Лорд не дал ей отстраниться и продолжил пристально смотреть адептке в глаза.
— Привыкайте, — едва слышно пробормотал мужчина, и медленно отошёл от шокированной Лиры.
Директриса, которая во время всей этой сцены, казалось, слилась со вторым креслом, театрально прочистила горло.
— Лорд Ворон, прежде чем вы уйдёте. Хотела напомнить, что у вас были какие-то вопросы по составу и распределению партий выпускного балета.
Вокруг тёмного лорда уже взметнулось чёрное, как вороново крыло, пламя, и сквозь эту завесу прозвучал бархатный голос, не оставляющий ни шанса на ослушание.
— В выпускном балете Императорского хореографического училища в этом году заглавную партию будет исполнять госпожа Вечера, а вторую — госпожа Ланэ.
Чёрное пламя угасло, оставив Лиру и леди Анкель в немом потрясении. Но, спустя всего миг, словно издалека вновь раздался голос Ворона.
— И я намерен присутствовать на большей части репетиций. Сообщите обо всех изменениях адептам и леди Ланэ при моём следующем визите. Завтра.
Лира, которая уже успела подняться, вновь рухнула в кресло. А леди-директор впервые за время руководства училищем позволила себе выругаться.
На дуэтный танец Лира в тот день всё-таки попала. Леди Анкель выставила её из кабинета сразу после ухода тёмного лорда, и адептка как раз успела добежать до зала к началу урока Коллена.
Педагог, едва взглянув на тяжело дышащую и бледную, как смерть, девушку, отправил её на три минуты отдыха в раздевалку.
Винного цвета хитон, бледно-розовые, почти белые, колготки, тканевые вкладыши в пуанты, сами пальцы(1) и высокий классический пучок.
Лира машинально, ни о чём не думая, привела себя в подобающий адептке императорского хореографического училища вид и вернулась в зал.
Мор Анрес сидел в поперечном шпагате напротив зеркала и специальным отрезком ткани, натянутым от ноги к ноге, тянулся.
— Коллена вызвала директриса, — произнёс он, наклоняясь к правой ноге.
Лира закинула ногу на станок, и повернулась к Мору.
— Анкель разрешила рассказать только тебе, поэтому постарайся до официального объявления держать язык за зубами.
Юноша вздёрнул светлую, чётко очерченную бровь и заинтересованно улыбнулся. Всё училище ещё с первого курса знало, что вампир-полукровка Мор Анрес не только большой любитель ничего не значащих интрижек со всеми особями женского пола, но и сплетник, каких поискать надо. И только его партнерша Лира, знала, что по-настоящему ценные секреты Мор хранить умеет.
— На нашем выпускном ты будешь танцевать Солора(2), — спокойно сказала девушка, обхватывая руками стопу лежащей на станке ноги.
Вампир ничего не ответил. Только встал и молча направился к двери.
— Мор, ты куда?
— К Анкель. Попрошу другую партию. Согласен даже на стражника — лучше простоять весь балет, чем танцевать с Люцией.
— Тебе в любом случае пришлось бы с ней танцевать. Ты уже подписал ангажемент с императорским театром, а прима там одна.
— Пока я дослужусь до премьера, эта прима станет прахом.
Лира закинула на станок другую ногу.
— У Солора и Гамзатти не так много совместных сцен. Так что вспомни о плюсах, которые тебе даст заглавная партия, — балерина отвернулась от Мора, сняла ногу со станка и села на пол.
Вампир отошёл от двери и опустился рядом.
— Хочешь сказать, что Люции дали Гамзатти? Но кто тогда?..
Лира не сдержалась и хихикнула, глядя на расширившиеся глаза и отвисшую челюсть партнёра.
— Да, я буду танцевать Никию! И закрой рот, у тебя после той драки правый клык ещё не вырос.
Мор рот не закрыл. И даже умудрился заговорить, за что Лире захотелось ему второй клык выбить.
— Лир, ты же понимаешь, что можешь не дожить до премьеры в целости и сохранности? Люция...
Что же там Люция, Мор договорить не успел — в зал вошёл хмурый Коллен. Адепты тут же вскочили на ноги.
— Ну-с, лебеди вы мои, доигрались? — пугающе тихо вопросил педагог, смотря исподлобья на своих подопечных. — Вечера!
Лира вздрогнула.
— Да, господин Коллен?
— С этого дня, чтоб по коридорам одна на шаталась! Лучше везде с Анресом ходи, он хоть и бездельник, но защитить сможет. Нагрузки утрою, чтоб и готова была и побольше с педагогами в одном помещении!
Девушка кивнула, понимая, что шутки кончились, и мифическая опасность быть соперницей Люции превратилась в реальную.
«О, Тьма... Как же Мору везёт... Лунин(3), вдобавок к тому, что гениальный премьер, ещё и благородный лорд. Спокойно отдаст партию Солора выпускнику и уедет на гастроли в Миры Хаоса...» — думала Лира, уже представляя своё бездыханное тело, плавно покачивающееся на верёвке за кулисами театра.
— Анрес, у тебя с Луниным проблем не будет, он сам хотел от этого спектакля отказаться и уехать на Гала(4) к демонам, так что во все глаза будешь следить за Вечера! Головой за партнершу отвечаешь! — продолжал Коллен.
В зал бесшумно вошла эльфийка-концертмейстер, кивнула педагогу и сала за рояль.
— Всё! За оставшиеся три месяца из вас ещё танцоров сделать надо. Быстро на середину! — рявкнул Коллен, и на ближайшие полтора часа единственной связной мыслью в голове Лиры и Мора осталась: «Только бы не упасть!..»
1)Пальцы — пуанты.
2)Выпускной балет — Баядерка. Главные партии: Никия (Лира), Солор (Мор), Гамзатти (Люция). Позднее в рассказе будет описан сюжет.
3)Лунин — от Полунин. Сергей Полунин — звезда балета 21 века и мой Муз.
4)Галa — концерт, в котором с отдельными номерами выступают различные звёзды балета. Как правило, примы и премьеры со всего мира, в нашем случае, миров.
К середине зимы все репетиции выпускников перенесли в Императорский театр. Адепты целыми днями занимались в залах на верхних этажах и на основной сцене, а по ночам уже в дортуарах училища, где готовились к экзаменам по общим и профильным предметам.
Лира работала из последних сил. Каждое утро вставала через "не могу", умывалась, перекусывала что-нибудь на ходу и вместе с Мором ехала в театр, чтобы вернуться в училище, в лучшем случае, к часу ночи.
Времени не оставалось ни на мысли о возможной мести Люции, ни на размышления по поводу излишнего внимания лорда Ворона, который действительно присутствовал на большей части репетиций. Лира не была наивной леди. Она знала, что происходит за дверьми супружеской спальни, на сеновалах и в комнатах многих адептов. Она знала, чего ждут знатные лорды от балерин, в обществе называемых "актёрками". И даже будучи лично знакомой с несколькими выпускницами училища, вышедшими замуж за лордов, Лира понимала, что Эррикон Ворон никогда не свяжет себя узами брака с "недостойной" особой. Из-за той самой клятвы его отцу. А поскольку все бумаги на дворянство были уничтожены, "достойной" Лира не была.
К тому же, лорд не вызывал у девушки никаких романтических чувств. У Лиры на них просто не было сил и времени. Более того, он был намного старше её и казался девушке взрослым опытным мужчиной, думать о котором если и было порой притягательно, то, в остальном, грозило порочащими честь неприятностями. Поэтому, главу Тайной Стражи Лира уважала, опасалась, порой, боялась, но не была влюблена и уж точно не хотела стать очередной постельной игрушкой лорда.
Что касается Люции, весть о смене состава настигла её во время гастролей в четвёртом королевстве. Ланэ ответила на послание директрисы подозрительно спокойным письмом, в котором выражала надежду на грядущий триумф Лиры и Мора, здоровье леди Анкель, здоровье патрона Ворона и на скорое возвращение Лунина. Также, прима сообщала о своём приезде в следующем месяце.
Все с головой ушли в работу, и для выпускного курса дни слились в однотонную череду станка, середины, прогонов и учебников.
День не задался с самого начала.
Утром Лира проснулась с чудовищной болью в мышцах, суставах, да и вообще во всем теле. Не то, чтобы это было чем-то особенным. К боли балерина давно привыкла. Если ничего не болит, значит плохо работал — такова была философия всех балетных артистов. Но в то утро боль вышла на какой-то новый уровень. Помимо ломоты в теле, у Лиры першило горло, слезились глаза и, по всей видимости, был жар.
Девушка вспомнила, как прошлым вечером, сразу после трёхчасовой репетиции, прямо в мокром хитоне, она выбежала на заснеженный балкон, чтобы хоть как-то охладиться после дуэта.
«Молодец, Лира!» — мысленно отругала себя, адептка, с трудом поднимаясь с постели. — «Месяц до премьеры, и так расклеиться...»
К счастью, в комнатах при училище, адепты жили по одному, поэтому, собираясь, Лира могла спокойно стонать, кряхтеть и всячески показывать свою слабость. Но за дверь шагнула внешне уже абсолютно здоровая, с прямой спиной и выворотной походкой балерина. По крайней мере, так казалось Лире.
— А я всё гадал, насколько тебя хватит. Честно говоря, ты меня приятно удивила, — с грустной усмешкой произнес Мор, запрыгивая в экипаж, где уже сидела бледная адептка с тёмными кругами под глазами.
— Я в порядке, просто немного болит горло, — прохрипела девушка, кутаясь в большой шерстяной платок.
— В медпункте была?
— Не успела. Если совсем плохо будет — к театральному лекарю зайду.
Анрес покачал головой, но ничего не ответил. Он давно уже понял, что спорить с Лирой — дело абсолютно гиблое.
Едва адепты вошли через служебный вход в театр, на них налетела леди Анкель.
— Адепт Анрес, чтобы от Вечера сегодня ни на шаг! — зашипела директриса, впиваясь длинными ногтями в руку вампира. — Провожаете её до уборной, от уборной, стоите за дверью раздевалки, в общем, становитесь тенью и не отстаёте от адептки до самого училища!
Мор ошарашенно кивнул и осторожно высвободил руку. Анкель тут же перевела взгляд на Лиру.
— Адептка Вечера, у вас сегодня с восьми часов после полудня индивидуальная репетиция с госпожой Ланэ. Поверьте мне, несмотря ни на что, во всех мирах лучше балерины не найти, поэтому вам повезло — Люция сама вызвалась помочь вам с ролью. Адепт Анрес будет рядом.
С этими словами леди-директор стремительно удалилась.
Лира, пошатнувшись, вцепилась в подставленный локоть партнера.
— Мне конец, — простонала девушка.
— По крайней мере, ты падёшь от рук лучшей балерины всех миров, — с серьёзной издёвкой произнес Мор, за что получил увесистую оплеуху и лирино молчание до самого репетиционного зала.
А после не до разговоров было уже обоим.
Коллен нынче зверствовал. Причём, у станка всё начиналось довольно мирно, Лира даже подумала, что день не так плох и отвратительное самочувствие не станет большой помехой для репетиций. Но потом педагог велел перейти на середину. И вот тут начался ад. Или Хаос. Или Бездна. В общем, начались прыжки, резко переходящие в вариации из Баядерки, и завершило всё па-де-де Лиры с Мором, которое Коллен заставлял их повторять раз за разом, пока на очередной поддержке вампир едва не уронил девушку на пол.
— Ты слабый. А ты тяжёлая, — резко сказал педагог еле стоящим адептам. — Общая репетиция на сцене через час. Вечера, Анрес, у вас ещё актёрское мастерство. А теперь, все вон!
Все выпускники мигом исчезли из зала, и только Лира с Мором шли, едва передвигая ноги.
В душевой Лира включила горячую воду и, как была, в промокшем насквозь ещё на репетиции хитоне, так и села на пол. Вода стекала с её волос, била по выпирающим ключицам и острым коленям, смешивалась на впалых щеках со слезами. Эти слезы не были следствием слов Коллена и уж точно их причиной стало не ужасное самочувствие. Просто всего было слишком много.
Заглавная партия, утроенные нагрузки, постоянное опасение лорда Ворона, давление леди Анкель по поводу принятия ангажемента, косые взгляды однокурсниц, предстоящая встреча с Люцией... Для Лиры всё смешалось в одну болезненно пульсирующую точку где-то в голове.
Девушка прикрыла глаза, и на мгновение ей показалось, что она — служительница храма, прекрасная баядерка Никия, ожидающая своего возлюбленного воина Солора у храма. Образ лорда Ворона слился в голове Лиры с образом великого брамина — верховного жреца, требующего от Никии любви. Люция стала коварной Гамзатти — дочерью раджи и невестой Солора. А все однокурсницы превратились в тени, духи подземного царства, куда должна уйти погубленная Гамзатти баядерка Никия.
Все это время Лира не понимала, насколько глубоко погрузилась в историю Баядерки. Насколько губительно подобное погружение для творческого разума. И как тяжело вернуться из чужой, выдуманной жизни в реальный мир.
Лира очнулась от резкой пощёчины. Щека горела, а всё тело задеревенело от холода. Вода больше не текла. Девушка с трудом открыла глаза и встретилась взглядом со стоящей перед ней Люцией.
— Вставай, — холодно сказала прима, бросая Лире большое полотенце.
Адептка, пошатываясь и стуча зубами от холода, поднялась. Закуталась в полотенце. С полным непониманием происходящего уставилась на выходящую из душевой Ланэ.
— Поспеши. У меня мало времени, а из тебя ещё балерину нужно сделать, — Люция обернулась и смерила Лиру высокомерным взглядом. — Жду тебя в карете. Репетировать будем в училище. У тебя три минуты, адептка-прима.
Одевалась Лира на чистом упрямстве. Боролась с желанием «лечь и умереть» исключительно благодаря шоку от того, что часов пять проспала в душевой и из-за поведения Люции.
В карете ехали молча. Также молча шли до главного зала в училище. В тишине следили за тем, как концертмейстер идёт к роялю.
— К станку, — просто сказала Люция.
Череда заученных до автоматизма движений разбавлялась резкими замечаниями примы: «Ногу выше! На фраппе колено назад идёт! Голову подняла! Плечи за ногой идти должны! Дура! Кор-р-рова!»
— Хватит! — не выдержала Лира.
Люция, в тот момент смотревшая на себя в зеркало, медленно повернулась к адептке.
— Примой себя возомнила? — тихо спросила она, поправляя на тонких пальцах многочисленные кольца. — Не понимаешь, что чужое место заняла?
— Я не просила!
— Молчать!
Лира затихла, исподлобья глядя на Люцию.
— Когда станешь великой. Примой. Тогда и скажешь, что не просила! А пока, пошла на середину. Живо!
У Лиры даже мысли не возникло возразить. Она обречённо прошла в середину зала и встала в исходную позицию.
— Начали! — голос Люции гулко отразился от стен.
Заиграла музыка.
— Нет. Ещё раз.
Лира вернулась к началу.
— Заново.
— Легче, Вечера, легче! Ты же прима!
— Не то. Сначала.
— Ещё раз. Начали!
— Ещё.
— Не смей останавливаться.
— Начали!
Раз за разом, на чугунных ногах Лира возвращалась в центр зала и начинала танцевать. Одну и ту же мелодию повторяла концертмейстер, вновь и вновь кричала «Начали!» Люция.
До тех пор, пока Лира не упала.
Ланэ медленно подошла к лежащей на полу адептке.
— Ты не прима. Ты слабая зарвавшаяся девчонка. Которая только и может на коленях мыть полы.
Лира подняла голову и посмотрела на своё жалкое отражение в зеркале. На секунду ей снова показалось, будто с той стороны кто-то есть. Кто-то наблюдает за ней.
— Ещё раз, — тихо произнесла Люция, кивая концертмейстеру.
Адептка медленно поднялась на ноги и вернулась в центр. На светлом полу за ней остались розоватые разводы — от пропитавшихся кровью туфлей.
Заиграла музыка. Лира, тяжело дыша, встала в позицию.
Дверь в зал распахнулась, с глухим стуком ударившись о стену.
— Привыкайте, — едва слышно пробормотал мужчина, и медленно отошёл от шокированной Лиры.
Директриса, которая во время всей этой сцены, казалось, слилась со вторым креслом, театрально прочистила горло.
— Лорд Ворон, прежде чем вы уйдёте. Хотела напомнить, что у вас были какие-то вопросы по составу и распределению партий выпускного балета.
Вокруг тёмного лорда уже взметнулось чёрное, как вороново крыло, пламя, и сквозь эту завесу прозвучал бархатный голос, не оставляющий ни шанса на ослушание.
— В выпускном балете Императорского хореографического училища в этом году заглавную партию будет исполнять госпожа Вечера, а вторую — госпожа Ланэ.
Чёрное пламя угасло, оставив Лиру и леди Анкель в немом потрясении. Но, спустя всего миг, словно издалека вновь раздался голос Ворона.
— И я намерен присутствовать на большей части репетиций. Сообщите обо всех изменениях адептам и леди Ланэ при моём следующем визите. Завтра.
Лира, которая уже успела подняться, вновь рухнула в кресло. А леди-директор впервые за время руководства училищем позволила себе выругаться.
На дуэтный танец Лира в тот день всё-таки попала. Леди Анкель выставила её из кабинета сразу после ухода тёмного лорда, и адептка как раз успела добежать до зала к началу урока Коллена.
Педагог, едва взглянув на тяжело дышащую и бледную, как смерть, девушку, отправил её на три минуты отдыха в раздевалку.
Винного цвета хитон, бледно-розовые, почти белые, колготки, тканевые вкладыши в пуанты, сами пальцы(1) и высокий классический пучок.
Лира машинально, ни о чём не думая, привела себя в подобающий адептке императорского хореографического училища вид и вернулась в зал.
Мор Анрес сидел в поперечном шпагате напротив зеркала и специальным отрезком ткани, натянутым от ноги к ноге, тянулся.
— Коллена вызвала директриса, — произнёс он, наклоняясь к правой ноге.
Лира закинула ногу на станок, и повернулась к Мору.
— Анкель разрешила рассказать только тебе, поэтому постарайся до официального объявления держать язык за зубами.
Юноша вздёрнул светлую, чётко очерченную бровь и заинтересованно улыбнулся. Всё училище ещё с первого курса знало, что вампир-полукровка Мор Анрес не только большой любитель ничего не значащих интрижек со всеми особями женского пола, но и сплетник, каких поискать надо. И только его партнерша Лира, знала, что по-настоящему ценные секреты Мор хранить умеет.
— На нашем выпускном ты будешь танцевать Солора(2), — спокойно сказала девушка, обхватывая руками стопу лежащей на станке ноги.
Вампир ничего не ответил. Только встал и молча направился к двери.
— Мор, ты куда?
— К Анкель. Попрошу другую партию. Согласен даже на стражника — лучше простоять весь балет, чем танцевать с Люцией.
— Тебе в любом случае пришлось бы с ней танцевать. Ты уже подписал ангажемент с императорским театром, а прима там одна.
— Пока я дослужусь до премьера, эта прима станет прахом.
Лира закинула на станок другую ногу.
— У Солора и Гамзатти не так много совместных сцен. Так что вспомни о плюсах, которые тебе даст заглавная партия, — балерина отвернулась от Мора, сняла ногу со станка и села на пол.
Вампир отошёл от двери и опустился рядом.
— Хочешь сказать, что Люции дали Гамзатти? Но кто тогда?..
Лира не сдержалась и хихикнула, глядя на расширившиеся глаза и отвисшую челюсть партнёра.
— Да, я буду танцевать Никию! И закрой рот, у тебя после той драки правый клык ещё не вырос.
Мор рот не закрыл. И даже умудрился заговорить, за что Лире захотелось ему второй клык выбить.
— Лир, ты же понимаешь, что можешь не дожить до премьеры в целости и сохранности? Люция...
Что же там Люция, Мор договорить не успел — в зал вошёл хмурый Коллен. Адепты тут же вскочили на ноги.
— Ну-с, лебеди вы мои, доигрались? — пугающе тихо вопросил педагог, смотря исподлобья на своих подопечных. — Вечера!
Лира вздрогнула.
— Да, господин Коллен?
— С этого дня, чтоб по коридорам одна на шаталась! Лучше везде с Анресом ходи, он хоть и бездельник, но защитить сможет. Нагрузки утрою, чтоб и готова была и побольше с педагогами в одном помещении!
Девушка кивнула, понимая, что шутки кончились, и мифическая опасность быть соперницей Люции превратилась в реальную.
«О, Тьма... Как же Мору везёт... Лунин(3), вдобавок к тому, что гениальный премьер, ещё и благородный лорд. Спокойно отдаст партию Солора выпускнику и уедет на гастроли в Миры Хаоса...» — думала Лира, уже представляя своё бездыханное тело, плавно покачивающееся на верёвке за кулисами театра.
— Анрес, у тебя с Луниным проблем не будет, он сам хотел от этого спектакля отказаться и уехать на Гала(4) к демонам, так что во все глаза будешь следить за Вечера! Головой за партнершу отвечаешь! — продолжал Коллен.
В зал бесшумно вошла эльфийка-концертмейстер, кивнула педагогу и сала за рояль.
— Всё! За оставшиеся три месяца из вас ещё танцоров сделать надо. Быстро на середину! — рявкнул Коллен, и на ближайшие полтора часа единственной связной мыслью в голове Лиры и Мора осталась: «Только бы не упасть!..»
1)Пальцы — пуанты.
2)Выпускной балет — Баядерка. Главные партии: Никия (Лира), Солор (Мор), Гамзатти (Люция). Позднее в рассказе будет описан сюжет.
3)Лунин — от Полунин. Сергей Полунин — звезда балета 21 века и мой Муз.
4)Галa — концерт, в котором с отдельными номерами выступают различные звёзды балета. Как правило, примы и премьеры со всего мира, в нашем случае, миров.
К середине зимы все репетиции выпускников перенесли в Императорский театр. Адепты целыми днями занимались в залах на верхних этажах и на основной сцене, а по ночам уже в дортуарах училища, где готовились к экзаменам по общим и профильным предметам.
Лира работала из последних сил. Каждое утро вставала через "не могу", умывалась, перекусывала что-нибудь на ходу и вместе с Мором ехала в театр, чтобы вернуться в училище, в лучшем случае, к часу ночи.
Времени не оставалось ни на мысли о возможной мести Люции, ни на размышления по поводу излишнего внимания лорда Ворона, который действительно присутствовал на большей части репетиций. Лира не была наивной леди. Она знала, что происходит за дверьми супружеской спальни, на сеновалах и в комнатах многих адептов. Она знала, чего ждут знатные лорды от балерин, в обществе называемых "актёрками". И даже будучи лично знакомой с несколькими выпускницами училища, вышедшими замуж за лордов, Лира понимала, что Эррикон Ворон никогда не свяжет себя узами брака с "недостойной" особой. Из-за той самой клятвы его отцу. А поскольку все бумаги на дворянство были уничтожены, "достойной" Лира не была.
К тому же, лорд не вызывал у девушки никаких романтических чувств. У Лиры на них просто не было сил и времени. Более того, он был намного старше её и казался девушке взрослым опытным мужчиной, думать о котором если и было порой притягательно, то, в остальном, грозило порочащими честь неприятностями. Поэтому, главу Тайной Стражи Лира уважала, опасалась, порой, боялась, но не была влюблена и уж точно не хотела стать очередной постельной игрушкой лорда.
Что касается Люции, весть о смене состава настигла её во время гастролей в четвёртом королевстве. Ланэ ответила на послание директрисы подозрительно спокойным письмом, в котором выражала надежду на грядущий триумф Лиры и Мора, здоровье леди Анкель, здоровье патрона Ворона и на скорое возвращение Лунина. Также, прима сообщала о своём приезде в следующем месяце.
Все с головой ушли в работу, и для выпускного курса дни слились в однотонную череду станка, середины, прогонов и учебников.
День не задался с самого начала.
Утром Лира проснулась с чудовищной болью в мышцах, суставах, да и вообще во всем теле. Не то, чтобы это было чем-то особенным. К боли балерина давно привыкла. Если ничего не болит, значит плохо работал — такова была философия всех балетных артистов. Но в то утро боль вышла на какой-то новый уровень. Помимо ломоты в теле, у Лиры першило горло, слезились глаза и, по всей видимости, был жар.
Девушка вспомнила, как прошлым вечером, сразу после трёхчасовой репетиции, прямо в мокром хитоне, она выбежала на заснеженный балкон, чтобы хоть как-то охладиться после дуэта.
«Молодец, Лира!» — мысленно отругала себя, адептка, с трудом поднимаясь с постели. — «Месяц до премьеры, и так расклеиться...»
К счастью, в комнатах при училище, адепты жили по одному, поэтому, собираясь, Лира могла спокойно стонать, кряхтеть и всячески показывать свою слабость. Но за дверь шагнула внешне уже абсолютно здоровая, с прямой спиной и выворотной походкой балерина. По крайней мере, так казалось Лире.
— А я всё гадал, насколько тебя хватит. Честно говоря, ты меня приятно удивила, — с грустной усмешкой произнес Мор, запрыгивая в экипаж, где уже сидела бледная адептка с тёмными кругами под глазами.
— Я в порядке, просто немного болит горло, — прохрипела девушка, кутаясь в большой шерстяной платок.
— В медпункте была?
— Не успела. Если совсем плохо будет — к театральному лекарю зайду.
Анрес покачал головой, но ничего не ответил. Он давно уже понял, что спорить с Лирой — дело абсолютно гиблое.
Едва адепты вошли через служебный вход в театр, на них налетела леди Анкель.
— Адепт Анрес, чтобы от Вечера сегодня ни на шаг! — зашипела директриса, впиваясь длинными ногтями в руку вампира. — Провожаете её до уборной, от уборной, стоите за дверью раздевалки, в общем, становитесь тенью и не отстаёте от адептки до самого училища!
Мор ошарашенно кивнул и осторожно высвободил руку. Анкель тут же перевела взгляд на Лиру.
— Адептка Вечера, у вас сегодня с восьми часов после полудня индивидуальная репетиция с госпожой Ланэ. Поверьте мне, несмотря ни на что, во всех мирах лучше балерины не найти, поэтому вам повезло — Люция сама вызвалась помочь вам с ролью. Адепт Анрес будет рядом.
С этими словами леди-директор стремительно удалилась.
Лира, пошатнувшись, вцепилась в подставленный локоть партнера.
— Мне конец, — простонала девушка.
— По крайней мере, ты падёшь от рук лучшей балерины всех миров, — с серьёзной издёвкой произнес Мор, за что получил увесистую оплеуху и лирино молчание до самого репетиционного зала.
А после не до разговоров было уже обоим.
Коллен нынче зверствовал. Причём, у станка всё начиналось довольно мирно, Лира даже подумала, что день не так плох и отвратительное самочувствие не станет большой помехой для репетиций. Но потом педагог велел перейти на середину. И вот тут начался ад. Или Хаос. Или Бездна. В общем, начались прыжки, резко переходящие в вариации из Баядерки, и завершило всё па-де-де Лиры с Мором, которое Коллен заставлял их повторять раз за разом, пока на очередной поддержке вампир едва не уронил девушку на пол.
— Ты слабый. А ты тяжёлая, — резко сказал педагог еле стоящим адептам. — Общая репетиция на сцене через час. Вечера, Анрес, у вас ещё актёрское мастерство. А теперь, все вон!
Все выпускники мигом исчезли из зала, и только Лира с Мором шли, едва передвигая ноги.
В душевой Лира включила горячую воду и, как была, в промокшем насквозь ещё на репетиции хитоне, так и села на пол. Вода стекала с её волос, била по выпирающим ключицам и острым коленям, смешивалась на впалых щеках со слезами. Эти слезы не были следствием слов Коллена и уж точно их причиной стало не ужасное самочувствие. Просто всего было слишком много.
Заглавная партия, утроенные нагрузки, постоянное опасение лорда Ворона, давление леди Анкель по поводу принятия ангажемента, косые взгляды однокурсниц, предстоящая встреча с Люцией... Для Лиры всё смешалось в одну болезненно пульсирующую точку где-то в голове.
Девушка прикрыла глаза, и на мгновение ей показалось, что она — служительница храма, прекрасная баядерка Никия, ожидающая своего возлюбленного воина Солора у храма. Образ лорда Ворона слился в голове Лиры с образом великого брамина — верховного жреца, требующего от Никии любви. Люция стала коварной Гамзатти — дочерью раджи и невестой Солора. А все однокурсницы превратились в тени, духи подземного царства, куда должна уйти погубленная Гамзатти баядерка Никия.
Все это время Лира не понимала, насколько глубоко погрузилась в историю Баядерки. Насколько губительно подобное погружение для творческого разума. И как тяжело вернуться из чужой, выдуманной жизни в реальный мир.
Лира очнулась от резкой пощёчины. Щека горела, а всё тело задеревенело от холода. Вода больше не текла. Девушка с трудом открыла глаза и встретилась взглядом со стоящей перед ней Люцией.
— Вставай, — холодно сказала прима, бросая Лире большое полотенце.
Адептка, пошатываясь и стуча зубами от холода, поднялась. Закуталась в полотенце. С полным непониманием происходящего уставилась на выходящую из душевой Ланэ.
— Поспеши. У меня мало времени, а из тебя ещё балерину нужно сделать, — Люция обернулась и смерила Лиру высокомерным взглядом. — Жду тебя в карете. Репетировать будем в училище. У тебя три минуты, адептка-прима.
Одевалась Лира на чистом упрямстве. Боролась с желанием «лечь и умереть» исключительно благодаря шоку от того, что часов пять проспала в душевой и из-за поведения Люции.
В карете ехали молча. Также молча шли до главного зала в училище. В тишине следили за тем, как концертмейстер идёт к роялю.
— К станку, — просто сказала Люция.
Череда заученных до автоматизма движений разбавлялась резкими замечаниями примы: «Ногу выше! На фраппе колено назад идёт! Голову подняла! Плечи за ногой идти должны! Дура! Кор-р-рова!»
— Хватит! — не выдержала Лира.
Люция, в тот момент смотревшая на себя в зеркало, медленно повернулась к адептке.
— Примой себя возомнила? — тихо спросила она, поправляя на тонких пальцах многочисленные кольца. — Не понимаешь, что чужое место заняла?
— Я не просила!
— Молчать!
Лира затихла, исподлобья глядя на Люцию.
— Когда станешь великой. Примой. Тогда и скажешь, что не просила! А пока, пошла на середину. Живо!
У Лиры даже мысли не возникло возразить. Она обречённо прошла в середину зала и встала в исходную позицию.
— Начали! — голос Люции гулко отразился от стен.
Заиграла музыка.
— Нет. Ещё раз.
Лира вернулась к началу.
— Заново.
— Легче, Вечера, легче! Ты же прима!
— Не то. Сначала.
— Ещё раз. Начали!
— Ещё.
— Не смей останавливаться.
— Начали!
Раз за разом, на чугунных ногах Лира возвращалась в центр зала и начинала танцевать. Одну и ту же мелодию повторяла концертмейстер, вновь и вновь кричала «Начали!» Люция.
До тех пор, пока Лира не упала.
Ланэ медленно подошла к лежащей на полу адептке.
— Ты не прима. Ты слабая зарвавшаяся девчонка. Которая только и может на коленях мыть полы.
Лира подняла голову и посмотрела на своё жалкое отражение в зеркале. На секунду ей снова показалось, будто с той стороны кто-то есть. Кто-то наблюдает за ней.
— Ещё раз, — тихо произнесла Люция, кивая концертмейстеру.
Адептка медленно поднялась на ноги и вернулась в центр. На светлом полу за ней остались розоватые разводы — от пропитавшихся кровью туфлей.
Заиграла музыка. Лира, тяжело дыша, встала в позицию.
Дверь в зал распахнулась, с глухим стуком ударившись о стену.
