– В общем, пока Ледибаг и Нуар целовались, я утащил друга в дом, чтобы он пришел в себя. Как-то так, – закончил рассказ Натаниэль, заметив, что Алья исписала мелким почерком два листа. Та послушно дописала фразу, но на последних словах её рука дрогнула.
– Ну-ка, повтори! – требовательно сказала она, глядя то на Натаниэля, то на Маринетт. – Ледибаг и Нуар целовались? Это правда?
– Своими глазами видел! – клятвенно заверил парень.
Маринетт вспыхнула, как в старые добрые времена в школе и, казалось, была готова провалиться сквозь землю.
Маринетт не знала, на что способна Алья в таком возмущении, только надеялась, что она не устроит допрос с пристрастием прямо при Натаниэле. К счастью, именно в этот момент у Сезер зазвонил телефон и, бросив на Маринетт еще один испепеляющий взгляд, подруга отошла поговорить.
– Как себя чувствует Нуар? – между тем поинтересовался Натаниэль, стоило Алье скрыться из виду.
– Он в порядке, спасибо, – машинально ответила Маринетт, и только после ответа поняла, что именно он спросил. Она уставилась на художника округлившимися глазами. – Ты знаешь? – голос девушки упал до шепота.
– Тебе всегда шел горох, – усмехнулся в ответ Куртцберг, отсалютовав ей стаканчиком с кофе. – Не волнуйся, я не собираюсь об этом болтать. Но Алья ведь в курсе?
Маринетт кивнула, раздумывая, какую головомойку устроит ей Тикки вечером. Секрет Ледибаг стал известен еще одному человеку, пусть и хорошему другу. Впору было создавать команду помощников для супергероини.
– Зачем ты соврал о Мэте? – спросила Маринетт мучающий её вопрос, раз таиться не было смысла.
– Извини, – Натаниэль неподдельно смутился. – Я хотел попрощаться со своей первой любовью и убедиться, что могу тебя отпустить. Вряд ли ты позволила бы поцеловать себя просто так. Я ведь прав?
Маринетт покрутила в руках пустой стаканчик, поставила его на стол и кивнула. Если бы Натаниэлю не требовалась помощь друга, она никогда не согласилась на такое.
– Мэт помирился со своей подругой? – перевела она тему. Затрагивать их былые отношения Маринетт не собиралась.
– Пока нет. Но он упорный, засыпает её сообщениями в соцсетях, вечером собирается петь под окнами, – улыбнулся художник. – А ты все такая же внимательная ко всем. Неудивительно, что именно ты…
– Нат!
– Нем как рыба! – он приложил палец к губам.
В этот момент вернулась Алья и недовольно положила телефон на стол.
– Нино задерживается? – догадалась Маринетт. В последнее время Ляиф стал частенько допоздна засиживаться на работе, и если сначала Алья не обращала на это внимание (и что греха таить, даже радовалась, что у неё появилось свободное время вечером), то теперь подобное поведение стало её раздражать.
– Опять застрял в гараже со своим странным заказчиком. Такое чувство, что у меня пытаются увести мужа! Может попробовать свести этого заказчика с твоим другом-геем? – обратилась она к Натаниэлю.
– Алья, он в курсе, – ткнула её локтем Маринетт, прерывая болтовню.
– В курсе чего?
– Моих ночных приключений.
Сезер быстро сложила два и два. Маринетт успела рассказать об обмане Натаниэля, и они действительно собирались ввести его на чистую воду. Вот только кто знал, что вместо этого он раскроет их «супергеройскую» тайну?
– Если ты хоть словом навредишь моей девочке!.. – сузив глаза, с угрожающим видом начала журналистка, но Куртцберг жестом её остановил.
– Если бы я хотел этого, мы не разговаривали бы. Маринетт и моя подруга тоже, не забывай.
– Иногда она слишком беспечна, – проворчала Алья.
– Вообще-то я еще тут, – напомнила Маринетт, едва сдерживая улыбку. Забота была приятна. Маринетт с любовью обняла Алью и улыбнулась Натаниэлю. – Спасибо, что поддерживаете меня!
– А как иначе? Без нас ты совсем пропадешь! – Сезер вздохнула, обнимая её в ответ. И горячо прошептала на ухо: – Не думай, что своим подлизыванием сможешь избежать разговора, мадемуазель Дюпэн-Чэн. Я жду от тебя всех подробностей!
Алья сдержала своё слово. Разговор с Натаниэлем оказался ерундой по сравнению с допросом, который по возвращению в пекарню учинила ей лучшая подруга.
– Ты целовалась с хакером! Ты с ума сошла?! – Алья шипела разгневанной фурией и металась по комнате, пока Маринетт пыталась вставить хоть слово. – Ну ладно, вы поцеловались, ты достаточно взрослая. Но почему я узнаю об этом от Куртцберга, а не от тебя?! – Алья строго уставилась на неё, и Маринетт осталось лишь виновато улыбнуться.
– Девочка моя, я тебя чем-то обидела? – зашла Сезер с другого бока, пытаясь пробудить в Маринетт совесть.
– Прости, – Дюпэн-Чэн отвлеклась от только что пришедшего от Кота сообщения. Адриан звал на вечерний патруль, и, судя по обилию смайликов с сердечками в сообщении, прогулка обещала выйти романтичной. – О чем ты говорила?
– Бессовестная! Моя девочка меня не слушает! – пожаловалась Алья сидевшей на столе Тикки, всхлипнула и заглянула Маринетт через плечо, читая сообщение. – Ты собираешься на свидание? – спросила она уже деловым тоном.
– Можно сказать и так, – смущенно согласилась Маринетт, поспешно убирая телефон. Переписка была слишком личной, и она не хотела её показывать.
– А тебя не смущает, что ты не знаешь кто он?
– Я знаю его достаточно хорошо, – увильнула Маринетт от ответа. – И вообще, это обычный патруль, что ты так переживаешь?
– Тикки, ты ведь не допустишь разврата? – обратилась к квами Алья, и Тикки хихикнула:
– Пока Маринетт в костюме, ей ничего не грозит, – пообещала она с серьезным видом.
– Тогда даже не вздумай снимать его, Маринетт! Пока я не буду иметь полного досье на твоего Кота, – фыркнула Алья, сложив руки на груди.
Сена отливала глубокой синевой, по которой, словно небрежными росчерками кисти, разлеталось отражение звездного неба и фонарей. В воздухе витал аромат жасмина, белое покрывало выстелили на набережной лепестки яблонь, а звонкая мелодия «Парижа в Августе» заставляла сердце сжиматься в предвкушении романтики.
Адриан улыбнулся и теснее прижал к себе Леди. Он был невероятно, абсолютно счастлив и ему казалось: стоит только разжать объятия, и всё вокруг растворится как прекрасный сон.
Но его напарница никуда не собиралась исчезать.
– Как красиво! – девушка откинула голову ему на плечо, любуясь с моста открывающимся видом. Они сидели на парапете, и поначалу было страшно, но после Адриан понял – его Леди поймает его, если он упадет. Так что легкий страх высоты только обострял чувства, заставляя их быть еще ближе друг к другу.
– Это ты красивая, – выдохнул Адриан, любуясь отсвечивающей в лунном свете кожей подруги. Её лицо словно выточили из фарфора. Кожа казалась такой же нежной, как опадающие лепестки, и Адриану приходилось сдерживать себя, чтобы не покрывать её поцелуями ежесекундно. Впрочем, нельзя сказать, чтобы он сильно себе в этом отказывал. Поймав сладкие губы, Кот увлёк Леди в долгий и нежный поцелуй.
– И что ты делаешь? – насмешливо поинтересовалась она, когда парень беззастенчиво перетащил её к себе на колени, заставляя обхватить ногами за талию. В другое время он бы смутился – его желание было слишком очевидно, и Леди не могла его не почувствовать. Но сейчас он хотел, чтобы она понимала, как сильно он в неё влюблён.
– Соблазняю тебя, – произнес он ей в губы, зарываясь пальцами в короткие волосы.
Ледибаг хихикнула, останавливая у груди излишне своевольные ладони.
– Мы в общественном месте, Котик, – напомнила она, хотя позы не поменяла, тем самым давая понять – определенные вольности ему всё-таки разрешены. – Ты действительно хочешь заняться этим здесь?
Он всё-таки покраснел. И как она умудрялась каждый раз вгонять его в краску? Словно знала, что Адриан вовсе не коварный сердцеед, коим он старался перед ней показаться, а ни с кем раньше не встречающийся мальчишка.
– Тогда пойдем ко мне! – выпалил Адриан прежде, чем успел подумать, что предложил. У Леди тоже округлились глаза, и в его душе вспыхнуло ликование. Ха! Она просто пыталась взять его на слабо. Но ведь и он не так прост! – Или ты струсила? – неожиданно мягким тоном добавил он, наклоняясь к ней и ловя губами маленькое ушко. Прикусил его и шепотом добавил: – Может, ты еще девственница?
К его удивлению, Ледибаг смутилась и отвела взгляд, и от этого милого жеста желание в Адриане вспыхнуло в сто раз сильнее, чем от её объятий.
– Ты, правда, девственница? – глупо хлопая глазами, повторил он, потому что не мог представить, как у такой прекрасной, совершенной девушки до сих пор не было парня!
– Это проблема? – она спросила это каким-то потерянным тоном, и Адриан крепко обнял её, осыпая поцелуями.
– Нет, конечно же, нет! – его затрясло от волнения. Ему открылась другая сторона Ледибаг: такая милая и стеснительная, она нравилась ему ничем не меньше решительной героини Парижа. Она была…
Словно Жучок.
Адриана прошиб холодный пот, и он слегка отстранился, глядя в глаза своей любимой. У них были очень похожие глаза: одинаково синие, ясные, честные. Неужели Ледибаг стала нравиться ему именно из-за того, что так похожа на его подругу по переписке? Или Маринетт стала привлекательнее в его глазах из-за схожести с героиней Парижа?
Адриан запутался. Это было так неправильно, думать о другой девушке, когда в его руках таяла его любимая, но Агрест ничего не мог с этим поделать. Стоило ему посмотреть на его Леди, как казалось, что без маски он увидит Маринетт. Недостижимая мечта манила так сильно, что сводила с ума!
– Пойдем, – услышал он шепот, и тихий голос Ледибаг вывел его из задумчивости. Адриану показалось, что он послышался, но девушка опустила голову, скрывая заалевшие щеки, и твердо повторила: – Я согласна. Пойдем к тебе.
Он плохо помнил, как домчал их до дома. Руки тряслись так, что он едва не выронил ключи, когда включал зажигание, а сама дорога показалась бесконечно долгой и в то же время безумно короткой. Они оставили мотоцикл в гараже, пробрались мимо охраны, и у самых дверей Адриан прижал девушку к стене:
– Ты точно уверена? – в десятый раз за ночь переспросил он, и Ледибаг впилась ему в губы долгим поцелуем, от которого у парня просто снесло крышу. Подхватив свою Леди на руки, не переставая целовать, он буквально взлетел по лестнице в свою комнату и ногой открыл дверь. Диванчик оказался ближе кровати, и влюбленные со смехом повалились на него, ни на секунду не прекращая ласк. Но прежде чем Адриан успел подумать, как же он будет снимать её облегающий костюм, в комнате зажегся яркий свет, и Хлоя сонным голосом спросила:
– Адриан, ты уже вернулся?
Полумрак комнаты сменился яркой вспышкой света, и смех застыл на губах Маринетт. «Застукали!» – возникла первая мысль, и девушка тут же вспомнила о строгом отце Адриана, представляя грядущие разборки. Но когда вместо укоризненного тона месье Агреста раздался сонный голос Хлои Буржуа, в ней всколыхнулась волна непонимания.
Маринетт села на диванчике, отодвигая Адриана, у которого на лице застыло выражение откровенной досады, и посмотрела на Хлою. В глубине души Маринетт молилась, чтобы Буржуа просто заскочила к Адриану на минутку: поболтать, выпить чашечку кофе или поиграть в видеоигры. Вот только такой вариант событий был слишком маловероятен. Сложно не догадаться, в какие «игры» предпочитали играть эти двое: Хлоя лежала на огромной кровати в коротенькой пижаме, не скрывающей многочисленные засосы по всему телу.
– Ледибаг? – одними губами прошептала она, приподнимаясь на локтях и удивлённо глядя на Маринетт. Рот Хлои приоткрылся от удивления, а в её голубых глазах было столько недоумения, что Маринетт могла рассмеяться, не будь ей так больно.
– Всё не так, как ты думаешь, – быстро проговорил Адриан, но Маринетт его не услышала. Она вообще больше ничего не слышала: от пустоты, что затопила её сознание. Она не знала, что бывает так тяжело. Что в груди вместо сердца образуется огромная дыра и расползается, поглощая всё без остатка.
Как в замедленной съемке, Маринетт отмечала мелкие детали, которых не должно было быть в комнате парня. Яркий жёлтый бюстгальтер на спинке стула, мохнатое розовое полотенце, пушистые тапочки – всё это кричало о том, что Хлоя в его доме частый гость.
Всё верно. Хлоя была его невестой, а она – идиоткой, которая позволила себе думать по-другому!
Маринетт скатилась с дивана на пол, но когда Адриан протянул руку, чтобы помочь ей подняться, отшатнулась от него как от чумного.
– Не трогай меня! – почти выкрикнула она.
Ей казалось, что прикосновение разъест её как кислота. Что одно лишнее движение – и от героини Парижа ничего не останется.
– Моя Леди, позволь объяснить… – Адриан смотрел так жалобно, что она почти поверила, что ему есть что сказать. Что всё увиденное – не более чем нелепость, случайность, что Хлоя ночует у него, потому что, например, её выгнали из дома! Она так хотела бы в это поверить! Вот только факты были налицо.
Всего лишь второй этаж, не так высоко. Не слушая объяснений, Маринетт выпрыгнула в окно, неудачно приземлилась, вызвав лишний шум и напугав патрулирующего охранника. Тот попробовал её задержать, но девушка с силой оттолкнула его и бросилась прочь.
Дура! Наивная дура! Как она могла поверить, что Адриан выберет её? Что оставит Хлою, идеально подходящую ему партию? Разве блестящий брак с дочерью мэра равносилен роману с героиней Парижа, не рискнувшей даже снять перед ним маску? А если сняла бы, можно подумать, это что-то изменило бы! Сама виновата.
Маринетт бежала по городу, перепрыгивала со здания на здание, пока силы не иссякли и она кубарем не покатилась по очередной крыше, в кровь обдирая коленки и локти. Тикки, вылетевшая из талисмана, с жалостью посмотрела на свою подопечную.
– Маринетт! – позвала она её, но та лишь свернулась калачиком на крыше и глухо зарыдала. У неё не было ни сил, ни желания подниматься и куда-то идти. – Ты не можешь оставаться здесь вечно! Ты простудишься!
Девушка в ответ только давилась рыданиями. Еще никогда ей не было так больно и горько. Она словно умирала раз за разом, теряясь в водовороте одолевающего её отчаяния. Слёзы душили, а сердце в груди будто сдавили железные тиски, пропуская дыхание рваными вздохами.
– Мари… – Тикки опустилась рядом, погладив лапкой по встрепанным волосам. Она ничего не могла с этим поделать. Увы, на её памяти были случаи несчастной любви, и каждый раз Тикки искренне переживала, когда видела страдания своих подопечных. – Пойдем домой, пожалуйста!
– Не могу. Не хочу. Оставь меня! – Маринетт бормотала что-то невнятное и заламывала руки, пока квами не сдалась и присела рядом, ожидая, когда Маринетт успокоится.
Истерика прошла сама: закончились слезы. Раньше Маринетт думала, что это просто красивые слова, но теперь понимала, каково это – у неё не было больше сил плакать. Девушка откинулась на крышу, глядя покрасневшими глазами на звездное небо, которым еще недавно любовалась вместе с Адрианом, и не чувствовала ни холода, ни боли. Только полную опустошенность.
– Идем домой, Тикки! – хриплым от слёз голосом проговорила она.
– Так и будешь стоять столбом? – Хлоя первой отошла от шока и накинулась на Адриана с обвинениями. – Какого черта ты притащил её сюда? Представляешь, что она подумала? Удивительно, как мы с тобой вообще живы остались.
– Ну-ка, повтори! – требовательно сказала она, глядя то на Натаниэля, то на Маринетт. – Ледибаг и Нуар целовались? Это правда?
– Своими глазами видел! – клятвенно заверил парень.
Маринетт вспыхнула, как в старые добрые времена в школе и, казалось, была готова провалиться сквозь землю.
***
Маринетт не знала, на что способна Алья в таком возмущении, только надеялась, что она не устроит допрос с пристрастием прямо при Натаниэле. К счастью, именно в этот момент у Сезер зазвонил телефон и, бросив на Маринетт еще один испепеляющий взгляд, подруга отошла поговорить.
– Как себя чувствует Нуар? – между тем поинтересовался Натаниэль, стоило Алье скрыться из виду.
– Он в порядке, спасибо, – машинально ответила Маринетт, и только после ответа поняла, что именно он спросил. Она уставилась на художника округлившимися глазами. – Ты знаешь? – голос девушки упал до шепота.
– Тебе всегда шел горох, – усмехнулся в ответ Куртцберг, отсалютовав ей стаканчиком с кофе. – Не волнуйся, я не собираюсь об этом болтать. Но Алья ведь в курсе?
Маринетт кивнула, раздумывая, какую головомойку устроит ей Тикки вечером. Секрет Ледибаг стал известен еще одному человеку, пусть и хорошему другу. Впору было создавать команду помощников для супергероини.
– Зачем ты соврал о Мэте? – спросила Маринетт мучающий её вопрос, раз таиться не было смысла.
– Извини, – Натаниэль неподдельно смутился. – Я хотел попрощаться со своей первой любовью и убедиться, что могу тебя отпустить. Вряд ли ты позволила бы поцеловать себя просто так. Я ведь прав?
Маринетт покрутила в руках пустой стаканчик, поставила его на стол и кивнула. Если бы Натаниэлю не требовалась помощь друга, она никогда не согласилась на такое.
– Мэт помирился со своей подругой? – перевела она тему. Затрагивать их былые отношения Маринетт не собиралась.
– Пока нет. Но он упорный, засыпает её сообщениями в соцсетях, вечером собирается петь под окнами, – улыбнулся художник. – А ты все такая же внимательная ко всем. Неудивительно, что именно ты…
– Нат!
– Нем как рыба! – он приложил палец к губам.
В этот момент вернулась Алья и недовольно положила телефон на стол.
– Нино задерживается? – догадалась Маринетт. В последнее время Ляиф стал частенько допоздна засиживаться на работе, и если сначала Алья не обращала на это внимание (и что греха таить, даже радовалась, что у неё появилось свободное время вечером), то теперь подобное поведение стало её раздражать.
– Опять застрял в гараже со своим странным заказчиком. Такое чувство, что у меня пытаются увести мужа! Может попробовать свести этого заказчика с твоим другом-геем? – обратилась она к Натаниэлю.
– Алья, он в курсе, – ткнула её локтем Маринетт, прерывая болтовню.
– В курсе чего?
– Моих ночных приключений.
Сезер быстро сложила два и два. Маринетт успела рассказать об обмане Натаниэля, и они действительно собирались ввести его на чистую воду. Вот только кто знал, что вместо этого он раскроет их «супергеройскую» тайну?
– Если ты хоть словом навредишь моей девочке!.. – сузив глаза, с угрожающим видом начала журналистка, но Куртцберг жестом её остановил.
– Если бы я хотел этого, мы не разговаривали бы. Маринетт и моя подруга тоже, не забывай.
– Иногда она слишком беспечна, – проворчала Алья.
– Вообще-то я еще тут, – напомнила Маринетт, едва сдерживая улыбку. Забота была приятна. Маринетт с любовью обняла Алью и улыбнулась Натаниэлю. – Спасибо, что поддерживаете меня!
– А как иначе? Без нас ты совсем пропадешь! – Сезер вздохнула, обнимая её в ответ. И горячо прошептала на ухо: – Не думай, что своим подлизыванием сможешь избежать разговора, мадемуазель Дюпэн-Чэн. Я жду от тебя всех подробностей!
***
Алья сдержала своё слово. Разговор с Натаниэлем оказался ерундой по сравнению с допросом, который по возвращению в пекарню учинила ей лучшая подруга.
– Ты целовалась с хакером! Ты с ума сошла?! – Алья шипела разгневанной фурией и металась по комнате, пока Маринетт пыталась вставить хоть слово. – Ну ладно, вы поцеловались, ты достаточно взрослая. Но почему я узнаю об этом от Куртцберга, а не от тебя?! – Алья строго уставилась на неё, и Маринетт осталось лишь виновато улыбнуться.
– Девочка моя, я тебя чем-то обидела? – зашла Сезер с другого бока, пытаясь пробудить в Маринетт совесть.
– Прости, – Дюпэн-Чэн отвлеклась от только что пришедшего от Кота сообщения. Адриан звал на вечерний патруль, и, судя по обилию смайликов с сердечками в сообщении, прогулка обещала выйти романтичной. – О чем ты говорила?
– Бессовестная! Моя девочка меня не слушает! – пожаловалась Алья сидевшей на столе Тикки, всхлипнула и заглянула Маринетт через плечо, читая сообщение. – Ты собираешься на свидание? – спросила она уже деловым тоном.
– Можно сказать и так, – смущенно согласилась Маринетт, поспешно убирая телефон. Переписка была слишком личной, и она не хотела её показывать.
– А тебя не смущает, что ты не знаешь кто он?
– Я знаю его достаточно хорошо, – увильнула Маринетт от ответа. – И вообще, это обычный патруль, что ты так переживаешь?
– Тикки, ты ведь не допустишь разврата? – обратилась к квами Алья, и Тикки хихикнула:
– Пока Маринетт в костюме, ей ничего не грозит, – пообещала она с серьезным видом.
– Тогда даже не вздумай снимать его, Маринетт! Пока я не буду иметь полного досье на твоего Кота, – фыркнула Алья, сложив руки на груди.
***
Сена отливала глубокой синевой, по которой, словно небрежными росчерками кисти, разлеталось отражение звездного неба и фонарей. В воздухе витал аромат жасмина, белое покрывало выстелили на набережной лепестки яблонь, а звонкая мелодия «Парижа в Августе» заставляла сердце сжиматься в предвкушении романтики.
Адриан улыбнулся и теснее прижал к себе Леди. Он был невероятно, абсолютно счастлив и ему казалось: стоит только разжать объятия, и всё вокруг растворится как прекрасный сон.
Но его напарница никуда не собиралась исчезать.
– Как красиво! – девушка откинула голову ему на плечо, любуясь с моста открывающимся видом. Они сидели на парапете, и поначалу было страшно, но после Адриан понял – его Леди поймает его, если он упадет. Так что легкий страх высоты только обострял чувства, заставляя их быть еще ближе друг к другу.
– Это ты красивая, – выдохнул Адриан, любуясь отсвечивающей в лунном свете кожей подруги. Её лицо словно выточили из фарфора. Кожа казалась такой же нежной, как опадающие лепестки, и Адриану приходилось сдерживать себя, чтобы не покрывать её поцелуями ежесекундно. Впрочем, нельзя сказать, чтобы он сильно себе в этом отказывал. Поймав сладкие губы, Кот увлёк Леди в долгий и нежный поцелуй.
– И что ты делаешь? – насмешливо поинтересовалась она, когда парень беззастенчиво перетащил её к себе на колени, заставляя обхватить ногами за талию. В другое время он бы смутился – его желание было слишком очевидно, и Леди не могла его не почувствовать. Но сейчас он хотел, чтобы она понимала, как сильно он в неё влюблён.
– Соблазняю тебя, – произнес он ей в губы, зарываясь пальцами в короткие волосы.
Ледибаг хихикнула, останавливая у груди излишне своевольные ладони.
– Мы в общественном месте, Котик, – напомнила она, хотя позы не поменяла, тем самым давая понять – определенные вольности ему всё-таки разрешены. – Ты действительно хочешь заняться этим здесь?
Он всё-таки покраснел. И как она умудрялась каждый раз вгонять его в краску? Словно знала, что Адриан вовсе не коварный сердцеед, коим он старался перед ней показаться, а ни с кем раньше не встречающийся мальчишка.
– Тогда пойдем ко мне! – выпалил Адриан прежде, чем успел подумать, что предложил. У Леди тоже округлились глаза, и в его душе вспыхнуло ликование. Ха! Она просто пыталась взять его на слабо. Но ведь и он не так прост! – Или ты струсила? – неожиданно мягким тоном добавил он, наклоняясь к ней и ловя губами маленькое ушко. Прикусил его и шепотом добавил: – Может, ты еще девственница?
К его удивлению, Ледибаг смутилась и отвела взгляд, и от этого милого жеста желание в Адриане вспыхнуло в сто раз сильнее, чем от её объятий.
– Ты, правда, девственница? – глупо хлопая глазами, повторил он, потому что не мог представить, как у такой прекрасной, совершенной девушки до сих пор не было парня!
– Это проблема? – она спросила это каким-то потерянным тоном, и Адриан крепко обнял её, осыпая поцелуями.
– Нет, конечно же, нет! – его затрясло от волнения. Ему открылась другая сторона Ледибаг: такая милая и стеснительная, она нравилась ему ничем не меньше решительной героини Парижа. Она была…
Словно Жучок.
Адриана прошиб холодный пот, и он слегка отстранился, глядя в глаза своей любимой. У них были очень похожие глаза: одинаково синие, ясные, честные. Неужели Ледибаг стала нравиться ему именно из-за того, что так похожа на его подругу по переписке? Или Маринетт стала привлекательнее в его глазах из-за схожести с героиней Парижа?
Адриан запутался. Это было так неправильно, думать о другой девушке, когда в его руках таяла его любимая, но Агрест ничего не мог с этим поделать. Стоило ему посмотреть на его Леди, как казалось, что без маски он увидит Маринетт. Недостижимая мечта манила так сильно, что сводила с ума!
– Пойдем, – услышал он шепот, и тихий голос Ледибаг вывел его из задумчивости. Адриану показалось, что он послышался, но девушка опустила голову, скрывая заалевшие щеки, и твердо повторила: – Я согласна. Пойдем к тебе.
***
Он плохо помнил, как домчал их до дома. Руки тряслись так, что он едва не выронил ключи, когда включал зажигание, а сама дорога показалась бесконечно долгой и в то же время безумно короткой. Они оставили мотоцикл в гараже, пробрались мимо охраны, и у самых дверей Адриан прижал девушку к стене:
– Ты точно уверена? – в десятый раз за ночь переспросил он, и Ледибаг впилась ему в губы долгим поцелуем, от которого у парня просто снесло крышу. Подхватив свою Леди на руки, не переставая целовать, он буквально взлетел по лестнице в свою комнату и ногой открыл дверь. Диванчик оказался ближе кровати, и влюбленные со смехом повалились на него, ни на секунду не прекращая ласк. Но прежде чем Адриан успел подумать, как же он будет снимать её облегающий костюм, в комнате зажегся яркий свет, и Хлоя сонным голосом спросила:
– Адриан, ты уже вернулся?
***
Полумрак комнаты сменился яркой вспышкой света, и смех застыл на губах Маринетт. «Застукали!» – возникла первая мысль, и девушка тут же вспомнила о строгом отце Адриана, представляя грядущие разборки. Но когда вместо укоризненного тона месье Агреста раздался сонный голос Хлои Буржуа, в ней всколыхнулась волна непонимания.
Маринетт села на диванчике, отодвигая Адриана, у которого на лице застыло выражение откровенной досады, и посмотрела на Хлою. В глубине души Маринетт молилась, чтобы Буржуа просто заскочила к Адриану на минутку: поболтать, выпить чашечку кофе или поиграть в видеоигры. Вот только такой вариант событий был слишком маловероятен. Сложно не догадаться, в какие «игры» предпочитали играть эти двое: Хлоя лежала на огромной кровати в коротенькой пижаме, не скрывающей многочисленные засосы по всему телу.
– Ледибаг? – одними губами прошептала она, приподнимаясь на локтях и удивлённо глядя на Маринетт. Рот Хлои приоткрылся от удивления, а в её голубых глазах было столько недоумения, что Маринетт могла рассмеяться, не будь ей так больно.
– Всё не так, как ты думаешь, – быстро проговорил Адриан, но Маринетт его не услышала. Она вообще больше ничего не слышала: от пустоты, что затопила её сознание. Она не знала, что бывает так тяжело. Что в груди вместо сердца образуется огромная дыра и расползается, поглощая всё без остатка.
Как в замедленной съемке, Маринетт отмечала мелкие детали, которых не должно было быть в комнате парня. Яркий жёлтый бюстгальтер на спинке стула, мохнатое розовое полотенце, пушистые тапочки – всё это кричало о том, что Хлоя в его доме частый гость.
Всё верно. Хлоя была его невестой, а она – идиоткой, которая позволила себе думать по-другому!
Маринетт скатилась с дивана на пол, но когда Адриан протянул руку, чтобы помочь ей подняться, отшатнулась от него как от чумного.
– Не трогай меня! – почти выкрикнула она.
Ей казалось, что прикосновение разъест её как кислота. Что одно лишнее движение – и от героини Парижа ничего не останется.
– Моя Леди, позволь объяснить… – Адриан смотрел так жалобно, что она почти поверила, что ему есть что сказать. Что всё увиденное – не более чем нелепость, случайность, что Хлоя ночует у него, потому что, например, её выгнали из дома! Она так хотела бы в это поверить! Вот только факты были налицо.
Всего лишь второй этаж, не так высоко. Не слушая объяснений, Маринетт выпрыгнула в окно, неудачно приземлилась, вызвав лишний шум и напугав патрулирующего охранника. Тот попробовал её задержать, но девушка с силой оттолкнула его и бросилась прочь.
Дура! Наивная дура! Как она могла поверить, что Адриан выберет её? Что оставит Хлою, идеально подходящую ему партию? Разве блестящий брак с дочерью мэра равносилен роману с героиней Парижа, не рискнувшей даже снять перед ним маску? А если сняла бы, можно подумать, это что-то изменило бы! Сама виновата.
Маринетт бежала по городу, перепрыгивала со здания на здание, пока силы не иссякли и она кубарем не покатилась по очередной крыше, в кровь обдирая коленки и локти. Тикки, вылетевшая из талисмана, с жалостью посмотрела на свою подопечную.
– Маринетт! – позвала она её, но та лишь свернулась калачиком на крыше и глухо зарыдала. У неё не было ни сил, ни желания подниматься и куда-то идти. – Ты не можешь оставаться здесь вечно! Ты простудишься!
Девушка в ответ только давилась рыданиями. Еще никогда ей не было так больно и горько. Она словно умирала раз за разом, теряясь в водовороте одолевающего её отчаяния. Слёзы душили, а сердце в груди будто сдавили железные тиски, пропуская дыхание рваными вздохами.
– Мари… – Тикки опустилась рядом, погладив лапкой по встрепанным волосам. Она ничего не могла с этим поделать. Увы, на её памяти были случаи несчастной любви, и каждый раз Тикки искренне переживала, когда видела страдания своих подопечных. – Пойдем домой, пожалуйста!
– Не могу. Не хочу. Оставь меня! – Маринетт бормотала что-то невнятное и заламывала руки, пока квами не сдалась и присела рядом, ожидая, когда Маринетт успокоится.
Истерика прошла сама: закончились слезы. Раньше Маринетт думала, что это просто красивые слова, но теперь понимала, каково это – у неё не было больше сил плакать. Девушка откинулась на крышу, глядя покрасневшими глазами на звездное небо, которым еще недавно любовалась вместе с Адрианом, и не чувствовала ни холода, ни боли. Только полную опустошенность.
– Идем домой, Тикки! – хриплым от слёз голосом проговорила она.
***
– Так и будешь стоять столбом? – Хлоя первой отошла от шока и накинулась на Адриана с обвинениями. – Какого черта ты притащил её сюда? Представляешь, что она подумала? Удивительно, как мы с тобой вообще живы остались.
