Пятная грязными следами разбросанные по полу бланки, он зашагал к своему столу. Ира ни на секунду не сомневалась – позвонит. Даже если треклятые выписки, чтоб их, найдутся прямо сейчас у него перед носом. А Анохиной только того и надо… Ира сжала кулаки от бессильной злости. С него хватит? Нет, это с неё хватит! Терять-то уже, считай, нечего…
– Не трудитесь! – крикнула Ира в спину Чернову. – Я сама уйду! Истерики ваши вот уже где сидят!
Она зло чиркнула ногтем по горлу. Резко обернувшийся контролёр разинул было пасть, но Ире было уже всё равно. Путь к выходу сплошь устилали бумаги, но какой теперь смысл печься об их сохранности? Дверь услужливо распахнулась ей навстречу; что ж, значит, судьба! Оттолкнув плечом изумлённого Зарецкого – нашёл время заявиться! – Ира выскочила в коридор. Лифты не работают – значит, по лестнице, невелика беда! Подумаешь, помучиться напоследок…
Анохина, видать, не успела закончить предыдущую встречу, потому что в тесном кабинете обретался ещё и Викентьев. Иры хватило на то, чтобы бросить ему «извините», прежде чем выпалить в лицо оторопевшей начальнице:
– Я увольняюсь!
Анохина по-рыбьи раскрыла ярко накрашенный рот, метнула панический взгляд в сторону безопасника и вслепую потянулась к телефону. Передумала, схватила попавшийся под руку карандаш. Грозная повелительница канцелярии – и такая смешная и жалкая! Ира рассмеялась бы, если бы смогла.
– Ирина Викторовна… Присядьте…
– Дайте бланк заявления, – потребовала Ира и плюхнулась на стул, только что освобождённый расторопным Викентьевым. – Какую дату писать? Двадцать первое?
– Двадцать четвёртое, – механически поправила Анохина и спохватилась: – Объяснитесь, будьте добры!
– Чернов вам всё расскажет, – отмахнулась Ира, нагло глядя в лицо начальнице. – Сейчас позвонит обязательно. Дайте же бланк!
Анохина от глубочайшего потрясения, не иначе, покорно клацнула мышью. Ира схватила выползший из принтера лист, пробежала глазами и стремительно подписала. Всё! Денёк кадры провозятся с приказом, денёк – на обходной лист, и готово. Жизнь вновь вернётся в размеренное русло, работа найдётся, а мама… Ну, придётся пережить внеочередной скандал, но они и так уже поругались! Вот бабушка – та бы поняла…
– Но ведь Верховский давал по вам такие хорошие отзывы, – растерянно подала голос Анохина. – Мы думали о досрочном завершении испытательного…
Ира упрямо закусила губу.
– Подпишите, пожалуйста.
Пока ещё начальница зачем-то переглянулась с хранившим безмолвие безопасником и, вздохнув, поставила закорючку в низу листа. Заверещал наконец телефон; Анохина, наверняка сгорающая от желания узнать подробности, вцепилась в трубку, как собака в мозговую кость.
– Да… Нет, не знаю, – Наталья Петровна хмурила крашеные брови то на подписанное заявление, то на Иру, то куда-то в пространство. Вопреки ожиданиям, мощных децибел трубка не выдавала; мужской голос на другом конце говорил тихо, не разберёшь, о чём. Может, и вовсе по другому поводу. – Я понимаю… Нет, конечно, нет…
Жаль, что не Чернов. Авось довёл бы до главы канцелярии своё видение идеального секретаря. Хоть бы им в следующий раз дали прожжённую стерву, такую, чтоб от одного взгляда всё желание выпендриваться пропадало напрочь! Или пусть вообще никого не дадут, будут сами разгребать всю бюрократию… Анохина продолжала что-то мямлить в трубку, нервно постукивая по столу карандашом. Ира решительно встала и направилась к двери. В конце концов, между Черновым и радостной новостью – девять этажей, как бы не помер в ожидании!
– Ирина!
Викентьев неслышно прикрыл за собой дверь и в несколько шагов нагнал Иру. Ему-то чего надо? Компромат на Чернова собирает? Да на здоровье!
– Мы можем поговорить?
– Пожалуйста.
– Пройдёмте в мой кабинет?
– Нет, давайте здесь, – Ира сложила на груди руки. Снующие вокруг служащие оглядывались с интересом, но не задерживались. – Мне ещё много чего надо доделать перед увольнением.
– О, – безопасник, кажется, озадачен? Пора бы ему привыкнуть, что весь магконтроль – одна сплошная заноза в заднице. Начиная с начальника и заканчивая секретаршей. – Тогда не смею вас задерживать.
Вот и славно! Ира не слишком вежливо попрощалась и зашагала к лестнице, намеренно громко впечатывая каблуки в чистый кафель. Где-то к пятому этажу, когда физические усилия и гуляющие по пролётам сквозняки слегка остудили её пыл, пришла запоздалая мысль: а что, собственно, хотел узнать Викентьев? Копает под контролёров, и для такого дела сгодится даже обиженная секретарша? Смешно. Наверняка хотел напоследок вытянуть что-нибудь интересненькое, вот только вытягивать нечего! Она даже этих треклятых выписок не видела. И вообще ничего секретнее собственных результатов тестирования…
В кабинете было пусто. Бумаги кто-то собрал с пола и сложил в отдельную коробку – наверняка не терпящий хаоса Зарецкий. На столе Чернова рядом с выдернутой из гнезда трубкой лежали неряшливым веером листы, стянутые за уголки лентой с печатью. Что творится за запертой дверью логова – не разглядеть, да и не очень хочется. Может, и вовсе ничего. Велика беда – секретарша увольняется…
Ира плюхнулась в пока ещё своё кресло и прикрыла глаза. Мама, разумеется, будет в ужасе. И вообще, и из-за Павла Сергеевича. Ну и поделом, нечего искать обходные пути! Выше головы не прыгнешь, а Ире никак не место в величественных коридорах Управы. Нет уж, лучше в конторке средней руки, где самая страшная тайна – упрятанные от налоговой копеечные прибыли…
Дверь логова бесшумно открылась, выпуская надменного, как дюжина депутатов, Чернова и заодно – обрывки затихающего разговора. Ира отвернулась. Ну их всех к чертям.
– …ничего не смогу сделать, если так будет продолжаться.
– Успокойся. Ты, кажется, просил командировку?
– Да, но это сейчас не…
– Вот и займись оформлением, пока… есть возможность. Ещё вопросы?
– Нет. Нет вопросов.
Зарецкий подчёркнуто аккуратно прикрыл за собой дверь и наградил Чернова тяжёлым взглядом. Как же, мы не любим, когда нам мешают работать! Ира рывком придвинула к себе клавиатуру.
– На какие даты командировка? – бросила она прежде, чем контролёр успел открыть рот. Хватит выяснять отношения, и так всё понятно.
– С понедельника на две недели, – помедлив, ответил Зарецкий. – Можно тебя на два слова?
– Здесь говори, – отрезала Ира. Клавиши под пальцами прямо-таки гремели. – У меня от Константина Игоревича секретов нет.
Константин Игоревич издал нечто вроде презрительного фырканья и ничего не сказал. Зарецкий, ожидаемо, тоже промолчал.
– Место?
– Оставь незаполненным.
– Гостиница, билеты на самолёт?
– Не нужно.
Не нужно так не нужно. Зарецкий, подумав, бросил стоять над душой и вернулся за компьютер. Ну да, милочка, а ты на что рассчитывала? Что будут умолять остаться? Да таких тут, как грязи…
В недоброй тишине, не справляясь с духотой, надсадно гудел кондиционер.
В пыточной комнатёнке у безопасников дышать было нечем. Ксюша недовольно ёрзала на неудобном стульчике; Максу после беготни тоже не сиделось на месте. Один лишь незнакомый молодой сержант безопасности чувствовал себя здесь вольготно. Взглядом, нежным и трогательным, примерно как алмазный бур, он сверлил офонаревшего от свежих впечатлений паренька лет двадцати. Тот жалобно дёргал запястьями в наручниках и затравленно озирался; Управа ему не нравилась.
Задержанного было, с одной стороны, немножко жалко. Вот так вот живёшь себе, промышляешь хлеб насущный не совсем честными магическими методами, уверенный, что ты один такой одарённый – и тут в один прекрасный миг вместо ментов-минусов, которых можно раскидать простенькой силовой волной, тебя вяжут совсем другие слуги закона, вменяют третью статью Магического свода и волокут в Управу, набитую такими же, а то и похлеще, уникумами. А если не примешивать к делу эмоции, то картина вырисовывалась серьёзная. Деятелей вроде этого старшие ласково именовали профанами и, если верить Оксанке, уже много лет в практике не видали. Обычно талант либо вовремя раскрывается и получает должную огранку, либо так и погибает невостребованным; самостоятельно, без помощи сообщества, освоить хоть простейшую стихийную магию – задачка со звёздочкой. А этот справился, да ещё как! Повелевать сквозняками и поджигать пальцем газовые конфорки парню было неинтересно – он баловался аж телекинезом. Четвёртая, между прочим, категория! Тут всю жизнь потратишь – не научишься, а некоторые вот так, играючи…
Макс покосился на торопливо щёлкающую клавишами Ксюшу. Четвёрка – не хухры-мухры, циферкой повыше – и влетел бы бедняга без вопросов на смертный приговор. Может, и сейчас влетит. Вон какой безопасник довольный, этим только дай человека уморить… Тимофеева деликатно прочистила горло, привлекая внимание, и придвинула к себе ноутбук.
– Время тринадцать восемнадцать, – зачастила она, аккомпанируя себе на клавиатуре. – Дело о несанкционированном применении дара, Магический свод, статья три. Допрос ведёт старший офицер магконтроля Тимофеева Оксана Сергеевна, присутствуют младший офицер магконтроля Некрасов Максим Николаевич и специалист группы предотвращения магических противоправных деяний Миронов Алексей Дмитриевич. Вы несёте ответственность за полноту и достоверность предоставленных сведений; оставляю за собой право принять необходимые меры, если посчитаю, что вы ведёте себя некорректно. Вам всё понятно?
Задержанный только ресницами хлопнул. Весь этот протокольный шквал обрушился на него, как камнепад на незадачливого альпиниста. Парнишка, очевидно, думал, что судить его станут за то, что тырил с витрин мелкогабаритную технику, а тут – Магсвод, несанкционированное применение, должностные лица…
– Да или нет?
– Д-да…
– Прекрасно. Ваше имя?
Задержанный нервно сглотнул.
– Юрий… Юрий Зенин. Ми-михайлович.
– Род способностей и предполагаемая категория вам известны?
Мотает головой. Ксюха, разумеется, лихо вписала магию четвёртой категории – под вопросом, само собой, чтобы безопасникам потом скучно не было.
– Когда и каким образом обнаружили свой дар?
Парнишка попытался развести руками, вспомнил про наручники и пугливо вздрогнул всем телом.
– Ну как… Пару лет назад вроде… – выдавил он, в ужасе глядя на Ксюшин ноутбук. – Случайно вышло… Там, с пацанами, ну, дела такие, зацепился, то, сё… Один там был мутный, Ржавым звали… Полез, значит, с ножом на меня, я его и… ну…
Тимофеева поморщилась. Обитатели социального дна не вызывали у неё симпатии, а подобная манера изложения раздражала питерскую интеллигентку ещё больше.
– Какие конкретно типы воздействия вы пытались применять?
– Так это, – Зенин неопределённо шевельнул челюстью, словно из спёртого воздуха пытался зачерпнуть нужные слова. – Пихнуть там чего… Или кого. Вещи подвигать. Ничего больше не умею! Чем хотите клянусь!
– Клясться вы потом будете, – зловеще пообещала Тимофеева. – Вы ранее сталкивались с представителями сообщества?
– Какого ещё…
Ксюша, косясь на безмолвного сержанта, помучила ещё профана вопросами, хитро заходя то с одной, то с другой стороны. Зенин либо виртуозно играл идиота, либо действительно ни черта не знал. Получается что-то – он и делал. Кто ж знал, что тут аж целое сообщество, со своими законами, со штатом сотрудников, обеспечивающих соблюдение этих самых законов? Отпустите, пожалуйста, уважаемые, он больше ни в жизнь, никогда, ни за какие шиши…
– Что ж, – Оксана смотрела теперь исключительно на безопасника. – У задержанного действительно не было возможности получить необходимое обучение и сдать аттестацию. Я классифицирую это как обстоятельство непреодолимой силы; согласно пункту семнадцать, оно снимает с задержанного обвинения по третьей статье. Вы со мной согласны?
Сержант Миронов недовольно пожевал губами.
– Да, всё по закону.
– Тем не менее, – Ксюха повернулась к профану и хищно сощурилась, – вы будете обязаны пройти обучение с предоставленным государством наставником, сдать экзамены и принести присягу. До тех пор вы не имеете права осознанно использовать свой дар. Дальнейшие нарушения, если будут совершены, не подпадут под семнадцатый пункт и повлекут наказание вплоть до смертной казни. Вам понятно?
– С-с-смертной? – севшим голосом переспросил Зенин. – Она же… того… нельзя…
– Можно, – значительно произнесла Оксана. – Наши законы строже общегражданских. И, кстати, о них… Обвинения по уголовным статьям мы с вас не снимаем, – при этих словах задержанный заметно сник. – За кражи и причинение вреда здоровью потерпевших вы понесёте соответствующее наказание. Во избежание эксцессов, – Тимофеева сжала и разжала пальцы, разминая руку, – мы установим за вами наблюдение. Любая попытка избежать ответственности даёт нам право принять соответствующие меры. Это ясно?
Бледный как смерть профан понуро кивнул. Так-то, родимый! Хочешь, не хочешь – а поставят на путь исправления. Никаких больше драк по подворотням и мелких краж. Присяга, конечно, не панацея, но отлично выправляет мелкие неполадки характера. Ксюша не без изящества нацепила на Зенина следящие чары и с чистой совестью сдала его на руки безопаснику. Для полного счастья парнишке не хватало только кровавой викентьевской пробы.
– Эк ты его, – ухмыльнулся Макс, когда они вырвались наконец из пыточных застенков. – Вроде и шпана подзаборная, а проняло! Вон с какой рожей сидел…
– Ещё бы, – фыркнула Тимофеева и бросила взгляд на крохотные золотые часики. – Надо бы оформить сверхурочные. Дежурство-то кончилось давно.
– Окстись! Мы ж день и ночь на работе, – Макс в притворном ужасе замахал руками. – Я вот после понедельника вообще спать не могу, всё думаю, что ж там такое стряслось фиг знает сколько лет назад?
– Какая разница? Нам всё равно не скажут, – Ксюша неприязненно поморщилась и ткнула наманикюренным пальцем в кнопку вызова лифта. – Всё секре-е-етное, уши вянут.
– Да ладно, ребята поделятся…
– Ага, сразу после конца света.
Опять злится, что ей не досталось интересных дел. А правда, почему Верховский так её бережёт? Потому, что девушка, или потому, что не справилась бы?
– Я вчера на собрание сходил, – сменил тему Некрасов. Вернее, не то чтобы сменил – скорее, повернул разговор в менее опасное русло. – Ну и чудики у них там ошиваются, конечно…
– Может, от этой ментальной магии сам не заметишь, как с катушек съедешь, – понизив голос, предположила Тимофеева. – Похожи твои чудики на супер-магов?
– Если брать за образец Чернова, то есть что-то общее, – хихикнул Макс. – Только он всех бесит, потому что такой от природы, а эти – намеренно.
– Это в каком смысле?
– Я ж говорил, что они минусов на наш счёт просвещают? – Некрасов задумчиво поскрёб стриженный затылок. На очередном этаже в лифт влез гружёный коробками курьер, и теперь приходилось тщательно подбирать слова. – Ну и всё это в таком ключе… В негативном. В духе, что нашу бы энергию да в мирное русло. Как будто мы тут все вот как этот тип – только и делаем, что смартфоны воруем в торговых центрах.
Оксанка неопределённо хмыкнула. Они вышли из лифта; Макс нетерпеливо дождался, пока за спиной надёжно закроется дверь коридора, и продолжил:
– Хмыря там одного видел. Фиг знает, кто он там в их иерархии, но явно где-то в верхах. На собраниях не показывается, но ведёт себя, как хозяин. Мне кажется, нелегал самый настоящий.
– Не трудитесь! – крикнула Ира в спину Чернову. – Я сама уйду! Истерики ваши вот уже где сидят!
Она зло чиркнула ногтем по горлу. Резко обернувшийся контролёр разинул было пасть, но Ире было уже всё равно. Путь к выходу сплошь устилали бумаги, но какой теперь смысл печься об их сохранности? Дверь услужливо распахнулась ей навстречу; что ж, значит, судьба! Оттолкнув плечом изумлённого Зарецкого – нашёл время заявиться! – Ира выскочила в коридор. Лифты не работают – значит, по лестнице, невелика беда! Подумаешь, помучиться напоследок…
Анохина, видать, не успела закончить предыдущую встречу, потому что в тесном кабинете обретался ещё и Викентьев. Иры хватило на то, чтобы бросить ему «извините», прежде чем выпалить в лицо оторопевшей начальнице:
– Я увольняюсь!
Анохина по-рыбьи раскрыла ярко накрашенный рот, метнула панический взгляд в сторону безопасника и вслепую потянулась к телефону. Передумала, схватила попавшийся под руку карандаш. Грозная повелительница канцелярии – и такая смешная и жалкая! Ира рассмеялась бы, если бы смогла.
– Ирина Викторовна… Присядьте…
– Дайте бланк заявления, – потребовала Ира и плюхнулась на стул, только что освобождённый расторопным Викентьевым. – Какую дату писать? Двадцать первое?
– Двадцать четвёртое, – механически поправила Анохина и спохватилась: – Объяснитесь, будьте добры!
– Чернов вам всё расскажет, – отмахнулась Ира, нагло глядя в лицо начальнице. – Сейчас позвонит обязательно. Дайте же бланк!
Анохина от глубочайшего потрясения, не иначе, покорно клацнула мышью. Ира схватила выползший из принтера лист, пробежала глазами и стремительно подписала. Всё! Денёк кадры провозятся с приказом, денёк – на обходной лист, и готово. Жизнь вновь вернётся в размеренное русло, работа найдётся, а мама… Ну, придётся пережить внеочередной скандал, но они и так уже поругались! Вот бабушка – та бы поняла…
– Но ведь Верховский давал по вам такие хорошие отзывы, – растерянно подала голос Анохина. – Мы думали о досрочном завершении испытательного…
Ира упрямо закусила губу.
– Подпишите, пожалуйста.
Пока ещё начальница зачем-то переглянулась с хранившим безмолвие безопасником и, вздохнув, поставила закорючку в низу листа. Заверещал наконец телефон; Анохина, наверняка сгорающая от желания узнать подробности, вцепилась в трубку, как собака в мозговую кость.
– Да… Нет, не знаю, – Наталья Петровна хмурила крашеные брови то на подписанное заявление, то на Иру, то куда-то в пространство. Вопреки ожиданиям, мощных децибел трубка не выдавала; мужской голос на другом конце говорил тихо, не разберёшь, о чём. Может, и вовсе по другому поводу. – Я понимаю… Нет, конечно, нет…
Жаль, что не Чернов. Авось довёл бы до главы канцелярии своё видение идеального секретаря. Хоть бы им в следующий раз дали прожжённую стерву, такую, чтоб от одного взгляда всё желание выпендриваться пропадало напрочь! Или пусть вообще никого не дадут, будут сами разгребать всю бюрократию… Анохина продолжала что-то мямлить в трубку, нервно постукивая по столу карандашом. Ира решительно встала и направилась к двери. В конце концов, между Черновым и радостной новостью – девять этажей, как бы не помер в ожидании!
– Ирина!
Викентьев неслышно прикрыл за собой дверь и в несколько шагов нагнал Иру. Ему-то чего надо? Компромат на Чернова собирает? Да на здоровье!
– Мы можем поговорить?
– Пожалуйста.
– Пройдёмте в мой кабинет?
– Нет, давайте здесь, – Ира сложила на груди руки. Снующие вокруг служащие оглядывались с интересом, но не задерживались. – Мне ещё много чего надо доделать перед увольнением.
– О, – безопасник, кажется, озадачен? Пора бы ему привыкнуть, что весь магконтроль – одна сплошная заноза в заднице. Начиная с начальника и заканчивая секретаршей. – Тогда не смею вас задерживать.
Вот и славно! Ира не слишком вежливо попрощалась и зашагала к лестнице, намеренно громко впечатывая каблуки в чистый кафель. Где-то к пятому этажу, когда физические усилия и гуляющие по пролётам сквозняки слегка остудили её пыл, пришла запоздалая мысль: а что, собственно, хотел узнать Викентьев? Копает под контролёров, и для такого дела сгодится даже обиженная секретарша? Смешно. Наверняка хотел напоследок вытянуть что-нибудь интересненькое, вот только вытягивать нечего! Она даже этих треклятых выписок не видела. И вообще ничего секретнее собственных результатов тестирования…
В кабинете было пусто. Бумаги кто-то собрал с пола и сложил в отдельную коробку – наверняка не терпящий хаоса Зарецкий. На столе Чернова рядом с выдернутой из гнезда трубкой лежали неряшливым веером листы, стянутые за уголки лентой с печатью. Что творится за запертой дверью логова – не разглядеть, да и не очень хочется. Может, и вовсе ничего. Велика беда – секретарша увольняется…
Ира плюхнулась в пока ещё своё кресло и прикрыла глаза. Мама, разумеется, будет в ужасе. И вообще, и из-за Павла Сергеевича. Ну и поделом, нечего искать обходные пути! Выше головы не прыгнешь, а Ире никак не место в величественных коридорах Управы. Нет уж, лучше в конторке средней руки, где самая страшная тайна – упрятанные от налоговой копеечные прибыли…
Дверь логова бесшумно открылась, выпуская надменного, как дюжина депутатов, Чернова и заодно – обрывки затихающего разговора. Ира отвернулась. Ну их всех к чертям.
– …ничего не смогу сделать, если так будет продолжаться.
– Успокойся. Ты, кажется, просил командировку?
– Да, но это сейчас не…
– Вот и займись оформлением, пока… есть возможность. Ещё вопросы?
– Нет. Нет вопросов.
Зарецкий подчёркнуто аккуратно прикрыл за собой дверь и наградил Чернова тяжёлым взглядом. Как же, мы не любим, когда нам мешают работать! Ира рывком придвинула к себе клавиатуру.
– На какие даты командировка? – бросила она прежде, чем контролёр успел открыть рот. Хватит выяснять отношения, и так всё понятно.
– С понедельника на две недели, – помедлив, ответил Зарецкий. – Можно тебя на два слова?
– Здесь говори, – отрезала Ира. Клавиши под пальцами прямо-таки гремели. – У меня от Константина Игоревича секретов нет.
Константин Игоревич издал нечто вроде презрительного фырканья и ничего не сказал. Зарецкий, ожидаемо, тоже промолчал.
– Место?
– Оставь незаполненным.
– Гостиница, билеты на самолёт?
– Не нужно.
Не нужно так не нужно. Зарецкий, подумав, бросил стоять над душой и вернулся за компьютер. Ну да, милочка, а ты на что рассчитывала? Что будут умолять остаться? Да таких тут, как грязи…
В недоброй тишине, не справляясь с духотой, надсадно гудел кондиционер.
Глава XXXVI. Третья статья
В пыточной комнатёнке у безопасников дышать было нечем. Ксюша недовольно ёрзала на неудобном стульчике; Максу после беготни тоже не сиделось на месте. Один лишь незнакомый молодой сержант безопасности чувствовал себя здесь вольготно. Взглядом, нежным и трогательным, примерно как алмазный бур, он сверлил офонаревшего от свежих впечатлений паренька лет двадцати. Тот жалобно дёргал запястьями в наручниках и затравленно озирался; Управа ему не нравилась.
Задержанного было, с одной стороны, немножко жалко. Вот так вот живёшь себе, промышляешь хлеб насущный не совсем честными магическими методами, уверенный, что ты один такой одарённый – и тут в один прекрасный миг вместо ментов-минусов, которых можно раскидать простенькой силовой волной, тебя вяжут совсем другие слуги закона, вменяют третью статью Магического свода и волокут в Управу, набитую такими же, а то и похлеще, уникумами. А если не примешивать к делу эмоции, то картина вырисовывалась серьёзная. Деятелей вроде этого старшие ласково именовали профанами и, если верить Оксанке, уже много лет в практике не видали. Обычно талант либо вовремя раскрывается и получает должную огранку, либо так и погибает невостребованным; самостоятельно, без помощи сообщества, освоить хоть простейшую стихийную магию – задачка со звёздочкой. А этот справился, да ещё как! Повелевать сквозняками и поджигать пальцем газовые конфорки парню было неинтересно – он баловался аж телекинезом. Четвёртая, между прочим, категория! Тут всю жизнь потратишь – не научишься, а некоторые вот так, играючи…
Макс покосился на торопливо щёлкающую клавишами Ксюшу. Четвёрка – не хухры-мухры, циферкой повыше – и влетел бы бедняга без вопросов на смертный приговор. Может, и сейчас влетит. Вон какой безопасник довольный, этим только дай человека уморить… Тимофеева деликатно прочистила горло, привлекая внимание, и придвинула к себе ноутбук.
– Время тринадцать восемнадцать, – зачастила она, аккомпанируя себе на клавиатуре. – Дело о несанкционированном применении дара, Магический свод, статья три. Допрос ведёт старший офицер магконтроля Тимофеева Оксана Сергеевна, присутствуют младший офицер магконтроля Некрасов Максим Николаевич и специалист группы предотвращения магических противоправных деяний Миронов Алексей Дмитриевич. Вы несёте ответственность за полноту и достоверность предоставленных сведений; оставляю за собой право принять необходимые меры, если посчитаю, что вы ведёте себя некорректно. Вам всё понятно?
Задержанный только ресницами хлопнул. Весь этот протокольный шквал обрушился на него, как камнепад на незадачливого альпиниста. Парнишка, очевидно, думал, что судить его станут за то, что тырил с витрин мелкогабаритную технику, а тут – Магсвод, несанкционированное применение, должностные лица…
– Да или нет?
– Д-да…
– Прекрасно. Ваше имя?
Задержанный нервно сглотнул.
– Юрий… Юрий Зенин. Ми-михайлович.
– Род способностей и предполагаемая категория вам известны?
Мотает головой. Ксюха, разумеется, лихо вписала магию четвёртой категории – под вопросом, само собой, чтобы безопасникам потом скучно не было.
– Когда и каким образом обнаружили свой дар?
Парнишка попытался развести руками, вспомнил про наручники и пугливо вздрогнул всем телом.
– Ну как… Пару лет назад вроде… – выдавил он, в ужасе глядя на Ксюшин ноутбук. – Случайно вышло… Там, с пацанами, ну, дела такие, зацепился, то, сё… Один там был мутный, Ржавым звали… Полез, значит, с ножом на меня, я его и… ну…
Тимофеева поморщилась. Обитатели социального дна не вызывали у неё симпатии, а подобная манера изложения раздражала питерскую интеллигентку ещё больше.
– Какие конкретно типы воздействия вы пытались применять?
– Так это, – Зенин неопределённо шевельнул челюстью, словно из спёртого воздуха пытался зачерпнуть нужные слова. – Пихнуть там чего… Или кого. Вещи подвигать. Ничего больше не умею! Чем хотите клянусь!
– Клясться вы потом будете, – зловеще пообещала Тимофеева. – Вы ранее сталкивались с представителями сообщества?
– Какого ещё…
Ксюша, косясь на безмолвного сержанта, помучила ещё профана вопросами, хитро заходя то с одной, то с другой стороны. Зенин либо виртуозно играл идиота, либо действительно ни черта не знал. Получается что-то – он и делал. Кто ж знал, что тут аж целое сообщество, со своими законами, со штатом сотрудников, обеспечивающих соблюдение этих самых законов? Отпустите, пожалуйста, уважаемые, он больше ни в жизнь, никогда, ни за какие шиши…
– Что ж, – Оксана смотрела теперь исключительно на безопасника. – У задержанного действительно не было возможности получить необходимое обучение и сдать аттестацию. Я классифицирую это как обстоятельство непреодолимой силы; согласно пункту семнадцать, оно снимает с задержанного обвинения по третьей статье. Вы со мной согласны?
Сержант Миронов недовольно пожевал губами.
– Да, всё по закону.
– Тем не менее, – Ксюха повернулась к профану и хищно сощурилась, – вы будете обязаны пройти обучение с предоставленным государством наставником, сдать экзамены и принести присягу. До тех пор вы не имеете права осознанно использовать свой дар. Дальнейшие нарушения, если будут совершены, не подпадут под семнадцатый пункт и повлекут наказание вплоть до смертной казни. Вам понятно?
– С-с-смертной? – севшим голосом переспросил Зенин. – Она же… того… нельзя…
– Можно, – значительно произнесла Оксана. – Наши законы строже общегражданских. И, кстати, о них… Обвинения по уголовным статьям мы с вас не снимаем, – при этих словах задержанный заметно сник. – За кражи и причинение вреда здоровью потерпевших вы понесёте соответствующее наказание. Во избежание эксцессов, – Тимофеева сжала и разжала пальцы, разминая руку, – мы установим за вами наблюдение. Любая попытка избежать ответственности даёт нам право принять соответствующие меры. Это ясно?
Бледный как смерть профан понуро кивнул. Так-то, родимый! Хочешь, не хочешь – а поставят на путь исправления. Никаких больше драк по подворотням и мелких краж. Присяга, конечно, не панацея, но отлично выправляет мелкие неполадки характера. Ксюша не без изящества нацепила на Зенина следящие чары и с чистой совестью сдала его на руки безопаснику. Для полного счастья парнишке не хватало только кровавой викентьевской пробы.
– Эк ты его, – ухмыльнулся Макс, когда они вырвались наконец из пыточных застенков. – Вроде и шпана подзаборная, а проняло! Вон с какой рожей сидел…
– Ещё бы, – фыркнула Тимофеева и бросила взгляд на крохотные золотые часики. – Надо бы оформить сверхурочные. Дежурство-то кончилось давно.
– Окстись! Мы ж день и ночь на работе, – Макс в притворном ужасе замахал руками. – Я вот после понедельника вообще спать не могу, всё думаю, что ж там такое стряслось фиг знает сколько лет назад?
– Какая разница? Нам всё равно не скажут, – Ксюша неприязненно поморщилась и ткнула наманикюренным пальцем в кнопку вызова лифта. – Всё секре-е-етное, уши вянут.
– Да ладно, ребята поделятся…
– Ага, сразу после конца света.
Опять злится, что ей не досталось интересных дел. А правда, почему Верховский так её бережёт? Потому, что девушка, или потому, что не справилась бы?
– Я вчера на собрание сходил, – сменил тему Некрасов. Вернее, не то чтобы сменил – скорее, повернул разговор в менее опасное русло. – Ну и чудики у них там ошиваются, конечно…
– Может, от этой ментальной магии сам не заметишь, как с катушек съедешь, – понизив голос, предположила Тимофеева. – Похожи твои чудики на супер-магов?
– Если брать за образец Чернова, то есть что-то общее, – хихикнул Макс. – Только он всех бесит, потому что такой от природы, а эти – намеренно.
– Это в каком смысле?
– Я ж говорил, что они минусов на наш счёт просвещают? – Некрасов задумчиво поскрёб стриженный затылок. На очередном этаже в лифт влез гружёный коробками курьер, и теперь приходилось тщательно подбирать слова. – Ну и всё это в таком ключе… В негативном. В духе, что нашу бы энергию да в мирное русло. Как будто мы тут все вот как этот тип – только и делаем, что смартфоны воруем в торговых центрах.
Оксанка неопределённо хмыкнула. Они вышли из лифта; Макс нетерпеливо дождался, пока за спиной надёжно закроется дверь коридора, и продолжил:
– Хмыря там одного видел. Фиг знает, кто он там в их иерархии, но явно где-то в верхах. На собраниях не показывается, но ведёт себя, как хозяин. Мне кажется, нелегал самый настоящий.
