- Кажется, я вас понял. Из этого я делаю выводы: вы перестали верить в духов и призраков. Так ведь?
- Нет.
- Правда? Хорошо, может, это и сработает. Но тогда подвал надо держать открытым, не кажется ли вам?
- Мы его специально закроем, чтобы тот, кто украл книгу, не вернулся снова.
- Разве для призраков закрытые двери преграда?
- Для призраков, может быть, и нет, но для людей…
- Думаете, в подвале есть потайная дверь? Я обследовал помещение и не нашёл никаких потайных дверей, лазов и тому аналогичное.
- Всё. Осторожно! Не оставьте следы. Уходим. Я закрою дверь на замок… Вот так. А там посмотрим.
- О! Мы открыли охоту? И всё же, книга наверняка в доме. Я найду её. А вы езжайте домой.
Максим проводил Наталью до её машины. Она уехала домой. Писатель закрыл ворота и пошёл в дом искать книгу. Он её так и не нашёл.
Пропажа книги озадачила его.
«Начинается!» - вымолвил он и пошёл в спальную комнату, предварительно подключив смартфон к зарядному устройству.
* * *
Утром Максим проснулся с головной болью. Принял лекарство и, вспомнив слова врача: возможны головные боли, но они через неделю должны пройти, если они вообще будут, успокоился.
Он думал о книге, пропавшей странным образом накануне его приезда, и решил ещё раз поискать её по всему дому. Поиски и на этот раз не принесли результата. Он сел на диван (было восемь часов утра) и впал в состояние сосредоточенности и задумчивости, а именно – в раздумье, вернее, оно им овладело – так будет точнее. Примерно через двадцать минут телефонный звонок вывел его из этого состояния. Он, кстати, думал о том, даже убеждал себя в этом: пора бы ко всему этому бардаку, ворвавшемуся в его жизнь без предупреждения и так нагло, подключить Веру Ивановну.
Со словами: «Решено. Так и поступлю. Стыдно, но… Может, она что-то посоветует…» пошёл в кухню за телефоном. Наконец он ответил:
- Слушаю, Сергей.
- Максим! Видимо, мои убеждения… Запутался с тобой. Не мои убеждения, касающиеся чего-либо, а мои предупреждения – предостережения о необходимости остерегаться…
- «Выходить ночью на торфяные болота? Где силы зла действуют безраздельно». Ты о Баскервиль-холле? – пошутил Максим, понимая, что друг хотел литературным языком объяснить последствия его частного расследования, закончившегося четырьмя днями, проведёнными в больнице города Туапсе.
- Перехожу на прямую речь – простую, народную. Хотел выразить своё недовольство твоими безответственными действиями литературным языком, но, как видишь, запутался. Нелёгкое это дело. Итак, Максим, во-первых, это чудо, иначе не назовёшь то, что ты остался жив. Соображаешь? Сегодня ростовские и столичные газеты вышли бы с траурными заголовками, напечатанными заглавными буквами: «В Молдовановке, при попытке задержать маньяка-убийцу, погиб автор детективных романов Максим Чиодаев». И к твоему дому в Ростове потянулись бы почитатели твоего таланта с гвоздиками и жёлтыми розами в руках, партизан ты наш. Во-вторых, маньяк понял (говорю уже в настоящем времени), что на него открыта охота, то есть за ним следят. А нам это не с руки. Пиши книгу, а расследование предоставь нам. Разве тебя не отвлекают от работы все эти подозрения, роль детектива, чертовщина?
- Ещё как! Но в доме действительно что-то происходит. Теперь книга пропала. Старинная, думаю, ценная книга о магии.
- В чёрной обложке? Толстая и тяжёлая?
- Да. О «маячке» в моей машине я в курсе, но как ты узнал о книге?
- Максим, слушай внимательно. Поступили сведения, что в доме находятся или могут находиться очень ценные предметы: сабля Наполеона, которую он вручил одному своему офицеру за проявленный героизм на поле битвы; кинжал и книга, как теперь выяснилось, которая исчезла, а точнее, уверен, - её выкрали, если конечно твоя домработница, такое тоже возможно, не сунула её куда-нибудь… Если украденная книга та, о которой нам сообщают: перевод с древнееврейского, она очень ценная и опасная.
- Я держал её в руках. Она переведена в Праге. Значит…
- Ты в большой опасности, - серьёзным голосом произнёс полковник и продолжил в том же духе: - Отныне днём и ночью закрывай все двери на замок, даже тогда, когда находишься в доме.
- Почему? – удивился писатель.
- Это приказ. Дальше… Держи при себе травматическое оружие. Если книга находилась в доме, возможно, и сабля, и кинжал также находятся в нём. Их разыскивают очень опасные люди. И они уже рядом… Если добрались до книги, перевернут весь дом, чтобы найти и эти предметы. Каждого, кто окажется в доме и встанет у них на пути, они убьют. – Выдержав паузу, чтобы до Максима наконец-то дошло, что люди, овладевшие книгой очень опасны, и вдохновлённые лёгкой добычей вернутся в дом за саблей и кинжалом, он продолжил:
- Не выпускай из рук телефон. Даже кабинет закрывай на замок, когда работаешь.
- Мне кажется, Сергей, ты сильно преувеличиваешь. Что же мне теперь, ходить по дому с пистолетом в одной руке и с телефоном в другой?
- Было бы лучше, если бы ты съехал с этого дома. Езжай к морю, сними номер в роскошном отеле, как все творческие люди, и раздавай автографы.
- Я решил уединиться, помнишь? Хочу обратиться за помощью к бабе Вере. Я уже привык к этому дому и не съеду, если, конечно…
- Ну ты и упрямый… Поступай как знаешь. Но будь на связи. Да, позвони родителям. Полтора месяца прошло…
- Как я мог забыть? Всё собирался, собирался, но то одно, то другое…
- Дай слово, что прекратишь расследование.
- Даю, товарищ подполковник.
- Полковник. Уже полковник. С трудом верится, что последуешь моему совету, но, полагаю, ты всё понял на этот раз.
- Извини, забыл о присвоении тебе нового звания. Мои поздравления. А если книга найдётся?
- Сообщи сразу же. Не общайся с незнакомцами. И вообще, держись подальше от людей. Как твоя голова? Память?
- Помню всё…
* * *
После разговора с Сергеем, большую часть которого Максим тут же забыл: об опасностях, якобы грозящих ему указательным пальцем; о преступниках, «разгуливающих вокруг дома, выжидающих подходящего момента для проникновения в дом с целью перевернуть всё вверх дном и найти саблю, кинжал и книгу, а может, и что-то ещё поценнее», он позвонил родителям.
Довольный разговором, из которого он понял, что родители на него не в обиде, пребывают в хорошем настроении и, к тому же, здоровы, он попрощался с отцом, выключил смартфон и лёг на диван.
В это время в дом вошла домработница и громко поздоровалась. Писатель вздрогнул от неожиданности. Наталья поняла, что слегка переборщила с приветствием, и произнесла:
- Это я зря, конечно. Вы ведь больной на голову... Чёрт! Хотела сказать по-другому...
- Я понял, - успокоил её Максим. – С утра болела голова, но я выпил таблетки, предписанные врачом, и боль прошла.
- Да, взглянешь на вас – перебинтованного и думаешь: в посёлке произошла перестрелка хороших парней с плохими, как в вестернах, и один из мальчишей-плохишей прострелил вам голову. А ещё вы похожи на партизана, пускающего под откос вражеские эшелоны. Вы не забыли, что в этом доме пытали партизан и партизанок во время войны?
- Я польщён такими сравнениями. Наталья, присядьте рядом.
Она села и приготовилась слушать.
Максим сосредоточился и спросил:
- Наталья, где вы оставили книгу?
- Вот на этом месте, - показала домработница на рояль.
- Когда? Вы точно помните, что именно на этом месте лежала книга, когда вы покидали дом?
- Разумеется. Я читала её все дни, пока вас вытаскивали с того света, - пошутила она и уточнила: - Почитаю минут пятнадцать - двадцать, пойду в сад поливать цветы. Потом опять немного почитаю, сделаю уборку на втором этаже, потом… на первом…
- Ясно, ясно. В эти дни, когда не было меня, вы никого не видели рядом с домом?
- Да кто же к нему приблизится? Кому жить надоело? На-до-ело…
Наталья вдруг задумалась, а спустя минуту восторженно произнесла:
- Точно! Контролёр приходил, проверял показания электросчётчика. Обошёл все комнаты, проверил розетки…
«Много электричества расходуете, вот мы и решили сверить показания счётчика с квитанциями», - так он сказал. Я возразила: «Вы что ли платите? В июне четыре тысячи рублей заплатила. Вот квитанция…»
Максим встал, прошёлся по комнате и поинтересовался:
- Он долго находился в доме? Вы ходили за ним по пятам?
- Минут двадцать. Нет, по пятам не ходила. С какой стати? Пусть себе работает.
- Этот контролёр, он из посёлка?
- Нет. Они приезжают из Туапсе. Нагрянут неожиданно, особенно зимой, с проверками и шерстят все дома: не ворует ли кто электроэнергию у страны.
- Как же вы забыли о контролёре?
- Считаете, он своровал книгу? – виновато произнесла домработница, поняв, что, возможно, за контролёром нужен был глаз да глаз. - Раньше, когда девочки были живы, то есть: в доме проживала семья, приходили контролёры при мне пару раз. Делали осмотр дома.
- Наталья, с этой минуты в дом без моего ведома никого не впускать. Держите всех у ворот.
- На мушке? Поняла. И незамедлительно звонить вам, если вы будете на задании.
- На каком ещё задании? Сообщите – и я приду. Но, может быть, книга каким-то образом всё же найдётся.
- Духи дочитают и подбросят. Положат на место – на рояль.
- Кстати, о духах… Хочу съездить к Вере Ивановне и посоветоваться с ней.
- Правда? Хорошая новость! Давно пора. А то творится в доме чёрт знает что, и конца этому не видно. Мимоходом снимет с вас порчу, как с моей подруги Иванны из Краснодара.
- И?
- Сразу другим человеком стала у всех на глазах. Вышла замуж…
- Правда? – удивился Максим.
- Истинная правда! Ладно, с вами хорошо, но мне пора делать уборку, стирать, готовить… Если у вас больше нет ко мне вопросов, я займусь работой, за которую вы мне так щедро платите (при этих словах Максим улыбнулся), однако же не прибавили, когда я спасла вам жизнь, рискуя своей.
- Шантаж! – театральным тоном произнёс временный хозяин дома.
- Я это уже слышала, - разводя руками, сказала в ответ Наталья и пошла выполнять свою высокооплачиваемую работу.
Прежде, чем поехать к бабе Вере, Максим позвонил Сергею и рассказал ему о контролёре.
* * *
Максим подъехал к дому Веры Ивановны, выключил двигатель, закрыл дверцу машины и вошёл во двор.
Он постучал в двери и, услышав голос Веры Ивановны, вошёл внутрь.
- Здравствуйте, Вера Ивановна!
- Максим? Проходите, не стойте в дверях. У вас что-то стряслось? - поинтересовалась баба Вера, раскладывая карты на столе.
- Ничего, - ответил Максим, присаживаясь на стул.
- А вот не звучит, как «ничего». Высказывайте, что случилось?
Максим рассказал Вере Ивановне обо всех событиях, произошедших в доме за полтора месяца его проживания в нём. Ответил на вопрос о происшествии у кафе и хотел что-то добавить, но ворожея опередила его:
- Максим, если вы уже уверены в том, что в доме происходят необъяснимые явления, необходимо обратиться к Наннерль, она всё объяснит вам. Расскажет о доме и, самое главное, о том, можно ли в нём проживать без ущерба для здоровья, в том числе, а может, и в первую очередь – психического. Запутанно сказала, думаю, вы уяснили, о чём я. И растолкует происхождение чертовщины и бесовщины, как вы это называете. А если вы уже боитесь проживать в этом доме и засомневались в закалённости своего «я не суеверный», она растолкует вам природу этих аномалий, - кладя крестового туза между двух дам, - завершила гадалка, желая помочь запутавшемуся в своих убеждениях писателю.
- Наннерль! – возвышенно произнёс Максим.
- Да. Она грузинка, несмотря на её странное имя.
- Так звали сестру Моцарта, - сказал писатель и уточнил: - Старшую сестру Моцарта. Чудо-ребёнок, она блистала во всех европейских столицах вместе со своим братом. Сын Людовика ХV, с которым она познакомилась в Версале, поддерживал её желание сочинять музыку. Девушкам в те времена запрещалось сочинять музыку. Отец выдал её за своего друга, намного старше её. Она прожила долгую жизнь.
- Вот как? Немецкое имя. Мы знакомы с Наннерль уже много лет. Она мне не откажет. Значит, вы решились?
Немного поразмыслив, Максим решительно произнёс:
- Да.
- Хорошо. У неё много работы, но мою просьбу, полагаю, она не станет откладывать. Ей помогают две ассистентки. Ожидайте.
Максим утвердительно кивнул, попрощался с хозяйкой и уехал.
* * *
После разговора Максима с Верой Ивановной прошли три дня. Все эти дни он работал над книгой – навёрстывал упущенное время. Домработница занималась работой по дому и, как всегда, или почти всегда, мешала творческому процессу писателя. Ненароком, разумеется. Писатель завершил очередную главу, в это время раздался звонок. Он ответил:
- …Всё понял, Вера Ивановна! Выезжаю.
Он сохранил текст, оделся и спустился в кухню.
Наталья посмотрела на него и поинтересовалась:
- Куда это вы так вырядились, на ночь глядя?
- Привезу специалиста по «плохим» домам. Темнеть начинает в девять.
«Ночь в июле только шесть часов», - тихо пропел писатель строку из песни.
- Судя по вашему настроению, три дня прошли с пользой для вашей политической писанины. Ой! Извините.
- Извинения приняты. Итак, к нам едет ревизор.
- Жуть какая!
* * *
Дом и ясновидящая. Разговор по душам
Максим помог Наннерль сесть в машину, закрыл за ней дверцу, сел за руль и поинтересовался, как устроились две ассистентки Наннерль на заднем сиденье, и, получив положительный ответ, вывернул руль вправо и поехал в направлении трассы «М4-Дон».
- Вам рассказывали про историю дома? Предупреждали о происходящих в нём параномальных явлениях?
Максим ответил утвердительно.
- Но вы не послушали людей. Решили: это – слухи и вымыслы. Рассчитывали на свою смелость? Результат: Наннерль едет к вам.
Максим подумал: «Почему она говорит о себе в третьем лице?» Но, не найдя ответа, решил, что у ясновидящих, наверное, так заведено.
Вдруг Наннерль схватила левой рукой руль и громко произнесла:
- Стоп! Куда вы едете? Человека задавите. Задумались? – недовольно произнесла она, переводя дух.
И действительно: перед машиной, которую писатель тут же остановил после слова «стоп», стоял парень – никто иной, как Нострадамус.
Он стоял с вытянутой рукой у самого капота и кричал: «Она моя! Ты убьёшь человека!»
Наннерль глубоко вздохнула и, посмотрев на Максима, вымолвила:
- Ну, начинается.
- Он уже не первый раз бросается под колёса. Откуда он появляется?
- Да это же Нострадамус, блаженный. Сидите в машине. Я поговорю с ним сама.
Наннерль – женщина низкого роста, средних лет, коренастая, с большими чёрными глазами и светлыми густыми волосами, очень подвижная – вышла из машины и подошла к Нострадамусу.
Увидев её, он стал тихим и послушным. Максим и две ассистентки, с трудом пришедшие в себя от неожиданного появления парня перед машиной, остались в машине и смотрели на ясновидящую. Наннерль что-то говорила на ухо Нострадамусу. Тот податливо кивал. Потом он начал целовать ей руки и обнимать её. Она отвела его в сторону и погладила по голове. Нострадамус покорно сел на траву и закрыл лицо руками.
Ясновидящая вернулась в машину, и Максим поехал дальше.
- Нет.
- Правда? Хорошо, может, это и сработает. Но тогда подвал надо держать открытым, не кажется ли вам?
- Мы его специально закроем, чтобы тот, кто украл книгу, не вернулся снова.
- Разве для призраков закрытые двери преграда?
- Для призраков, может быть, и нет, но для людей…
- Думаете, в подвале есть потайная дверь? Я обследовал помещение и не нашёл никаких потайных дверей, лазов и тому аналогичное.
- Всё. Осторожно! Не оставьте следы. Уходим. Я закрою дверь на замок… Вот так. А там посмотрим.
- О! Мы открыли охоту? И всё же, книга наверняка в доме. Я найду её. А вы езжайте домой.
Максим проводил Наталью до её машины. Она уехала домой. Писатель закрыл ворота и пошёл в дом искать книгу. Он её так и не нашёл.
Пропажа книги озадачила его.
«Начинается!» - вымолвил он и пошёл в спальную комнату, предварительно подключив смартфон к зарядному устройству.
* * *
Утром Максим проснулся с головной болью. Принял лекарство и, вспомнив слова врача: возможны головные боли, но они через неделю должны пройти, если они вообще будут, успокоился.
Он думал о книге, пропавшей странным образом накануне его приезда, и решил ещё раз поискать её по всему дому. Поиски и на этот раз не принесли результата. Он сел на диван (было восемь часов утра) и впал в состояние сосредоточенности и задумчивости, а именно – в раздумье, вернее, оно им овладело – так будет точнее. Примерно через двадцать минут телефонный звонок вывел его из этого состояния. Он, кстати, думал о том, даже убеждал себя в этом: пора бы ко всему этому бардаку, ворвавшемуся в его жизнь без предупреждения и так нагло, подключить Веру Ивановну.
Со словами: «Решено. Так и поступлю. Стыдно, но… Может, она что-то посоветует…» пошёл в кухню за телефоном. Наконец он ответил:
- Слушаю, Сергей.
- Максим! Видимо, мои убеждения… Запутался с тобой. Не мои убеждения, касающиеся чего-либо, а мои предупреждения – предостережения о необходимости остерегаться…
- «Выходить ночью на торфяные болота? Где силы зла действуют безраздельно». Ты о Баскервиль-холле? – пошутил Максим, понимая, что друг хотел литературным языком объяснить последствия его частного расследования, закончившегося четырьмя днями, проведёнными в больнице города Туапсе.
- Перехожу на прямую речь – простую, народную. Хотел выразить своё недовольство твоими безответственными действиями литературным языком, но, как видишь, запутался. Нелёгкое это дело. Итак, Максим, во-первых, это чудо, иначе не назовёшь то, что ты остался жив. Соображаешь? Сегодня ростовские и столичные газеты вышли бы с траурными заголовками, напечатанными заглавными буквами: «В Молдовановке, при попытке задержать маньяка-убийцу, погиб автор детективных романов Максим Чиодаев». И к твоему дому в Ростове потянулись бы почитатели твоего таланта с гвоздиками и жёлтыми розами в руках, партизан ты наш. Во-вторых, маньяк понял (говорю уже в настоящем времени), что на него открыта охота, то есть за ним следят. А нам это не с руки. Пиши книгу, а расследование предоставь нам. Разве тебя не отвлекают от работы все эти подозрения, роль детектива, чертовщина?
- Ещё как! Но в доме действительно что-то происходит. Теперь книга пропала. Старинная, думаю, ценная книга о магии.
- В чёрной обложке? Толстая и тяжёлая?
- Да. О «маячке» в моей машине я в курсе, но как ты узнал о книге?
- Максим, слушай внимательно. Поступили сведения, что в доме находятся или могут находиться очень ценные предметы: сабля Наполеона, которую он вручил одному своему офицеру за проявленный героизм на поле битвы; кинжал и книга, как теперь выяснилось, которая исчезла, а точнее, уверен, - её выкрали, если конечно твоя домработница, такое тоже возможно, не сунула её куда-нибудь… Если украденная книга та, о которой нам сообщают: перевод с древнееврейского, она очень ценная и опасная.
- Я держал её в руках. Она переведена в Праге. Значит…
- Ты в большой опасности, - серьёзным голосом произнёс полковник и продолжил в том же духе: - Отныне днём и ночью закрывай все двери на замок, даже тогда, когда находишься в доме.
- Почему? – удивился писатель.
- Это приказ. Дальше… Держи при себе травматическое оружие. Если книга находилась в доме, возможно, и сабля, и кинжал также находятся в нём. Их разыскивают очень опасные люди. И они уже рядом… Если добрались до книги, перевернут весь дом, чтобы найти и эти предметы. Каждого, кто окажется в доме и встанет у них на пути, они убьют. – Выдержав паузу, чтобы до Максима наконец-то дошло, что люди, овладевшие книгой очень опасны, и вдохновлённые лёгкой добычей вернутся в дом за саблей и кинжалом, он продолжил:
- Не выпускай из рук телефон. Даже кабинет закрывай на замок, когда работаешь.
- Мне кажется, Сергей, ты сильно преувеличиваешь. Что же мне теперь, ходить по дому с пистолетом в одной руке и с телефоном в другой?
- Было бы лучше, если бы ты съехал с этого дома. Езжай к морю, сними номер в роскошном отеле, как все творческие люди, и раздавай автографы.
- Я решил уединиться, помнишь? Хочу обратиться за помощью к бабе Вере. Я уже привык к этому дому и не съеду, если, конечно…
- Ну ты и упрямый… Поступай как знаешь. Но будь на связи. Да, позвони родителям. Полтора месяца прошло…
- Как я мог забыть? Всё собирался, собирался, но то одно, то другое…
- Дай слово, что прекратишь расследование.
- Даю, товарищ подполковник.
- Полковник. Уже полковник. С трудом верится, что последуешь моему совету, но, полагаю, ты всё понял на этот раз.
- Извини, забыл о присвоении тебе нового звания. Мои поздравления. А если книга найдётся?
- Сообщи сразу же. Не общайся с незнакомцами. И вообще, держись подальше от людей. Как твоя голова? Память?
- Помню всё…
* * *
После разговора с Сергеем, большую часть которого Максим тут же забыл: об опасностях, якобы грозящих ему указательным пальцем; о преступниках, «разгуливающих вокруг дома, выжидающих подходящего момента для проникновения в дом с целью перевернуть всё вверх дном и найти саблю, кинжал и книгу, а может, и что-то ещё поценнее», он позвонил родителям.
Довольный разговором, из которого он понял, что родители на него не в обиде, пребывают в хорошем настроении и, к тому же, здоровы, он попрощался с отцом, выключил смартфон и лёг на диван.
В это время в дом вошла домработница и громко поздоровалась. Писатель вздрогнул от неожиданности. Наталья поняла, что слегка переборщила с приветствием, и произнесла:
- Это я зря, конечно. Вы ведь больной на голову... Чёрт! Хотела сказать по-другому...
- Я понял, - успокоил её Максим. – С утра болела голова, но я выпил таблетки, предписанные врачом, и боль прошла.
- Да, взглянешь на вас – перебинтованного и думаешь: в посёлке произошла перестрелка хороших парней с плохими, как в вестернах, и один из мальчишей-плохишей прострелил вам голову. А ещё вы похожи на партизана, пускающего под откос вражеские эшелоны. Вы не забыли, что в этом доме пытали партизан и партизанок во время войны?
- Я польщён такими сравнениями. Наталья, присядьте рядом.
Она села и приготовилась слушать.
Максим сосредоточился и спросил:
- Наталья, где вы оставили книгу?
- Вот на этом месте, - показала домработница на рояль.
- Когда? Вы точно помните, что именно на этом месте лежала книга, когда вы покидали дом?
- Разумеется. Я читала её все дни, пока вас вытаскивали с того света, - пошутила она и уточнила: - Почитаю минут пятнадцать - двадцать, пойду в сад поливать цветы. Потом опять немного почитаю, сделаю уборку на втором этаже, потом… на первом…
- Ясно, ясно. В эти дни, когда не было меня, вы никого не видели рядом с домом?
- Да кто же к нему приблизится? Кому жить надоело? На-до-ело…
Наталья вдруг задумалась, а спустя минуту восторженно произнесла:
- Точно! Контролёр приходил, проверял показания электросчётчика. Обошёл все комнаты, проверил розетки…
«Много электричества расходуете, вот мы и решили сверить показания счётчика с квитанциями», - так он сказал. Я возразила: «Вы что ли платите? В июне четыре тысячи рублей заплатила. Вот квитанция…»
Максим встал, прошёлся по комнате и поинтересовался:
- Он долго находился в доме? Вы ходили за ним по пятам?
- Минут двадцать. Нет, по пятам не ходила. С какой стати? Пусть себе работает.
- Этот контролёр, он из посёлка?
- Нет. Они приезжают из Туапсе. Нагрянут неожиданно, особенно зимой, с проверками и шерстят все дома: не ворует ли кто электроэнергию у страны.
- Как же вы забыли о контролёре?
- Считаете, он своровал книгу? – виновато произнесла домработница, поняв, что, возможно, за контролёром нужен был глаз да глаз. - Раньше, когда девочки были живы, то есть: в доме проживала семья, приходили контролёры при мне пару раз. Делали осмотр дома.
- Наталья, с этой минуты в дом без моего ведома никого не впускать. Держите всех у ворот.
- На мушке? Поняла. И незамедлительно звонить вам, если вы будете на задании.
- На каком ещё задании? Сообщите – и я приду. Но, может быть, книга каким-то образом всё же найдётся.
- Духи дочитают и подбросят. Положат на место – на рояль.
- Кстати, о духах… Хочу съездить к Вере Ивановне и посоветоваться с ней.
- Правда? Хорошая новость! Давно пора. А то творится в доме чёрт знает что, и конца этому не видно. Мимоходом снимет с вас порчу, как с моей подруги Иванны из Краснодара.
- И?
- Сразу другим человеком стала у всех на глазах. Вышла замуж…
- Правда? – удивился Максим.
- Истинная правда! Ладно, с вами хорошо, но мне пора делать уборку, стирать, готовить… Если у вас больше нет ко мне вопросов, я займусь работой, за которую вы мне так щедро платите (при этих словах Максим улыбнулся), однако же не прибавили, когда я спасла вам жизнь, рискуя своей.
- Шантаж! – театральным тоном произнёс временный хозяин дома.
- Я это уже слышала, - разводя руками, сказала в ответ Наталья и пошла выполнять свою высокооплачиваемую работу.
Прежде, чем поехать к бабе Вере, Максим позвонил Сергею и рассказал ему о контролёре.
* * *
Максим подъехал к дому Веры Ивановны, выключил двигатель, закрыл дверцу машины и вошёл во двор.
Он постучал в двери и, услышав голос Веры Ивановны, вошёл внутрь.
- Здравствуйте, Вера Ивановна!
- Максим? Проходите, не стойте в дверях. У вас что-то стряслось? - поинтересовалась баба Вера, раскладывая карты на столе.
- Ничего, - ответил Максим, присаживаясь на стул.
- А вот не звучит, как «ничего». Высказывайте, что случилось?
Максим рассказал Вере Ивановне обо всех событиях, произошедших в доме за полтора месяца его проживания в нём. Ответил на вопрос о происшествии у кафе и хотел что-то добавить, но ворожея опередила его:
- Максим, если вы уже уверены в том, что в доме происходят необъяснимые явления, необходимо обратиться к Наннерль, она всё объяснит вам. Расскажет о доме и, самое главное, о том, можно ли в нём проживать без ущерба для здоровья, в том числе, а может, и в первую очередь – психического. Запутанно сказала, думаю, вы уяснили, о чём я. И растолкует происхождение чертовщины и бесовщины, как вы это называете. А если вы уже боитесь проживать в этом доме и засомневались в закалённости своего «я не суеверный», она растолкует вам природу этих аномалий, - кладя крестового туза между двух дам, - завершила гадалка, желая помочь запутавшемуся в своих убеждениях писателю.
- Наннерль! – возвышенно произнёс Максим.
- Да. Она грузинка, несмотря на её странное имя.
- Так звали сестру Моцарта, - сказал писатель и уточнил: - Старшую сестру Моцарта. Чудо-ребёнок, она блистала во всех европейских столицах вместе со своим братом. Сын Людовика ХV, с которым она познакомилась в Версале, поддерживал её желание сочинять музыку. Девушкам в те времена запрещалось сочинять музыку. Отец выдал её за своего друга, намного старше её. Она прожила долгую жизнь.
- Вот как? Немецкое имя. Мы знакомы с Наннерль уже много лет. Она мне не откажет. Значит, вы решились?
Немного поразмыслив, Максим решительно произнёс:
- Да.
- Хорошо. У неё много работы, но мою просьбу, полагаю, она не станет откладывать. Ей помогают две ассистентки. Ожидайте.
Максим утвердительно кивнул, попрощался с хозяйкой и уехал.
* * *
После разговора Максима с Верой Ивановной прошли три дня. Все эти дни он работал над книгой – навёрстывал упущенное время. Домработница занималась работой по дому и, как всегда, или почти всегда, мешала творческому процессу писателя. Ненароком, разумеется. Писатель завершил очередную главу, в это время раздался звонок. Он ответил:
- …Всё понял, Вера Ивановна! Выезжаю.
Он сохранил текст, оделся и спустился в кухню.
Наталья посмотрела на него и поинтересовалась:
- Куда это вы так вырядились, на ночь глядя?
- Привезу специалиста по «плохим» домам. Темнеть начинает в девять.
«Ночь в июле только шесть часов», - тихо пропел писатель строку из песни.
- Судя по вашему настроению, три дня прошли с пользой для вашей политической писанины. Ой! Извините.
- Извинения приняты. Итак, к нам едет ревизор.
- Жуть какая!
* * *
Дом и ясновидящая. Разговор по душам
Максим помог Наннерль сесть в машину, закрыл за ней дверцу, сел за руль и поинтересовался, как устроились две ассистентки Наннерль на заднем сиденье, и, получив положительный ответ, вывернул руль вправо и поехал в направлении трассы «М4-Дон».
- Вам рассказывали про историю дома? Предупреждали о происходящих в нём параномальных явлениях?
Максим ответил утвердительно.
- Но вы не послушали людей. Решили: это – слухи и вымыслы. Рассчитывали на свою смелость? Результат: Наннерль едет к вам.
Максим подумал: «Почему она говорит о себе в третьем лице?» Но, не найдя ответа, решил, что у ясновидящих, наверное, так заведено.
Вдруг Наннерль схватила левой рукой руль и громко произнесла:
- Стоп! Куда вы едете? Человека задавите. Задумались? – недовольно произнесла она, переводя дух.
И действительно: перед машиной, которую писатель тут же остановил после слова «стоп», стоял парень – никто иной, как Нострадамус.
Он стоял с вытянутой рукой у самого капота и кричал: «Она моя! Ты убьёшь человека!»
Наннерль глубоко вздохнула и, посмотрев на Максима, вымолвила:
- Ну, начинается.
- Он уже не первый раз бросается под колёса. Откуда он появляется?
- Да это же Нострадамус, блаженный. Сидите в машине. Я поговорю с ним сама.
Наннерль – женщина низкого роста, средних лет, коренастая, с большими чёрными глазами и светлыми густыми волосами, очень подвижная – вышла из машины и подошла к Нострадамусу.
Увидев её, он стал тихим и послушным. Максим и две ассистентки, с трудом пришедшие в себя от неожиданного появления парня перед машиной, остались в машине и смотрели на ясновидящую. Наннерль что-то говорила на ухо Нострадамусу. Тот податливо кивал. Потом он начал целовать ей руки и обнимать её. Она отвела его в сторону и погладила по голове. Нострадамус покорно сел на траву и закрыл лицо руками.
Ясновидящая вернулась в машину, и Максим поехал дальше.
