– Хорошо, если так, – контролёр пожал плечами.
Ира вздохнула. Ну в чём можно подозревать подобного маменькина сыночка? В излишней самостоятельности? Так это Татьяне Ивановне беда, а любому нормальному человеку – естественное состояние…
– До завтра, – грустно сказала Ира, осторожно приоткрывая дверь. – И спасибо ещё раз.
– Не за что. Хорошего вечера, – прохладно отозвался Зарецкий.
Едва Ира захлопнула за собой дверь, машина заморгала поворотниками и сунула злобно прищуренную морду в соседний ряд. Ближайший вход в метро жадно заглатывал людские потоки между двух дорог, задыхающихся от жары и выхлопных газов. Ира поспешила нырнуть под ажурную зелёную арку, прежде чем оказаться сметённой толпой, изливающейся из многочисленных дверей вокзала. Думать не хотелось. Ни о Свириденко, то ли зачарованном, то ли нет, ни о Зарецком, которого чары не берут, зато интересует каждая собака, ошивающаяся рядом с Управой. Дышать в набитом поезде было нечем, пахло потом и металлом, но лучше висеть на поручне и терпеть тесноту, чем снова лезть в машину к кому-то из контроля. Ну их нафиг с их профдеформациями.
К папиному возвращению она успела. К тому времени, как знакомый до последней царапинки старенький «форд» занял привычное место под окнами, ужин ждал на столе, а по квартире весело гулял тайком впущенный в мамино отсутствие сквозняк. Папа ничего против не имел. Он вообще редко возражает. Особенно маме.
– Как день прошёл? – поинтересовался папа, бодро работая вилкой.
– Да ничего, – дежурно отозвалась Ира. Это, разумеется, значило «ничего хорошего» и чуть-чуть грешило против истины; всё-таки сегодня Верховский расщедрился на похвалу, а что касается Славика – Ира склонялась к тому, чтобы поверить Зарецкому на слово. Но и бабушке на всякий случай позвонить, конечно. – А у тебя?
Папа принялся рассказывать, перемежая бесхитростные рабочие истории комплиментами ужину. Ира слушала, улыбалась и тихо радовалась, что никто не лезет ей в душу. Идиллия длилась, пока не заскрежетал сердито ключ во входной двери. Маме кто-то испортил настроение, и держать горести в себе она не собиралась.
– Витя, убери ботинки на коврик, – рявкнула она вместо приветствия, чеканным шагом входя в кухню. Кухонный кран зло зашипел, вторя её тону.
– Я уберу, – с готовностью вызвалась Ира. Слушать про то, как мама что-то не поделила с начальницей или как ей наступили на ногу в автобусе, лучше предоставить папе.
– Нет, Ирина, ты останешься здесь, – отрезала мама. Путь к отступлению был закрыт. – Скажи на милость, где ты наткнулась на Татьяну Ивановну и чего ей наговорила?
– Ничего, – опешила Ира. Теперь уже папа, не выносивший скандалов, вздумал позаботиться о ботинках и ретировался в коридор. – Я её и не видела с воскресенья.
– Почему тогда она мне звонила с упрёками? – прокурорским тоном спросила мама.
Скомканное влажное полотенце шмякнулось на столешницу и сбило солонку, оставив на рябом пластике неряшливую белую горку. Ира поспешно подняла баночку и вернула на место отскочившую крышку.
– А что за упрёки? – осторожно поинтересовалась она, сметая соль на ладонь.
– Она сказала, что ты недопустимо себя ведёшь! – объявила мама. – Что она от тебя такого не ожидала. И что ты должна перед ней извиниться.
– За что, интересно, – буркнула Ира. Стряхнув соль в слив раковины, она вернулась за стол и заставила себя отхлебнуть остывшего чаю. – Её Славик меня сегодня поймал около Управы. Еле отделалась.
– Славик? – мамино строгое лицо удивлённо вытянулось. – Поймал тебя? Что значит «отделалась»?
– То и значит, – пробормотала Ира. Вот, значит, как: сынуля помчался прямиком под крылышко к Татьяне Ивановне – возвращать машину и ябедничать, а обманутая в лучших ожиданиях мамуля не преминула высказать всё, что думает, заклятой подруге. Сколько лет, блин, прошло, а ни черта не изменилось! – Не понимают некоторые по-хорошему.
Не понимают и потому нарываются на возмездие в лице злобного контролёра. Мама нехорошо прищурилась; подобное туманное объяснение её, разумеется, не устроило.
– Ирина, – угрожающе начала она. – Тебе не пять лет. Ты должна понимать, что хорошие отношения с некоторыми людьми…
– Результат твоих многолетних трудов, – вздохнула Ира. – Мам, мне Славик нафиг не сдался, пусть не лезет только.
Мамины брови сошлись к переносице, как стрелки на схеме сражения.
– Как это понимать?
– Буквально, – фыркнула Ира. – Не пойду я с ним никуда. Татьяна Ивановна может спать спокойно.
Мама проглотила назревающую тираду и изменилась в лице. Нет, не успокоилась, просто сменила направленность негодования. К худшему.
– Ира, – предгрозовым тоном проговорила она, – Слава тебя на свидание звал?
– Вроде того, – нехотя признала Ира. Честное слово, лучше б Зарецкий ошибся ещё разок – приворот хотя бы можно снять!
– И ты отказалась?
– Да, отказалась.
Мама глубоко вздохнула и уселась на ближайшую табуретку. Судя по выражению лица, вот-вот начнёт поучать.
– Дочь, – все самые неприятные разговоры непременно начинаются с этого слова, – это глупо. Слава Свириденко – очень, очень хороший вариант.
– Татьяна Ивановна тебе этого не простит, – не удержалась Ира.
– Ну и пускай, – мама упрямо нахмурилась. – Не разбрасывайся такими шансами. Тем более, мне казалось, он увлёкся Аней Сафоновой…
– Это был приворот! – горестно простонала Ира.
Спасительный чай в чашке кончился, идти за новым надо мимо мамы. Из большой комнаты доносилась весёлая трескотня телевизора. Насколько проще с папой! Вот и Анькин отец в её личную жизнь не лезет…
– Сафонова пыталась зачаровать Славу? – мама нехорошо сощурилась.
– Это случайно вышло, – собрав остатки терпения, пояснила Ира. – Не говори только Павлу Сергеевичу, он рассердится.
– Разумеется, не скажу, – легко согласилась мама. Конечно, зачем, если и так всё складывается в её пользу? – Я так и думала, что без чего-то такого не обошлось. Аня – хорошая девочка, но простоватая. Ты у меня намного интереснее…
– Мам…
– Я знаю, что ты хочешь сказать, – отмахнулась мама. – Прислушайся лучше. В деньгах вы нуждаться не будете, а характер у мальчика очень удобный…
– Не надо мне удобных, – не выдержала Ира. – Свириденко в детстве был тюфяк и сейчас остался.
– А герой тебе зачем? – искренне удивилась мама. – Хлопот потом не оберёшься. Подумай, Ириша, и дай мальчику шанс.
Она протянула руку и решительно захлопнула окно. Стёкла в раме задребезжали тоненько и тоскливо, будто заплакали.
Последняя предлетняя пятница худо-бедно набирала ход. Костик с самого утра объявил, что ему нужно привести дела в порядок перед началом дежурств, и на любой раздражитель реагировал, как бык на плащ тореадора. Ксюша не преминула бы этим воспользоваться, но злить Чернова было лень. Старавшийся на всю мощность кондиционер разгонял жару, но не нежелание работать. Тем противнее казалась стопка разномастных разрешений, в которую Ира всю неделю вносила посильный вклад. Пересиливая себя, Ксюша время от времени вытаскивала оттуда случайную бумагу, невнимательно вникала и изо всех сил пыталась быть справедливой. Выезд? Да пожалуйста. Специальное разрешение на практику? Ладно, так и быть. Просьба поселить водяного в прудике на заднем дворе? Ещё чего! Можно подумать, без этого забот у надзора мало…
Слабые духом разбежались кто куда, выискав себе предлоги поприличнее. Макс пропадал в архиве, Андрюша – у научников; последним сдался Мишка, объявивший, что ему кровь из носу надо наведаться в виварий перед трёхнедельным закрытием. Даже Верховского куда-то унесло; видимо, мрачные Костиковы флюиды просачивались под дверь логова. Не имевший привычки делать скидку на пятницу шеф с утра приволок устрашающего вида папку, сплошь обвешанную официальными печатями, всучил Ярику и непререкаемым тоном потребовал не выходить из Управы, пока всё не будет разобрано. Зарецкий послушно корпел над страшными тайнами; Костик попытался было на него рычать, но получил язвительную отповедь и теперь сохранял вооружённый нейтралитет.
Ксюша отложила очередную бумагу. За соседним столом Ира сосредоточенно что-то печатала; все черновские капризы она каким-то образом ухитрялась беспрекословно исполнять, оставляя злюку без поводов для придирок. Впрочем, Костика нынче покусал кто-то на редкость бешеный, потому что доставалось секретарше в двойном размере. За недостаточно строгую блузку, за взбрыкнувшую кофемашину, за луну не в том созвездии…
– Мне нужны календари, – заявил Чернов громко и сварливо.
– В шкафу стоят, – любезно напомнила Ксюша.
– Я знаю, где они стоят! – огрызнулся Костик.
Ира, потревоженная сердитым тоном, встрепенулась и отодвинулась от стола. Конечно, всему отделу делать нечего, кроме как по первому слову подносить Чернову всякий хлам!
– Вот и умница, – быстро сказала Ксюша. – Бери, нам не жалко.
Костик в ответ разразился гневной тирадой. На особенно проникновенном пассаже о потерянных драгоценных минутах Ирка не выдержала – сорвалась-таки с места. До шкафа, впрочем, не добежала: створки распахнулись ей навстречу, выпустив наружу целую дюжину пыльных альбомов. Переплетённые в плотный картон календари ровной стопкой грохнулись на стол перед носом у Костика, надёжно отгородив притихшего скандалиста от внешнего мира.
– Достаточно? – едко спросил Ярик и щелчком пальцев захлопнул шкаф.
– Не думаю, – донеслось из-за баррикады.
– Это заметно.
Костя сердито зашелестел переложенными калькой страницами. От поднятой в воздух пыли хотелось чихать и першило в горле; достойный предлог, чтобы прогуляться к чайнику. Не работается сегодня, хоть ты тресни! Вот и Ирка тоже оценила идею спонтанного чаепития – а может, решила воспользоваться случаем, раз уж выбралась с рабочего места. Ксюша отодвинулась, пропуская секретаршу к тумбочке.
– С шиповником неплохой, – посоветовала она, размешивая сахар.
– Спасибо, – кивнула Шаповалова и взяла с апельсином.
Ксюша хотела сказать ещё что-нибудь вежливое, но продолжить беседу ей не дали.
– Здесь нет графиков изменений фона! – громогласно заявил Чернов. – Где они? Кто брал?
– Кто угодно, – хмыкнула Ксюша. – Мишка, небось, уволок.
– Почему не предупредил?
– Сходи к нему в виварий, уточни, – Ксюша ласково улыбнулась. Чернов от злости глупеет, а глупый Чернов – это смехотворно.
Костик вскочил с кресла, шарахнулся было к Мишкиному столу, но, оценив царивший там бардак, передумал громить чужое рабочее место. Ярик не глядя придержал стопку бумаги, которую Чернов едва не разметал полой пиджака.
– У научников такие точно есть. Попроси у них, – вполне себе миролюбиво посоветовал Зарецкий.
Костя недовольно оглянулся на него и, не говоря ни слова, выскочил из кабинета. Чай сразу стал вдвое вкуснее.
– Что за человек… – вздохнула Ксюша.
Ей никто не ответил. Два великих молчуна уткнулись в мониторы; воистину, некоторым никакая пятница нипочём. Ксюша одной рукой дотянулась до стопки прошений и взяла верхнее. Всем чего-то надо. Всем требуется высочайшее разрешение. Кто-то когда-то придумал, что государство должно знать о каждом чихе самого занюханного одарённого, а страдать теперь Ксюше…
Телефоны во всём кабинете призывно пиликнули. Уже хватая трубку, Ксюша рассмотрела номер – горячая линия, надо же… Ну чему там приспичило случиться под конец недели?
– Магконтроль, Тимофеева, слушаю, – тон построже, не то на том конце провода полчаса станут собираться с мыслями.
– Здрасьте, оператор Соколова, срочное обращение, – скороговоркой посыпалось из трубки. Ярик встрепенулся и жестом попросил включить громкую связь; Ксюша повиновалась. – Туристы долго из леса не возвращаются, а там рядом полигон, местные волнуются…
– Адрес скажите, – перебила Ксюша.
Оператор Соколова судорожно клацнула мышкой и назвала. Ярик едва слышно выругался, Ксюша сдержалась, хотя тоже подмывало. Если надзор пропустил в свою богадельню для нежити простых обывателей, а то и вовсе минусов, у Верховского появится повод бить копытом и изрыгать пламя, но это будет потом. Сейчас надо заткнуть трещащую, как сорока, операторшу и мчаться выяснять обстановку. Ксюша стряхнула под столом офисные туфли и нашарила припасённые заранее удобные ботинки. Хорошо, что она сегодня в брюках…
– Чёрт, я там не был никогда, – процедил сквозь зубы Ярик, разглядывая карту.
– Тебе шеф уходить запретил, – напомнила Ксюша. Не слишком напористо. Вдвоём, в конце концов, всегда проще.
– Переживёт, – Зарецкий наскоро собрал документы в папку, вернул на место печати и запихнул секретку в сейф. – У тебя аптечка далеко?
Ксюша молча выдвинула ящик стола и продемонстрировала пластиковый чемоданчик с эмблемой Управы. Ярик одобрительно кивнул.
– Поехали, – велел он, хватая за лямку рюкзак.
– Сейчас, ключи найду…
– Зачем?
И правда, зачем? Ксюша запихнула аптечку в сумку, мазнула взглядом по общему столу, где среди хлама наверняка прятались ключи от машины, и вскочила на ноги. Рассчитанные на высокий каблук светлые брюки подметали пол; надо будет закатать перед пробежкой по лесу.
– Остаёшься за главную, – зачем-то бросила Ксюша Ире. Та подняла взгляд от монитора и тут же вновь опустила.
– Удачи, – тихо сказала Шаповалова своей клавиатуре. И на том спасибо.
На пустынной парковке пеклись в солнечных лучах глянцевито блестящие крыши машин, преимущественно тёмные. Ксюша, проходя мимо, тоскливо оглянулась на Вишенку – яркое пятнышко среди чёрно-сине-серого однообразия. Не сейчас, миленькая; по буеракам пусть лучше Ярик подвеску убивает. Швырнув сумку на заднее сидение, Ксюша пристегнулась, чуть подвинула кресло и поинтересовалась:
– Какие будут указания?
– Координаты вбей, – Зарецкий лихо вырулил в проезд и моргнул фарами зазевавшемуся охраннику. Шлагбаум резво пополз вверх. – И запроси у оператора контакты звонивших, будем связываться напрямую.
Ксюша кивнула, плечом прижала к уху телефон и принялась возиться с навигатором. Точно всё равно не получится, пока не удастся созвониться с заявителями, ну так для начала надо хотя бы выехать из Москвы. Дождаться, пока операторша сообразит, что к чему, и пришлёт информацию; набрать бдительной тётушке, выслушать сбивчивый рассказ, успокоить и попросить ждать через…
– Полчаса, – прикинул Ярик, бросив взгляд на карту. Компьютер оценил дорогу в пятьдесят минут, но он-то рассчитывал на нормального обывателя, торопящегося разве что на дачу.
– Полчаса, – повторила Ксюша в трубку. – Пожалуйста, звоните на этот номер, если что-то вспомните или узнаете.
Немолодая женщина в ответ нервно рассыпалась в благодарностях. Загулявшие туристы приходились ей какой-то не очень дальней роднёй и явились из Москвы отдохнуть на природе. Парень – слабенький колдун, и девушка – вовсе минус. Лучше, чем двое минусов, но всё равно…
– Должны были знать, что там полигон, – проворчала Ксюша, сбросив наконец вызов. – Если не тётка эта, то парень. Зря, что ли, надзор свои брошюрки печатает?
– Выходит, зря, – хмыкнул Зарецкий, закладывая крутой поворот. Навигатор, предполагавший совсем другую дорогу, пожаловался на смену маршрута.
– Штрафов нахватаешь, – заметила Ксюша. Пролетающие мимо знаки требовали ползти в полтора, а то и в два раза медленнее.
– Да, в июне и в декабре всегда солидно выходит, – согласился Ярик.
Ира вздохнула. Ну в чём можно подозревать подобного маменькина сыночка? В излишней самостоятельности? Так это Татьяне Ивановне беда, а любому нормальному человеку – естественное состояние…
– До завтра, – грустно сказала Ира, осторожно приоткрывая дверь. – И спасибо ещё раз.
– Не за что. Хорошего вечера, – прохладно отозвался Зарецкий.
Едва Ира захлопнула за собой дверь, машина заморгала поворотниками и сунула злобно прищуренную морду в соседний ряд. Ближайший вход в метро жадно заглатывал людские потоки между двух дорог, задыхающихся от жары и выхлопных газов. Ира поспешила нырнуть под ажурную зелёную арку, прежде чем оказаться сметённой толпой, изливающейся из многочисленных дверей вокзала. Думать не хотелось. Ни о Свириденко, то ли зачарованном, то ли нет, ни о Зарецком, которого чары не берут, зато интересует каждая собака, ошивающаяся рядом с Управой. Дышать в набитом поезде было нечем, пахло потом и металлом, но лучше висеть на поручне и терпеть тесноту, чем снова лезть в машину к кому-то из контроля. Ну их нафиг с их профдеформациями.
К папиному возвращению она успела. К тому времени, как знакомый до последней царапинки старенький «форд» занял привычное место под окнами, ужин ждал на столе, а по квартире весело гулял тайком впущенный в мамино отсутствие сквозняк. Папа ничего против не имел. Он вообще редко возражает. Особенно маме.
– Как день прошёл? – поинтересовался папа, бодро работая вилкой.
– Да ничего, – дежурно отозвалась Ира. Это, разумеется, значило «ничего хорошего» и чуть-чуть грешило против истины; всё-таки сегодня Верховский расщедрился на похвалу, а что касается Славика – Ира склонялась к тому, чтобы поверить Зарецкому на слово. Но и бабушке на всякий случай позвонить, конечно. – А у тебя?
Папа принялся рассказывать, перемежая бесхитростные рабочие истории комплиментами ужину. Ира слушала, улыбалась и тихо радовалась, что никто не лезет ей в душу. Идиллия длилась, пока не заскрежетал сердито ключ во входной двери. Маме кто-то испортил настроение, и держать горести в себе она не собиралась.
– Витя, убери ботинки на коврик, – рявкнула она вместо приветствия, чеканным шагом входя в кухню. Кухонный кран зло зашипел, вторя её тону.
– Я уберу, – с готовностью вызвалась Ира. Слушать про то, как мама что-то не поделила с начальницей или как ей наступили на ногу в автобусе, лучше предоставить папе.
– Нет, Ирина, ты останешься здесь, – отрезала мама. Путь к отступлению был закрыт. – Скажи на милость, где ты наткнулась на Татьяну Ивановну и чего ей наговорила?
– Ничего, – опешила Ира. Теперь уже папа, не выносивший скандалов, вздумал позаботиться о ботинках и ретировался в коридор. – Я её и не видела с воскресенья.
– Почему тогда она мне звонила с упрёками? – прокурорским тоном спросила мама.
Скомканное влажное полотенце шмякнулось на столешницу и сбило солонку, оставив на рябом пластике неряшливую белую горку. Ира поспешно подняла баночку и вернула на место отскочившую крышку.
– А что за упрёки? – осторожно поинтересовалась она, сметая соль на ладонь.
– Она сказала, что ты недопустимо себя ведёшь! – объявила мама. – Что она от тебя такого не ожидала. И что ты должна перед ней извиниться.
– За что, интересно, – буркнула Ира. Стряхнув соль в слив раковины, она вернулась за стол и заставила себя отхлебнуть остывшего чаю. – Её Славик меня сегодня поймал около Управы. Еле отделалась.
– Славик? – мамино строгое лицо удивлённо вытянулось. – Поймал тебя? Что значит «отделалась»?
– То и значит, – пробормотала Ира. Вот, значит, как: сынуля помчался прямиком под крылышко к Татьяне Ивановне – возвращать машину и ябедничать, а обманутая в лучших ожиданиях мамуля не преминула высказать всё, что думает, заклятой подруге. Сколько лет, блин, прошло, а ни черта не изменилось! – Не понимают некоторые по-хорошему.
Не понимают и потому нарываются на возмездие в лице злобного контролёра. Мама нехорошо прищурилась; подобное туманное объяснение её, разумеется, не устроило.
– Ирина, – угрожающе начала она. – Тебе не пять лет. Ты должна понимать, что хорошие отношения с некоторыми людьми…
– Результат твоих многолетних трудов, – вздохнула Ира. – Мам, мне Славик нафиг не сдался, пусть не лезет только.
Мамины брови сошлись к переносице, как стрелки на схеме сражения.
– Как это понимать?
– Буквально, – фыркнула Ира. – Не пойду я с ним никуда. Татьяна Ивановна может спать спокойно.
Мама проглотила назревающую тираду и изменилась в лице. Нет, не успокоилась, просто сменила направленность негодования. К худшему.
– Ира, – предгрозовым тоном проговорила она, – Слава тебя на свидание звал?
– Вроде того, – нехотя признала Ира. Честное слово, лучше б Зарецкий ошибся ещё разок – приворот хотя бы можно снять!
– И ты отказалась?
– Да, отказалась.
Мама глубоко вздохнула и уселась на ближайшую табуретку. Судя по выражению лица, вот-вот начнёт поучать.
– Дочь, – все самые неприятные разговоры непременно начинаются с этого слова, – это глупо. Слава Свириденко – очень, очень хороший вариант.
– Татьяна Ивановна тебе этого не простит, – не удержалась Ира.
– Ну и пускай, – мама упрямо нахмурилась. – Не разбрасывайся такими шансами. Тем более, мне казалось, он увлёкся Аней Сафоновой…
– Это был приворот! – горестно простонала Ира.
Спасительный чай в чашке кончился, идти за новым надо мимо мамы. Из большой комнаты доносилась весёлая трескотня телевизора. Насколько проще с папой! Вот и Анькин отец в её личную жизнь не лезет…
– Сафонова пыталась зачаровать Славу? – мама нехорошо сощурилась.
– Это случайно вышло, – собрав остатки терпения, пояснила Ира. – Не говори только Павлу Сергеевичу, он рассердится.
– Разумеется, не скажу, – легко согласилась мама. Конечно, зачем, если и так всё складывается в её пользу? – Я так и думала, что без чего-то такого не обошлось. Аня – хорошая девочка, но простоватая. Ты у меня намного интереснее…
– Мам…
– Я знаю, что ты хочешь сказать, – отмахнулась мама. – Прислушайся лучше. В деньгах вы нуждаться не будете, а характер у мальчика очень удобный…
– Не надо мне удобных, – не выдержала Ира. – Свириденко в детстве был тюфяк и сейчас остался.
– А герой тебе зачем? – искренне удивилась мама. – Хлопот потом не оберёшься. Подумай, Ириша, и дай мальчику шанс.
Она протянула руку и решительно захлопнула окно. Стёкла в раме задребезжали тоненько и тоскливо, будто заплакали.
Глава XXII. Беззащитные
Последняя предлетняя пятница худо-бедно набирала ход. Костик с самого утра объявил, что ему нужно привести дела в порядок перед началом дежурств, и на любой раздражитель реагировал, как бык на плащ тореадора. Ксюша не преминула бы этим воспользоваться, но злить Чернова было лень. Старавшийся на всю мощность кондиционер разгонял жару, но не нежелание работать. Тем противнее казалась стопка разномастных разрешений, в которую Ира всю неделю вносила посильный вклад. Пересиливая себя, Ксюша время от времени вытаскивала оттуда случайную бумагу, невнимательно вникала и изо всех сил пыталась быть справедливой. Выезд? Да пожалуйста. Специальное разрешение на практику? Ладно, так и быть. Просьба поселить водяного в прудике на заднем дворе? Ещё чего! Можно подумать, без этого забот у надзора мало…
Слабые духом разбежались кто куда, выискав себе предлоги поприличнее. Макс пропадал в архиве, Андрюша – у научников; последним сдался Мишка, объявивший, что ему кровь из носу надо наведаться в виварий перед трёхнедельным закрытием. Даже Верховского куда-то унесло; видимо, мрачные Костиковы флюиды просачивались под дверь логова. Не имевший привычки делать скидку на пятницу шеф с утра приволок устрашающего вида папку, сплошь обвешанную официальными печатями, всучил Ярику и непререкаемым тоном потребовал не выходить из Управы, пока всё не будет разобрано. Зарецкий послушно корпел над страшными тайнами; Костик попытался было на него рычать, но получил язвительную отповедь и теперь сохранял вооружённый нейтралитет.
Ксюша отложила очередную бумагу. За соседним столом Ира сосредоточенно что-то печатала; все черновские капризы она каким-то образом ухитрялась беспрекословно исполнять, оставляя злюку без поводов для придирок. Впрочем, Костика нынче покусал кто-то на редкость бешеный, потому что доставалось секретарше в двойном размере. За недостаточно строгую блузку, за взбрыкнувшую кофемашину, за луну не в том созвездии…
– Мне нужны календари, – заявил Чернов громко и сварливо.
– В шкафу стоят, – любезно напомнила Ксюша.
– Я знаю, где они стоят! – огрызнулся Костик.
Ира, потревоженная сердитым тоном, встрепенулась и отодвинулась от стола. Конечно, всему отделу делать нечего, кроме как по первому слову подносить Чернову всякий хлам!
– Вот и умница, – быстро сказала Ксюша. – Бери, нам не жалко.
Костик в ответ разразился гневной тирадой. На особенно проникновенном пассаже о потерянных драгоценных минутах Ирка не выдержала – сорвалась-таки с места. До шкафа, впрочем, не добежала: створки распахнулись ей навстречу, выпустив наружу целую дюжину пыльных альбомов. Переплетённые в плотный картон календари ровной стопкой грохнулись на стол перед носом у Костика, надёжно отгородив притихшего скандалиста от внешнего мира.
– Достаточно? – едко спросил Ярик и щелчком пальцев захлопнул шкаф.
– Не думаю, – донеслось из-за баррикады.
– Это заметно.
Костя сердито зашелестел переложенными калькой страницами. От поднятой в воздух пыли хотелось чихать и першило в горле; достойный предлог, чтобы прогуляться к чайнику. Не работается сегодня, хоть ты тресни! Вот и Ирка тоже оценила идею спонтанного чаепития – а может, решила воспользоваться случаем, раз уж выбралась с рабочего места. Ксюша отодвинулась, пропуская секретаршу к тумбочке.
– С шиповником неплохой, – посоветовала она, размешивая сахар.
– Спасибо, – кивнула Шаповалова и взяла с апельсином.
Ксюша хотела сказать ещё что-нибудь вежливое, но продолжить беседу ей не дали.
– Здесь нет графиков изменений фона! – громогласно заявил Чернов. – Где они? Кто брал?
– Кто угодно, – хмыкнула Ксюша. – Мишка, небось, уволок.
– Почему не предупредил?
– Сходи к нему в виварий, уточни, – Ксюша ласково улыбнулась. Чернов от злости глупеет, а глупый Чернов – это смехотворно.
Костик вскочил с кресла, шарахнулся было к Мишкиному столу, но, оценив царивший там бардак, передумал громить чужое рабочее место. Ярик не глядя придержал стопку бумаги, которую Чернов едва не разметал полой пиджака.
– У научников такие точно есть. Попроси у них, – вполне себе миролюбиво посоветовал Зарецкий.
Костя недовольно оглянулся на него и, не говоря ни слова, выскочил из кабинета. Чай сразу стал вдвое вкуснее.
– Что за человек… – вздохнула Ксюша.
Ей никто не ответил. Два великих молчуна уткнулись в мониторы; воистину, некоторым никакая пятница нипочём. Ксюша одной рукой дотянулась до стопки прошений и взяла верхнее. Всем чего-то надо. Всем требуется высочайшее разрешение. Кто-то когда-то придумал, что государство должно знать о каждом чихе самого занюханного одарённого, а страдать теперь Ксюше…
Телефоны во всём кабинете призывно пиликнули. Уже хватая трубку, Ксюша рассмотрела номер – горячая линия, надо же… Ну чему там приспичило случиться под конец недели?
– Магконтроль, Тимофеева, слушаю, – тон построже, не то на том конце провода полчаса станут собираться с мыслями.
– Здрасьте, оператор Соколова, срочное обращение, – скороговоркой посыпалось из трубки. Ярик встрепенулся и жестом попросил включить громкую связь; Ксюша повиновалась. – Туристы долго из леса не возвращаются, а там рядом полигон, местные волнуются…
– Адрес скажите, – перебила Ксюша.
Оператор Соколова судорожно клацнула мышкой и назвала. Ярик едва слышно выругался, Ксюша сдержалась, хотя тоже подмывало. Если надзор пропустил в свою богадельню для нежити простых обывателей, а то и вовсе минусов, у Верховского появится повод бить копытом и изрыгать пламя, но это будет потом. Сейчас надо заткнуть трещащую, как сорока, операторшу и мчаться выяснять обстановку. Ксюша стряхнула под столом офисные туфли и нашарила припасённые заранее удобные ботинки. Хорошо, что она сегодня в брюках…
– Чёрт, я там не был никогда, – процедил сквозь зубы Ярик, разглядывая карту.
– Тебе шеф уходить запретил, – напомнила Ксюша. Не слишком напористо. Вдвоём, в конце концов, всегда проще.
– Переживёт, – Зарецкий наскоро собрал документы в папку, вернул на место печати и запихнул секретку в сейф. – У тебя аптечка далеко?
Ксюша молча выдвинула ящик стола и продемонстрировала пластиковый чемоданчик с эмблемой Управы. Ярик одобрительно кивнул.
– Поехали, – велел он, хватая за лямку рюкзак.
– Сейчас, ключи найду…
– Зачем?
И правда, зачем? Ксюша запихнула аптечку в сумку, мазнула взглядом по общему столу, где среди хлама наверняка прятались ключи от машины, и вскочила на ноги. Рассчитанные на высокий каблук светлые брюки подметали пол; надо будет закатать перед пробежкой по лесу.
– Остаёшься за главную, – зачем-то бросила Ксюша Ире. Та подняла взгляд от монитора и тут же вновь опустила.
– Удачи, – тихо сказала Шаповалова своей клавиатуре. И на том спасибо.
На пустынной парковке пеклись в солнечных лучах глянцевито блестящие крыши машин, преимущественно тёмные. Ксюша, проходя мимо, тоскливо оглянулась на Вишенку – яркое пятнышко среди чёрно-сине-серого однообразия. Не сейчас, миленькая; по буеракам пусть лучше Ярик подвеску убивает. Швырнув сумку на заднее сидение, Ксюша пристегнулась, чуть подвинула кресло и поинтересовалась:
– Какие будут указания?
– Координаты вбей, – Зарецкий лихо вырулил в проезд и моргнул фарами зазевавшемуся охраннику. Шлагбаум резво пополз вверх. – И запроси у оператора контакты звонивших, будем связываться напрямую.
Ксюша кивнула, плечом прижала к уху телефон и принялась возиться с навигатором. Точно всё равно не получится, пока не удастся созвониться с заявителями, ну так для начала надо хотя бы выехать из Москвы. Дождаться, пока операторша сообразит, что к чему, и пришлёт информацию; набрать бдительной тётушке, выслушать сбивчивый рассказ, успокоить и попросить ждать через…
– Полчаса, – прикинул Ярик, бросив взгляд на карту. Компьютер оценил дорогу в пятьдесят минут, но он-то рассчитывал на нормального обывателя, торопящегося разве что на дачу.
– Полчаса, – повторила Ксюша в трубку. – Пожалуйста, звоните на этот номер, если что-то вспомните или узнаете.
Немолодая женщина в ответ нервно рассыпалась в благодарностях. Загулявшие туристы приходились ей какой-то не очень дальней роднёй и явились из Москвы отдохнуть на природе. Парень – слабенький колдун, и девушка – вовсе минус. Лучше, чем двое минусов, но всё равно…
– Должны были знать, что там полигон, – проворчала Ксюша, сбросив наконец вызов. – Если не тётка эта, то парень. Зря, что ли, надзор свои брошюрки печатает?
– Выходит, зря, – хмыкнул Зарецкий, закладывая крутой поворот. Навигатор, предполагавший совсем другую дорогу, пожаловался на смену маршрута.
– Штрафов нахватаешь, – заметила Ксюша. Пролетающие мимо знаки требовали ползти в полтора, а то и в два раза медленнее.
– Да, в июне и в декабре всегда солидно выходит, – согласился Ярик.
