухонный ножик.
– Здрасьте, – сказал Макс, рассудив, что «доброе утро» можно засунуть куда подальше. – Что стряслось? Помощь нужна?
– Здравствуйте, Максим, – Антонина Михайловна попыталась изобразить улыбку. – Если можете, то помогите, пожалуйста.
– Ирка пропала, – вздохнула Оля, усаживаясь за стол.
– В смысле? – Некрасов без приглашения плюхнулся на натужно скрипнувший пружинами диван. – Как – пропала?
– В лесу, – Оля нервно облизнула губы. – Мы вчера пошли по ягоды. Я её всего на минутку из виду упустила, и всё… До ночи аукала – без толку…
– Вот чёрт, – вырвалось у Макса. Он ведь слышал вчера в лесу эти оклики, только собственная гудящая башка занимала его куда как больше! – А вы спасателям позвонили уже?
Бабушка и внучка мрачно переглянулись.
– У нас тут, понимаете, леса особые, – пояснила Антонина Михайловна. – Пока Управа добро не даст, не пускают туда никого на поиски.
– А ответа нету от них, – подхватила Оля. Она схватилась за телефон, торопливо пролистала несколько длинных сообщений и разочарованно отложила аппарат; видимо, знакомая с капризами местных аномалий владимирская Управа не спешила давать санкцию на поисковые работы. Макс прекрасно понимал, почему. Как ни печально, никто не станет разменивать одну жизнь на целый десяток. – Вот, сами пытаемся… Только тоже всё без толку.
Она кивнула на миску с водой; в слегка рябящей поверхности смутно отражалась включённая люстра и клочок белёного потолка. Похоже, Антонина Михайловна пыталась соорудить «водяное зеркало», но не преуспела в этом начинании. Был ли виной тому чудивший разлом или… или «зеркалу» попросту некого показывать?
– Краюха-то свежая, – угадав мысли Макса, сказала Оля. – Ирка жива-здорова. Вот ножик только…
Ножик ржавый. Это, кажется, означает серьёзную опасность. А крута Антонина Михайловна в своей области, такое колдовство – непростая штука…
– Попробуйте вы, пожалуйста, – кротко попросила пожилая ведьма, с надеждой глядя на Некрасова. – По личной вещи… Мы уж кофточку какую-нибудь найдём…
– Я не умею, – сконфуженно признался Макс. – Это ж пространственная, мне до такого ещё расти и расти… Вы погодите, я Ярика вызову. Он точно может.
Некрасов зажмурился для пущего сосредоточения и нащупал тонкую нитку чар, связывающих между собой всех сотрудников магконтроля. Ничего не случилось. Зов канул в пустоту, так и оставшись неотвеченным.
– Во дела, – расстроенно буркнул Макс. Всё-то он забывает, что здесь ни черта не работает как надо! – Не получается. Вы не переживайте, это тут обычное явление, – поспешно заверил он поникшую Антонину Михайловну. – Я до дома метнусь, подождите пару минут. Всё хорошо будет.
В тридцать восьмом доме нашёлся только уныло громыхавший кастрюльками Щукин. Он, как и с утра, никого не видел и ничего не знал. Макс зачем-то заглянул в отведённую им с Яриком комнату – здесь ровным счётом ничего не изменилось – и в растерянности выскочил из дома. Машина на месте, ключи от неё – на комоде рядом с дремлющим телефоном, даже рюкзак с ноутбуком никуда не делся… Не хватало только самого Зарецкого.
– Ну где ты есть, чёрт лохматый? – в сердцах процедил Макс. Он оббежал весь порядком облысевший щукинский садик, заглянул в сарай и даже в душ – всё без толку. Как бы ему самому не пришлось слать слёзные запросы во владимирскую Управу…
В дом Леднёвых он вернулся пришибленным. Кроме как звонить шефу, идей у Некрасова не осталось. Никто его не упрекал; наоборот – Оля и Антонина Михайловна наперебой благодарили за беспокойство и уверяли, что они ничуть не в обиде, но от этого становилось только хуже.
– А что в «зеркале»? – спросил Макс, цепляясь за эту возможность, как утопающий за соломинку.
– Ерунда всякая, – вздохнула Оля. – Ба, покажи.
Пожилая ведьма послушно склонилась над миской и коснулась водной поверхности натруженными пальцами. «Зеркало» зарябило, на миг затянулось молочно-белой дымкой и… сошло с ума. Пёстрые картинки, смутно проявлявшиеся сквозь туманную пелену, возникали и пропадали слишком быстро и неравномерно, чтобы можно было подробно их разглядеть. Макс недовольно цокнул языком, щурясь на смазанные, будто снимки на неверной выдержке, изображения, а через миг звонко хлопнул себя по лбу и полез за телефоном.
– Сейчас посмотрим поближе, – пробормотал он себе под нос, настраивая камеру.
Побольше кадров в секунду, повыше, сколько возможно, качество… Оля наблюдала за его манипуляциями с нескрываемым восторгом; несмотря на непростое положении вещей, Некрасова пробрала гордость. Ну-с, Александр Михайлович, вы будете довольны! Смекалка порой важнее высокой категории в удостоверении. Другое дело, что смекалка вместе с категорией ещё полезнее… Макс мельком глянул на время в углу экрана: пока суть да дело, перевалило за девять утра.
– Ну вот, достаточно, – рассудил Некрасов, отводя от миски глазок камеры. – Теперь немного технологической магии…
Оля, навалившись ему на плечо, любопытно уставилась в экран. Макс развернул телефон так, чтобы видно было обеим ведьмам. На экране расплывчато, но достаточно различимо виднелась желтоватая бревенчатая стена; на низкой деревянной кровати под пёстрым одеялом спала светловолосая девушка – надо думать, Ира. Некрасов полистал ещё кадры; на них менялось только положение тела спящей.
– Похоже, цела-невредима Иришка, – констатировал он, успокаивающе улыбаясь. – Это что за место такое? Можете опознать?
– Да не видно же ничего, – с сомнением пробормотала Оля, двигая пальцами картинку. – Вроде и правда всё хорошо… А чего нож тогда ржавый?
– Ну, – Макс крепко задумался, ища логичное обоснование. – Может, она переживает, что оказалась в незнакомом месте?
– Снадобье! – тихо ахнула Антонина Михайловна. – С собой-то всего ничего взяла…
Оля встревоженно наморщила лоб.
– Какое ещё снадобье?
– Укрепляющее, Олюшка, – пожилая ведьма близко поднесла к очкам телефон, всматриваясь в кадр. – Как же она без него?
– Продержится, – подбодрил её Макс. – Давайте лучше подумаем, где это может быть.
Бабушка и внучка, как по команде, очень похоже сдвинули брови. Оля отошла к окну, словно рассчитывала обнаружить там загадочную комнатку. Оставшийся не у дел Некрасов поснимал ещё затухающие изображения в «водяном зеркале», пока колдовство совсем не выдохлось; ничего нового не увидел. Действуя на нервы, отчётливо тикали на серванте старые механические часы.
– Кто это там? – вдруг спросила Оля, заглядывая за занавеску. – Ба, мы разве ждём кого? Машина какая-то незнакомая…
Макс оказался у окна быстрее нерасторопной Антонины Михайловны и тоже высунул любопытный нос между занавесок. Блестящий чёрный седан с московскими номерами мягко съехал с дороги рядом с домом Леднёвых; в отличие от Оли, вряд ли часто сталкивавшейся с государственными делами, Некрасов такие автомобили прекрасно знал.
– О, блин, – он озадаченно похлопал себя по карманам в поисках удостоверения. – По наши, что ли, души?
– Кто это, Макс? – Оля резко повернулась к нему. На хорошеньком личике написана была нешуточная тревога.
– Коллеги, не к ночи будь помянуты, – пробормотал Некрасов. – Давайте-ка я с ними сам сначала поговорю.
Он торопливо выскочил из дома, чтобы дать дамам время прибрать с глаз долой колдовские принадлежности. Если вдруг окажется, что заявившиеся сюда безопасники – нормальные ребята, да ещё с соответствующей категорией, можно и привлечь их к поискам. Максу в такое везение почему-то не очень верилось. Сам факт того, что московские коллеги лично сюда приехали, сулит непременные неприятности. Хорошо, что тридцать восьмой дом отсюда не виден, а внедорожник Верховского надёжно загнан во двор и прикрыт от солнца и любопытных взглядов раскидистыми кустами облепихи…
– День добрый, – Макс нахально оперся локтями о калитку, надёжно преграждая безопасникам путь. Их было трое: смутно знакомый капитан и его подручные в непонятных чинах, все – в штатском. – Офицер контроля Некрасов. Могу чем-то помочь?
– Безопасность, капитан Рудько, – без восторга отозвался рослый черноволосый молодчик. Он остановился в паре шагов от ограды; отличное расстояние для дуэли. Макс втихомолку размял пальцы. – Офицер Некрасов, мы не располагаем сведениями о вашем задании в этом регионе. Дайте, пожалуйста, пояснения.
– Не могу, – натурально изобразив сожаление, пожал плечами Макс. Про командировку они точно знают, потому что шеф её оформил-таки задним числом, но вот цели, задачи и место назначения, разумеется, скрыты от надоедливых коллег. Вот в это и можно ткнуть их любопытными носами. – Информация для служебного пользования. Обращайтесь, пожалуйста, к моему руководству.
Капитан кивнул одному из подручных, плосколицему и лысоватому; тот сделал пометку в телефоне. Макс отнёсся к этому равнодушно. Добиваться объяснений от Верховского они могут хоть до посинения, получат только стерильно-вежливые отписки.
– А о вашем задании в этом регионе я могу поинтересоваться? – светским тоном спросил Некрасов, демонстративно поигрывая щеколдой на калитке.
– Оно не касается вашего подразделения, – нагло ответил Рудько. – Что вы делаете по этому адресу?
– Квартирую, – соврал Макс. – Видите ли, гостиниц здесь нет. А вы?
– Я должен поговорить с хозяевами, – сухо бросил капитан, смерив Макса равнодушным взглядом. – Конфиденциально.
– Нет, коллеги, так не пойдёт, – притворно вздохнул Некрасов. – При допросе должен присутствовать независимый свидетель. Дабы не нарушать седьмую статью, вам придётся подключить к делу меня.
Получи, фашист, гранату! Заодно и выяснится, знают ли безопасники о Щукине или слишком спешили, чтобы глубоко прощупывать почву. Рудько раздражённо пожевал губами и нехотя кивнул.
– Хорошо. Вы подпишете протокол. Пропустите нас в дом, пожалуйста.
Макс неохотно отступил от калитки и первым зашагал к крыльцу. Что этим чертям тут нужно? Может, лучше Антонину Михайловну куда-нибудь увести, пока суть да дело? Вдруг московские гости явились из-за Иры – и привезли плохие новости? Макс промешкал, прикидывая варианты, и совсем забыл подумать, как бы незаметно предупредить Леднёвых не слишком распространяться до поры до времени о случившемся. Миска, хлеб и ножик со стола исчезнуть успели, тревога с лиц бабушки и внучки – нет.
Рудько по-хозяйски расселся у стола, вытащил из сумки планшет с чистыми листами и застрекотал, как пулемёт, протокольными фразами. Примостившаяся на диване Антонина Михайловна то и дело беспокойно разглаживала на коленях передник, Оля, нахмурив брови, внимательно слушала. Один из подручных капитана записывал беседу на диктофон.
– Могу я увидеть Ирину Викторовну Шаповалову? – поинтересовался Рудько.
Макс едва сдержал вздох облегчения и тут же снова напрягся. Отсутствие новостей, конечно, может быть и хорошей новостью, но тогда какого лешего этим типам нужно от Иры?
– Нет, – промолвила побледневшая Антонина Михайловна. – Иринушка… Ирина вчера пропала.
Такой поворот явно стал для капитана сюрпризом, хоть он и пытался изо всех сил это скрыть. Рудько неуютно заёрзал на месте и оглянулся на застывших за его спиной коллег; на этот случай вопросов он, похоже, не припас.
– Поясните, пожалуйста, – буркнул он наконец.
Пояснять взялась Оля – от всего сердца, многословно и бестолково. Черника мешалась в её рассказе с детскими Ириными страхами, путаные объяснения маршрута – с описанием локального землетрясения, устроенного вчера беглецом-нелегалом. Макс изо всех сил сохранял бесстрастную мину. Он ничего не знает, а что знает – то засекречено. Хорошо будет или плохо, если безопасники Иру таки найдут?
– Орлов, отпиши в Управу, чтобы выделили поисковика, – мрачно велел Рудько. Ага, значит, с собой никого сильного они не приволокли… – Когда Ирина Викторовна сюда прибыла?
– В субботу, – выпалила Оля, горящая желанием сотрудничать с госорганами. Кто б ей объяснил, что они бывают разные!
– Странностей в её поведении вы не замечали?
Ведьмы переглянулись: внучка – недоумённо, бабушка – обеспокоенно.
– Вроде нет, – с сомнением буркнула Оля.
