— Хватит! — холодный мужской голос оборвал музыку.
Лорд Эррикон Ворон приблизился к Люции и тихо повторил:
— Хватит, Люци.
После чего резким движением снял свой плащ, укутал в него неспособную сопротивляться Лиру и поднял её на руки.
Вокруг Ворона взметнулось чёрное пламя, оставляя Люцию и эльфийку-концертмейстера одних в пустом зале с кровавыми следами на полу.
Перемещение было не из приятных.
Во-первых, чёрное пламя ослепило Лиру, и всё, что оставалось девушке — это, закрыв глаза, вцепиться обеими руками в рубашку лорда и не кричать. Во-вторых, неуютной и непозволительной была сама близость Ворона.
Лира чувствовала исходящее от него тепло и силу его тела. Его дыхание было на её волосах, и сама балерина вдыхала его запах. Мужской, с нотками хвои и свежести.
Пламя стихло резко, оставив за собой неприятный звон в ушах.
— Госпожа Вечера, — тихо произнёс Ворон, опуская девушку на что-то мягкое. — Глаза уже можно открыть.
Лира вздрогнула и разжала пальцы, всё ещё стискивавшие рубашку лорда. Глаза открыла. И поняла, что тёмно-синий балдахин, висящий над ней, никак не может находится в училище.
— Где мы? — голос хрипел нещадно.
— В моём столичном доме, — ответил лорд, отходя от Лиры. — Госпожа Вечера, вы в состоянии дойти до ванной? К сожалению, у слуг сегодня выходной, но я помогу со всем, что необходимо.
— Скажите, как я могу добраться до училища? — сдавленно спросила девушка, приподнимаясь на локтях.
— Я верну вас туда. Утром. После того, как вы отдохнёте, и мы поговорим.
— Лорд Ворон, я бы предпочла вернуться в училище сейчас. Отдохну я в своей комнате. А совместных тем для разговора лорда и адептки, вообще не вижу.
Мужчина молча подошёл к деревянному шкафу, почти незаметному на фоне дорогой тёмной ткани, которой были обиты стены, и достал оттуда большой белый халат.
— Возьмите. И пройдите в ванную. Вам нужно промыть раны.
Лира села и взглянула на свои ноги. Зрелище было, мягко говоря, неприятное. Порванные тряпичные балетки, а под ними — стёртые до мяса стопы, сломанный пополам ноготь и, в целом, кровавое месиво.
Балерина, закусив губу, стянула балетки. Раны действительно нужно было срочно обработать. В идеале, ещё и обезболивающее принять, чтобы утром был хоть какой-то шанс подняться на ноги.
Ворон указал на неприметную дверь справа от кровати. Лира медленно встала, стараясь не задевать пульсирующие мозоли, молча взяла из рук лорда халат и скрылась в ванной.
«Промою раны, ополоснусь под душем и постараюсь быстрее вернуться в училище», — подумала девушка, закрывая за собой дверь на защелку.
Ну, и, разумеется, весь грандиозный план пошёл прахом, когда Лира увидела огромную мраморную купальню, уже наполненную водой, от которой вверх поднимался пар.
«Когда я крайний раз купалась в ванне, а не стояла под едва тёплой струйкой воды, именуемой в училище душем?» — думала балерина, стягивая с себя мокрую репетиционную одежду и замачивая её в исполинских размерах раковине.
Когда Лира, наконец, погрузилась в воду, она не смогла сдержать стона блаженства. Несмотря на саднящие раны и пощипывающую от излишне горячей воды кожу — для усталых мышц подобное расслабление было раем.
Первое время девушка ещё старалась не опускать голову на специальный мягкий выступ, обустроенный в купальне, но, в конце концов, истощённый организм взял своё. И меньше чем через пять минут Лира расслабилась, положила голову на выступ, прикрыла глаза и... заснула.
— Бездна! И в чём только душа держится?.. — сквозь сон услышала Лира тихий шёпот тёмного лорда.
Резко похолодало, и девушка поняла, что её, совершенно нагую, подняли из воды и куда-то несут.
«Надо проснуться! Проснись!» — мысленно взывала к себе Лира, но, то ли тепло несущих её рук было слишком убаюкивающим, то ли организм настолько истощился... В общем, открыть глаза или добиться от собственного тела хоть какой-то реакции, балерине не удалось.
Как сквозь туман, Лира чувствовала, что её завернули халат, положили на кровать и укрыли одеялом.
— Спи,— вновь прозвучал тот шёпот. — Моя Лира...
И вместе с поцелуем, запечатлённым лордом на её щеке, девушка провалилась в глубокий сон без сновидений.
Прима
Всё позади. Годы работы и репетиций в училище. Месяцы прогонов в театре. Бесконечные часы разогревов и редкие минуты отдыха.
«Вот и всё...» — думала Лира, смотря на своё отражение в огромном зеркале в её личной театральной гримёрке.
Художница по сцен-гриму умело выводила на исхудалом лице балерины черты баядерки Никии.
А Лира мыслями была в зрительном зале, где, пока ещё в одиночестве, сидел патрон Императорского театра лорд Эррикон Ворон.
— Доброе утро!
Заспанная Лира, чувствуя лёгкий и, словно, домашний запах выпечки, нехотя открывает глаза. Чтобы в следующее же мгновение зажмуриться и начать молиться всем богам о том, чтобы это был сон.
— Не поможет, госпожа Вечера, — насмешливо замечает лорд Ворон, ставя на прикроватную тумбочку поднос с горячими круассанами и чаем. — Даже если вы продолжите щипать свою руку, я вряд ли исчезну.
— Надежда умирает последней... — стонет Лира, тут же понимает, что и кому сказала, и в ужасе распахивает глаза. — Простите!
Тёмный лорд тихо смеётся, пододвигает от стены к кровати табурет и усаживается на него.
— Завтракайте, — приказным тоном заявляет Ворон. — А я пока расскажу вам о моём предложении.
— Простите, если причинила неудобства. Не думала, что засну, — Лира поплотнее запахивает халат. — Если вас не затруднит, я предпочла бы позавтракать в училище.
— Затруднит.
— Что?
— Ваш завтрак в училище меня затруднит. Поэтому вы сейчас едите эти потрясающие круассаны, внимательно меня слушаете и отвечаете согласием. А после я возвращаю вас прямиком в вашу комнату в училище, и вы успеваете на класс Коллена.
Лира молчит. А что тут ответишь? «Тёмные лорды всегда получают желаемое» — вспоминает девушка строчку из прочитанной много лет назад книги.
Лорд разливает по двум чашкам крепкий чёрный чай и в обе добавляет молока.
— Вы даже не спросите, пью ли я чай с молоком? — Лира с удивлением смотрит на худое бесстрастное лицо мужчины,
На самом деле, она действительно с детства любила и пила только чёрный чай с молоком. Но возмутительным было само безразличие Ворона к чужому мнению. Ах, да, вопрос Лиры по этому поводу тоже был полностью проигнорирован.
— У тебя были мужчины? — спрашивает лорд, поднося чашку ко рту.
Лира судорожно кашляет, подавившись первым же глотком чая.
— Простите, лорд Ворон, но это не ваше дело.
— Отвечай.
И Лира отвечает, чувствуя магию тёмных, зажавшую, словно в тиски, её волю.
— Не было.
— Ты влюблена в Анреса?
— Нет.
— В кого-то другого?
— Нет.
После этого ответа, мужчина удивлённо приподнимает бровь.
— Даже я не нравлюсь?
— Особенно вы, — Лира с удовлетворением отмечает, что формулировку ответа, несмотря на контроль Ворона, она способна выбирать сама.
Руки девушки, управляемые магией лорда, подносят чашку чая к её губам, и ей приходится сделать глоток.
— Госпожа Вечера, после выпускного, минуя все ступени театральной карьерной лестницы, вы станете примой Императорского театра. А также, моей официальной фавориткой, со всеми вытекающими привилегиями и обязанностями...
Лира резким движением выплёскивает чай в лицо Ворону, и тут же падает на подушки. Из носа у неё течёт кровь, из-за лопнувших капилляров краснеют белки глаз. Разом возвращаются все болезненные ощущения простуды, ушедшие за ночь. За возможность противостоять магии подчинения приходится дорого платить...
Лорд резко вытирает лицо рукавом и склоняется над стонущей девушкой. Он бережно сжимает её лицо в ладонях, исцеляя, успокаивая.
— Нет... нет... я не стану... не буду вашей подстилкой... отстаньте... прошу, нет... — в бреду стонет Лира, даже не понимая, что, вопреки словам, цепляется за лорда Ворона, как Люция за новый контракт.
На удивление серьёзная Синь помогала Лире с причёской, приглаживая непослушные светлые локоны подруги в приличествующий балерине идеальный пучок.
— Мор сделал мне предложение, — ровным голосом произнесла эльфийка, вонзая очередную шпильку.
Лира дёрнулась и зашипела — шпилька больно уколола голову. Синь хлопнула девушку по плечу, и та вновь уселась ровно, через зеркало смотря на подругу.
— Ты согласилась?
— Да.
— Я за вас рада, — спокойно ответила Лира.
И поняла, что, на самом деле, ей всё равно. Не важна Синь, не важен Мор. Лира поняла, что ей по-настоящему важны только балет и память о родителях.
«И Ворон...» — услужливо подсказал внутренний голос, от которого балерина мысленно отмахнулась.
Но всё же воскресила в памяти тот месяц, в который лорд почти постоянно был рядом, уже после её крайне непочтительного отказа от предложения стать его фавориткой.
Вот, чеканя шаг, в зрительный зал во время репетиции входит Ворон. Лира на сцене теряет равновесие и едва не падает всего на восьмом пируэте. Она уходит за кулисы — наканифолить пуанты, но каждую секунду поглядывает на лорда. Их взгляды встречаются, и Лира резко опускает голову, тем не менее, успев заметить усмешку на губах Ворона.
Никто не видит Люцию, стоящую в левых кулисах и внимательно наблюдающую за тем, что происходит, как в зале, так и на сцене.
Спустя неделю Лира бежит по бесконечным коридорам театра, на ходу натягивая репетиционную шопенку — из-за очередной репетиции с Люцией, она опаздывает на дуэтный танец к Коллену.
Повернув налево (почти во всех театрах, поворачивая исключительно налево, вы рано или поздно достигнете цели), девушка на всей скорости врезается в лорда Эррикона.
Мужчина поддерживает её за плечи, не давая упасть и не позволяя вырваться.
— Простите, я спешу, — с вызовом смотря Ворону в глаза срывающимся голосом произносит Лира.
— Не волнуйтесь, я доставлю вас к Коллену буквально через минуту...
Лорд медленно склоняется к лицу балерины, касается губами уголка её рта, кончика носа, щёк, зажмуренных век и, наконец, целует в губы. Легко, нежно, согревая дыханием и пуская по телу Лиры дрожь.
Рёв чёрного пламени. И прерывисто дышащая, отчаянно краснеющая девушка стоит в одиночестве перед дверью в репетиционный зал, за которой её уже ждут Коллен и Мор.
Индивидуальная репетиция с Люцией. Главный зал училища.
— Ты любишь Солора, понимаешь?! Любишь! Ты без него жить не можешь! Ты чувствовать на сцене это должна, существовать в этих эмоциях! — третий час распинается прима, заставляя Лиру снова и снова проходить характерные части балета.
— Но как я могу существовать в эмоциях, которые не испытывала?! — не выдерживает адептка, тоже переходя на крик.
Люция жестом просит концертмейстера выйти из зала.
— Меня называют лучшей Жизелью последнего тысячелетия. Когда я умираю на сцене — женщины рыдают, а мужчины бросаются мстить Альберту. Как считаешь, у меня есть опыт умирания? Или, возможно, ты думаешь, что я во время работы над ролью быстренько сошла с ума и сдохла, чтобы лучше вжиться в образ?
Лира молчит, чувствуя себя невероятно глупой и понимая, что Люция права.
— Девочка, у тебя талант к танцу. Ты технична, легка, у тебя прекрасные данные. Но не забывай, что в первую очередь мы артисты. Мы заставляем тех, кто сидит в зале верить нам, любить нас или ненавидеть. И ты не станешь примой, пока это не поймёшь. На сегодня — всё.
Люция, цокая своими неприлично высокими каблуками направляется к выходу из зала. Лира набирает в грудь побольше воздуха.
— Вы поэтому убивали всех претенденток на ваше место? Из-за того, что они были недостойны?
Прима останавливается у самой двери и, не оборачиваясь, тихо говорит:
— На моей совести много грехов. И мне их все зачтут, когда я пройду за Грань. Но убийств среди них пока нет.
Люция уходит.
Лира развязывает ленты пуантов и садится перед зеркалом.
— Здравствуйте, лорд Ворон, — громко произносит она, глядя на своё отражение. — Вы ведь всегда наблюдаете оттуда.
Девушка подаётся вперёд и прижимает ладонь к зеркалу.
— Не разочаровала вас новая игрушка? Мне тут сказали, что примой я не стану... так, может, вы сразу к первокурсницам пойдёте — новую фаворитку искать?!
Лира до крови закусывает губу, чтобы не допустить ни одной слезы.
— Вы вор, уважаемый лорд. Вор, — значительно тише говорит она, поднимаясь на ноги. — Вы украли мой первый поцелуй...
Лира отворачивается от зеркала и направляется к выходу из зала.
— ...и моё глупое наивное сердце, — совсем тихим шёпотом бросает она в тишину.
«Когда это случилось? Я видела его всего несколько раз? Почему я думаю о нём? Да, он красив... Но он предложил мне стать его любовницей! Значит, я ему нравлюсь? О, Тьма...за что ты так обделила меня разумом?! Я его боюсь. Мне он нравится. Бездна...» — Лира стонет, трясёт головой и пытается сосредоточится на чём угодно, кроме лорда Эррикона Ворона.
Ворон уже час стоит в смежной с репетиционным залом маленькой наблюдательной комнате с двусторонним зеркалом. Лира давно ушла. Мужчина же, впервые за много лет, пытается разобраться в своих эмоциях. Он хочет её. Хочет Лиру. Это ясно, как день и нормально для мужчины. Всё-таки Лира красивая молодая девушка, к тому же, балерина. Но отчего ему так больно смотреть на её израненные балетом ноги? Почему хочется свернуть шею Коллену, когда тот кричит на неё во время репетиций? Что заставляет его ненавидеть Мора Анреса, играющего с Лирой в любовь на сцене?..
Эррикон никогда не чувствовал подобное прежде. Ревность и желание оберегать, такое же сильное, как желание обладать.
Лира, пока ещё в обычной одежде для разогрева, вышла на сцену. Тёмная бездна зала не пугала — за годы обучения и выступлений к ней привыкали даже самые стеснительные танцоры.
Девушка выгнулась, потянувшись руками к потолку, где уже подготовлены были различные задники и осветительные приборы.
— Здравствуйте, лорд, — устало произнесла она, выпрямляясь и оборачиваясь к бесшумно вошедшему в первую кулису мужчине.
А он в тот вечер был дьявольски красив. Настолько, что на мгновение у Лиры сбилось дыхание. В чёрном бархатном сюртуке с высоким воротом и пущенной по отворотам тонкой золотой вышивкой, в чёрных брюках, подчёркивающих мужественность его длинных ног... Правая рука лорда лежала на золотом набалдашнике трости, выполненном в виде птичьего клюва. Лира могла поклясться, что эта трость одним его жестом может стать смертельным оружием.
— Хороший слух, — с полуулыбкой кивнул Ворон. — Далеко не все агенты Тайной Стражи способны услышать мои шаги.
— Я не слышала, — отмахнулась Лира, поднимаясь на пальцы и разминая стопы. — По крайней мере, не шаги. Скорее, запах. Вы пахнете хвоей.
Балерина резко отвернулась от лорда, отчаянно краснея и понимая, что опять сказала лишнего. Она не видела судорожно сжатых на трости длинных пальцев Ворона и не слышала его вздоха.
— Лёгких ног тебе, — хрипло произнёс мужчина, скрываясь за кулисами.
Он впервые позволил себе перейти на «ты» вслух.
— Спасибо, — не оборачиваясь, прошептала Лира и мысленно добавила: «Эрик...»
...Винного цвета роза на подушке, веточка лаванды у тарелки во время завтрака, маленькая коробка самых обыкновенных, но так любимых Лирой конфет...
Лорд Эррикон Ворон приблизился к Люции и тихо повторил:
— Хватит, Люци.
После чего резким движением снял свой плащ, укутал в него неспособную сопротивляться Лиру и поднял её на руки.
Вокруг Ворона взметнулось чёрное пламя, оставляя Люцию и эльфийку-концертмейстера одних в пустом зале с кровавыми следами на полу.
Перемещение было не из приятных.
Во-первых, чёрное пламя ослепило Лиру, и всё, что оставалось девушке — это, закрыв глаза, вцепиться обеими руками в рубашку лорда и не кричать. Во-вторых, неуютной и непозволительной была сама близость Ворона.
Лира чувствовала исходящее от него тепло и силу его тела. Его дыхание было на её волосах, и сама балерина вдыхала его запах. Мужской, с нотками хвои и свежести.
Пламя стихло резко, оставив за собой неприятный звон в ушах.
— Госпожа Вечера, — тихо произнёс Ворон, опуская девушку на что-то мягкое. — Глаза уже можно открыть.
Лира вздрогнула и разжала пальцы, всё ещё стискивавшие рубашку лорда. Глаза открыла. И поняла, что тёмно-синий балдахин, висящий над ней, никак не может находится в училище.
— Где мы? — голос хрипел нещадно.
— В моём столичном доме, — ответил лорд, отходя от Лиры. — Госпожа Вечера, вы в состоянии дойти до ванной? К сожалению, у слуг сегодня выходной, но я помогу со всем, что необходимо.
— Скажите, как я могу добраться до училища? — сдавленно спросила девушка, приподнимаясь на локтях.
— Я верну вас туда. Утром. После того, как вы отдохнёте, и мы поговорим.
— Лорд Ворон, я бы предпочла вернуться в училище сейчас. Отдохну я в своей комнате. А совместных тем для разговора лорда и адептки, вообще не вижу.
Мужчина молча подошёл к деревянному шкафу, почти незаметному на фоне дорогой тёмной ткани, которой были обиты стены, и достал оттуда большой белый халат.
— Возьмите. И пройдите в ванную. Вам нужно промыть раны.
Лира села и взглянула на свои ноги. Зрелище было, мягко говоря, неприятное. Порванные тряпичные балетки, а под ними — стёртые до мяса стопы, сломанный пополам ноготь и, в целом, кровавое месиво.
Балерина, закусив губу, стянула балетки. Раны действительно нужно было срочно обработать. В идеале, ещё и обезболивающее принять, чтобы утром был хоть какой-то шанс подняться на ноги.
Ворон указал на неприметную дверь справа от кровати. Лира медленно встала, стараясь не задевать пульсирующие мозоли, молча взяла из рук лорда халат и скрылась в ванной.
«Промою раны, ополоснусь под душем и постараюсь быстрее вернуться в училище», — подумала девушка, закрывая за собой дверь на защелку.
Ну, и, разумеется, весь грандиозный план пошёл прахом, когда Лира увидела огромную мраморную купальню, уже наполненную водой, от которой вверх поднимался пар.
«Когда я крайний раз купалась в ванне, а не стояла под едва тёплой струйкой воды, именуемой в училище душем?» — думала балерина, стягивая с себя мокрую репетиционную одежду и замачивая её в исполинских размерах раковине.
Когда Лира, наконец, погрузилась в воду, она не смогла сдержать стона блаженства. Несмотря на саднящие раны и пощипывающую от излишне горячей воды кожу — для усталых мышц подобное расслабление было раем.
Первое время девушка ещё старалась не опускать голову на специальный мягкий выступ, обустроенный в купальне, но, в конце концов, истощённый организм взял своё. И меньше чем через пять минут Лира расслабилась, положила голову на выступ, прикрыла глаза и... заснула.
— Бездна! И в чём только душа держится?.. — сквозь сон услышала Лира тихий шёпот тёмного лорда.
Резко похолодало, и девушка поняла, что её, совершенно нагую, подняли из воды и куда-то несут.
«Надо проснуться! Проснись!» — мысленно взывала к себе Лира, но, то ли тепло несущих её рук было слишком убаюкивающим, то ли организм настолько истощился... В общем, открыть глаза или добиться от собственного тела хоть какой-то реакции, балерине не удалось.
Как сквозь туман, Лира чувствовала, что её завернули халат, положили на кровать и укрыли одеялом.
— Спи,— вновь прозвучал тот шёпот. — Моя Лира...
И вместе с поцелуем, запечатлённым лордом на её щеке, девушка провалилась в глубокий сон без сновидений.
Прима
Всё позади. Годы работы и репетиций в училище. Месяцы прогонов в театре. Бесконечные часы разогревов и редкие минуты отдыха.
«Вот и всё...» — думала Лира, смотря на своё отражение в огромном зеркале в её личной театральной гримёрке.
Художница по сцен-гриму умело выводила на исхудалом лице балерины черты баядерки Никии.
А Лира мыслями была в зрительном зале, где, пока ещё в одиночестве, сидел патрон Императорского театра лорд Эррикон Ворон.
— Доброе утро!
Заспанная Лира, чувствуя лёгкий и, словно, домашний запах выпечки, нехотя открывает глаза. Чтобы в следующее же мгновение зажмуриться и начать молиться всем богам о том, чтобы это был сон.
— Не поможет, госпожа Вечера, — насмешливо замечает лорд Ворон, ставя на прикроватную тумбочку поднос с горячими круассанами и чаем. — Даже если вы продолжите щипать свою руку, я вряд ли исчезну.
— Надежда умирает последней... — стонет Лира, тут же понимает, что и кому сказала, и в ужасе распахивает глаза. — Простите!
Тёмный лорд тихо смеётся, пододвигает от стены к кровати табурет и усаживается на него.
— Завтракайте, — приказным тоном заявляет Ворон. — А я пока расскажу вам о моём предложении.
— Простите, если причинила неудобства. Не думала, что засну, — Лира поплотнее запахивает халат. — Если вас не затруднит, я предпочла бы позавтракать в училище.
— Затруднит.
— Что?
— Ваш завтрак в училище меня затруднит. Поэтому вы сейчас едите эти потрясающие круассаны, внимательно меня слушаете и отвечаете согласием. А после я возвращаю вас прямиком в вашу комнату в училище, и вы успеваете на класс Коллена.
Лира молчит. А что тут ответишь? «Тёмные лорды всегда получают желаемое» — вспоминает девушка строчку из прочитанной много лет назад книги.
Лорд разливает по двум чашкам крепкий чёрный чай и в обе добавляет молока.
— Вы даже не спросите, пью ли я чай с молоком? — Лира с удивлением смотрит на худое бесстрастное лицо мужчины,
На самом деле, она действительно с детства любила и пила только чёрный чай с молоком. Но возмутительным было само безразличие Ворона к чужому мнению. Ах, да, вопрос Лиры по этому поводу тоже был полностью проигнорирован.
— У тебя были мужчины? — спрашивает лорд, поднося чашку ко рту.
Лира судорожно кашляет, подавившись первым же глотком чая.
— Простите, лорд Ворон, но это не ваше дело.
— Отвечай.
И Лира отвечает, чувствуя магию тёмных, зажавшую, словно в тиски, её волю.
— Не было.
— Ты влюблена в Анреса?
— Нет.
— В кого-то другого?
— Нет.
После этого ответа, мужчина удивлённо приподнимает бровь.
— Даже я не нравлюсь?
— Особенно вы, — Лира с удовлетворением отмечает, что формулировку ответа, несмотря на контроль Ворона, она способна выбирать сама.
Руки девушки, управляемые магией лорда, подносят чашку чая к её губам, и ей приходится сделать глоток.
— Госпожа Вечера, после выпускного, минуя все ступени театральной карьерной лестницы, вы станете примой Императорского театра. А также, моей официальной фавориткой, со всеми вытекающими привилегиями и обязанностями...
Лира резким движением выплёскивает чай в лицо Ворону, и тут же падает на подушки. Из носа у неё течёт кровь, из-за лопнувших капилляров краснеют белки глаз. Разом возвращаются все болезненные ощущения простуды, ушедшие за ночь. За возможность противостоять магии подчинения приходится дорого платить...
Лорд резко вытирает лицо рукавом и склоняется над стонущей девушкой. Он бережно сжимает её лицо в ладонях, исцеляя, успокаивая.
— Нет... нет... я не стану... не буду вашей подстилкой... отстаньте... прошу, нет... — в бреду стонет Лира, даже не понимая, что, вопреки словам, цепляется за лорда Ворона, как Люция за новый контракт.
На удивление серьёзная Синь помогала Лире с причёской, приглаживая непослушные светлые локоны подруги в приличествующий балерине идеальный пучок.
— Мор сделал мне предложение, — ровным голосом произнесла эльфийка, вонзая очередную шпильку.
Лира дёрнулась и зашипела — шпилька больно уколола голову. Синь хлопнула девушку по плечу, и та вновь уселась ровно, через зеркало смотря на подругу.
— Ты согласилась?
— Да.
— Я за вас рада, — спокойно ответила Лира.
И поняла, что, на самом деле, ей всё равно. Не важна Синь, не важен Мор. Лира поняла, что ей по-настоящему важны только балет и память о родителях.
«И Ворон...» — услужливо подсказал внутренний голос, от которого балерина мысленно отмахнулась.
Но всё же воскресила в памяти тот месяц, в который лорд почти постоянно был рядом, уже после её крайне непочтительного отказа от предложения стать его фавориткой.
Вот, чеканя шаг, в зрительный зал во время репетиции входит Ворон. Лира на сцене теряет равновесие и едва не падает всего на восьмом пируэте. Она уходит за кулисы — наканифолить пуанты, но каждую секунду поглядывает на лорда. Их взгляды встречаются, и Лира резко опускает голову, тем не менее, успев заметить усмешку на губах Ворона.
Никто не видит Люцию, стоящую в левых кулисах и внимательно наблюдающую за тем, что происходит, как в зале, так и на сцене.
Спустя неделю Лира бежит по бесконечным коридорам театра, на ходу натягивая репетиционную шопенку — из-за очередной репетиции с Люцией, она опаздывает на дуэтный танец к Коллену.
Повернув налево (почти во всех театрах, поворачивая исключительно налево, вы рано или поздно достигнете цели), девушка на всей скорости врезается в лорда Эррикона.
Мужчина поддерживает её за плечи, не давая упасть и не позволяя вырваться.
— Простите, я спешу, — с вызовом смотря Ворону в глаза срывающимся голосом произносит Лира.
— Не волнуйтесь, я доставлю вас к Коллену буквально через минуту...
Лорд медленно склоняется к лицу балерины, касается губами уголка её рта, кончика носа, щёк, зажмуренных век и, наконец, целует в губы. Легко, нежно, согревая дыханием и пуская по телу Лиры дрожь.
Рёв чёрного пламени. И прерывисто дышащая, отчаянно краснеющая девушка стоит в одиночестве перед дверью в репетиционный зал, за которой её уже ждут Коллен и Мор.
Индивидуальная репетиция с Люцией. Главный зал училища.
— Ты любишь Солора, понимаешь?! Любишь! Ты без него жить не можешь! Ты чувствовать на сцене это должна, существовать в этих эмоциях! — третий час распинается прима, заставляя Лиру снова и снова проходить характерные части балета.
— Но как я могу существовать в эмоциях, которые не испытывала?! — не выдерживает адептка, тоже переходя на крик.
Люция жестом просит концертмейстера выйти из зала.
— Меня называют лучшей Жизелью последнего тысячелетия. Когда я умираю на сцене — женщины рыдают, а мужчины бросаются мстить Альберту. Как считаешь, у меня есть опыт умирания? Или, возможно, ты думаешь, что я во время работы над ролью быстренько сошла с ума и сдохла, чтобы лучше вжиться в образ?
Лира молчит, чувствуя себя невероятно глупой и понимая, что Люция права.
— Девочка, у тебя талант к танцу. Ты технична, легка, у тебя прекрасные данные. Но не забывай, что в первую очередь мы артисты. Мы заставляем тех, кто сидит в зале верить нам, любить нас или ненавидеть. И ты не станешь примой, пока это не поймёшь. На сегодня — всё.
Люция, цокая своими неприлично высокими каблуками направляется к выходу из зала. Лира набирает в грудь побольше воздуха.
— Вы поэтому убивали всех претенденток на ваше место? Из-за того, что они были недостойны?
Прима останавливается у самой двери и, не оборачиваясь, тихо говорит:
— На моей совести много грехов. И мне их все зачтут, когда я пройду за Грань. Но убийств среди них пока нет.
Люция уходит.
Лира развязывает ленты пуантов и садится перед зеркалом.
— Здравствуйте, лорд Ворон, — громко произносит она, глядя на своё отражение. — Вы ведь всегда наблюдаете оттуда.
Девушка подаётся вперёд и прижимает ладонь к зеркалу.
— Не разочаровала вас новая игрушка? Мне тут сказали, что примой я не стану... так, может, вы сразу к первокурсницам пойдёте — новую фаворитку искать?!
Лира до крови закусывает губу, чтобы не допустить ни одной слезы.
— Вы вор, уважаемый лорд. Вор, — значительно тише говорит она, поднимаясь на ноги. — Вы украли мой первый поцелуй...
Лира отворачивается от зеркала и направляется к выходу из зала.
— ...и моё глупое наивное сердце, — совсем тихим шёпотом бросает она в тишину.
«Когда это случилось? Я видела его всего несколько раз? Почему я думаю о нём? Да, он красив... Но он предложил мне стать его любовницей! Значит, я ему нравлюсь? О, Тьма...за что ты так обделила меня разумом?! Я его боюсь. Мне он нравится. Бездна...» — Лира стонет, трясёт головой и пытается сосредоточится на чём угодно, кроме лорда Эррикона Ворона.
Ворон уже час стоит в смежной с репетиционным залом маленькой наблюдательной комнате с двусторонним зеркалом. Лира давно ушла. Мужчина же, впервые за много лет, пытается разобраться в своих эмоциях. Он хочет её. Хочет Лиру. Это ясно, как день и нормально для мужчины. Всё-таки Лира красивая молодая девушка, к тому же, балерина. Но отчего ему так больно смотреть на её израненные балетом ноги? Почему хочется свернуть шею Коллену, когда тот кричит на неё во время репетиций? Что заставляет его ненавидеть Мора Анреса, играющего с Лирой в любовь на сцене?..
Эррикон никогда не чувствовал подобное прежде. Ревность и желание оберегать, такое же сильное, как желание обладать.
Лира, пока ещё в обычной одежде для разогрева, вышла на сцену. Тёмная бездна зала не пугала — за годы обучения и выступлений к ней привыкали даже самые стеснительные танцоры.
Девушка выгнулась, потянувшись руками к потолку, где уже подготовлены были различные задники и осветительные приборы.
— Здравствуйте, лорд, — устало произнесла она, выпрямляясь и оборачиваясь к бесшумно вошедшему в первую кулису мужчине.
А он в тот вечер был дьявольски красив. Настолько, что на мгновение у Лиры сбилось дыхание. В чёрном бархатном сюртуке с высоким воротом и пущенной по отворотам тонкой золотой вышивкой, в чёрных брюках, подчёркивающих мужественность его длинных ног... Правая рука лорда лежала на золотом набалдашнике трости, выполненном в виде птичьего клюва. Лира могла поклясться, что эта трость одним его жестом может стать смертельным оружием.
— Хороший слух, — с полуулыбкой кивнул Ворон. — Далеко не все агенты Тайной Стражи способны услышать мои шаги.
— Я не слышала, — отмахнулась Лира, поднимаясь на пальцы и разминая стопы. — По крайней мере, не шаги. Скорее, запах. Вы пахнете хвоей.
Балерина резко отвернулась от лорда, отчаянно краснея и понимая, что опять сказала лишнего. Она не видела судорожно сжатых на трости длинных пальцев Ворона и не слышала его вздоха.
— Лёгких ног тебе, — хрипло произнёс мужчина, скрываясь за кулисами.
Он впервые позволил себе перейти на «ты» вслух.
— Спасибо, — не оборачиваясь, прошептала Лира и мысленно добавила: «Эрик...»
...Винного цвета роза на подушке, веточка лаванды у тарелки во время завтрака, маленькая коробка самых обыкновенных, но так любимых Лирой конфет...
