Багажа у Хидэ с Сашей не было, поэтому они сразу пошли на выход из аэропорта. И вот тут самурай растерялся, так как на выходе какие-то люди накинулись на них с предложениями довезти до города, и он почти уже согласился. В этот момент Александр взял его мягко за руку, отвёл в сторону, достал телефон и заказал такси по какому-то ему уже известному номеру. Объяснять он своё поведение никак не собирался и самураю пришлось принять ситуацию как есть. Такси подъехало минут через двадцать, Александр назвал адрес, и машина помчала их по заснеженным дорогам от аэропорта в Москву.
В прошлый приезд Хидэ не удалось хорошо рассмотреть город, когда они ехали в реанимобилях, а сейчас он сидел и удивлялся тому, насколько его впечатления отличаются от сложившихся у него на родине стереотипов: Москва оказалась довольно современным и технологичным городом. Несмотря на раннее утро и темноту вокруг, снег, валивший не переставая, они неслись по вполне чистым и освещенным дорогам, а впереди яркими огнями светился огромный город с небоскрёбами и сложными развязками дорог. В машине играла спокойная приятная музыка, было тепло, и самурай позволил себе вздремнуть, так как не чувствовал никакой угрозы. Саша тоже смотрел в окно на пролетающие пейзажи города и думал о чём-то своём.
Проснулся Хидэ от мягкого толчка в бок и слов Саши: «Приехали». Расплатившись, они вышли из машины и оказались в небольшом уютном городском дворе с клумбой посередине. Двор был сильно завален снегом и где-то в стороне слышалось, как кто-то гребет его лопатой. Самурай оглянулся и увидел женщину, с раскрасневшимся сосредоточенным лицом, на ней был одет яркий оранжевый жилет поверх какой-то странной матерчатой куртки, а на голове серый платок, из-под которого выбилось небольшое количество волос. Она ловко откидывала снег с дорожки на возвышающиеся рядом сугробы.
- Это Дарья Петровна, наш дворник, – тихо, чтобы она не услышала, сказал Александр, – чем удивил Хидэ. Получалось, что Саша привёз их к себе домой.
Они вошли в крайний левый подъезд и тихо поднялись на второй этаж. Там Саша залез в электрощиток на стене и выудил оттуда ключ, открыл им дверь и, опасливо озираясь, махнул ему, мол заходи. Хидэ вошёл в квартиру. Саша нырнул сразу за ним, закрывая за собой дверь на два оборота и задвигая щеколду. После этого выдохнул и сказал:
- Фуух! Боялся соседей встретить. Хорошо, что рано приехали.
После этого сразу начал разуваться и снимать с себя верхнюю одежду. Самурай стал повторять за ним, раздеваясь и разуваясь, а тот уже по-хозяйски направился в комнату. Хидэнари, закончив с обувью, повесил свою куртку на вешалку в прихожей и пошёл за хозяином.
В квартире явно давно никто не убирался — всё было покрыто толстым слоем пыли. Когда самурай вошёл в комнату, он остолбенел: почти в половину комнаты, на стене напротив входа над большим компьютерным столом, раскинув метра на два свои крылья, зависнув в полёте, — прямо на него смотрела большими жёлтыми глазами огромная белая сова. Хидэ отмерев, почти шёпотом спросил:
- Что... Это?
- Сова – с удивлением посмотрел на него Саша
- Почему это здесь? – также ещё шёпотом спросил Хидэ
- Нравится птица, и у меня ник в играх, и позывной на службе был сова. – продолжил спокойно отвечать Александр.
- И давно ты так себя называешь? – продолжил свои выяснения Хидэ.
- Лет с пятнадцати – задумавшись, опять ответил Саша.
- Это не может быть просто совпадением. – произнес самурай и погрузился в раздумья, сев в пыльное кресло, которое оказалось рядом.
В голове Абэ Хидэнари в этот момент происходили тектонические сдвиги его мировоззрения. Он-то думал, что удивил своего ученика тем, чему обучал, но оказалось и ученик преподнёс ему новость, которую сходу было тяжело переварить. Самурай вырос в достойной семье, не связанной с кланом ниндзя, но даже ему бабушка рассказывала легенду о «Белой сове» или о белом ниндзя. По легенде, этот боец отличался тактикой и отношением к противнику. Он был искусен не только в бою, но и в стратегии, он умел читать мысли противника, предугадывать его действия и всегда находил слабые места в защите врага. Его мастерство достигло такого уровня, что враги считали призраком, способным появляться и исчезать мгновенно, при этом он никогда не убивал тех, кто не направлял против него оружие. Получается, Александр выбрал себе духа-хранителя белую сову, ведёт себя, как описано в легенде, и тело, в котором он сейчас оказался, досталось ему от бывшего обитателя колонии строгого режима для убийц, с названием «Полярная сова». Таких совпадений не бывает. Если утка выглядит как утка, крякает как утка и летает как утка, то это – утка! Все эти умозаключения пронеслись в голове Хидэнари, как тайфун, поменяв всё местами. При этом пазл, который так беспокоил самурая, вдруг сложился в единую картину, и он понял для себя, что шёл к этому моменту всю свою жизнь. Всё, что пришлось пережить ему до этого, было лишь подготовкой и испытанием, Хидэнари почувствовал внутреннюю наполненность и уверенность в том, что перед ним его истинный господин, за которого он готов отдать жизнь. Самурай медленно встал, развернулся к Александру, который в этот момент наклонился над компьютерным столом, включая системный блок, опустился на правое колено и начал громко и торжественно произносить:
- Моё имя Абэ Хидэнари, сын Абэ Накамаро. Ныне я – воин без господина, и моя мечта – обрести пристанище под Вашим могущественным крылом. Я не обладаю великими талантами, но моя преданность тверда, как сталь. Я прошу, позвольте служить Вам и доказать свою верность делом. – закончив произносить церемониальные слова прошения, он низко склонил голову так, что стали видны его шейные позвонки.
***
Если сказать, что я был в шоке, то это не сказать ничего. Я просто стоял и хватал ртом воздух, потому как не знал вообще, что произнести в ответ и что происходит в голове Самурая. В моей голове табунами носились мысли от совершенно нелепых до высокоморальных философских концепций: «А чем я его буду кормить? А что, если я не хочу? А как мне его зарегистрировать? Разве можно живого человека брать в рабство?» И прочая чушь, которая совсем не помогала мне принять решение и сделать так, чтобы Хидэ наконец встал с колен. Я глубоко вздохнул, постарался привести мысли в порядок, для этого начал задавать вопросы. И мне плевать было, что я как-то могу нарушить важные для самурая традиции. Я не кота домой привёл, мне надо точно понимать мотивы человека и как поступить правильно в этом случае.
- Абэ Хидэнари, я не являюсь японским феодалом и не могу быть чьим-либо хозяином. Почему ты обратился с просьбой к человеку не дворянского рода? – начал я с самого логичного на мой взгляд вопроса.
- Это правило служения только японским дворянам после окончания эпохи самураев было ослаблено и самурай может поступать на службу и иностранцу, и людям не дворянского рода, если он считает их достойными его службы. – не раздумывая ответил он.
- Что дает тебе право считать меня достойным? – не унимался я.
- Ты зовешь себя совой, живешь, как белая сова, и ты в теле из тюрьмы белой совы – ты – воин «Белая сова» – быстро протарабанил он, как будто учил этот текст до этого.
- Но это же просто плакат, никнейм в интернете и позывной на службе, понимаешь? Как ты можешь брать это за основу для такого важного решения? – начал я возмущаться непробиваемости самурая.
- Таких совпадений и случайностей не бывает, я пытаюсь реализовать своё право самурая поступить к тебе на службу, а ты отказываешь мне? – пресёк он все мои последующие возражения и сомнения.
Если он так желает, то пускай служит мне, я уж как-нибудь переживу такие неудобства, решил я сдаться.
- Хорошо, я готов принять тебя на службу. Что я должен для этого делать?
- Просто дай согласие и прими мою письменную клятвенную записку.
- Я согласен принять тебя на службу, но, возможно, в клятвенную записку я внесу свои поправки. – вот тут уже настала очередь удивляться самураю.
- Да, господин, нужна ручка и бумага, – вставая сказал он.
Я достал из стола бумагу и ручку, он сел писать на японском. Я подглядывал из-за его плеча, что он там пишет. С трудом, но примерно, мне было понятно содержание текста, там было примерно следующее:
Кидзёмон20
Отныне я, Абэ Хидэнари, поступая на службу к господину Сазонову Александру Дмитриевичу, клянусь перед великими богами Храма Исэ, Хасэ-дзи, Камо и Касуга, а также перед всеми буддами троих миров, что:
- Буду служить моему господину верно и преданно, не щадя своей жизни;
- Буду неукоснительно соблюдать все законы и правила клана;
- Не совершу побега с поля боя и не проявлю малодушия;
- Не стану утаивать никакие сведения и доносить обо всём подозрительном;
Если же я нарушу сию клятву хоть в чём-то малом, да обрушатся на меня кары всех богов и будд, да буду я вечно странствовать по семи путям в трёх дурных мирах и не познаю спасения.
В подтверждение чего собственноручно ставлю свою кровавую печать.
31.12.2024
После этого он достал нож и собрался себя резать. Я быстро остановил его, напомнил о своих пунктах и сказал добавить следующие пункты:
- Господин может освободить меня от этой клятвы в любой момент по своему желанию, и я буду полностью свободен от этой клятвы;
- Господин требует не назвать его господином, а себя слугой или другими синонимами этих слов, кроме сюзерен и самурай соответственно;
- Господин требует расценивать данную клятву не как клятву верности господину, а как клятву равного партнёра или соратника, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Хидэнари с удивлением посмотрел на меня и ничего не сказав, внёс правки в клятву, после этого надрезал большой палец и поставил отчетливый кровавый отпечаток на бумагу.
- И что мне с этим делать? – спросил я, когда самурай торжественно вручил бумагу мне
- Храни или сожги. Клятва здесь. – сказал он, приложив руку к своей груди.
- Ну спасибо, вот это подарок к Новому году – попытался съязвить я
- Пожалуйста, – как будто не поняв моей издёвки, ответил Хидэнари, улыбаясь уголками рта. Он, похоже, получил то, чего действительно хотел.
- Я надеюсь, ты понял, что в соответствии со своим положением партнёра или соратника, ты можешь высказывать любые суждения о моих действиях и называть меня по имени или по прозвищам так, как ты бы делал это с равным себе? – уточнил я на всякий случай
- Да... Александр, – чуть не сказав «господин», подтвердил он, что понимает.
- Ну тогда, по нашему русскому обычаю, тоже закрепим наши партнёрские отношения, держи краба, – протянул я ему руку и улыбнулся.
Самурай немного ошалело пожал мою руку и, похоже, начал понимать, что он добился немного не того, чего ожидал.
После всех церемоний и партнерских соглашений мы принялись за уборку в квартире. За два с половиной года всё заросло пылью и грязью, пришлось немало постараться, чтобы навести порядок и чистоту. В процессе уборки я периодически поглядывал на загрузившийся компьютер и удивлялся, сколько навалилось новостей, сообщений и прочей информации во все мои контакты за это время. Разгребать всю эту писанину я буду ещё долго.
Глава 12
Как только стало понятно, что в этой квартире уже можно находиться не чихая, и вполне себе сносно дышать, я решил, что совсем уж оставаться без празднования Нового года не стоит, да и поесть было бы неплохо. Наличные деньги у меня были в небольшом количестве в столе под компом. Взяв их, я оделся и сказал Хидэнари, что схожу за продуктами, а он пускай пока отдохнёт. Получив утвердительный кивок, я обулся, накинул на себя толстовку с капюшоном, а поверх надел свою куртку, которую купил аккурат перед аварией, даже поносить не успел. Вот такой красивый я, посмотрев в глазок и не обнаружив ничего подозрительного на лестничной клетке, тихо приоткрыл дверь, ещё раз убедился, что всё спокойно, и тихо вышел из квартиры. Немного постоял, послушал обстановку в подъезде, мне совсем не хотелось встречаться с соседями, неизвестно, как они отреагируют на незнакомца, выходящего из моей квартиры, сам на себя я не очень сейчас похож: выше на пол головы, в плечах пошире и не такой сутулый, как до аварии. А лицо так вообще другого человека. Не услышав ничего подозрительного и настораживающего, я развернулся, и начал закрывать дверь. В момент, когда я последний раз провернул ключ, сзади, немного левее с лестницы, тихо прозвучал голос дяди Миши:
- Сашка, ну ты как?
- Да нормально дядя Миш, – на автомате ответил я, сразу же сообразив, что вляпался, поскольку в этот же момент, услышал характерный тихий лязг заряжаемого пистолета, как будто его старались зарядить как можно тише. Я замер.
- Чего замер-то, как не родной? Повернись, я хоть твоё лицо рассмотрю, а то с похорон не видел. – с нарастающей жесткостью в голосе произнес дядя Миша.
- Ты меня не узнаешь, – сказал я, одновременно медленно поднимая обе руки вверх и также медленно разворачиваясь.
- Да уж, лицо-то другое совсем, да и фигурка не Сашкина. Ты чего ж это, молодец, решил влезть в квартиру человека, который уже полгода в земле сырой лежит? Да ещё и на имя его откликаешься? – уже с явной угрозой и направляя свой наградной макаров на меня единственной левой рукой, проговорил дядя Миша. Он сильно щурился и старался повнимательнее меня рассмотреть в полумраке лестничной клетки.
- Вот не думал я, дядя Миш, что ты своим наградным пистолетом, врученным лично генералом Громовым, будешь в меня целить, – постарался я снизить накал встречи с почти родным человеком.
- Ух ты ж, осведомлённый какой, это при желании в интернетах ваших можно найти. Для того, чтобы я поверил, надо что-то более веское рассказать.
- Может не в дверях это делать будем, а пройдем в дом? – спросил я
- Отчего ж не пройти, давай пройдём. Только ты своему напарнику желтолицему скажи, чтобы тоже вышел гостя встречать, а ты, как дверь откроешь, отойди с ним подальше от двери, чтобы я видел. – ответил дядя Миша, при этом помахивая стволом пистолета снизу-вверх, мол двигай быстрее.
Я плавно развернулся и аккуратно, без резких движений, открыл дверь. Распахнул её настежь, как попросил дядя Миша и, войдя в квартиру, громко сказал:
- Хиденари, у нас гости! Выходи встречать. Только без резких движений, это свои. Просто некоторое недопонимание, которое надо обсудить всем вместе. – сам при этом неспешно шёл в конец прихожей, противоположный входной двери, чтобы дядя Миша не подумал чего плохого.
Дойдя до конца, я еще раз развернулся и поднял руки на уровень головы. Из комнаты вышел самурай, посмотрел на меня с удивлением. Последнее время он всё чаще смотрит на меня с удивлением, отметил в этот момент я. Хидэ тем временем встал рядом со мной и поднял руки на уровне груди. В дверь вошел дядя Миша. Он не стал останавливаться и прошёл ко входу в гостиную, там, помахивая пистолетом в сторону входной двери, скомандовал:
- Кореец, дверь закрывай, а ты разувайся и куртяшку скидывай.
Мы выполнили его указания, и он опять скомандовал:
- А теперь не спеша входим за мной в гостиную и дружно присаживаемся на диван, а ручки кладём на коленки, как прилежные гимназистки.
