И, как мне кажется, - нездоровый интерес. Участковый видел тебя несколько раз рядом с домом. А ты сама не боишься шастать рядом с домом? – делая массаж шеи, поинтересовалась баба Вера.
- А бывает здоровый интерес? – спросила «таинственная наша» и подошла к тумбочке. Она взяла в руки фото, на котором были сфотографированы сёстры-близняшки, проживавшие до своей загадочной смерти в доме у реки, и стала их разглядывать, поглаживая пальцами по стеклу рамки.
- Бывает, - ответила баба Вера и с прищуром посмотрела на Новеллу, держа в правой руке крестового туза.
- Как же ему Карина разрешила без одобрения хозяев жить в нём? Она не могла так поступить. За какие такие заслуги? За красивое, чисто выбритое личико? Карина может пожалеть о своём поступке.
- Она хотела связаться с хозяевами и спросить разрешения у них, но, как обычно, не дозвонилась. Вот она и взяла на себя ответственность и пустила его на всё лето в дом. Он живёт в нём почти месяц.
- На всё лето? – повышенным тоном спросила Новелла, проявляющая странным, непонятным для бабы Веры и участкового полицейского образом нездоровый интерес к дому у реки.
- Тебе-то что, милая? Пусть поживёт… Люди увидят и поймут, что с домом всё в порядке. Правда, признаюсь: когда была в нём, мне стало не по себе отчего-то. Может, найдётся…
- Вот дурак ещё выискался! – оборвала хозяйку дома обеспокоенная Новелла.
- …покупатель. Не перебивай. Карина столько лет не может его продать. Старается, времени сколько тратит на рекламу. Денег… Зимой приезжает. Смотрит: всё ли в порядке.
- Наверняка комиссионные заоблачные. Вот и приезжает, и старается.
- Ты-то, милая, откуда знаешь Карину?
- Ты мне говорила о ней. Забыла? – ответила раздражённым голосом молодая соседка и поставила рамку на место.
- Я тебе не рассказывала. Не припомню.
- Может, у тебя встречалась с ней. Неважно.
- Ладно. Пусть будет так.
- И каким же образом твой писатель передвигается по лесу? Дороги-то к дому оставляют желать лучшего. На танке что ли?
- У него, как говорит Карина, крутая тачка. Большая.
- Если он приехал в такую глушь, значит…
- Убежал от всех. Думаю, в первую очередь, от своей подружки, - предположила хозяйка.
- Достала его? Не даёт работать. Что ты смотришь на меня? Я сделала свои выводы. Впрочем, мне всё равно. Он…
- Максим. Его зовут Максим. Он молодой и…
- Очень красивый. Ясно, приехал писать новую книгу. Мы уже прошли это. Как его фамилия?
- Чиодаев.
- Если он такой знаменитый, что его узнала даже баба Аграфена, тогда в Интернете я о нём всё узнаю. Он один проживает в доме? Кто же готовит ему еду? Убирает дом? Это чудовище большое.
- Наталья. Она работала в том доме два года. До убийства девочек.
- А их убили, несчастных, в самом деле? И, кстати, я не была в Геленджике. Отдыхала и работала в Сочи. Делала снимки на Красной Поляне.
Баба Вера посмотрела на Новеллу и спросила:
- Так зачем ты приехала к нам? Чего нам от тебя ждать?
Новелла, быстро смекнув, ответила:
- Мне, как и твоему красавчику Максиму Чиодаеву, все надоели, вот и убежала подальше. Да мы ведь уже говорили на эту тему, - вставая из-за стола, произнесла Новелла.
- Не злись. Хочешь убедиться в моих словах, в их правде, останься. Максим обещал заехать сегодня, отведать пирога.
- Нет. В Интернете, полагаю, есть его фото и видеоролики в придачу. Писатели, поэты любят выставлять свою жизнь напоказ. Там и познакомлюсь с выдающимся - куда там Конан Дойлу! - писателем всех времён и народов. – Новелла выдержала паузу и спросила: - Маньяка, который напал на меня, поймали? Казнили через повешение на столбе у трибуны?
- Ищут. Он напал на девушку с Севера, рядом с кафе, - так сказал Игнат. У маньяка где-то в лесу есть «берлога», которую они пока не могут найти.
- У Анзора? – удивилась Новелла и прищурила глаза.
- За кафе, выше по трассе, в котором иногда обедает наш писатель. Но ей удалось вырваться из его лап. Она укусила его за ладонь. Он и выпустил её.
- Повезло северянке. Север делает людей сильными, выносливыми. О! Стемнело. Премного благодарна за пироги, - сказала гостья, откланялась и вышла из дома бабы Веры.
Покинув дом бабы Веры, она с пирогом в руках, завёрнутым в фольгу, пошла не в свою обитель, а в сторону шоссе. Почему?
* * *
Ростов-на-Дону.
Кабинет начальника отдела по борьбе с терроризмом
- Разрешите, товарищ подполковник?
- Полковник, - снимая очки, произнёс довольным тоном Сергей Тимурович. – Полковник. Но пока обращайтесь, как прежде.
- Поздравляю, товарищ полковник! Давно пора. Когда же состоится присвоение?
- Генерал сказал: присвоение очередного звания произойдёт накануне моего юбилея. Так что, отметим сразу два события. Что у тебя?
- Вот, - протягивая три листа, ответил старший лейтенант.
- Что это? – поинтересовался начальник.
- Список разыскиваемых предметов искусства, который вы просили. Предметы, античные предметы, представляющие особый интерес. Я подчеркнул «Крест Ордена тамплиеров» и ещё несколько предметов, среди которых сабля офицера Наполеоновской армии, сделанная на заказ… Говорят, сам Наполеон Бонапарт снял с себя саблю и вручил её офицеру за какие-то заслуги в бою. Остальные – картины, кортики, медальоны. Но эти две вещи – крест и сабля, до сих пор находятся в розыске Интерпола. Особый интерес проявляют к сабле - французы, к кресту – англичане. Вот, - протягивая две цветные фотографии подполковнику, завершил доклад старший лейтенант.
Подполковник посмотрел фотографии и поинтересовался:
- Какова же их цена?
- Они бесценны. И французы, и англичане уверены, что сабля и крест находятся в данный момент в России.
- Откуда такая уверенность?
- Видите ли, товарищ полковник (Сергей Тимурович посмотрел на старшего лейтенанта и улыбнулся), - после войны – Второй мировой войны, в Одессе, буду краток, на чёрном рынке, можно было купить по дешёвке ценнейшие экземпляры шедевров мирового искусства.
- Каким образом?
- Наши солдаты, скажем так, не грабили, а брали всё, что им попадёт под руку в замках, музеях, домах, в качестве, как же это слово-то…
- Трофеев, - подсказал подполковник.
- Точно. И привозили с собой в Россию. Настоящей цены они, конечно, не знали.
- А скупщики, разумеется, знавшие истинную цену шедеврам, скупали всё по дешёвке.
- Да. Комитет государственной безопасности прикрыл эту лавочку. Но к тому времени всё ценное уже раскупили. Крест и сабля действительно, как сказал мне один старый коллекционер, находятся в России. Он поведал мне историю о коллекционере, жившем в деревне, в Тверской губернии. Его предки жили в Праге. Потом, когда на евреев началось гонение…
- Преследование, - поправил подполковник.
- Преследование. Они уехали в царскую Россию. Занимались ростов… ростовни…
- Были ростовщиками. Дальше. И покороче. Самую суть.
- Так вот. Коллекционер этот был очень скрытным человеком. И никому никогда не показывал свою коллекцию. У него была дочь… Вот он и был обладателем креста и сабли. И, если я его правильно понял, какой-то очень ценной для иудеев книги о чёрной магии. Однажды зимним вечером его находят мёртвым на обочине, в пятнадцатиградусный мороз за городом. Я просчитал по годам, выходит, что не его, так как он был стар, а видимо, его сына. Следов насилия и убийства на теле умершего не нашли. Умер от сердечного приступа. Так он сказал. И он, этот старый коллекционер, рассказавший мне эту историю, проживал в то время в этом же городе и не знал, что в нём живёт обладатель таких бесценных предметов. Говорят, после смерти этого коллекционера начались поиски этих предметов. Соседка за день или два до его смерти видела, как молодой человек помогал её соседу дойти до своей квартиры. Дальше следы теряются. Начались поиски молодого человека. В том числе и криминальным миром. Шило, вор в законе, - сам коллекционер и разбирается в делах искусства, он лично начал поиски. Воронков Геннадий Матвеевич – его настоящая фамилия, нынче в розыске. Одиннадцать лет назад был зафиксирован камерой видеонаблюдения на трассе «М4-Дон», в районе…
- Молдовановки, - вставая из-за стола, продолжил подполковник.
- Совершенно верно, - удивлённо произнёс старший лейтенант и спросил: - Откуда вы знаете? Подождите, это как-то связано с делом, которое Вы поручили мне?
- Может быть, может быть, - задумчиво произнёс подполковник, глядя в окно, и уточнил: - Не совсем, точнее, совсем не ясно из вашего доклада о возрасте коллекционера. Он был найден мёртвым или его сын? Разберёмся.
Сергей Тимурович смотрел в окно и размышлял: «Если это так, значит, Максим в большой опасности. Необходимо ему сообщить об этом. А если Шило с дружками ехали на море отдохнуть, это теряет смысл. Неужели совпадение? Примерно в это время и произошло убийство близняшек. Максим сказал, что в доме много ценных античных предметов. А Макс разбирается в этом. Да и картин в доме немало».
Подполковник повернулся и спросил:
- Этому вашему коллекционеру можно доверять?
- Я навёл справки. Коллекционеры говорят: он честный человек и скупкой краденого не занимается. Вообще-то он - искусствовед. И консультирует нас, когда нужно, по вопросам искусства. Шансов на то, чтобы найти эти предметы, находящиеся столько лет в розыске, близки к нулю. По всей вероятности, сказал он, их давно уже перепродали – либо в Мексику, либо в Колумбию – наркобаронам в личную коллекцию. Но… - подполковник сосредоточился. – Молодого человека всё же отыскали… мёртвым. В одном из таёжных посёлков Сибири. Но ни креста, ни сабли в хате не обнаружили.
- На Севере? Вот как? Стало быть, это другой человек. Не из Молдовановки. А как же картины и другие ценные предметы, о которых говорил Максим? Возможно, они не такие ценные, как о них думают. Копий и подделок хватает.
- О чём Вы, товарищ подполковник?
- Размышляю вслух. Анализирую…
- Но у коллекционера, которого убили в таёжном посёлке, не было детей. Его преследовали члены криминальной группировки. Быть может, просто задолжал им?
- Возможно. Говоришь, не было детей?
- Так точно. Поверенный факт.
- Вот и хорошо.
- Что убили? – удивился старший лейтенант.
- Нет… Это как раз плохо. Я о своём.
- Вы какой-то рассеянный сегодня, Сергей Тимурович.
* * *
После ухода Новеллы к бабе Вере заехал участковый. Он постучал в дверь и, дождавшись приглашения, вошёл в дом. Хозяйка сидела за столом и глядела на карты, держа в правой руке восьмёрку червей. Она посмотрела на гостя и тихо произнесла:
- Игнат, проходи. Ужинать будешь? Есть пирог с рыбой.
- Спасибо, Вера Ивановна. Еду домой. С женой поужинаю, - снимая фуражку, ответил полицейский. – Всё гадаете, предсказываете?
Баба Вера вздохнула и положила карту рядом с шестёркой пик. Участковый продолжил:
- Вот бы Вы, Вера Ивановна, как бы это сказать, угадали бы на картах, где прячется этот мерзавец – маньяк. Какая была бы польза всем нам.
- Вы на его след вышли? Да и кто он вообще такой? Наш или залётный псих? Что скажешь, Игнат? Вещественные доказательства нашли?
- Ищем, ищем, - ответил, почесав затылок, участковый.
- Пока вы ищете, он ещё кого-нибудь изнасилует и убьёт.
- Он чрезвычайно осторожен. Эти психи… они, как шакалы, прислушиваются к каждому шороху. Стараются не оставлять следов.
- Меняйте методы работы, - возмутилась баба Вера. – Что у тебя с рукой?
- Собака укусила за ладонь.
- Бешеная? В лесу? Адский пёс, бегающий по лесу и наводящий ужас на грибников и травников, которого видела Новелла?
- Я его не видел. Думаю, это выдумки. Фантазии… Играл со своим псом, он и не рассчитал… Кстати, Новелла, Ваша подружка, вернулась с моря. Я видел её: шла в сторону трассы.
- Да? – удивилась хозяйка и переложила восьмёрку червей между тузом пик и девяткой бубны. – Разве она не домой пошла? Странно. Сказала: пойдёт домой. Якобы устала и хочет отдохнуть после работы на море. Она фотограф. Работала в Сочи.
- Вам не кажется подозрительным, что молодая, красивая, образованная девушка приезжает в наш посёлок, снимает дом для жилья и занимается Бог знает чем? Что она забыла в наших краях?
- Ах, Игнат. Мир так быстро меняется, что я уже сама многое не могу взять в толк. Вот взять писателя нашего: тоже ведь приехал к нам из Ростова. А человек-то он образованный, знаменитый. Какая-то сила манит их к нам что ли. Вот и пытаюсь разобраться, понять. А карты держат язык за зубами.
- Писатель. От него одни проблемы. Решил заняться поимкой маньяка лично, да чуть было… И Новелле бы сказали, чтобы она по вечерам не бродила по лесу. Один раз он её уже поймал. Слава Богу, вырвалась. А если бы не отбилась? Скажите ей, Вас-то она обязана послушать.
- Бесполезно. Уже говорила. Обещание даёт, а делает по-своему.
- Что же мне теперь, и за ними присматривать? - недовольно произнёс участковый.
- Ты справишься, Игнат. Рука-то не болит? – спросила гадалка участкового, посмотрев на него исподлобья.
- Не болит, - вздохнул полицейский. – Вера Ивановна, а кто в доме у реки проживал до последних хозяев? Понимаете, о чём я?
- Понимаю. Судья какой-то. Но его так никто в глаза и не видел. Шторы на окнах всегда были закрыты. Огородом не занимался, домработницу не держал. Рабочих тоже. Приезжали изредка двое мужчин, два-три раза в год, на час-два – и уезжали.
- Тайные дела, видать, были. Знать, важная персона. Ясно, - вставая, предположил участковый.
- Ты за этим приходил?
- Нет. Опять жалоба поступила на ваших соседей, проживающих напротив. Соседи написали, что они снова принуждают детей работать допоздна и плохо кормят. Да и одежда на детях рваная. Пришёл по жалобе, а их дома нет. Хотел разбираться.
- Правы соседи. Позавчера девчушка забегала ко мне, просила хлеба. Я её покормила.
- Часто забегает?
- Раза три в месяц. Девочку звать Ларисой. Мальчика – Коля.
- Я ведаю, как их зовут. Синяков на ней не было?
- Были. Они их бьют. Анька сказала, соседка, что живёт справа от них.
- Они приехали из Бурятии. Три года назад. Детей взяли из интерната. Получают за них большие деньги, за детей. И почему таким… отдают детей на воспитание?
- Ты бы и позвонил ещё раз в службу опеки или как там её? Сообщил об этом. Это же твоя работа, Игнат.
- Да замотался я с этим маньяком, убийствами, нападениями… Я уже писал в том году в опеку - и что? Приехала расфуфыренная кикимора, на дорогущей машине, они покумекали - и та укатила. А воз и ныне там. Может, поговорить с папашей по-свойски, а? Что скажете?
- Ты – представитель власти. К тому же Василий с ним уже разбирался. А что толку? Зарабатывают деньги на детях. Видел, какую машину купили на прошлой неделе? А зимой шубку жене… а дом вот-вот развалится.
- Мне пора. Значит, Вы подтверждаете, что родители бьют и плохо кормят приёмных детей и заставляют их много работать?
- Подтверждаю, товарищ участковый. Поэтому от них и сбежала Гульнара, третья приёмная дочь, в свой интернат. Далеко-то как, а вот добралась. Тогда тебе и нужно было поднять вопрос о лишении их родительских прав.
- Это дело опеки. Я сообщу в Геленджик. Ну, всего хорошего. Если что – звоните.
- Бывай, Игнат, - собрав карты в колоду, сказала баба Вера и снова принялась её тусовать.
- А бывает здоровый интерес? – спросила «таинственная наша» и подошла к тумбочке. Она взяла в руки фото, на котором были сфотографированы сёстры-близняшки, проживавшие до своей загадочной смерти в доме у реки, и стала их разглядывать, поглаживая пальцами по стеклу рамки.
- Бывает, - ответила баба Вера и с прищуром посмотрела на Новеллу, держа в правой руке крестового туза.
- Как же ему Карина разрешила без одобрения хозяев жить в нём? Она не могла так поступить. За какие такие заслуги? За красивое, чисто выбритое личико? Карина может пожалеть о своём поступке.
- Она хотела связаться с хозяевами и спросить разрешения у них, но, как обычно, не дозвонилась. Вот она и взяла на себя ответственность и пустила его на всё лето в дом. Он живёт в нём почти месяц.
- На всё лето? – повышенным тоном спросила Новелла, проявляющая странным, непонятным для бабы Веры и участкового полицейского образом нездоровый интерес к дому у реки.
- Тебе-то что, милая? Пусть поживёт… Люди увидят и поймут, что с домом всё в порядке. Правда, признаюсь: когда была в нём, мне стало не по себе отчего-то. Может, найдётся…
- Вот дурак ещё выискался! – оборвала хозяйку дома обеспокоенная Новелла.
- …покупатель. Не перебивай. Карина столько лет не может его продать. Старается, времени сколько тратит на рекламу. Денег… Зимой приезжает. Смотрит: всё ли в порядке.
- Наверняка комиссионные заоблачные. Вот и приезжает, и старается.
- Ты-то, милая, откуда знаешь Карину?
- Ты мне говорила о ней. Забыла? – ответила раздражённым голосом молодая соседка и поставила рамку на место.
- Я тебе не рассказывала. Не припомню.
- Может, у тебя встречалась с ней. Неважно.
- Ладно. Пусть будет так.
- И каким же образом твой писатель передвигается по лесу? Дороги-то к дому оставляют желать лучшего. На танке что ли?
- У него, как говорит Карина, крутая тачка. Большая.
- Если он приехал в такую глушь, значит…
- Убежал от всех. Думаю, в первую очередь, от своей подружки, - предположила хозяйка.
- Достала его? Не даёт работать. Что ты смотришь на меня? Я сделала свои выводы. Впрочем, мне всё равно. Он…
- Максим. Его зовут Максим. Он молодой и…
- Очень красивый. Ясно, приехал писать новую книгу. Мы уже прошли это. Как его фамилия?
- Чиодаев.
- Если он такой знаменитый, что его узнала даже баба Аграфена, тогда в Интернете я о нём всё узнаю. Он один проживает в доме? Кто же готовит ему еду? Убирает дом? Это чудовище большое.
- Наталья. Она работала в том доме два года. До убийства девочек.
- А их убили, несчастных, в самом деле? И, кстати, я не была в Геленджике. Отдыхала и работала в Сочи. Делала снимки на Красной Поляне.
Баба Вера посмотрела на Новеллу и спросила:
- Так зачем ты приехала к нам? Чего нам от тебя ждать?
Новелла, быстро смекнув, ответила:
- Мне, как и твоему красавчику Максиму Чиодаеву, все надоели, вот и убежала подальше. Да мы ведь уже говорили на эту тему, - вставая из-за стола, произнесла Новелла.
- Не злись. Хочешь убедиться в моих словах, в их правде, останься. Максим обещал заехать сегодня, отведать пирога.
- Нет. В Интернете, полагаю, есть его фото и видеоролики в придачу. Писатели, поэты любят выставлять свою жизнь напоказ. Там и познакомлюсь с выдающимся - куда там Конан Дойлу! - писателем всех времён и народов. – Новелла выдержала паузу и спросила: - Маньяка, который напал на меня, поймали? Казнили через повешение на столбе у трибуны?
- Ищут. Он напал на девушку с Севера, рядом с кафе, - так сказал Игнат. У маньяка где-то в лесу есть «берлога», которую они пока не могут найти.
- У Анзора? – удивилась Новелла и прищурила глаза.
- За кафе, выше по трассе, в котором иногда обедает наш писатель. Но ей удалось вырваться из его лап. Она укусила его за ладонь. Он и выпустил её.
- Повезло северянке. Север делает людей сильными, выносливыми. О! Стемнело. Премного благодарна за пироги, - сказала гостья, откланялась и вышла из дома бабы Веры.
Покинув дом бабы Веры, она с пирогом в руках, завёрнутым в фольгу, пошла не в свою обитель, а в сторону шоссе. Почему?
* * *
Ростов-на-Дону.
Кабинет начальника отдела по борьбе с терроризмом
- Разрешите, товарищ подполковник?
- Полковник, - снимая очки, произнёс довольным тоном Сергей Тимурович. – Полковник. Но пока обращайтесь, как прежде.
- Поздравляю, товарищ полковник! Давно пора. Когда же состоится присвоение?
- Генерал сказал: присвоение очередного звания произойдёт накануне моего юбилея. Так что, отметим сразу два события. Что у тебя?
- Вот, - протягивая три листа, ответил старший лейтенант.
- Что это? – поинтересовался начальник.
- Список разыскиваемых предметов искусства, который вы просили. Предметы, античные предметы, представляющие особый интерес. Я подчеркнул «Крест Ордена тамплиеров» и ещё несколько предметов, среди которых сабля офицера Наполеоновской армии, сделанная на заказ… Говорят, сам Наполеон Бонапарт снял с себя саблю и вручил её офицеру за какие-то заслуги в бою. Остальные – картины, кортики, медальоны. Но эти две вещи – крест и сабля, до сих пор находятся в розыске Интерпола. Особый интерес проявляют к сабле - французы, к кресту – англичане. Вот, - протягивая две цветные фотографии подполковнику, завершил доклад старший лейтенант.
Подполковник посмотрел фотографии и поинтересовался:
- Какова же их цена?
- Они бесценны. И французы, и англичане уверены, что сабля и крест находятся в данный момент в России.
- Откуда такая уверенность?
- Видите ли, товарищ полковник (Сергей Тимурович посмотрел на старшего лейтенанта и улыбнулся), - после войны – Второй мировой войны, в Одессе, буду краток, на чёрном рынке, можно было купить по дешёвке ценнейшие экземпляры шедевров мирового искусства.
- Каким образом?
- Наши солдаты, скажем так, не грабили, а брали всё, что им попадёт под руку в замках, музеях, домах, в качестве, как же это слово-то…
- Трофеев, - подсказал подполковник.
- Точно. И привозили с собой в Россию. Настоящей цены они, конечно, не знали.
- А скупщики, разумеется, знавшие истинную цену шедеврам, скупали всё по дешёвке.
- Да. Комитет государственной безопасности прикрыл эту лавочку. Но к тому времени всё ценное уже раскупили. Крест и сабля действительно, как сказал мне один старый коллекционер, находятся в России. Он поведал мне историю о коллекционере, жившем в деревне, в Тверской губернии. Его предки жили в Праге. Потом, когда на евреев началось гонение…
- Преследование, - поправил подполковник.
- Преследование. Они уехали в царскую Россию. Занимались ростов… ростовни…
- Были ростовщиками. Дальше. И покороче. Самую суть.
- Так вот. Коллекционер этот был очень скрытным человеком. И никому никогда не показывал свою коллекцию. У него была дочь… Вот он и был обладателем креста и сабли. И, если я его правильно понял, какой-то очень ценной для иудеев книги о чёрной магии. Однажды зимним вечером его находят мёртвым на обочине, в пятнадцатиградусный мороз за городом. Я просчитал по годам, выходит, что не его, так как он был стар, а видимо, его сына. Следов насилия и убийства на теле умершего не нашли. Умер от сердечного приступа. Так он сказал. И он, этот старый коллекционер, рассказавший мне эту историю, проживал в то время в этом же городе и не знал, что в нём живёт обладатель таких бесценных предметов. Говорят, после смерти этого коллекционера начались поиски этих предметов. Соседка за день или два до его смерти видела, как молодой человек помогал её соседу дойти до своей квартиры. Дальше следы теряются. Начались поиски молодого человека. В том числе и криминальным миром. Шило, вор в законе, - сам коллекционер и разбирается в делах искусства, он лично начал поиски. Воронков Геннадий Матвеевич – его настоящая фамилия, нынче в розыске. Одиннадцать лет назад был зафиксирован камерой видеонаблюдения на трассе «М4-Дон», в районе…
- Молдовановки, - вставая из-за стола, продолжил подполковник.
- Совершенно верно, - удивлённо произнёс старший лейтенант и спросил: - Откуда вы знаете? Подождите, это как-то связано с делом, которое Вы поручили мне?
- Может быть, может быть, - задумчиво произнёс подполковник, глядя в окно, и уточнил: - Не совсем, точнее, совсем не ясно из вашего доклада о возрасте коллекционера. Он был найден мёртвым или его сын? Разберёмся.
Сергей Тимурович смотрел в окно и размышлял: «Если это так, значит, Максим в большой опасности. Необходимо ему сообщить об этом. А если Шило с дружками ехали на море отдохнуть, это теряет смысл. Неужели совпадение? Примерно в это время и произошло убийство близняшек. Максим сказал, что в доме много ценных античных предметов. А Макс разбирается в этом. Да и картин в доме немало».
Подполковник повернулся и спросил:
- Этому вашему коллекционеру можно доверять?
- Я навёл справки. Коллекционеры говорят: он честный человек и скупкой краденого не занимается. Вообще-то он - искусствовед. И консультирует нас, когда нужно, по вопросам искусства. Шансов на то, чтобы найти эти предметы, находящиеся столько лет в розыске, близки к нулю. По всей вероятности, сказал он, их давно уже перепродали – либо в Мексику, либо в Колумбию – наркобаронам в личную коллекцию. Но… - подполковник сосредоточился. – Молодого человека всё же отыскали… мёртвым. В одном из таёжных посёлков Сибири. Но ни креста, ни сабли в хате не обнаружили.
- На Севере? Вот как? Стало быть, это другой человек. Не из Молдовановки. А как же картины и другие ценные предметы, о которых говорил Максим? Возможно, они не такие ценные, как о них думают. Копий и подделок хватает.
- О чём Вы, товарищ подполковник?
- Размышляю вслух. Анализирую…
- Но у коллекционера, которого убили в таёжном посёлке, не было детей. Его преследовали члены криминальной группировки. Быть может, просто задолжал им?
- Возможно. Говоришь, не было детей?
- Так точно. Поверенный факт.
- Вот и хорошо.
- Что убили? – удивился старший лейтенант.
- Нет… Это как раз плохо. Я о своём.
- Вы какой-то рассеянный сегодня, Сергей Тимурович.
* * *
После ухода Новеллы к бабе Вере заехал участковый. Он постучал в дверь и, дождавшись приглашения, вошёл в дом. Хозяйка сидела за столом и глядела на карты, держа в правой руке восьмёрку червей. Она посмотрела на гостя и тихо произнесла:
- Игнат, проходи. Ужинать будешь? Есть пирог с рыбой.
- Спасибо, Вера Ивановна. Еду домой. С женой поужинаю, - снимая фуражку, ответил полицейский. – Всё гадаете, предсказываете?
Баба Вера вздохнула и положила карту рядом с шестёркой пик. Участковый продолжил:
- Вот бы Вы, Вера Ивановна, как бы это сказать, угадали бы на картах, где прячется этот мерзавец – маньяк. Какая была бы польза всем нам.
- Вы на его след вышли? Да и кто он вообще такой? Наш или залётный псих? Что скажешь, Игнат? Вещественные доказательства нашли?
- Ищем, ищем, - ответил, почесав затылок, участковый.
- Пока вы ищете, он ещё кого-нибудь изнасилует и убьёт.
- Он чрезвычайно осторожен. Эти психи… они, как шакалы, прислушиваются к каждому шороху. Стараются не оставлять следов.
- Меняйте методы работы, - возмутилась баба Вера. – Что у тебя с рукой?
- Собака укусила за ладонь.
- Бешеная? В лесу? Адский пёс, бегающий по лесу и наводящий ужас на грибников и травников, которого видела Новелла?
- Я его не видел. Думаю, это выдумки. Фантазии… Играл со своим псом, он и не рассчитал… Кстати, Новелла, Ваша подружка, вернулась с моря. Я видел её: шла в сторону трассы.
- Да? – удивилась хозяйка и переложила восьмёрку червей между тузом пик и девяткой бубны. – Разве она не домой пошла? Странно. Сказала: пойдёт домой. Якобы устала и хочет отдохнуть после работы на море. Она фотограф. Работала в Сочи.
- Вам не кажется подозрительным, что молодая, красивая, образованная девушка приезжает в наш посёлок, снимает дом для жилья и занимается Бог знает чем? Что она забыла в наших краях?
- Ах, Игнат. Мир так быстро меняется, что я уже сама многое не могу взять в толк. Вот взять писателя нашего: тоже ведь приехал к нам из Ростова. А человек-то он образованный, знаменитый. Какая-то сила манит их к нам что ли. Вот и пытаюсь разобраться, понять. А карты держат язык за зубами.
- Писатель. От него одни проблемы. Решил заняться поимкой маньяка лично, да чуть было… И Новелле бы сказали, чтобы она по вечерам не бродила по лесу. Один раз он её уже поймал. Слава Богу, вырвалась. А если бы не отбилась? Скажите ей, Вас-то она обязана послушать.
- Бесполезно. Уже говорила. Обещание даёт, а делает по-своему.
- Что же мне теперь, и за ними присматривать? - недовольно произнёс участковый.
- Ты справишься, Игнат. Рука-то не болит? – спросила гадалка участкового, посмотрев на него исподлобья.
- Не болит, - вздохнул полицейский. – Вера Ивановна, а кто в доме у реки проживал до последних хозяев? Понимаете, о чём я?
- Понимаю. Судья какой-то. Но его так никто в глаза и не видел. Шторы на окнах всегда были закрыты. Огородом не занимался, домработницу не держал. Рабочих тоже. Приезжали изредка двое мужчин, два-три раза в год, на час-два – и уезжали.
- Тайные дела, видать, были. Знать, важная персона. Ясно, - вставая, предположил участковый.
- Ты за этим приходил?
- Нет. Опять жалоба поступила на ваших соседей, проживающих напротив. Соседи написали, что они снова принуждают детей работать допоздна и плохо кормят. Да и одежда на детях рваная. Пришёл по жалобе, а их дома нет. Хотел разбираться.
- Правы соседи. Позавчера девчушка забегала ко мне, просила хлеба. Я её покормила.
- Часто забегает?
- Раза три в месяц. Девочку звать Ларисой. Мальчика – Коля.
- Я ведаю, как их зовут. Синяков на ней не было?
- Были. Они их бьют. Анька сказала, соседка, что живёт справа от них.
- Они приехали из Бурятии. Три года назад. Детей взяли из интерната. Получают за них большие деньги, за детей. И почему таким… отдают детей на воспитание?
- Ты бы и позвонил ещё раз в службу опеки или как там её? Сообщил об этом. Это же твоя работа, Игнат.
- Да замотался я с этим маньяком, убийствами, нападениями… Я уже писал в том году в опеку - и что? Приехала расфуфыренная кикимора, на дорогущей машине, они покумекали - и та укатила. А воз и ныне там. Может, поговорить с папашей по-свойски, а? Что скажете?
- Ты – представитель власти. К тому же Василий с ним уже разбирался. А что толку? Зарабатывают деньги на детях. Видел, какую машину купили на прошлой неделе? А зимой шубку жене… а дом вот-вот развалится.
- Мне пора. Значит, Вы подтверждаете, что родители бьют и плохо кормят приёмных детей и заставляют их много работать?
- Подтверждаю, товарищ участковый. Поэтому от них и сбежала Гульнара, третья приёмная дочь, в свой интернат. Далеко-то как, а вот добралась. Тогда тебе и нужно было поднять вопрос о лишении их родительских прав.
- Это дело опеки. Я сообщу в Геленджик. Ну, всего хорошего. Если что – звоните.
- Бывай, Игнат, - собрав карты в колоду, сказала баба Вера и снова принялась её тусовать.
