Странно… Но кто их поймёт – этих маньяков в период психического обострения. И психика, в данном случае, сработала наоборот: насильник сдаёт жертве другого насильника. Маньяк вершит суд над другим маньяком. Судя по его мыслям, можно было предположить, что насильники все – разные: одни – чудовища, другие – судьи. Преступник карает преступника, который даже ещё не знает, что его судьба в руках такого же маньяка, как и он сам.
Поняв, что пауза затянулась не в её пользу, жертва уверенным голосом произнесла:
- Если отпустишь меня, я забуду о тебе раз и навсегда. Обещаю. Но не о твоём благородном поступке.
И это тоже понравилось ему. Жертва стала вызывать у палача симпатию.
Через минуту он произнёс:
- Какого чёрта ты делала в лесу?
- В кафе был занят туалет. Я выпила пива. Вот и побежала в лесок, под кустик… Увидела красивый цветок, ещё один… А потом – потолок твоей «берлоги», - ответила жертва на вопрос палача.
- Хотела букет цветов на могилу отчима набрать? Да… Что мне с тобой делать? Друзья-то ищут тебя. Заявят…
- Не бойся. Выведи меня к трассе, к кафе. Я позвоню им и скажу, что заблудилась. Если же они у кафе с полицаями щебечут обо мне, тоже скажу: заблудилась. Места-то незнакомые. Главное, они увидят меня живой и невредимой. Ты не избивал меня, не резал… Они наверняка ничего не заподозрят. Да и с чего? Мало ли людей теряется?
- Надо же! Всё тебе на руку, - заметил маньяк, ставший судьёй.
- Послушай: бывают в жизни ситуации, моменты, обстоятельства, когда от наших действий и поступков на Небе ждут…
- И ставят за них плюсы? Я слышал об этом в кино.
- Время не ждёт. Каждая минута дорога. Наверное, уже часа три прошло… Решайся наконец!
- Не дави на меня.
Палач ещё раз внимательно посмотрел на жертву, пробудившую в нём сострадание, и утвердительно сказал:
- Хорошо... – После этого слова жертва облегчённо вздохнула. Он улыбнулся, вздохнул и прибавил: - Будь по-твоему. Как сестру-то величают?
- Веркой.
- Боец без правил, говоришь? Она-то его и замочит. Ты бойкая, но для такого дела… И мой вам совет, сучки, не оставьте улик.
- В этом, даю тебе слово, мы постараемся.
- Теперь слушай. Завяжу твои глаза повязкой, доведу до определённого места и освобожу. И не вздумай шутить!
- С какой стати? – удивилась жертва. – Я, считай, тебе клятву дала. И буду последней сукой, если…
- Я не об этом. Успокойся. Убейте ублюдка жестоко. Ах, я бы сам…
Когда он разрезал армейским ножом скотч, тем самым освободив ей руки и ноги, она села на столе и спросила:
- Почему ты так поступаешь? Скажи правду.
- А ты хочешь, чтобы я тебе башку снёс? Если бы тебя изнасиловал родной отец, это его дело. Но отчим! Чужой человек, по ходу…
- Ты больной, сукин сын, - засмеялась девушка и спрыгнула со стола.
- Повернись спиной, я завяжу тебе глаза.
Он поднял с пола синий крепдешиновый шарфик, на котором девушка успела разглядеть пятна крови, отчего у неё по коже пробежали «мурашки», и вдруг произнёс:
- Стоп! Посмотри на свои руки. На них красные следы от скотча. Глядя на них, они догадаются, что с тобой что-то не так и…
- Не догадаются. Успокойся, - глядя на свои запястья, ставшие проблемой и препятствием к освобождению из плена, сказала она и добавила: - Сними носки.
- Зачем? С ума сошла от счастья?
- Сними. Давай!
Мужчина снял носки и протянул их девушке. Она взяла их и спросила:
- Ножницы есть?
- Ну да. Что ты задумала: замочить меня?
Она отрезала от одного носка – чёрного носка - широкую резинку. То же самое она проделала со вторым носком. Затем натянула их на запястья обеих рук и сказала:
- Вот так. И ничего не видно. Так сейчас делает молодёжь. Не с носками, разумеется. Но выглядит модно.
- Ты, я смотрю, та ещё штучка. Такая, как ты… Повернись.
Она повернулась к нему спиной и увидела на вешалке полицейскую фуражку, рядом с которой висел китель.
Когда палач, обращённый девушкой в адвоката, завязывал ей на глаза шарф, советуя при этом, как покруче расправиться с отчимом, девушка вдруг вспомнила его слова: «Если бы тебя насиловал родной отец, это его дело. Но отчим… чужой человек…» И она предположила: «Возможно, у него есть дочь, раз он так сказал. Неужели этот псих насилует свою дочь? – с ужасом подумала она, представив себя на месте его дочери. – О, боже!»
И она решила спросить, есть ли у него дочь, для подтверждения своей догадки. Она хотела, но боялась спросить, думая: «А если он догадается, что я его вычислила? Или заподозрит что-то нечистое в моём вопросе… Да нет! Мой вопрос (который мог стать для неё роковым – авт.) он воспримет, как продолжение нашего разговора. Мы ведь, как мне кажется, нашли общий язык».
Когда они вышли из его «берлоги», она всё же спросила у него:
- У тебя есть дочь? - и затаила дыхание.
- Темнеет. Это хорошо. Что? Дочь? Есть. Красавица. Правда, в отличие от тебя, она молчаливая. Скромница. Закроется в своей комнате и сидит, слушает музыку в наушниках, пока я не приду. Они такие - молодёжь. Ей четырнадцать лет, - ответил маньяк.
- Господи ты Боже мой! – воскликнула она и перекрестилась.
- Тише!..
* * *
Проводив Карину, Максим закрыл калитку и направился в дом. Рядом с колодцем он остановился и стал смотреть на дом; на сад, который нужно будет привести в порядок; на реку; на заходящее за лес солнце и произнёс: «В этом доме я буду писать свой новый роман. И если не думать о жуткой истории, произошедшей в нём, или преступлении – так будет точнее, не обращать внимания на все слухи и вымыслы о привидениях, духах и призраках, к концу лета, безусловно, напишу его. Только бы никто не отвлекал от работы. Если же не успею написать, останусь на всю осень... Словом, сколько понадобится времени, на столько и задержусь. Деньги на карточке есть, если их не хватит, попрошу Светлану пополнить мой счёт».
Вернувшись в дом, он снова осмотрел его. Спустившись вниз по лестнице, красивой лестнице из дуба, он посидел какое-то время на диване, рассматривая рояль и представляя, как за ним сидели девочки и играли в четыре руки произведения великих композиторов, а довольные игрой дочерей родители гордились ими и осыпали их аплодисментами, словно лепестками роз, после каждого исполненного произведения.
«Наверное, счастливая была семья, - произнёс он вслух. – В доме уютно и всё сделано для долгой и счастливой жизни. Но вмешалась судьба. Что же случилось на самом деле в этом доме? Какая в нём произошла трагедия или драма? Красивый дом - и снаружи, и внутри, но есть в нём что-то зловещее, как будто ужасная тайна живёт в нём. А по комнатам бродят духи. Да! Пора домой, - хлопнув ладонями, громко произнёс Максим и поднялся с дивана. – А Карина хороша собой. Интригующая особа. Однако уж очень суеверная. Хочет приехать в гости позагорать, поплавать и поговорить по душам. Ну, вообще-то, нужно будет как-нибудь пригласить её на ужин. Нет, на обед. Всё-таки разрешила мне арендовать дом на свой страх и риск. Там видно будет».
После этих слов во всём доме погас свет.
«О! Представление продолжается».
Услышав, как хлопнула входная дверь, он вздрогнул и крикнул:
- Кто там?
В доме загорелся свет. Он махнул рукой. Вспомнив о коробке, загадочным образом упавшей со шкафа в подвале, произнёс:
- На сегодня загадок предостаточно. Пора ехать. Скоро стемнеет.
Закрыв дом, он прошёл по тропинке к калитке. Вышел на улицу, закрыл калитку на замок, сел в машину и поехал к бабе Вере, не по дороге, ведущей к трассе и близкой, к тому же, лучше той, которая вела к посёлку через лес, а по другой.
Максим ехал тихо, объезжая ямы, пеньки, камни, и думал о переезде в дом у реки. В это время ему показалось, что у берёзы, с правой стороны машины, стоит девочка в белом платье с венком на голове. Та, которая во сне надевает ему на голову венок.
«Не может быть!» - воскликнул он и нажал на тормоз. Машина резко остановилась. Он открыл дверь, вышел из машины и, не закрыв её, быстрым шагом устремился к тому месту, где увидел девочку.
Пройдя шагов двадцать, остановился и стал глазами искать девочку. Наконец он увидел её. Девочка стояла метрах в тридцати от него и махала рукой. Максим направился к ней. Когда до девочки оставалось метров десять, он спросил: «Кто ты, девочка? Что ты делаешь в лесу одна?»
Девочка улыбнулась, сорвала цветочек и побежала по тропинке. Максим бежал за ней и кричал: «Остановись, не бойся меня! Я не причиню тебе зла. Мне необходимо поговорить с тобой».
Он споткнулся о пенёк и упал лицом в траву. Вытерев лицо, он поднялся и побежал за девочкой. Пробежав ещё метров десять, он остановился, присмотрелся и, увидев девочку у большого дуба, направился к ней. Девочка стояла и нюхала цветочек. Метрах в десяти, чтобы не пугать её, он остановился и спросил: «Почему ты убегаешь? Давай поговорим. Я вижу тебя в своих снах. Кто ты?»
Девочка сняла с головы венок и пошла в сторону реки. Максим – следом за ней. Она зашла за большой куст и… исчезла. Максим обошёл куст два раза. Но девочка словно провалилась сквозь землю. Он позвал её несколько раз и хотел побежать по тропинке дальше, но, споткнувшись правой ногой о большую ветку, упал. Он устал. Перевернулся на спину и стал лежать, набираться сил.
- За кем Вы гоняетесь, товарищ писатель? – раздался справа чей-то голос. – Поднимайтесь, иначе простудитесь.
Максим, услышав эти слова и увидев человека, стоявшего у его ног, испугался от неожиданности. Он быстро встал, присмотрелся и узнал в незнакомце участкового.
- Так за кем Вы бежали? – повторил вопрос участковый.
- Вы следите за мной? Новый человек в посёлке, да? Возможно, как-то связан с убийством девочки, - недовольный вопросом полицейского ответил Максим.
- У меня есть дела поважнее. Возьмите платок, оботрите лицо. К убийству Вы не причастны.
- Подозрения сняты?
- Еду по лесу, вижу: стоит Ваша машина. Двигатель работает, а в машине Вас нет. Пошёл по тропинке и увидел, как Вы бегаете вокруг кустарника. Думаю, что это с нашим писателем? Я где-то читал, что творческие люди – неестественные… Хотел сказать – странные. Вот и подумал: надо помочь творческому человеку. В лесу всякое случается.
- Разве Вы не видели девочку в белом платье с венком на голове? – резко спросил Максим. Участковый не понравился Максиму с первого их знакомства у реки, на месте преступления. Поэтому Максим не любезничал с ним. Участковый чувствовал, что не пришёлся писателю по душе, но не понимая причину, по которой писатель включил его в свой список не любимчиков, всё же разговаривал с ним исключительно вежливо.
- Никакой девочки в белом платье я не видел. С Вами всё в порядке? – поинтересовался полицейский.
- Уже и сам не знаю, - тихо ответил Максим.
- Ничего. Померещилось, видать, Вам эта девочка. В лесу бывает… Уже темнеет. Идёмте, провожу Вас до машины.
Максим ещё раз внимательно осмотрелся вокруг. Раздвинул кусты и, убедившись в том, что девочки там нет, сказал:
- Что-то в этом лесу не так.
- Согласен. Обувайте туфлю. Осторожно! - поддерживая писателя за локоть, произнёс участковый.
- А Вы-то что делаете в лесу в такое время?
- Я по службе, - ответил полицейский. – По службе.
Они дошли до машины Максима. Он сел в неё, закрыл дверь и хотел было ехать, но участковый задал ему вопрос:
- Стало быть, Карина разрешила арендовать дом?
- Как Вы узнали?
- Такая работа, - ответил, вытирая лоб платком, участковый. – Езжайте к Вере Ивановне. Она Вас накормит. Отдохнёте, выспитесь, а завтра переселитесь в дом у реки. Не боитесь?..
- Я не суеверный, - ответил Максим.
- Откуда Вы знаете? Вот дом и проверит Вас… Хм, девочку, говорите, видели? Ну-ну, - усмехнулся полицейский и, сев в машину, уехал.
* * *
Максим поздоровался с бабой Верой и её подругой детства Аграфеной, пожелал им приятного аппетита и поинтересовался:
- Вера Ивановна, а участковый, он… У него есть семья?
- Жена и дочь. Веронике четырнадцать лет. Скромная, мало говорит, но девочка хорошая. А что?
- Да так просто, - ответил Максим.
- Присаживайтесь к столу. Поужинайте с нами, - предложила Аграфена Алексеевна.
- Спасибо. Я не голоден, - поблагодарил Максим и добавил: - Разве что чаю…
- Наливайте сами, - сказала баба Вера. – Вы уехали из дома утром, вернулись вечером и не хотите ужинать? Как всё прошло? Так Вы переезжаете в дом у реки?
- С утра начну упаковывать вещи в коробки. К обеду, думаю, перееду.
- И станете писать в нём новую книгу? – поинтересовалась подруга бабы Веры, накладывая в тарелку салат из брюссельской капусты.
- Надеюсь, - ответил писатель и вытер салфеткой губы.
- Значит, Карина не убедила Вас своими ужасными рассказами, - предположила хозяйка и добавила: - Если Вы переселяетесь... Она-то боится находиться в этом доме. Приедет, посмотрит, всё ли в порядке, - и ноги в руки. Вы как-то странно выглядите. В доме, часом, не произошло что-нибудь эдакое?..
- Да так, если не считать…
- «Да так…»? Судя по Вашему виду, произошло. И будет происходить. Поверьте.
- Вера, что ты в самом деле. Пейте чай. Не слушайте её, - произнесла почитательница детективов и поклонница Максима.
- Дом-то большой. Нужна домработница, садовник.
- Я и хотел вас спросить о девушке, прежде работавшей домработницей в этом доме.
- Её зовут Наталья. Она работала в том доме два года. Но это когда было-то. Если сможете её уговорить, заинтересовать, возможно, согласится. Понимаете меня? У неё трудное финансовое положение. Так сейчас говорят? Я дам её адрес. Она – лучшая и единственная кандидатура на домработницу. Всё знает в этом доме. К тому же девочек иногда вспоминает.
- После переезда, дня через три, я заеду к ней и постараюсь уговорить её. Девочки на фотографии – это разве…
- Ангелы.
- Фото они подарили? – спросил Максим, разглядывая девочку, на голове которой был венок.
- Они. Можете взять и посмотреть. Берите.
Максим взял с тумбочки фотографию и стал внимательно рассматривать девочек, погибших в доме у реки странным, никому не известным образом.
Баба Вера продолжала:
- Лорна. Ту, на которую Вы так внимательно смотрите, звали Лорна. Её сестру – Лирой.
Максим удивился наблюдательности бабы Веры и подумал:
«Может, рассказать ей про сон? Она всё-таки ясновидящая или предсказательница, или гадалка. Они-то уж точно могут разгадывать сны».
Но, подумав, что всё это лишь предрассудки и суеверия - не иначе, не стал спрашивать.
- Меня пригласили в тот дом хозяева, вернее, хозяин, - начала рассказ баба Вера. – Приехал за мной на машине. Это было зимой, перед Рождеством. Лорна заболела. Приезжали врачи из Геленджика, из Краснодара, но ничего не могли определить. У девочки не спадала температура и сильно болела голова. Я осмотрела её… Открыла ложкой рот и, осмотрев зубы, увидела воспалённую десну у зуба. Сказала: нужен стоматолог - и срочно. Через три часа отец привёз женщину-стоматолога. Она… Долго рассказывать. Гной вышел, и девочка стала приходить в себя. Температура спала, головная боль прошла. Отец хотел заплатить мне, но я не взяла денег. Любовалась девочками. Ангелы. Отец девочек отвёз меня домой. Я всю ночь не спала. Мне снились эти девочки. Но без лиц. Странный сон… На Рождество они пригласил меня к себе на праздничный обед.
Поняв, что пауза затянулась не в её пользу, жертва уверенным голосом произнесла:
- Если отпустишь меня, я забуду о тебе раз и навсегда. Обещаю. Но не о твоём благородном поступке.
И это тоже понравилось ему. Жертва стала вызывать у палача симпатию.
Через минуту он произнёс:
- Какого чёрта ты делала в лесу?
- В кафе был занят туалет. Я выпила пива. Вот и побежала в лесок, под кустик… Увидела красивый цветок, ещё один… А потом – потолок твоей «берлоги», - ответила жертва на вопрос палача.
- Хотела букет цветов на могилу отчима набрать? Да… Что мне с тобой делать? Друзья-то ищут тебя. Заявят…
- Не бойся. Выведи меня к трассе, к кафе. Я позвоню им и скажу, что заблудилась. Если же они у кафе с полицаями щебечут обо мне, тоже скажу: заблудилась. Места-то незнакомые. Главное, они увидят меня живой и невредимой. Ты не избивал меня, не резал… Они наверняка ничего не заподозрят. Да и с чего? Мало ли людей теряется?
- Надо же! Всё тебе на руку, - заметил маньяк, ставший судьёй.
- Послушай: бывают в жизни ситуации, моменты, обстоятельства, когда от наших действий и поступков на Небе ждут…
- И ставят за них плюсы? Я слышал об этом в кино.
- Время не ждёт. Каждая минута дорога. Наверное, уже часа три прошло… Решайся наконец!
- Не дави на меня.
Палач ещё раз внимательно посмотрел на жертву, пробудившую в нём сострадание, и утвердительно сказал:
- Хорошо... – После этого слова жертва облегчённо вздохнула. Он улыбнулся, вздохнул и прибавил: - Будь по-твоему. Как сестру-то величают?
- Веркой.
- Боец без правил, говоришь? Она-то его и замочит. Ты бойкая, но для такого дела… И мой вам совет, сучки, не оставьте улик.
- В этом, даю тебе слово, мы постараемся.
- Теперь слушай. Завяжу твои глаза повязкой, доведу до определённого места и освобожу. И не вздумай шутить!
- С какой стати? – удивилась жертва. – Я, считай, тебе клятву дала. И буду последней сукой, если…
- Я не об этом. Успокойся. Убейте ублюдка жестоко. Ах, я бы сам…
Когда он разрезал армейским ножом скотч, тем самым освободив ей руки и ноги, она села на столе и спросила:
- Почему ты так поступаешь? Скажи правду.
- А ты хочешь, чтобы я тебе башку снёс? Если бы тебя изнасиловал родной отец, это его дело. Но отчим! Чужой человек, по ходу…
- Ты больной, сукин сын, - засмеялась девушка и спрыгнула со стола.
- Повернись спиной, я завяжу тебе глаза.
Он поднял с пола синий крепдешиновый шарфик, на котором девушка успела разглядеть пятна крови, отчего у неё по коже пробежали «мурашки», и вдруг произнёс:
- Стоп! Посмотри на свои руки. На них красные следы от скотча. Глядя на них, они догадаются, что с тобой что-то не так и…
- Не догадаются. Успокойся, - глядя на свои запястья, ставшие проблемой и препятствием к освобождению из плена, сказала она и добавила: - Сними носки.
- Зачем? С ума сошла от счастья?
- Сними. Давай!
Мужчина снял носки и протянул их девушке. Она взяла их и спросила:
- Ножницы есть?
- Ну да. Что ты задумала: замочить меня?
Она отрезала от одного носка – чёрного носка - широкую резинку. То же самое она проделала со вторым носком. Затем натянула их на запястья обеих рук и сказала:
- Вот так. И ничего не видно. Так сейчас делает молодёжь. Не с носками, разумеется. Но выглядит модно.
- Ты, я смотрю, та ещё штучка. Такая, как ты… Повернись.
Она повернулась к нему спиной и увидела на вешалке полицейскую фуражку, рядом с которой висел китель.
Когда палач, обращённый девушкой в адвоката, завязывал ей на глаза шарф, советуя при этом, как покруче расправиться с отчимом, девушка вдруг вспомнила его слова: «Если бы тебя насиловал родной отец, это его дело. Но отчим… чужой человек…» И она предположила: «Возможно, у него есть дочь, раз он так сказал. Неужели этот псих насилует свою дочь? – с ужасом подумала она, представив себя на месте его дочери. – О, боже!»
И она решила спросить, есть ли у него дочь, для подтверждения своей догадки. Она хотела, но боялась спросить, думая: «А если он догадается, что я его вычислила? Или заподозрит что-то нечистое в моём вопросе… Да нет! Мой вопрос (который мог стать для неё роковым – авт.) он воспримет, как продолжение нашего разговора. Мы ведь, как мне кажется, нашли общий язык».
Когда они вышли из его «берлоги», она всё же спросила у него:
- У тебя есть дочь? - и затаила дыхание.
- Темнеет. Это хорошо. Что? Дочь? Есть. Красавица. Правда, в отличие от тебя, она молчаливая. Скромница. Закроется в своей комнате и сидит, слушает музыку в наушниках, пока я не приду. Они такие - молодёжь. Ей четырнадцать лет, - ответил маньяк.
- Господи ты Боже мой! – воскликнула она и перекрестилась.
- Тише!..
* * *
Проводив Карину, Максим закрыл калитку и направился в дом. Рядом с колодцем он остановился и стал смотреть на дом; на сад, который нужно будет привести в порядок; на реку; на заходящее за лес солнце и произнёс: «В этом доме я буду писать свой новый роман. И если не думать о жуткой истории, произошедшей в нём, или преступлении – так будет точнее, не обращать внимания на все слухи и вымыслы о привидениях, духах и призраках, к концу лета, безусловно, напишу его. Только бы никто не отвлекал от работы. Если же не успею написать, останусь на всю осень... Словом, сколько понадобится времени, на столько и задержусь. Деньги на карточке есть, если их не хватит, попрошу Светлану пополнить мой счёт».
Вернувшись в дом, он снова осмотрел его. Спустившись вниз по лестнице, красивой лестнице из дуба, он посидел какое-то время на диване, рассматривая рояль и представляя, как за ним сидели девочки и играли в четыре руки произведения великих композиторов, а довольные игрой дочерей родители гордились ими и осыпали их аплодисментами, словно лепестками роз, после каждого исполненного произведения.
«Наверное, счастливая была семья, - произнёс он вслух. – В доме уютно и всё сделано для долгой и счастливой жизни. Но вмешалась судьба. Что же случилось на самом деле в этом доме? Какая в нём произошла трагедия или драма? Красивый дом - и снаружи, и внутри, но есть в нём что-то зловещее, как будто ужасная тайна живёт в нём. А по комнатам бродят духи. Да! Пора домой, - хлопнув ладонями, громко произнёс Максим и поднялся с дивана. – А Карина хороша собой. Интригующая особа. Однако уж очень суеверная. Хочет приехать в гости позагорать, поплавать и поговорить по душам. Ну, вообще-то, нужно будет как-нибудь пригласить её на ужин. Нет, на обед. Всё-таки разрешила мне арендовать дом на свой страх и риск. Там видно будет».
После этих слов во всём доме погас свет.
«О! Представление продолжается».
Услышав, как хлопнула входная дверь, он вздрогнул и крикнул:
- Кто там?
В доме загорелся свет. Он махнул рукой. Вспомнив о коробке, загадочным образом упавшей со шкафа в подвале, произнёс:
- На сегодня загадок предостаточно. Пора ехать. Скоро стемнеет.
Закрыв дом, он прошёл по тропинке к калитке. Вышел на улицу, закрыл калитку на замок, сел в машину и поехал к бабе Вере, не по дороге, ведущей к трассе и близкой, к тому же, лучше той, которая вела к посёлку через лес, а по другой.
Максим ехал тихо, объезжая ямы, пеньки, камни, и думал о переезде в дом у реки. В это время ему показалось, что у берёзы, с правой стороны машины, стоит девочка в белом платье с венком на голове. Та, которая во сне надевает ему на голову венок.
«Не может быть!» - воскликнул он и нажал на тормоз. Машина резко остановилась. Он открыл дверь, вышел из машины и, не закрыв её, быстрым шагом устремился к тому месту, где увидел девочку.
Пройдя шагов двадцать, остановился и стал глазами искать девочку. Наконец он увидел её. Девочка стояла метрах в тридцати от него и махала рукой. Максим направился к ней. Когда до девочки оставалось метров десять, он спросил: «Кто ты, девочка? Что ты делаешь в лесу одна?»
Девочка улыбнулась, сорвала цветочек и побежала по тропинке. Максим бежал за ней и кричал: «Остановись, не бойся меня! Я не причиню тебе зла. Мне необходимо поговорить с тобой».
Он споткнулся о пенёк и упал лицом в траву. Вытерев лицо, он поднялся и побежал за девочкой. Пробежав ещё метров десять, он остановился, присмотрелся и, увидев девочку у большого дуба, направился к ней. Девочка стояла и нюхала цветочек. Метрах в десяти, чтобы не пугать её, он остановился и спросил: «Почему ты убегаешь? Давай поговорим. Я вижу тебя в своих снах. Кто ты?»
Девочка сняла с головы венок и пошла в сторону реки. Максим – следом за ней. Она зашла за большой куст и… исчезла. Максим обошёл куст два раза. Но девочка словно провалилась сквозь землю. Он позвал её несколько раз и хотел побежать по тропинке дальше, но, споткнувшись правой ногой о большую ветку, упал. Он устал. Перевернулся на спину и стал лежать, набираться сил.
- За кем Вы гоняетесь, товарищ писатель? – раздался справа чей-то голос. – Поднимайтесь, иначе простудитесь.
Максим, услышав эти слова и увидев человека, стоявшего у его ног, испугался от неожиданности. Он быстро встал, присмотрелся и узнал в незнакомце участкового.
- Так за кем Вы бежали? – повторил вопрос участковый.
- Вы следите за мной? Новый человек в посёлке, да? Возможно, как-то связан с убийством девочки, - недовольный вопросом полицейского ответил Максим.
- У меня есть дела поважнее. Возьмите платок, оботрите лицо. К убийству Вы не причастны.
- Подозрения сняты?
- Еду по лесу, вижу: стоит Ваша машина. Двигатель работает, а в машине Вас нет. Пошёл по тропинке и увидел, как Вы бегаете вокруг кустарника. Думаю, что это с нашим писателем? Я где-то читал, что творческие люди – неестественные… Хотел сказать – странные. Вот и подумал: надо помочь творческому человеку. В лесу всякое случается.
- Разве Вы не видели девочку в белом платье с венком на голове? – резко спросил Максим. Участковый не понравился Максиму с первого их знакомства у реки, на месте преступления. Поэтому Максим не любезничал с ним. Участковый чувствовал, что не пришёлся писателю по душе, но не понимая причину, по которой писатель включил его в свой список не любимчиков, всё же разговаривал с ним исключительно вежливо.
- Никакой девочки в белом платье я не видел. С Вами всё в порядке? – поинтересовался полицейский.
- Уже и сам не знаю, - тихо ответил Максим.
- Ничего. Померещилось, видать, Вам эта девочка. В лесу бывает… Уже темнеет. Идёмте, провожу Вас до машины.
Максим ещё раз внимательно осмотрелся вокруг. Раздвинул кусты и, убедившись в том, что девочки там нет, сказал:
- Что-то в этом лесу не так.
- Согласен. Обувайте туфлю. Осторожно! - поддерживая писателя за локоть, произнёс участковый.
- А Вы-то что делаете в лесу в такое время?
- Я по службе, - ответил полицейский. – По службе.
Они дошли до машины Максима. Он сел в неё, закрыл дверь и хотел было ехать, но участковый задал ему вопрос:
- Стало быть, Карина разрешила арендовать дом?
- Как Вы узнали?
- Такая работа, - ответил, вытирая лоб платком, участковый. – Езжайте к Вере Ивановне. Она Вас накормит. Отдохнёте, выспитесь, а завтра переселитесь в дом у реки. Не боитесь?..
- Я не суеверный, - ответил Максим.
- Откуда Вы знаете? Вот дом и проверит Вас… Хм, девочку, говорите, видели? Ну-ну, - усмехнулся полицейский и, сев в машину, уехал.
* * *
Максим поздоровался с бабой Верой и её подругой детства Аграфеной, пожелал им приятного аппетита и поинтересовался:
- Вера Ивановна, а участковый, он… У него есть семья?
- Жена и дочь. Веронике четырнадцать лет. Скромная, мало говорит, но девочка хорошая. А что?
- Да так просто, - ответил Максим.
- Присаживайтесь к столу. Поужинайте с нами, - предложила Аграфена Алексеевна.
- Спасибо. Я не голоден, - поблагодарил Максим и добавил: - Разве что чаю…
- Наливайте сами, - сказала баба Вера. – Вы уехали из дома утром, вернулись вечером и не хотите ужинать? Как всё прошло? Так Вы переезжаете в дом у реки?
- С утра начну упаковывать вещи в коробки. К обеду, думаю, перееду.
- И станете писать в нём новую книгу? – поинтересовалась подруга бабы Веры, накладывая в тарелку салат из брюссельской капусты.
- Надеюсь, - ответил писатель и вытер салфеткой губы.
- Значит, Карина не убедила Вас своими ужасными рассказами, - предположила хозяйка и добавила: - Если Вы переселяетесь... Она-то боится находиться в этом доме. Приедет, посмотрит, всё ли в порядке, - и ноги в руки. Вы как-то странно выглядите. В доме, часом, не произошло что-нибудь эдакое?..
- Да так, если не считать…
- «Да так…»? Судя по Вашему виду, произошло. И будет происходить. Поверьте.
- Вера, что ты в самом деле. Пейте чай. Не слушайте её, - произнесла почитательница детективов и поклонница Максима.
- Дом-то большой. Нужна домработница, садовник.
- Я и хотел вас спросить о девушке, прежде работавшей домработницей в этом доме.
- Её зовут Наталья. Она работала в том доме два года. Но это когда было-то. Если сможете её уговорить, заинтересовать, возможно, согласится. Понимаете меня? У неё трудное финансовое положение. Так сейчас говорят? Я дам её адрес. Она – лучшая и единственная кандидатура на домработницу. Всё знает в этом доме. К тому же девочек иногда вспоминает.
- После переезда, дня через три, я заеду к ней и постараюсь уговорить её. Девочки на фотографии – это разве…
- Ангелы.
- Фото они подарили? – спросил Максим, разглядывая девочку, на голове которой был венок.
- Они. Можете взять и посмотреть. Берите.
Максим взял с тумбочки фотографию и стал внимательно рассматривать девочек, погибших в доме у реки странным, никому не известным образом.
Баба Вера продолжала:
- Лорна. Ту, на которую Вы так внимательно смотрите, звали Лорна. Её сестру – Лирой.
Максим удивился наблюдательности бабы Веры и подумал:
«Может, рассказать ей про сон? Она всё-таки ясновидящая или предсказательница, или гадалка. Они-то уж точно могут разгадывать сны».
Но, подумав, что всё это лишь предрассудки и суеверия - не иначе, не стал спрашивать.
- Меня пригласили в тот дом хозяева, вернее, хозяин, - начала рассказ баба Вера. – Приехал за мной на машине. Это было зимой, перед Рождеством. Лорна заболела. Приезжали врачи из Геленджика, из Краснодара, но ничего не могли определить. У девочки не спадала температура и сильно болела голова. Я осмотрела её… Открыла ложкой рот и, осмотрев зубы, увидела воспалённую десну у зуба. Сказала: нужен стоматолог - и срочно. Через три часа отец привёз женщину-стоматолога. Она… Долго рассказывать. Гной вышел, и девочка стала приходить в себя. Температура спала, головная боль прошла. Отец хотел заплатить мне, но я не взяла денег. Любовалась девочками. Ангелы. Отец девочек отвёз меня домой. Я всю ночь не спала. Мне снились эти девочки. Но без лиц. Странный сон… На Рождество они пригласил меня к себе на праздничный обед.
