И поговорить-то толком не вышло: она поблагодарила за помощь, он отмахнулся… Не спросил ни телефона, ни хотя бы отдела. Хоть бери список сотрудников Управы и проверяй всех Ань в поисках той самой. Мишка сердито вздохнул, досадуя на всё сразу, от собственной нерасторопности до не ко времени объявившегося паразита. Почему нельзя просто поставить жизнь на паузу с первого по двадцать первое, чтобы ничто не отвлекало от дежурств?
Телефон молчал. Старов для порядка помучился ещё немного над звёздной картой и решительно её отодвинул. Он почти уверен был теперь, что по природным циклам ничего тут не вычислишь. Здесь либо сломавшая закономерности случайность, либо… либо чья-то воля. Сколько Мишка ни отбрыкивался от этой версии, она так и вертелась на краю сознания. Вот и Викентьев думает, что происходящее – дело рук человеческих. А шеф? Верховский ни разу ещё не высказался, только слушает их всех и задаёт вопросы. Все молчат. Костя знает о нежити больше их всех, вместе взятых, у Ярика есть доступ к засекреченным делам, шеф – мастер строить и опровергать гипотезы, и все они не говорят ничего конкретного. Почему бы не засесть вчетвером, не помозговать вместе над ворохом фактов? Без умолчаний, открыто и честно, не боясь сказать глупость… Почему?
Мишка сердито придвинул к себе клавиатуру. Что там у нас – сбежавший из больницы полумертвец? Ладно же, хоть тут можно без загадок? Дед, скорее всего, попросту сумасшедший. Старов привычно влез в базу досье и принялся за поиски.
Закончились они, впрочем, быстро и бесславно. Единственный в базе Георгий Ельцов был лет пятнадцать как мёртв. Мишка выругался сквозь зубы и прижал пальцы к вискам. Осталось в этом мире хоть что-то логичное?
В ночной тишине пронзительно зазвонил телефон. Зло чертыхнувшись, Старов потянулся к трубке. Могут его хоть на день оставить в покое?..
По его шестилетнему опыту работы в контроле выходило, что ни в коем случае не оставят.
Удивительно, как быстро Макс привык к полупустому кабинету! Сегодня, когда встречать Андрюху после выписки припёрлись решительно все, стало казаться, что в магконтроле тесновато. Один только Костик делал вид, что явился бегать между кабинетами по каким-то архиважным делам, но все всё прекрасно понимали: ничто человеческое Чернову не чуждо. Остальные и не скрывали, зачем их сюда принесло в чужую смену.
– Шустро медики управились, – заметила Оксана. – Новый сорт лечебных чар изобрели?
– Ага, и на нас тестируют, – с готовностью подхватил Макс. – Магконтрольная группа, хе-хе.
Мишка метнул в его сторону хмурый взгляд и тут же отвернулся к монитору. Старов вообще сегодня не в духе, хотя уж казалось бы – радоваться надо! Всё злится, что паразит опять от них удрал?
– Слав, – буркнул Мишка, не отрывая взгляда от экрана, – что будет двадцать седьмого?
Зарецкий отвлёкся от виз и исподлобья зыркнул на соседа.
– Четверг, кажется.
– И что тогда случится?
– Что-нибудь обязательно, – огрызнулся Ярик. Его тоже покусала на редкость злобная муха. – Хочешь отгул или что?
– Какой уж тут отгул…
– Парни, может, чайку? – влезла Тимофеева. – Я тортик принесла.
– Не надо, – в один голос заявили Старов и Зарецкий. Мишка, правда, сбавил тон и сказал уже спокойнее: – Вот Андрюху дождёмся, тогда и тортик можно.
Ира, сегодня ещё более тихая, чем обычно, с пухлой папкой в руках выскользнула из кабинета. Некрасов, которому всё никак не удавалось перемолвиться с ней словечком, рванул следом, не обращая внимания на Ксюшино многозначительное хмыканье. На Тимофееву обижаться – себя не уважать.
– Ириш, подожди! – Макс поймал девушку за плечо и мягко заставил притормозить. В лифтовом холле наверняка трутся научники, а сюда если кто и выползет, то только дорогие коллеги. – Ты как после пятницы-то?
– Порядок, – Ира неуверенно улыбнулась и, видимо, подозревая, что Макс не поверил, поспешно прибавила: – Всё хорошо, правда.
– Это я виноват, – самоотверженно заявил Некрасов и виновато поскрёб в затылке. – Хотя мы все расслабились. Двадцать четыре на семь у нас только Костик начеку, и то – исключительно вне дежурств.
Ира хихикнула. Ей нравилось, когда Макс честил Чернова, по делу или нет. Оно и понятно: достал, заноза очкастая.
– Ты бы выходной взяла, а? – предложил Некрасов. – Я шефу словечко замолвлю. Да и он не дурак, знает, что такое паразит…
– Не надо, – Ира для пущей убедительности яростно замотала головой. – Я прекрасно себя чувствую.
– Мамины настоечки? – Макс заговорщически ей подмигнул, довольный своей проницательностью.
– Н-ну да.
– После работы прогуляться не хочешь?
– Сегодня не получится, – понуро вздохнула Ира. – У мамы смена, мне надо папу кормить.
– А-а-а… Ну завтра тогда?
– Наверное, – она робко улыбнулась и зачем-то поправила строгий воротничок. – Если ты после смены не устанешь.
– Да ты что? Я молод и полон сил, – заявил Некрасов и поцеловал девушку в щёку. Ира, как всегда, мило зарделась. – Ты к Анохиной, что ли?
– Да, а потом в бухгалтерию.
– Не засиживайся там, а то торта не достанется.
Она ещё разок одарила Некрасова смущённой улыбкой и унеслась к лифтам, торопливо цокая каблучками. Макс бестолково потоптался в коридоре, определяясь, хочется ли курить, и вернулся в кабинет.
– Темновато как-то, – заметил он, щурясь на серый дневной свет, сочившийся сквозь жалюзи.
– Так и погода нелётная, – пожал плечами Мишка. – Хочешь – зажги лампы.
Макс зажёг. То страдали от иссушающей жары, то теперь настал собачий холод. Неужели на всю Москву не найдётся ни одного толкового шамана, способного что-нибудь сделать с атмосферными капризами? Или, наоборот, это как раз по заказу какого-нибудь минсельхоза, чтобы репа на подмосковных огородах лучше росла? Должен же где-нибудь в Управе прятаться отдельчик, ответственный за состояние окружающей среды…
Андрей заявился в начале третьего, на своих двоих, румяный и с радостным блеском в глазах. Тимофеева, первой попавшаяся на его пути, снисходительно обняла коллегу и строго осведомилась о самочувствии.
– У меня всё отлично, – заверил её Бармин, к которому выстроилась целая очередь на рукопожатие. Андрюха от избытка всеобщего внимания краснел, улыбался и расцветал на глазах. – Алексей Иванович сказал до двадцать третьего отлежаться дома, но потом я снова с вами!
– Это правильно, – важно одобрил вернувшийся в последний момент Чернов, тряся Бармину ладонь. – Здоровьем рисковать нельзя.
– Мы только этим и занимаемся, – возразил Макс, оттирая Костика в сторону. – Молоток, Андрюх, две недели – и в строю! А с виду хилый такой!
– Алексей Иванович – волшебник, – зарделся Бармин.
– Это по какой такой классификации? – хохотнул Мишка.
– По общечеловеческой. Гаврилин – лучший, – Ксюша торжественно сняла непрозрачную крышку с коробки с тортом и выставила на всеобщее обозрение нечто высокохудожественное, едва навевающее мысли о съедобности. – Ну, ребят, в жизни должно быть место празднику!
– И подвигу, – педантично уточнил Макс.
– Да от подвигов не продохнуть уже, – отмахнулся Старов. Он больше всех был рад счастливому Андрееву выздоровлению. – Шефа ждать будем?
– Ну его нафиг, – Оксана легкомысленно пожала плечами, но настороженный взгляд в сторону логова всё же бросила. – Налетай!
– Ребят, подождите, – Андрей засуетился, принялся стаскивать со спины рюкзачок. – У меня тут есть кое-что…
– Да потом! – Тимофеева сунула ему в руки одноразовую тарелку с куском кондитерского великолепия, чем мигом пресекла всю возню. – Сначала – позитив и углеводы. Ярик, будешь или там вызов?
Зарецкий, занятый телефонным разговором, качнул головой и махнул Ксюше – мол, начинайте без меня. Максу стало немножко стыдно: это они тут все прохлаждаются, а у человека, между прочим, дежурство. С другой стороны, кто-то же должен! Некрасов недоверчиво ковырнул ложкой глянцевитую глазурь. Ксюха в своём репертуаре: выбрала самый странный торт, какой только нашла, благо на вкус неплохо.
– Так вот, ребят, – Бармин, усаженный за стол и снабжённый тортом и чаем, всё порывался чем-то поделиться, аж на месте подпрыгивал. – Я же тут дочитал «Слово»… Ну, помните, я говорил?
Ужасающего вида бумажный кирпич явился-таки свету из Андрюхиного рюкзака. Оксана демонстративно поморщилась.
– Андрюш, а давай про пыль веков в другой раз?
– Здесь важное! – ахнул Бармин, бережно открывая утыканный закладками фолиант. – Помните, Костя как-то говорил про забытые заклинания? Ну, что в теории могла быть раньше принципиально другая магия?
– Ничего подобного, – Чернов нервно поправил очки. – Я предполагал, что могут быть отдельные приёмы, но в целом…
– Кость, дай сказать человеку, – заступился за питомца Мишка.
– Вот, смотрите, – Бармин ткнул пальцем в страницу и набрал воздуха в грудь, приготовившись читать. Макс из любопытства вытянул шею, но увидел только малопонятные древние каракульки. – Я… ну… по-современному буду, близко к тексту. Где же это… Ага, вот. Воин – тут имеется в виду ордынский тысячник – недоволен был дерзким ответом и повелел убить, э-э-э, заложников и силой забрать мех и серебро, но волхв встал перед ним без страха и сказал: «Не смей меча подымать против моих родичей». Велики были пришедшие и числом, и силой… Так, тут про то, какие они были грозные… Но отступил гордый воин перед старцем и увёл своих всадников, никого не тронув. А? Каково?
– По-моему, такое про святых часто пишут, – Мишка наморщил лоб, соскребая в кучу остатки образования. – Что все перед ними склоняются и слушаются.
– Слушаются! – значительно повторил Андрей, азартно листая книгу. – Это прямо сплошь и рядом! Вот, например, к ним в городище медведь-шатун забрёл… Весело им там жилось, конечно… Старец вышел против зверя, не взяв ни сулицы, ни рогатины; посмотрел прямо в медвежьи глаза и велел уходить. Ушёл медведь!
– Так, может, дед параллельно фигачил силовой на поражение, – гоготнул Макс.
– А вот тут, – Бармин, пропустив эту реплику мимо ушей, с торжествующим видом распахнул книгу примерно на середине, – тут Микула с полудницей договаривается! Договаривается, ребят! В обмен на жертву обещает ей сноп колосьев, сжатый ведьминой рукой, и медовую колоду…
– Может, в угол загнал, – неуверенно предположила Ксюша.
– Полудницу? И с ней потом беседовал?!
– Приврали, да и всё, – буркнул Старов. – Это же художественная литература, а не рапорт.
– Не всю же книгу врать! – возмутился Бармин. – Я думаю, это какой-то утраченный вид ментальной магии, которым люди могли пользоваться. И ещё здесь постоянно про то, что воля у Микулы прямо стальная; помнишь, Миш, я тебе рассказывал? Это должно быть важно!
– Вряд ли, – резко сказал Чернов. Сам того не замечая, он яростно крошил ложечкой остатки торта; на длинных пальцах поблёскивала липкая глазурь. – Ментальная магия не влияет на нежить, иначе они бы давно все друг друга…
– Ментальная магия не влияет на носителя ментальной магии, – тихо поправил молчавший до сих пор Зарецкий.
Мишка рывком к нему обернулся.
– В смысле?
– В прямом, – Ярик говорил медленно, словно бы тщательно взвешивая каждое слово. – Это более общее свойство, чем просто нежить против нежити. Вытекает из… природы чар, скажем так.
Чернов, оскорблённый в лучших чувствах, побледнел и беззвучно шлёпнул губами.
– Ты что-то про это знаешь? – прокурорским тоном спросил Мишка, буравя соседа взглядом.
– Что-то знаю, – эхом отозвался Зарецкий. – Наставница работала в этой области.
– И ты молчал?
– Само по себе это не важно.
С полминуты они играли в гляделки, потом Старов отвернулся.
– Кость, возможно такое? Люди, владеющие ментальной магией?
– Э-э-э… – Чернов поправил за ухом дужку, сбил очки набок и поспешно водрузил их на место. – Теоретически… Препятствий к этому нет, но… Современная наука не располагает достоверными свидетельствами…
– В «Восходе» сидит свидетельство! – выпалил Макс, осенённый догадкой. – Мозги людям пудрит… Знать бы ещё, кто именно!
– Что значит «пудрит мозги»? – строго переспросил Старов.
– То и значит. Я ж не дурак по своей воле людей в секту тащить!
Ксюшины брови изумлённо поползли вверх, однако сказать она ничего не успела. Старов поднялся из кресла и оперся пальцами на свой стол. Впервые Макс видел старшего таким раздражённым.
– Так, – Мишка обвёл коллег хмурым взглядом. Больше всего досталось неприязненно косившимся друг на друга Чернову и Зарецкому. – Давайте-ка все начистоту и с самого начала. Чтобы противостоять сильной нежити, надо владеть ментальной магией?
– Нет, – быстро сказал Костя.
Зарецкий, помедлив, покачал головой.
– Не обязательно. Достаточно, как сказал Андрей, некоторого уровня… самообладания.
Ксюша метнула в его сторону обеспокоенный взгляд. Тоже что-то знает или просто пытается въехать в происходящее?
– Хорошо, – Мишка шумно выдохнул и на миг прикрыл глаза. – Хорошо. По-другому. Чтобы безопасно говорить с сильной нежитью, надо владеть ментальной магией?
– Да, – просто ответил Ярик.
– И у нас в Москве есть такие люди?
– Да уж наверное, – буркнул Макс, потирая бровь. – Вербуют себе сторонничков за каким-то фигом…
– И это как-то связано с тульским делом? – Старов вновь повернулся к Зарецкому.
Тот медленно кивнул.
– Тоже сверял поведенческие?
– Нет, запрос коллегам послал, – хмыкнул Мишка. – Ну и в чём связь?
Ярик на несколько мгновений прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями.
– Я не могу сказать. Всё засекречено.
– Тогда говорить буду я, – Старов тяжело опустился в кресло, не сводя глаз с приятеля. – А ты оценивай степень близости к истине. Итак, пятнадцать лет назад…
– Шестнадцать, – глухо поправил Зарецкий. – Через год завершилось следствие.
– Хорошо, шестнадцать, – Мишка схватил со стола ручку и сделал пометку на ближайшем черновике. – Так вот. Массовые аномалии в поведении нежити зафиксировали в районе Ясногорска. Официально списали на случайные возмущения в магическом фоне рядом с разломом. Настоящая причина… Настоящая причина связана с теми, кто получил потом по тульскому смертный приговор?
Бармин тихо охнул.
– Смертный?
– Да, по третьей статье, – уверенно сказал Мишка. – Пункт четырнадцатый, намеренное сокрытие общественно опасных сведений и способностей. Правильно?
Зарецкий не глядя схватил со стола карандаш и нервно провернул между пальцами.
– Не совсем.
Мишка задумался на пару мгновений.
– А-а-а, ты говорил. Были ещё те, про кого ничего не известно. Эти прекрасно могли выжить и сейчас начать портить кровь уже нам, да?
Макс восхищённо выругался. Всё складывается почти идеально! Даже беспокойство шефа и нападки безопасности с этой колокольни можно понять. Если допустить, что они все в курсе. А Верховский-то точно в курсе, недаром же постоянно Ярика пытает!
– Это если допустить, что ваша догадка верная, – Ксюша скептически сдвинула брови. – Можно как-то доказать, что ментальные маги существуют? Убедить безопасность? Поднять тревогу?
– Это нам ничего не даст, – мрачно отозвался Ярик.
Мишка тут же вскинулся:
– Почему?
– А ты можешь сказать, зачем это всё устроили? Тогда? Сейчас? – Зарецкий едва ли не с ненавистью отшвырнул карандаш и откинулся в кресле, скрестив на груди руки. – Кому это надо? Почему все сидели тихо столько лет? Почему проснулись в мае? Чего хотят? Чего добились?
Телефон молчал. Старов для порядка помучился ещё немного над звёздной картой и решительно её отодвинул. Он почти уверен был теперь, что по природным циклам ничего тут не вычислишь. Здесь либо сломавшая закономерности случайность, либо… либо чья-то воля. Сколько Мишка ни отбрыкивался от этой версии, она так и вертелась на краю сознания. Вот и Викентьев думает, что происходящее – дело рук человеческих. А шеф? Верховский ни разу ещё не высказался, только слушает их всех и задаёт вопросы. Все молчат. Костя знает о нежити больше их всех, вместе взятых, у Ярика есть доступ к засекреченным делам, шеф – мастер строить и опровергать гипотезы, и все они не говорят ничего конкретного. Почему бы не засесть вчетвером, не помозговать вместе над ворохом фактов? Без умолчаний, открыто и честно, не боясь сказать глупость… Почему?
Мишка сердито придвинул к себе клавиатуру. Что там у нас – сбежавший из больницы полумертвец? Ладно же, хоть тут можно без загадок? Дед, скорее всего, попросту сумасшедший. Старов привычно влез в базу досье и принялся за поиски.
Закончились они, впрочем, быстро и бесславно. Единственный в базе Георгий Ельцов был лет пятнадцать как мёртв. Мишка выругался сквозь зубы и прижал пальцы к вискам. Осталось в этом мире хоть что-то логичное?
В ночной тишине пронзительно зазвонил телефон. Зло чертыхнувшись, Старов потянулся к трубке. Могут его хоть на день оставить в покое?..
По его шестилетнему опыту работы в контроле выходило, что ни в коем случае не оставят.
Глава XXXIV. Цепь
Удивительно, как быстро Макс привык к полупустому кабинету! Сегодня, когда встречать Андрюху после выписки припёрлись решительно все, стало казаться, что в магконтроле тесновато. Один только Костик делал вид, что явился бегать между кабинетами по каким-то архиважным делам, но все всё прекрасно понимали: ничто человеческое Чернову не чуждо. Остальные и не скрывали, зачем их сюда принесло в чужую смену.
– Шустро медики управились, – заметила Оксана. – Новый сорт лечебных чар изобрели?
– Ага, и на нас тестируют, – с готовностью подхватил Макс. – Магконтрольная группа, хе-хе.
Мишка метнул в его сторону хмурый взгляд и тут же отвернулся к монитору. Старов вообще сегодня не в духе, хотя уж казалось бы – радоваться надо! Всё злится, что паразит опять от них удрал?
– Слав, – буркнул Мишка, не отрывая взгляда от экрана, – что будет двадцать седьмого?
Зарецкий отвлёкся от виз и исподлобья зыркнул на соседа.
– Четверг, кажется.
– И что тогда случится?
– Что-нибудь обязательно, – огрызнулся Ярик. Его тоже покусала на редкость злобная муха. – Хочешь отгул или что?
– Какой уж тут отгул…
– Парни, может, чайку? – влезла Тимофеева. – Я тортик принесла.
– Не надо, – в один голос заявили Старов и Зарецкий. Мишка, правда, сбавил тон и сказал уже спокойнее: – Вот Андрюху дождёмся, тогда и тортик можно.
Ира, сегодня ещё более тихая, чем обычно, с пухлой папкой в руках выскользнула из кабинета. Некрасов, которому всё никак не удавалось перемолвиться с ней словечком, рванул следом, не обращая внимания на Ксюшино многозначительное хмыканье. На Тимофееву обижаться – себя не уважать.
– Ириш, подожди! – Макс поймал девушку за плечо и мягко заставил притормозить. В лифтовом холле наверняка трутся научники, а сюда если кто и выползет, то только дорогие коллеги. – Ты как после пятницы-то?
– Порядок, – Ира неуверенно улыбнулась и, видимо, подозревая, что Макс не поверил, поспешно прибавила: – Всё хорошо, правда.
– Это я виноват, – самоотверженно заявил Некрасов и виновато поскрёб в затылке. – Хотя мы все расслабились. Двадцать четыре на семь у нас только Костик начеку, и то – исключительно вне дежурств.
Ира хихикнула. Ей нравилось, когда Макс честил Чернова, по делу или нет. Оно и понятно: достал, заноза очкастая.
– Ты бы выходной взяла, а? – предложил Некрасов. – Я шефу словечко замолвлю. Да и он не дурак, знает, что такое паразит…
– Не надо, – Ира для пущей убедительности яростно замотала головой. – Я прекрасно себя чувствую.
– Мамины настоечки? – Макс заговорщически ей подмигнул, довольный своей проницательностью.
– Н-ну да.
– После работы прогуляться не хочешь?
– Сегодня не получится, – понуро вздохнула Ира. – У мамы смена, мне надо папу кормить.
– А-а-а… Ну завтра тогда?
– Наверное, – она робко улыбнулась и зачем-то поправила строгий воротничок. – Если ты после смены не устанешь.
– Да ты что? Я молод и полон сил, – заявил Некрасов и поцеловал девушку в щёку. Ира, как всегда, мило зарделась. – Ты к Анохиной, что ли?
– Да, а потом в бухгалтерию.
– Не засиживайся там, а то торта не достанется.
Она ещё разок одарила Некрасова смущённой улыбкой и унеслась к лифтам, торопливо цокая каблучками. Макс бестолково потоптался в коридоре, определяясь, хочется ли курить, и вернулся в кабинет.
– Темновато как-то, – заметил он, щурясь на серый дневной свет, сочившийся сквозь жалюзи.
– Так и погода нелётная, – пожал плечами Мишка. – Хочешь – зажги лампы.
Макс зажёг. То страдали от иссушающей жары, то теперь настал собачий холод. Неужели на всю Москву не найдётся ни одного толкового шамана, способного что-нибудь сделать с атмосферными капризами? Или, наоборот, это как раз по заказу какого-нибудь минсельхоза, чтобы репа на подмосковных огородах лучше росла? Должен же где-нибудь в Управе прятаться отдельчик, ответственный за состояние окружающей среды…
Андрей заявился в начале третьего, на своих двоих, румяный и с радостным блеском в глазах. Тимофеева, первой попавшаяся на его пути, снисходительно обняла коллегу и строго осведомилась о самочувствии.
– У меня всё отлично, – заверил её Бармин, к которому выстроилась целая очередь на рукопожатие. Андрюха от избытка всеобщего внимания краснел, улыбался и расцветал на глазах. – Алексей Иванович сказал до двадцать третьего отлежаться дома, но потом я снова с вами!
– Это правильно, – важно одобрил вернувшийся в последний момент Чернов, тряся Бармину ладонь. – Здоровьем рисковать нельзя.
– Мы только этим и занимаемся, – возразил Макс, оттирая Костика в сторону. – Молоток, Андрюх, две недели – и в строю! А с виду хилый такой!
– Алексей Иванович – волшебник, – зарделся Бармин.
– Это по какой такой классификации? – хохотнул Мишка.
– По общечеловеческой. Гаврилин – лучший, – Ксюша торжественно сняла непрозрачную крышку с коробки с тортом и выставила на всеобщее обозрение нечто высокохудожественное, едва навевающее мысли о съедобности. – Ну, ребят, в жизни должно быть место празднику!
– И подвигу, – педантично уточнил Макс.
– Да от подвигов не продохнуть уже, – отмахнулся Старов. Он больше всех был рад счастливому Андрееву выздоровлению. – Шефа ждать будем?
– Ну его нафиг, – Оксана легкомысленно пожала плечами, но настороженный взгляд в сторону логова всё же бросила. – Налетай!
– Ребят, подождите, – Андрей засуетился, принялся стаскивать со спины рюкзачок. – У меня тут есть кое-что…
– Да потом! – Тимофеева сунула ему в руки одноразовую тарелку с куском кондитерского великолепия, чем мигом пресекла всю возню. – Сначала – позитив и углеводы. Ярик, будешь или там вызов?
Зарецкий, занятый телефонным разговором, качнул головой и махнул Ксюше – мол, начинайте без меня. Максу стало немножко стыдно: это они тут все прохлаждаются, а у человека, между прочим, дежурство. С другой стороны, кто-то же должен! Некрасов недоверчиво ковырнул ложкой глянцевитую глазурь. Ксюха в своём репертуаре: выбрала самый странный торт, какой только нашла, благо на вкус неплохо.
– Так вот, ребят, – Бармин, усаженный за стол и снабжённый тортом и чаем, всё порывался чем-то поделиться, аж на месте подпрыгивал. – Я же тут дочитал «Слово»… Ну, помните, я говорил?
Ужасающего вида бумажный кирпич явился-таки свету из Андрюхиного рюкзака. Оксана демонстративно поморщилась.
– Андрюш, а давай про пыль веков в другой раз?
– Здесь важное! – ахнул Бармин, бережно открывая утыканный закладками фолиант. – Помните, Костя как-то говорил про забытые заклинания? Ну, что в теории могла быть раньше принципиально другая магия?
– Ничего подобного, – Чернов нервно поправил очки. – Я предполагал, что могут быть отдельные приёмы, но в целом…
– Кость, дай сказать человеку, – заступился за питомца Мишка.
– Вот, смотрите, – Бармин ткнул пальцем в страницу и набрал воздуха в грудь, приготовившись читать. Макс из любопытства вытянул шею, но увидел только малопонятные древние каракульки. – Я… ну… по-современному буду, близко к тексту. Где же это… Ага, вот. Воин – тут имеется в виду ордынский тысячник – недоволен был дерзким ответом и повелел убить, э-э-э, заложников и силой забрать мех и серебро, но волхв встал перед ним без страха и сказал: «Не смей меча подымать против моих родичей». Велики были пришедшие и числом, и силой… Так, тут про то, какие они были грозные… Но отступил гордый воин перед старцем и увёл своих всадников, никого не тронув. А? Каково?
– По-моему, такое про святых часто пишут, – Мишка наморщил лоб, соскребая в кучу остатки образования. – Что все перед ними склоняются и слушаются.
– Слушаются! – значительно повторил Андрей, азартно листая книгу. – Это прямо сплошь и рядом! Вот, например, к ним в городище медведь-шатун забрёл… Весело им там жилось, конечно… Старец вышел против зверя, не взяв ни сулицы, ни рогатины; посмотрел прямо в медвежьи глаза и велел уходить. Ушёл медведь!
– Так, может, дед параллельно фигачил силовой на поражение, – гоготнул Макс.
– А вот тут, – Бармин, пропустив эту реплику мимо ушей, с торжествующим видом распахнул книгу примерно на середине, – тут Микула с полудницей договаривается! Договаривается, ребят! В обмен на жертву обещает ей сноп колосьев, сжатый ведьминой рукой, и медовую колоду…
– Может, в угол загнал, – неуверенно предположила Ксюша.
– Полудницу? И с ней потом беседовал?!
– Приврали, да и всё, – буркнул Старов. – Это же художественная литература, а не рапорт.
– Не всю же книгу врать! – возмутился Бармин. – Я думаю, это какой-то утраченный вид ментальной магии, которым люди могли пользоваться. И ещё здесь постоянно про то, что воля у Микулы прямо стальная; помнишь, Миш, я тебе рассказывал? Это должно быть важно!
– Вряд ли, – резко сказал Чернов. Сам того не замечая, он яростно крошил ложечкой остатки торта; на длинных пальцах поблёскивала липкая глазурь. – Ментальная магия не влияет на нежить, иначе они бы давно все друг друга…
– Ментальная магия не влияет на носителя ментальной магии, – тихо поправил молчавший до сих пор Зарецкий.
Мишка рывком к нему обернулся.
– В смысле?
– В прямом, – Ярик говорил медленно, словно бы тщательно взвешивая каждое слово. – Это более общее свойство, чем просто нежить против нежити. Вытекает из… природы чар, скажем так.
Чернов, оскорблённый в лучших чувствах, побледнел и беззвучно шлёпнул губами.
– Ты что-то про это знаешь? – прокурорским тоном спросил Мишка, буравя соседа взглядом.
– Что-то знаю, – эхом отозвался Зарецкий. – Наставница работала в этой области.
– И ты молчал?
– Само по себе это не важно.
С полминуты они играли в гляделки, потом Старов отвернулся.
– Кость, возможно такое? Люди, владеющие ментальной магией?
– Э-э-э… – Чернов поправил за ухом дужку, сбил очки набок и поспешно водрузил их на место. – Теоретически… Препятствий к этому нет, но… Современная наука не располагает достоверными свидетельствами…
– В «Восходе» сидит свидетельство! – выпалил Макс, осенённый догадкой. – Мозги людям пудрит… Знать бы ещё, кто именно!
– Что значит «пудрит мозги»? – строго переспросил Старов.
– То и значит. Я ж не дурак по своей воле людей в секту тащить!
Ксюшины брови изумлённо поползли вверх, однако сказать она ничего не успела. Старов поднялся из кресла и оперся пальцами на свой стол. Впервые Макс видел старшего таким раздражённым.
– Так, – Мишка обвёл коллег хмурым взглядом. Больше всего досталось неприязненно косившимся друг на друга Чернову и Зарецкому. – Давайте-ка все начистоту и с самого начала. Чтобы противостоять сильной нежити, надо владеть ментальной магией?
– Нет, – быстро сказал Костя.
Зарецкий, помедлив, покачал головой.
– Не обязательно. Достаточно, как сказал Андрей, некоторого уровня… самообладания.
Ксюша метнула в его сторону обеспокоенный взгляд. Тоже что-то знает или просто пытается въехать в происходящее?
– Хорошо, – Мишка шумно выдохнул и на миг прикрыл глаза. – Хорошо. По-другому. Чтобы безопасно говорить с сильной нежитью, надо владеть ментальной магией?
– Да, – просто ответил Ярик.
– И у нас в Москве есть такие люди?
– Да уж наверное, – буркнул Макс, потирая бровь. – Вербуют себе сторонничков за каким-то фигом…
– И это как-то связано с тульским делом? – Старов вновь повернулся к Зарецкому.
Тот медленно кивнул.
– Тоже сверял поведенческие?
– Нет, запрос коллегам послал, – хмыкнул Мишка. – Ну и в чём связь?
Ярик на несколько мгновений прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями.
– Я не могу сказать. Всё засекречено.
– Тогда говорить буду я, – Старов тяжело опустился в кресло, не сводя глаз с приятеля. – А ты оценивай степень близости к истине. Итак, пятнадцать лет назад…
– Шестнадцать, – глухо поправил Зарецкий. – Через год завершилось следствие.
– Хорошо, шестнадцать, – Мишка схватил со стола ручку и сделал пометку на ближайшем черновике. – Так вот. Массовые аномалии в поведении нежити зафиксировали в районе Ясногорска. Официально списали на случайные возмущения в магическом фоне рядом с разломом. Настоящая причина… Настоящая причина связана с теми, кто получил потом по тульскому смертный приговор?
Бармин тихо охнул.
– Смертный?
– Да, по третьей статье, – уверенно сказал Мишка. – Пункт четырнадцатый, намеренное сокрытие общественно опасных сведений и способностей. Правильно?
Зарецкий не глядя схватил со стола карандаш и нервно провернул между пальцами.
– Не совсем.
Мишка задумался на пару мгновений.
– А-а-а, ты говорил. Были ещё те, про кого ничего не известно. Эти прекрасно могли выжить и сейчас начать портить кровь уже нам, да?
Макс восхищённо выругался. Всё складывается почти идеально! Даже беспокойство шефа и нападки безопасности с этой колокольни можно понять. Если допустить, что они все в курсе. А Верховский-то точно в курсе, недаром же постоянно Ярика пытает!
– Это если допустить, что ваша догадка верная, – Ксюша скептически сдвинула брови. – Можно как-то доказать, что ментальные маги существуют? Убедить безопасность? Поднять тревогу?
– Это нам ничего не даст, – мрачно отозвался Ярик.
Мишка тут же вскинулся:
– Почему?
– А ты можешь сказать, зачем это всё устроили? Тогда? Сейчас? – Зарецкий едва ли не с ненавистью отшвырнул карандаш и откинулся в кресле, скрестив на груди руки. – Кому это надо? Почему все сидели тихо столько лет? Почему проснулись в мае? Чего хотят? Чего добились?
