Мать девочек была набожной женщиной и красивой. Но в доме я не заметила ни одной православной иконы. Подумала: она, видимо, сектантка. Из какой-нибудь секты. Но уточнять не стала. О! Дом был украшен огнями – и снаружи, и внутри. Ёлка… Такой нарядной ёлки я в жизни не видела. Думала, у меня глаза сгорят от огней. После праздничного обеда сёстры сыграли в мою честь на рояле и подарили мне эту фотографию. Потому как ни денег, ни дорогих подарков я не взяла. Хозяин отвёз меня домой. С того дня я не была в этом доме.
- Говорите, не было икон. Возможно, родители поистине из какой-нибудь секты. Может, в этом и заключается…
Максим что-то предположил, но не стал развивать тему.
- Вот и всё, - сказала Вера Ивановна. – А так как у меня ни детей, ни внуков, смотрю порой на фотографию и представляю, что Лира и Лорна – мои правнучки. Сначала они для меня были дочерьми, потом внучками, а теперь – правнучками. Время меняет статус. Я правильно сказала, Аграфена?
- Твой статус. Верно, - посмотрев на писателя, утвердительно ответила подруга.
Максим улыбнулся. Он поставил фотографию в позолоченной рамке на место и сказал:
- Спасибо за угощение. С вашего позволения, покину вас. Приму душ и лягу спать. День сегодня был тревожным и волнительным. Утром, часиков в десять, я загружу вещи в машину и перееду в дом. Но обещаю, Вера Ивановна, непременно буду навещать Вас…
- И держать в курсе событий.
- Каких событий? – удивился Максим.
- Начнёте жить в доме у реки, события не заставят себя ждать, - ответила Вера Ивановна, посмотрев на подругу.
- Не обращайте внимания, товарищ писатель. Она любит на людей страху нагнать. Переезжайте с Богом, живите с миром и пишите книгу. И не верьте бабушкиным сказкам, - подытожила разговор Аграфена Алексеевна и рассмеялась.
- Очень смешно! «Бабушкиным сказкам». Но в этом, судя по всему, есть доля правды.
- Почему же «судя по всему»? – спросила Аграфена подругу. – Почему ещё «всему»? Что ты имеешь в виду?
- Я тебе объясню позже, - тихо произнесла Вера Ивановна и сделала серьёзный вид.
Максим, понял: у подруг назревает разговор, попрощался с ними и пошёл в дом, в котором проведёт последнюю ночь.
Максим не мог заснуть. Вспоминал события сегодняшнего дня, произошедшие с ним.
«А если родители девочек из какой-нибудь секты? Сатанисты, например. И девочки вовсе не погибли неизвестным образом, а над ними совершили сатанистский обряд».
От этих мыслей ему стало жутко. Он вспомнил фильм «Затмение», в котором сатанисты приносят Сатане в жертву маленьких детей. Положат малышей на жертвенный стол и наносят им ножевые удары. Одетые в чёрные балахоны, с капюшонами на головах, они беспощадно расправляются с детьми, испытывая при этом сатанистский экстаз и безумное удовлетворение. Таким бесчеловечным образом они служат своему хозяину – Сатане. «А может, и баба Вера… Нет. Но ведь у неё в доме тоже нет православных икон… Этого не может быть. От таких мыслей станешь, не дай Бог, суеверным. Куда меня судьба забросила? С какой целью? Что должно произойти со мной? Пожалуй, начну ещё верить в судьбу. Вот дела? А ведь я просто хотел уединиться и написать книгу. Отдохнуть от шумного города, от дел, от встреч, от Клавдии… И что это за место такое – Молдовановка? Возможно, я нагоняю на себя страха. На самом же деле, всё обстоит иначе. Утро вечера мудренее» - произнёс он вслух последнюю фразу и накрылся простынёй.
* * *
Он заснул только под утро и проспал до десяти часов утра. Точнее, его разбудил телефонный звонок.
Звонила Клавдия. Он не стал отвечать на звонок. Встал, оделся и начал собирать вещи в коробки. Клавдия звонила трижды, но, не дождавшись ответа, положила телефон на стол и села в кресло. Она хотела поговорить с Максимом. Сказать, что стала скучать по нему, и обрадовать его своим решением – родить ему ребёнка.
На самом же деле, после отъезда Максима перед ней закрылись двери почти всех салонов, в которые её с Максимом приглашали по разным поводам. И светская жизнь Клавдии таяла с каждым днём. Осознав, что Светлана была права, говоря ей: «Тебя, Клавдия, приглашают лишь потому, что ты приходишь на приём в качестве без пяти минут супруги известного писателя, который, несомненно, является душой любой компании и, плюс ко всему, обязательно исполнит на рояле или пианино произведения великих композиторов, что очень нравилось хозяевам и гостям». Клавдия сделала глубокий вдох. Она уже чувствовала, что без Максима она – просто работник издательства, корректирующий и редактирующий тексты. Вот и всё. О многом она хотела поговорить с Максимом, но он не ответил на её звонок, и она сильно по этому поводу разозлилась.
Максим собрал вещи и отнёс коробки в машину. Прибрал в доме, в котором ему пришлось переписать концовку восьмой книги и с горем пополам поработать над новой книгой.
Он оставил хозяйке ключи, заверив её, что будет время от времени обязательно навещать её. Поблагодарил за всё, сел в машину и поехал в дом у реки, который, как он говорил бабе Вере, «притягивает меня».
Примерно через полчаса он доехал до ворот дома. Открыл их и проехал по дорожке, заросшей травой, к самому дому. Отключив сигнализацию, отворил двери и перенёс все коробки, кроме тех, в которых лежали его книги, в дом, в прихожую комнату. Прошёлся по комнате, осмотрел её и уселся на диван…
Наконец он решил начать обустройство с кабинета. Встав с дивана, он взял одну из коробок и поднялся с ней на второй этаж, в кабинет. Положил коробку на стул и принялся вытаскивать из неё необходимые для работы предметы. Носовым платком смахнул со стола пыль и поставил на него компьютер. С левой стороны от компьютера Максим положил смартфон, авторучки, степлер и ножницы. С правой стороны – две упаковки бумаги «Снегурочка» для печатания и уже написанные главы новой книги.
Принёс ксерокс, подключил его к ноутбуку и принялся искать розетку. Розетка оказалась не близко, да и расположение стола ему явно не пришлось по душе. Поразмыслив и прикинув, как будет удобнее для работы, он передвинул стол левее и вплотную прислонил его к стене.
«Чтобы дневной свет не ослеплял глаза», - сделал заключение писатель.
Он отошёл от стола и, ещё раз осмотрев комнату, пришёл к окончательному выводу: комната подходит для кабинета, она располагается посреди дома, а окно – большое, двухстворчатое, выходит в сад. Из окна были видны и ворота. Река же и маленькая пристань находились с задней части дома.
«Превосходно! – произнёс писатель удовлетворенным тоном, вставляя штепселя от ноутбука и ксерокса в тройник. – Теперь подключим тройник к розетке. Отлично! – разговаривал он сам с собой. – Почему не загорается лампочка в переноске?.. Ах, да! Надо включить рубильник».
Он спустился вниз и включил рубильник. Вспомнив о Карине, Максим улыбнулся. В доме загорелся свет.
«Великолепно! Второй шаг – спальная комната. В каком же крыле будет моя спальня?»
Он смотрел снизу вверх - с первого этажа на второй. Лестница – дубовая, коричневого цвета, с покрытыми лаком перилами и резными столбиками, ведущая на второй этаж, расположенная вдоль стены, на которой висели восемь картин, выводила на площадку.
В правом крыле, как и в левом, на втором этаже были четыре комнаты и по два окна напротив комнат. Окна выходили в сад. Но в левом крыле была комната, окно которой выходило в лес. Её-то и выбрал Максим. Эта комната была предназначена для гостей, ибо в ней не было никаких вещей. В других же комнатах, осмотренных им предварительно, в шкафах, в комодах и тумбочках находились аккуратно сложенные вещи хозяев, поспешно покинувших дом, как говорили в посёлке, оставленные ими, возможно, до поры до времени.
Это удивило Максима и наводило, как писателя детективов, на всякие мысли, подключая воображение, рисующее картину быстрого отъезда хозяев из дома в мрачных тонах.
Он распахнул окно, и в комнату ворвался свежий ветерок. Собирался дождь.
Вернувшись в кабинет, включив компьютер и ксерокс, постоялец подошёл к окну и распахнул его. Вдохнув свежего воздуха, он произнёс: «Завтра и начну. А сегодня расчехлю мебель, осмотрю, как надлежит, все комнаты и проветрю дом».
Программа запустилась. Он сел за компьютер, открыл папку номер семь и распечатал пару листов.
«Компьютер и ксерокс в рабочем состоянии, - убедился писатель. – Подключим Интернет… Где же модем? Вот ещё! Неужели я забыл его в ящике стола? - недовольно произнёс он. - Не беда, поеду за продуктами и заеду к бабе Вере…»
Он вышел из-за стола и подошёл к окну. У ворот он увидел мужчину. Максим удивился, поскольку все убеждали его, что дом у реки люди обходят стороной.
Мужчина стоял и смотрел на Максима. Максим спросил его, чего он хочет? Тот не ответил. Мужчина с удочкой в правой руке был небрежно одет. «Странный человек. Может, бомж? – сделал предположение временный хозяин дома и повторил вопрос: - Что Вам нужно, любезный?
Мужчина, не ответив на вопрос, повернулся и направился в лес.
«Ну вот. Начинается…» - громко произнёс съемщик.
Взглянув на часы, он хотел спуститься вниз, но прежде, чем это сделать, решил осмотреть спальные комнаты, в которых некогда почивали сёстры-близнецы.
Он вошёл в первую спальную комнату, в которой на противоположной от него стене висел написанный маслом портрет девочки с венком на голове, сидящей на резном стуле.
«Вот ты какая, Лорна, - произнёс Максим и, приблизившись к портрету, спросил у выписанной на холсте девочки: - Почему ты снишься мне? Куда исчезла вчера в лесу?»
Разумеется, Лорна ничего не ответила. Он присел на раздвижной кожаный диван и принялся внимательно смотреть на неё. Зевнув пару раз, он сел поудобнее…
«Да, художник постарался на славу, если верить фотографии. Словно живая. - После этих слов ему почудилось, что девочка моргнула. По его коже пробежали «мурашки». – Не может быть! – крикнул Максим и увидел в правом глазу девочки слезу. - Господи! – вымолвил он. Девочка сняла с головы венок и протянула его Максиму. Он соскочил с дивана и прижался к стене. Девочка смотрела на него, он – на девочку, протягивающую ему венок. Она поманила его рукой, при этом не вымолвив ни слова. – Нет! Для чего он мне? Что всё это значит?.. Девочка поднялась со стула. У Максима застыла в жилах кровь. Он ещё сильнее прижался к стене. Лорна, перекинув ноги через раму, через её нижнюю планку, спрыгнула на стол. – Что ты делаешь? – крикнул Максим. Лорна соскочила на пол и, протягивая венок Максиму, начала медленно идти к нему. Он бросил взгляд на открытую дверь, хотел выбежать из комнаты, но дверь вдруг захлопнулась. Максим понял, что оказался в ловушке. Девочка продолжала идти к нему, держа в руках венок и протягивая его Максиму. Он вновь увидел слезу, на этот раз – красную, стекающую по её левой щеке. Когда Лорна подошла к нему вплотную и собиралась надеть на него венок, он закричал: - Нет!»
От этого безумного крика Максим проснулся. Тяжело дыша и вытирая ладонью пот со лба, он встал с дивана и, поняв, что заснул на пару минут от усталости, подошёл к окну и сделал несколько глубоких вдохов. Через пару минут писатель пришёл в себя.
«Ох, и напугала ты меня, Лорна. Ей-богу! И всё же: почему ты мне снишься? Разве это не странно? Я бежал за тобой по лесу… Чёрт, я уже не понимаю – где сон, а где явь. Вот мы и познакомились, Лорна. Ты меня не запугаешь. Это был сон. Я не суеверный. Мне пора. Поеду за продуктами. Да, - обратился он к портрету, - если в этом доме есть какая-то чертовщина, то мне, придётся стать её частью…»
В это время в подвале раздался какой-то шум. Максим предположил, что упала ещё одна коробка.
Он сбежал по ступенькам на первый этаж, взял ключ и по лестнице, ведущей в подвал, спустился к двери. Открыл её, включил свет и стал внимательно осматривать комнату. Не увидев того, что могло бы привлечь его внимание, он прошёл мимо шкафов и коробок и остановился возле чёрного комода, второй ящик которого был приоткрыт. Закрыв глаза, Максим стал вспоминать предметы такими, которыми он видел их в первый раз.
«Нет! Комод… Вот комод… Все ящики закрыты. Определённо! Кто же открыл ящик? И что это был за стук?»
Махнув рукой, он выключил свет, закрыл на замок дверь и поднялся в большую комнату. Сел за рояль, сыграл две баллады Шопена, которые вернули ему здравый смысл, и вымолвил: «На что ты надеешься? Дом большой – огромный домина, и в нём то тут, то там будут временами раздаваться и стуки, и шум, и… Поживём – увидим. Это становится интересным. Завтра приступлю к работе. А сейчас поеду в кафе, пообедаю, накуплю продуктов, заеду за модемом… Ах, вот ещё: нужно заехать к Наталье. Адрес у меня есть. Любопытно, каким бы образом реагировал на всё происходящее в этом доме мой капитан Крутов? Правильно, что я решил развеяться, стряхнуть с себя ростовскую пыль. Как верно сказала Ольга: «Стоит лишь выехать из города, в котором всё наскучило, и мир предстаёт перед глазами в иных красках и звуках. Что-то в этом роде».
* * *
Обитатель дома у реки, временный хозяин дома, дома - который жители посёлка обходят стороной, а именно – Максим, вышел из жилища в час дня.
Доехав до продуктового магазина, он купил продукты, которые обычно покупал в этом большом, находившемся недалеко от кафе продуктовом магазине: молоко, овощи, фрукты, питьевую воду, чай, кофе… и сухофрукты. Затем заехал в кафе и поговорил с Анзором. От бармена он узнал, что никаких новостей о преступлении, совершённом маньяком на реке, нет.
«Так сказал наш участковый инспектор», - сообщил Анзор, спрашивая у Максима, не хочет ли он пива?
Максим поблагодарил бармена и поехал к Вере Ивановне.
Он обыскал все комнаты, тумбочку, шкаф, но модема нигде не было.
«Вот ещё, - подумал он, - не покупать же новый? Да и паспорт остался в доме у реки».
Усевшись за стол, писатель принялся вспоминать, где же он мог его потерять или оставить? Он ещё раз осмотрел все комнаты, но модема так и не нашёл.
« О! Нужно осмотреть салон. Возможно, он выпал из верхнего кармана рубашки. Помню: отсоединив модем от компьютера, я положил его в карман», - вспомнил писатель.
Так и вышло: после непродолжительных поисков, он нашёл модем под водительским креслом в машине. Обрадовавшись находке, Максим пошёл к Вере Ивановне.
- Можно войти? – приоткрыв двери, спросил он. – Баба Вера, Вы дома?
- Дома, дома. Входите, Максим.
До вечера он просидел с бабой Верой. Они говорили о многом. Максим, в свою очередь, поведал Вере Ивановне о своей жизни.
- Мне пора ехать, - вставая из-за стола, сказал писатель. – Надо заехать к Наталье и во что бы то ни стало уговорить её, чтобы она приступила к работе в доме как можно быстрей.
- Уговорите. Она – девушка своенравная, но, мне кажется, она любила бывать в том доме, то есть работать. Стало быть, нынче у Вас первая ночь в доме… Не робеете?
- Чего бояться? Странные вещи – звуки, голоса… они всегда рядом с нами. Просто мы не обращаем на них внимания.
- Сон, приснившийся Вам сегодня в комнате Лорны, я могу разгадать, если хотите. Девочка в лесу… Максим, а ведь сколько событий, знаков, подсказок произошло за эти полмесяца, как Вы приехали или появились странным образом в нашем посёлке.
- Говорите, не было икон. Возможно, родители поистине из какой-нибудь секты. Может, в этом и заключается…
Максим что-то предположил, но не стал развивать тему.
- Вот и всё, - сказала Вера Ивановна. – А так как у меня ни детей, ни внуков, смотрю порой на фотографию и представляю, что Лира и Лорна – мои правнучки. Сначала они для меня были дочерьми, потом внучками, а теперь – правнучками. Время меняет статус. Я правильно сказала, Аграфена?
- Твой статус. Верно, - посмотрев на писателя, утвердительно ответила подруга.
Максим улыбнулся. Он поставил фотографию в позолоченной рамке на место и сказал:
- Спасибо за угощение. С вашего позволения, покину вас. Приму душ и лягу спать. День сегодня был тревожным и волнительным. Утром, часиков в десять, я загружу вещи в машину и перееду в дом. Но обещаю, Вера Ивановна, непременно буду навещать Вас…
- И держать в курсе событий.
- Каких событий? – удивился Максим.
- Начнёте жить в доме у реки, события не заставят себя ждать, - ответила Вера Ивановна, посмотрев на подругу.
- Не обращайте внимания, товарищ писатель. Она любит на людей страху нагнать. Переезжайте с Богом, живите с миром и пишите книгу. И не верьте бабушкиным сказкам, - подытожила разговор Аграфена Алексеевна и рассмеялась.
- Очень смешно! «Бабушкиным сказкам». Но в этом, судя по всему, есть доля правды.
- Почему же «судя по всему»? – спросила Аграфена подругу. – Почему ещё «всему»? Что ты имеешь в виду?
- Я тебе объясню позже, - тихо произнесла Вера Ивановна и сделала серьёзный вид.
Максим, понял: у подруг назревает разговор, попрощался с ними и пошёл в дом, в котором проведёт последнюю ночь.
Максим не мог заснуть. Вспоминал события сегодняшнего дня, произошедшие с ним.
«А если родители девочек из какой-нибудь секты? Сатанисты, например. И девочки вовсе не погибли неизвестным образом, а над ними совершили сатанистский обряд».
От этих мыслей ему стало жутко. Он вспомнил фильм «Затмение», в котором сатанисты приносят Сатане в жертву маленьких детей. Положат малышей на жертвенный стол и наносят им ножевые удары. Одетые в чёрные балахоны, с капюшонами на головах, они беспощадно расправляются с детьми, испытывая при этом сатанистский экстаз и безумное удовлетворение. Таким бесчеловечным образом они служат своему хозяину – Сатане. «А может, и баба Вера… Нет. Но ведь у неё в доме тоже нет православных икон… Этого не может быть. От таких мыслей станешь, не дай Бог, суеверным. Куда меня судьба забросила? С какой целью? Что должно произойти со мной? Пожалуй, начну ещё верить в судьбу. Вот дела? А ведь я просто хотел уединиться и написать книгу. Отдохнуть от шумного города, от дел, от встреч, от Клавдии… И что это за место такое – Молдовановка? Возможно, я нагоняю на себя страха. На самом же деле, всё обстоит иначе. Утро вечера мудренее» - произнёс он вслух последнюю фразу и накрылся простынёй.
* * *
Он заснул только под утро и проспал до десяти часов утра. Точнее, его разбудил телефонный звонок.
Звонила Клавдия. Он не стал отвечать на звонок. Встал, оделся и начал собирать вещи в коробки. Клавдия звонила трижды, но, не дождавшись ответа, положила телефон на стол и села в кресло. Она хотела поговорить с Максимом. Сказать, что стала скучать по нему, и обрадовать его своим решением – родить ему ребёнка.
На самом же деле, после отъезда Максима перед ней закрылись двери почти всех салонов, в которые её с Максимом приглашали по разным поводам. И светская жизнь Клавдии таяла с каждым днём. Осознав, что Светлана была права, говоря ей: «Тебя, Клавдия, приглашают лишь потому, что ты приходишь на приём в качестве без пяти минут супруги известного писателя, который, несомненно, является душой любой компании и, плюс ко всему, обязательно исполнит на рояле или пианино произведения великих композиторов, что очень нравилось хозяевам и гостям». Клавдия сделала глубокий вдох. Она уже чувствовала, что без Максима она – просто работник издательства, корректирующий и редактирующий тексты. Вот и всё. О многом она хотела поговорить с Максимом, но он не ответил на её звонок, и она сильно по этому поводу разозлилась.
Максим собрал вещи и отнёс коробки в машину. Прибрал в доме, в котором ему пришлось переписать концовку восьмой книги и с горем пополам поработать над новой книгой.
Он оставил хозяйке ключи, заверив её, что будет время от времени обязательно навещать её. Поблагодарил за всё, сел в машину и поехал в дом у реки, который, как он говорил бабе Вере, «притягивает меня».
Примерно через полчаса он доехал до ворот дома. Открыл их и проехал по дорожке, заросшей травой, к самому дому. Отключив сигнализацию, отворил двери и перенёс все коробки, кроме тех, в которых лежали его книги, в дом, в прихожую комнату. Прошёлся по комнате, осмотрел её и уселся на диван…
Наконец он решил начать обустройство с кабинета. Встав с дивана, он взял одну из коробок и поднялся с ней на второй этаж, в кабинет. Положил коробку на стул и принялся вытаскивать из неё необходимые для работы предметы. Носовым платком смахнул со стола пыль и поставил на него компьютер. С левой стороны от компьютера Максим положил смартфон, авторучки, степлер и ножницы. С правой стороны – две упаковки бумаги «Снегурочка» для печатания и уже написанные главы новой книги.
Принёс ксерокс, подключил его к ноутбуку и принялся искать розетку. Розетка оказалась не близко, да и расположение стола ему явно не пришлось по душе. Поразмыслив и прикинув, как будет удобнее для работы, он передвинул стол левее и вплотную прислонил его к стене.
«Чтобы дневной свет не ослеплял глаза», - сделал заключение писатель.
Он отошёл от стола и, ещё раз осмотрев комнату, пришёл к окончательному выводу: комната подходит для кабинета, она располагается посреди дома, а окно – большое, двухстворчатое, выходит в сад. Из окна были видны и ворота. Река же и маленькая пристань находились с задней части дома.
«Превосходно! – произнёс писатель удовлетворенным тоном, вставляя штепселя от ноутбука и ксерокса в тройник. – Теперь подключим тройник к розетке. Отлично! – разговаривал он сам с собой. – Почему не загорается лампочка в переноске?.. Ах, да! Надо включить рубильник».
Он спустился вниз и включил рубильник. Вспомнив о Карине, Максим улыбнулся. В доме загорелся свет.
«Великолепно! Второй шаг – спальная комната. В каком же крыле будет моя спальня?»
Он смотрел снизу вверх - с первого этажа на второй. Лестница – дубовая, коричневого цвета, с покрытыми лаком перилами и резными столбиками, ведущая на второй этаж, расположенная вдоль стены, на которой висели восемь картин, выводила на площадку.
В правом крыле, как и в левом, на втором этаже были четыре комнаты и по два окна напротив комнат. Окна выходили в сад. Но в левом крыле была комната, окно которой выходило в лес. Её-то и выбрал Максим. Эта комната была предназначена для гостей, ибо в ней не было никаких вещей. В других же комнатах, осмотренных им предварительно, в шкафах, в комодах и тумбочках находились аккуратно сложенные вещи хозяев, поспешно покинувших дом, как говорили в посёлке, оставленные ими, возможно, до поры до времени.
Это удивило Максима и наводило, как писателя детективов, на всякие мысли, подключая воображение, рисующее картину быстрого отъезда хозяев из дома в мрачных тонах.
Он распахнул окно, и в комнату ворвался свежий ветерок. Собирался дождь.
Вернувшись в кабинет, включив компьютер и ксерокс, постоялец подошёл к окну и распахнул его. Вдохнув свежего воздуха, он произнёс: «Завтра и начну. А сегодня расчехлю мебель, осмотрю, как надлежит, все комнаты и проветрю дом».
Программа запустилась. Он сел за компьютер, открыл папку номер семь и распечатал пару листов.
«Компьютер и ксерокс в рабочем состоянии, - убедился писатель. – Подключим Интернет… Где же модем? Вот ещё! Неужели я забыл его в ящике стола? - недовольно произнёс он. - Не беда, поеду за продуктами и заеду к бабе Вере…»
Он вышел из-за стола и подошёл к окну. У ворот он увидел мужчину. Максим удивился, поскольку все убеждали его, что дом у реки люди обходят стороной.
Мужчина стоял и смотрел на Максима. Максим спросил его, чего он хочет? Тот не ответил. Мужчина с удочкой в правой руке был небрежно одет. «Странный человек. Может, бомж? – сделал предположение временный хозяин дома и повторил вопрос: - Что Вам нужно, любезный?
Мужчина, не ответив на вопрос, повернулся и направился в лес.
«Ну вот. Начинается…» - громко произнёс съемщик.
Взглянув на часы, он хотел спуститься вниз, но прежде, чем это сделать, решил осмотреть спальные комнаты, в которых некогда почивали сёстры-близнецы.
Он вошёл в первую спальную комнату, в которой на противоположной от него стене висел написанный маслом портрет девочки с венком на голове, сидящей на резном стуле.
«Вот ты какая, Лорна, - произнёс Максим и, приблизившись к портрету, спросил у выписанной на холсте девочки: - Почему ты снишься мне? Куда исчезла вчера в лесу?»
Разумеется, Лорна ничего не ответила. Он присел на раздвижной кожаный диван и принялся внимательно смотреть на неё. Зевнув пару раз, он сел поудобнее…
«Да, художник постарался на славу, если верить фотографии. Словно живая. - После этих слов ему почудилось, что девочка моргнула. По его коже пробежали «мурашки». – Не может быть! – крикнул Максим и увидел в правом глазу девочки слезу. - Господи! – вымолвил он. Девочка сняла с головы венок и протянула его Максиму. Он соскочил с дивана и прижался к стене. Девочка смотрела на него, он – на девочку, протягивающую ему венок. Она поманила его рукой, при этом не вымолвив ни слова. – Нет! Для чего он мне? Что всё это значит?.. Девочка поднялась со стула. У Максима застыла в жилах кровь. Он ещё сильнее прижался к стене. Лорна, перекинув ноги через раму, через её нижнюю планку, спрыгнула на стол. – Что ты делаешь? – крикнул Максим. Лорна соскочила на пол и, протягивая венок Максиму, начала медленно идти к нему. Он бросил взгляд на открытую дверь, хотел выбежать из комнаты, но дверь вдруг захлопнулась. Максим понял, что оказался в ловушке. Девочка продолжала идти к нему, держа в руках венок и протягивая его Максиму. Он вновь увидел слезу, на этот раз – красную, стекающую по её левой щеке. Когда Лорна подошла к нему вплотную и собиралась надеть на него венок, он закричал: - Нет!»
От этого безумного крика Максим проснулся. Тяжело дыша и вытирая ладонью пот со лба, он встал с дивана и, поняв, что заснул на пару минут от усталости, подошёл к окну и сделал несколько глубоких вдохов. Через пару минут писатель пришёл в себя.
«Ох, и напугала ты меня, Лорна. Ей-богу! И всё же: почему ты мне снишься? Разве это не странно? Я бежал за тобой по лесу… Чёрт, я уже не понимаю – где сон, а где явь. Вот мы и познакомились, Лорна. Ты меня не запугаешь. Это был сон. Я не суеверный. Мне пора. Поеду за продуктами. Да, - обратился он к портрету, - если в этом доме есть какая-то чертовщина, то мне, придётся стать её частью…»
В это время в подвале раздался какой-то шум. Максим предположил, что упала ещё одна коробка.
Он сбежал по ступенькам на первый этаж, взял ключ и по лестнице, ведущей в подвал, спустился к двери. Открыл её, включил свет и стал внимательно осматривать комнату. Не увидев того, что могло бы привлечь его внимание, он прошёл мимо шкафов и коробок и остановился возле чёрного комода, второй ящик которого был приоткрыт. Закрыв глаза, Максим стал вспоминать предметы такими, которыми он видел их в первый раз.
«Нет! Комод… Вот комод… Все ящики закрыты. Определённо! Кто же открыл ящик? И что это был за стук?»
Махнув рукой, он выключил свет, закрыл на замок дверь и поднялся в большую комнату. Сел за рояль, сыграл две баллады Шопена, которые вернули ему здравый смысл, и вымолвил: «На что ты надеешься? Дом большой – огромный домина, и в нём то тут, то там будут временами раздаваться и стуки, и шум, и… Поживём – увидим. Это становится интересным. Завтра приступлю к работе. А сейчас поеду в кафе, пообедаю, накуплю продуктов, заеду за модемом… Ах, вот ещё: нужно заехать к Наталье. Адрес у меня есть. Любопытно, каким бы образом реагировал на всё происходящее в этом доме мой капитан Крутов? Правильно, что я решил развеяться, стряхнуть с себя ростовскую пыль. Как верно сказала Ольга: «Стоит лишь выехать из города, в котором всё наскучило, и мир предстаёт перед глазами в иных красках и звуках. Что-то в этом роде».
* * *
Обитатель дома у реки, временный хозяин дома, дома - который жители посёлка обходят стороной, а именно – Максим, вышел из жилища в час дня.
Доехав до продуктового магазина, он купил продукты, которые обычно покупал в этом большом, находившемся недалеко от кафе продуктовом магазине: молоко, овощи, фрукты, питьевую воду, чай, кофе… и сухофрукты. Затем заехал в кафе и поговорил с Анзором. От бармена он узнал, что никаких новостей о преступлении, совершённом маньяком на реке, нет.
«Так сказал наш участковый инспектор», - сообщил Анзор, спрашивая у Максима, не хочет ли он пива?
Максим поблагодарил бармена и поехал к Вере Ивановне.
Он обыскал все комнаты, тумбочку, шкаф, но модема нигде не было.
«Вот ещё, - подумал он, - не покупать же новый? Да и паспорт остался в доме у реки».
Усевшись за стол, писатель принялся вспоминать, где же он мог его потерять или оставить? Он ещё раз осмотрел все комнаты, но модема так и не нашёл.
« О! Нужно осмотреть салон. Возможно, он выпал из верхнего кармана рубашки. Помню: отсоединив модем от компьютера, я положил его в карман», - вспомнил писатель.
Так и вышло: после непродолжительных поисков, он нашёл модем под водительским креслом в машине. Обрадовавшись находке, Максим пошёл к Вере Ивановне.
- Можно войти? – приоткрыв двери, спросил он. – Баба Вера, Вы дома?
- Дома, дома. Входите, Максим.
До вечера он просидел с бабой Верой. Они говорили о многом. Максим, в свою очередь, поведал Вере Ивановне о своей жизни.
- Мне пора ехать, - вставая из-за стола, сказал писатель. – Надо заехать к Наталье и во что бы то ни стало уговорить её, чтобы она приступила к работе в доме как можно быстрей.
- Уговорите. Она – девушка своенравная, но, мне кажется, она любила бывать в том доме, то есть работать. Стало быть, нынче у Вас первая ночь в доме… Не робеете?
- Чего бояться? Странные вещи – звуки, голоса… они всегда рядом с нами. Просто мы не обращаем на них внимания.
- Сон, приснившийся Вам сегодня в комнате Лорны, я могу разгадать, если хотите. Девочка в лесу… Максим, а ведь сколько событий, знаков, подсказок произошло за эти полмесяца, как Вы приехали или появились странным образом в нашем посёлке.
