Он брезгливо, двумя пальцами, выложил на стойку глянцевую листовку, украшенную золотым тиснением и изображением воркующих голубков.
Янина выхватила листовку первой.
– «Грандиозный ежегодный бал-конкурс: Лучшая пара Оксенфурта»? – прочитала она вслух, и её голос эхом разнесся по пустому холлу. – «Испытание чувств, грации и гармонии. Победители получат право...»
Она осеклась, её глаза округлились.
– «...победители получат право надеть на себя историческую Диадему Единства и возглавить торжественный парад, а также денежный приз в три тысячи золотых».
Наступила оглушительная тишина.
Кассиан медленно взял листовку из её рук, пробежал глазами по тексту и побледнел настолько, что стал почти прозрачным.
– Конкурс пар? – прошептал он, и в его голосе послышались нотки начинающейся истерии. – Грация? Гармония? Янина, ты понимаешь, что это значит?
– Это значит, что камушек сам идет к нам в руки! – радостно воскликнула ведьма. – И три тысячи золотых в придачу! Кассиан, это же судьба!
Маг закрыл лицо руками, его плечи мелко задрожали.
– Нет. Нет, нет и еще раз нет. Чтобы получить право даже коснуться этой диадемы, мы должны... боги, мы должны выступить дуэтом. Мы должны танцевать. Мы должны демонстрировать «единство душ».
Он убрал руки от лица и посмотрел на Янину с настоящим, неподдельным ужасом.
– Янина, ты — это стихийное бедствие в сапогах. Ты не умеешь ходить прямо, ты сутулишься, ты чешешься в приличных местах и ешь руками! У меня есть три дня, чтобы сделать из тебя подобие леди, иначе нас не допустят даже к порогу ратуши, не то что к конкурсу! Это невозможно! Это технически невыполнимо!
Янина посмотрела на него, и на её губах заиграла та самая улыбка, от которой у леших в лесу обычно случалась мигрень.
Она медленно подошла к магу, сокращая дистанцию до неприличия, и легонько ткнула его пальцем в расшитую грудь.
– Ой, да ладно тебе, Ископаемое, – предвкушающе прошептала она. – Неужели Великий Маг Кассиан боится не справиться с какой-то рыжей ведьмой? Считай это своим самым сложным квестом.
Она развернулась и, пританцовывая в своих тяжелых сапогах, направилась к лестнице, бросив через плечо:
– И приготовь свои лучшие туфли, партнер. Будем учиться «гармонии».
Кассиан остался стоять в холле, сжимая листовку так сильно, что бумага начала тлеть от избытка магии.
– Девяносто восемь процентов... – прошептал он себе под нос с горьким отчаянием. – Прибор Серафины был не просто сломан. Он был проклят самой иронией судьбы.
Консьерж лишь молча наблюдал за тем, как великий маг, пошатываясь, бредет к себе в номер, бормоча что-то о «неизбежности апокалипсиса» и «ритме вальса».
Утро в арендованном бальном зале отеля «Позолоченное перо» пахло пылью, воском и застарелым высокомерием. Огромные зеркала в золоченых рамах, казалось, с неодобрением взирали на Янину, чьи запыленные сапоги выглядели здесь так же уместно, как дохлая крыса на свадебном пироге. Ведьма потянулась, заставляя суставы громко хрустнуть, и окинула взглядом их «группу спасения мира». Кассиан стоял посреди зала, прямой и жесткий, словно проглотил один из своих бесценных свитков. Его камзол сиял свежестью, а на лице застыла мина хирурга, готовящегося к ампутации без наркоза.
– Поскольку наше выживание зависит от того, насколько убедительно вы сможете изобразить светское изящество, я принял решение о распределении пар, – ледяным тоном объявил Кассиан. – Я возьму на себя обучение Серафины. Мы будем служить эталоном, на который вам, Янина, стоит хотя бы попытаться не плевать.
Янина фыркнула, скрестив руки на груди.
– О, конечно! Два засушенных книжных червя в одном флаконе – это определенно будет зрелище, полное страсти и огня. Смотрите не рассыпьтесь в труху во время вальса.
Кассиан проигнорировал выпад, лишь едва заметно дернул щекой. Он указал на сэра Леопольда, который уже вовсю разминался, сияя от восторга так сильно, что Янине захотелось надеть темные очки.
– Вы, Янина, будете танцевать с сэром Леопольдом, – припечатал маг. – У него достаточно выдержки, чтобы терпеть ваши... особенности.
Рыцарь тут же подскочил к ведьме, едва не щелкнув каблуками, и галантно склонился, протягивая руку в белоснежной перчатке.
– Для меня это честь, прекрасная леди Янина! Я клянусь, что буду вести вас так бережно, словно вы – хрупкий хрустальный кубок с редчайшим нектаром! – восторженно провозгласил он.
Янина посмотрела на его ладонь так, будто там ползала сороконожка.
– Кубок, говоришь? Главное, не залейся моим «нектаром», рыцарь, а то он у меня бывает с привкусом белены и ехидства, – пробурчала она, нехотя вкладывая свои мозолистые пальцы в его ладонь.
Внутри неё боролись два чувства. Одно – яростное желание показать этому «Ископаемому», что она не просто лесная замарашка. Глубоко в памяти Янины, за слоями цинизма и зельеварения, всё еще жили уроки бабушки Гроуд. Старуха была той еще ведьмой во всех смыслах: она заставляла маленькую Янину часами ходить с книгами на голове и порола хворостиной за каждый неверный наклон головы. «Ведьма должна уметь входить в замок так, будто она его купила, подарила и уже успела проклясть», – говаривала бабуля. Но второе чувство, куда более сильное и вредное, требовало мести за утренние лекции Кассиана. Янина решила: если этому магу нужен спектакль, она устроит ему настоящее цирковое представление.
– Начинаем! – скомандовал Кассиан, взмахнув рукой.
Магический граммофон в углу заскрипел, исторгая из себя торжественную и невыносимо занудную мелодию вальса. Кассиан плавно увлек Серафину в центр зала. Они двигались безупречно, словно пара лебедей, сделанных из льда: холодные, идеальные и совершенно скучные. Серафина даже блокнот умудрялась держать за спиной, периодически что-то туда вписывая локтем.
Янина же, глубоко вдохнув, приняла образ «деревенского валенка».
Она нарочно сгорбилась так, будто на её плечах висел мешок картошки. Когда Леопольд попытался увлечь её в первом повороте, она «случайно» запуталась в собственных ногах и с тяжелым вздохом приземлилась на носок рыцаря.
– Ой! – вскрикнула она с самым невинным видом, который только могла изобразить. – Извини, Лео, тут пол какой-то... чересчур плоский. Мои ноги привыкли к кочкам и заячьим норам.
Леопольд, слегка побледнев, мужественно улыбнулся.
– Ничего, леди Янина! Это лишь первый шаг к совершенству! Давайте еще раз.
Он снова потянул её, пытаясь задать ритм. Янина, косясь на Кассиана, который как раз бросил в их сторону уничтожающий взгляд, решила добавить огонька. Вместо грациозного шага назад она сделала выпад в сторону, едва не вывихнув рыцарю плечо, и снова наступила ему на ногу, на этот раз на другую.
– Лево? Право? – громко запричитала она. – У нас в Непотребкино всё проще: куда леший свистнет, туда и скачешь. Кассиан, а может, мы просто попрыгаем? Это куда больше похоже на танец жизни, чем твои похоронные кружения!
Маг резко остановился. Серафина едва не врезалась в его спину, на лету занося в блокнот что-то о «нарушении динамического равновесия». Кассиан медленно повернулся к Янине, его глаза метали искры, способные поджечь стог сена.
– Янина, танец – это не просто движение, – процедил он, подходя к ним. – Это проявление врожденного благородства, дисциплины и контроля над собой. То, чего у вас, очевидно, меньше, чем у голодной мантикоры. Вы ведете себя как дикарка, которую вчера вытащили из дупла!
Ведьма уперла руки в бока, не обращая внимания на страдальческое лицо Леопольда.
– Врожденное благородство, говоришь? – она язвительно рассмеялась. – Это когда палка в спине и рожа такая, будто лимон проглотил? У нас в лесу говорят: «Сколько на козу седло ни пяль, конем не станет, зато копытом даст». Твои пафосные танцы — это просто способ занять время, пока за окном мир катится в бездну.
– Это способ получить Алмаз Стойкости, за который вам, если память мне не изменяет, обещали целую гору золота! – рявкнул Кассиан, теряя терпение. – Попытайтесь хотя бы на минуту забыть о своих козах и сосредоточиться на том, чтобы не искалечить сэра Леопольда до начала конкурса!
– Ну, раз уж речь о золоте, – Янина демонстративно поправила воротник жилета, – я постараюсь. Но не обещаю, что мои ноги не решат сплясать джигу вместо твоего сонного вальса.
Они возобновили урок, но теперь Кассиан не отходил далеко, буквально нависая над их парой своим магическим авторитетом. Музыка сменилась на более сложную фигуру, требующую смены партнеров на несколько тактов. Янина внутренне напряглась. Ей предстояло на мгновение оказаться в руках мага.
Когда Леопольд передал её ладонь Кассиану, произошло нечто странное.
Как только их руки соприкоснулись, кулон на груди Янины обжег кожу. Эмпатический резонанс, эта проклятая связь амулетов, вспыхнул с новой силой. Кассиан, собиравшийся прочитать очередную лекцию о положении локтей, внезапно запнулся.
В его сознание, словно незваный гость, ворвалось чужое ощущение. Это не была неуклюжесть ведьмы. Сквозь маску нарочитой грубости он почувствовал странный, почти забытый ритм. Это было эхо старой школы, безупречная координация и скрытая грация, которую Янина прятала так глубоко, что даже сама, казалось, забыла о ней.
Маг замер, глядя ей прямо в глаза. На мгновение его взгляд из высокомерного стал озадаченным.
– Что ты... – начал он, но Янина, почувствовав, что он «подсмотрел» лишнее, мгновенно выставила ментальный щит из самых грязных ругательств, которые знала.
Она резко оттолкнула его, имитируя очередной приступ неуклюжести.
– Ой, Магистр, вы такой колючий! У вас камзол из ежовых шкурок, что ли? – она громко рассмеялась, пытаясь скрыть смущение.
Кассиан тряхнул головой, отгоняя наваждение.
– Это... галлюцинация, – пробормотал он, потирая виски. – Видимо, пыль в этом зале слишком древняя, она плохо влияет на восприятие реальности.
Он окинул взглядом их растрепанную компанию. Леопольд осторожно разминал оттоптанные пальцы ног, Серафина что-то бормотала о статистической погрешности движений, а Янина стояла с вызовом, поправляя свои взлохмаченные рыжие кудри. Маг понял, что если они продолжат в том же духе, к вечеру у него не останется ни нервов, ни союзников.
– Хватит на сегодня, – выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучало не высокомерие, а глубокая, вековая усталость. – Бесполезно учить свинью петь — только время терять и свинью раздражать.
Янина уже открыла рот, чтобы выдать особенно едкую поговорку про бородатых магов и их умственные способности, но Кассиан поднял руку, пресекая спор.
– Однако, раз уж мы ввязались в эту авантюру, нам нужна маскировка. Янина, ваше нынешнее обличье вызывает у стражи желание немедленно проверить вас на наличие блох и краденого серебра.
Ведьма оскорбленно прижала руку к груди.
– Мои блохи — это мои личные домашние животные! – патетично воскликнула она.
– Мы отправляемся в «Бархатную иглу», – непреклонно продолжил Кассиан, игнорируя её выступление. – Это лучшее ателье в Оксенфурте. Надеюсь, что хотя бы шелк и корсет смогут сотворить чудо там, где мое воспитание и здравый смысл потерпели сокрушительное поражение.
Он развернулся и направился к выходу, полы его плаща картинно развевались, словно крылья гигантской летучей мыши.
– Слышь, Ископаемое! – крикнула ему вдогонку Янина. – Если корсет будет слишком тугим, я не смогу дышать, а если я не смогу дышать, я не смогу ругаться! Подумай, готов ли ты лишиться своего главного развлечения!
Кассиан даже не обернулся, но его спина заметно напряглась.
Янина подмигнула Леопольду, который всё еще выглядел так, будто его переехал обоз с сеном.
– Не грусти, рыцарь. Пойдем выбирать мне тряпки. Говорят, в красивых платьях ведьмы становятся на десять процентов менее кусачими. Но я бы на твоем месте на это не рассчитывала.
Она зашагала следом за магом, предвкушая, какой хаос она сможет устроить в элитном ателье, и стараясь не думать о том, почему её сердце до сих пор бьется в ритме того самого безупречного вальса, который она так старательно пыталась испортить.
Ателье «Бархатная игла» встретило их запахом дорогого парфюма, высококачественной шерсти и такой густой концентрации снобизма, что у Янины зачесался нос. Она зашла внутрь, нарочно громко стуча подбитыми сапогами по начищенному паркету, и с интересом наблюдала, как местный кутюрье — худосочный тип в лиловом жилете — едва не упал в обморок при виде её дорожного костюма. Кассиан же, напротив, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Он обвёл взглядом стройные ряды манекенов с таким видом, будто принимал парад гвардейцев, и указал на Серафину.
– Начнём с неё. Нам нужно нечто, что подчеркнёт научный склад ума и полное отсутствие... – он бросил короткий взгляд на Янину, – лишних порывов.
Янина лишь хмыкнула, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Ну конечно, «эталон». Сейчас они сделают из бедной девчонки ходячий памятник библиотечной тишине.
Серафина, зажав блокнот под мышкой, послушно отправилась за ширму. Когда она вышла, Янина едва подавила зевоту. Это было платье цвета «пыльной надежды»: глухой высокий воротник, длинные рукава и подол, под которым можно было спрятать небольшую армию контрабандистов. Никаких украшений, никаких излишеств, только строгие линии, превращавшие девушку в симпатичный, но крайне унылый книжный шкаф.
– Безупречно, – холодно констатировал Кассиан, одарив Серафину сухим кивком. – Лаконичность — сестра таланта и залог того, что на балу вас будут воспринимать как серьёзного специалиста, а не как... декорацию. Янина, посмотрите и запомните. Вот к чему вам стоит стремиться. Избавьтесь от этого взгляда лесной разбойницы и попробуйте хотя бы на минуту войти в образ приличной женщины.
– Приличной? – Янина вскинула бровь. – Магистр, в моём понимании «приличная женщина» — это та, которая не ворует чужих мужей и не травит соседей без веской причины. А то, что вы нацепили на неё, больше напоминает саван для очень организованной покойницы. Если это ваш идеал, то у меня для вас плохие новости: вы безнадёжно застряли в прошлом веке.
Кассиан поджал губы, а его амулет на груди подозрительно пульсировал синим светом. Ведьма почувствовала этот прилив раздражения через свой кулон, словно ей под кожу загнали десяток ледяных иголок. Но вместо того чтобы уступить, она решила, что пришло время для настоящего шоу. Раз уж её считают «дикаркой», она покажет им, на что способна дикая природа, если её затянуть в шелка.
– Знаете что? – она ослепительно улыбнулась, от чего портной вздрогнул. – Раз уж мы здесь, я сама выберу себе «маскировку». Отойдите-ка, Магистр, не мешайте профессионалу.
Янина вихрем пронеслась по ателье, отметая в сторону «приличные» варианты. О, нет, это слишком скромно. Это слишком скучно. А вот это... это будет в самый раз. Она скрылась в примерочной, с наслаждением сбрасывая свои кожаные штаны и пропахшую дымом рубаху. Внутри неё кипел азарт. Ей хотелось не просто позлить Кассиана, ей хотелось увидеть, как треснет его маска ледяного совершенства.
Первый выход заставил сэра Леопольда уронить перчатку. Янина появилась в платье из алого шелка с таким глубоким декольте, что Кассиан немедленно отвернулся к окну, начав с интересом изучать пустую улицу.
Янина выхватила листовку первой.
– «Грандиозный ежегодный бал-конкурс: Лучшая пара Оксенфурта»? – прочитала она вслух, и её голос эхом разнесся по пустому холлу. – «Испытание чувств, грации и гармонии. Победители получат право...»
Она осеклась, её глаза округлились.
– «...победители получат право надеть на себя историческую Диадему Единства и возглавить торжественный парад, а также денежный приз в три тысячи золотых».
Наступила оглушительная тишина.
Кассиан медленно взял листовку из её рук, пробежал глазами по тексту и побледнел настолько, что стал почти прозрачным.
– Конкурс пар? – прошептал он, и в его голосе послышались нотки начинающейся истерии. – Грация? Гармония? Янина, ты понимаешь, что это значит?
– Это значит, что камушек сам идет к нам в руки! – радостно воскликнула ведьма. – И три тысячи золотых в придачу! Кассиан, это же судьба!
Маг закрыл лицо руками, его плечи мелко задрожали.
– Нет. Нет, нет и еще раз нет. Чтобы получить право даже коснуться этой диадемы, мы должны... боги, мы должны выступить дуэтом. Мы должны танцевать. Мы должны демонстрировать «единство душ».
Он убрал руки от лица и посмотрел на Янину с настоящим, неподдельным ужасом.
– Янина, ты — это стихийное бедствие в сапогах. Ты не умеешь ходить прямо, ты сутулишься, ты чешешься в приличных местах и ешь руками! У меня есть три дня, чтобы сделать из тебя подобие леди, иначе нас не допустят даже к порогу ратуши, не то что к конкурсу! Это невозможно! Это технически невыполнимо!
Янина посмотрела на него, и на её губах заиграла та самая улыбка, от которой у леших в лесу обычно случалась мигрень.
Она медленно подошла к магу, сокращая дистанцию до неприличия, и легонько ткнула его пальцем в расшитую грудь.
– Ой, да ладно тебе, Ископаемое, – предвкушающе прошептала она. – Неужели Великий Маг Кассиан боится не справиться с какой-то рыжей ведьмой? Считай это своим самым сложным квестом.
Она развернулась и, пританцовывая в своих тяжелых сапогах, направилась к лестнице, бросив через плечо:
– И приготовь свои лучшие туфли, партнер. Будем учиться «гармонии».
Кассиан остался стоять в холле, сжимая листовку так сильно, что бумага начала тлеть от избытка магии.
– Девяносто восемь процентов... – прошептал он себе под нос с горьким отчаянием. – Прибор Серафины был не просто сломан. Он был проклят самой иронией судьбы.
Консьерж лишь молча наблюдал за тем, как великий маг, пошатываясь, бредет к себе в номер, бормоча что-то о «неизбежности апокалипсиса» и «ритме вальса».
Глава 6 Невозможные манеры
Утро в арендованном бальном зале отеля «Позолоченное перо» пахло пылью, воском и застарелым высокомерием. Огромные зеркала в золоченых рамах, казалось, с неодобрением взирали на Янину, чьи запыленные сапоги выглядели здесь так же уместно, как дохлая крыса на свадебном пироге. Ведьма потянулась, заставляя суставы громко хрустнуть, и окинула взглядом их «группу спасения мира». Кассиан стоял посреди зала, прямой и жесткий, словно проглотил один из своих бесценных свитков. Его камзол сиял свежестью, а на лице застыла мина хирурга, готовящегося к ампутации без наркоза.
– Поскольку наше выживание зависит от того, насколько убедительно вы сможете изобразить светское изящество, я принял решение о распределении пар, – ледяным тоном объявил Кассиан. – Я возьму на себя обучение Серафины. Мы будем служить эталоном, на который вам, Янина, стоит хотя бы попытаться не плевать.
Янина фыркнула, скрестив руки на груди.
– О, конечно! Два засушенных книжных червя в одном флаконе – это определенно будет зрелище, полное страсти и огня. Смотрите не рассыпьтесь в труху во время вальса.
Кассиан проигнорировал выпад, лишь едва заметно дернул щекой. Он указал на сэра Леопольда, который уже вовсю разминался, сияя от восторга так сильно, что Янине захотелось надеть темные очки.
– Вы, Янина, будете танцевать с сэром Леопольдом, – припечатал маг. – У него достаточно выдержки, чтобы терпеть ваши... особенности.
Рыцарь тут же подскочил к ведьме, едва не щелкнув каблуками, и галантно склонился, протягивая руку в белоснежной перчатке.
– Для меня это честь, прекрасная леди Янина! Я клянусь, что буду вести вас так бережно, словно вы – хрупкий хрустальный кубок с редчайшим нектаром! – восторженно провозгласил он.
Янина посмотрела на его ладонь так, будто там ползала сороконожка.
– Кубок, говоришь? Главное, не залейся моим «нектаром», рыцарь, а то он у меня бывает с привкусом белены и ехидства, – пробурчала она, нехотя вкладывая свои мозолистые пальцы в его ладонь.
Внутри неё боролись два чувства. Одно – яростное желание показать этому «Ископаемому», что она не просто лесная замарашка. Глубоко в памяти Янины, за слоями цинизма и зельеварения, всё еще жили уроки бабушки Гроуд. Старуха была той еще ведьмой во всех смыслах: она заставляла маленькую Янину часами ходить с книгами на голове и порола хворостиной за каждый неверный наклон головы. «Ведьма должна уметь входить в замок так, будто она его купила, подарила и уже успела проклясть», – говаривала бабуля. Но второе чувство, куда более сильное и вредное, требовало мести за утренние лекции Кассиана. Янина решила: если этому магу нужен спектакль, она устроит ему настоящее цирковое представление.
– Начинаем! – скомандовал Кассиан, взмахнув рукой.
Магический граммофон в углу заскрипел, исторгая из себя торжественную и невыносимо занудную мелодию вальса. Кассиан плавно увлек Серафину в центр зала. Они двигались безупречно, словно пара лебедей, сделанных из льда: холодные, идеальные и совершенно скучные. Серафина даже блокнот умудрялась держать за спиной, периодически что-то туда вписывая локтем.
Янина же, глубоко вдохнув, приняла образ «деревенского валенка».
Она нарочно сгорбилась так, будто на её плечах висел мешок картошки. Когда Леопольд попытался увлечь её в первом повороте, она «случайно» запуталась в собственных ногах и с тяжелым вздохом приземлилась на носок рыцаря.
– Ой! – вскрикнула она с самым невинным видом, который только могла изобразить. – Извини, Лео, тут пол какой-то... чересчур плоский. Мои ноги привыкли к кочкам и заячьим норам.
Леопольд, слегка побледнев, мужественно улыбнулся.
– Ничего, леди Янина! Это лишь первый шаг к совершенству! Давайте еще раз.
Он снова потянул её, пытаясь задать ритм. Янина, косясь на Кассиана, который как раз бросил в их сторону уничтожающий взгляд, решила добавить огонька. Вместо грациозного шага назад она сделала выпад в сторону, едва не вывихнув рыцарю плечо, и снова наступила ему на ногу, на этот раз на другую.
– Лево? Право? – громко запричитала она. – У нас в Непотребкино всё проще: куда леший свистнет, туда и скачешь. Кассиан, а может, мы просто попрыгаем? Это куда больше похоже на танец жизни, чем твои похоронные кружения!
Маг резко остановился. Серафина едва не врезалась в его спину, на лету занося в блокнот что-то о «нарушении динамического равновесия». Кассиан медленно повернулся к Янине, его глаза метали искры, способные поджечь стог сена.
– Янина, танец – это не просто движение, – процедил он, подходя к ним. – Это проявление врожденного благородства, дисциплины и контроля над собой. То, чего у вас, очевидно, меньше, чем у голодной мантикоры. Вы ведете себя как дикарка, которую вчера вытащили из дупла!
Ведьма уперла руки в бока, не обращая внимания на страдальческое лицо Леопольда.
– Врожденное благородство, говоришь? – она язвительно рассмеялась. – Это когда палка в спине и рожа такая, будто лимон проглотил? У нас в лесу говорят: «Сколько на козу седло ни пяль, конем не станет, зато копытом даст». Твои пафосные танцы — это просто способ занять время, пока за окном мир катится в бездну.
– Это способ получить Алмаз Стойкости, за который вам, если память мне не изменяет, обещали целую гору золота! – рявкнул Кассиан, теряя терпение. – Попытайтесь хотя бы на минуту забыть о своих козах и сосредоточиться на том, чтобы не искалечить сэра Леопольда до начала конкурса!
– Ну, раз уж речь о золоте, – Янина демонстративно поправила воротник жилета, – я постараюсь. Но не обещаю, что мои ноги не решат сплясать джигу вместо твоего сонного вальса.
Они возобновили урок, но теперь Кассиан не отходил далеко, буквально нависая над их парой своим магическим авторитетом. Музыка сменилась на более сложную фигуру, требующую смены партнеров на несколько тактов. Янина внутренне напряглась. Ей предстояло на мгновение оказаться в руках мага.
Когда Леопольд передал её ладонь Кассиану, произошло нечто странное.
Как только их руки соприкоснулись, кулон на груди Янины обжег кожу. Эмпатический резонанс, эта проклятая связь амулетов, вспыхнул с новой силой. Кассиан, собиравшийся прочитать очередную лекцию о положении локтей, внезапно запнулся.
В его сознание, словно незваный гость, ворвалось чужое ощущение. Это не была неуклюжесть ведьмы. Сквозь маску нарочитой грубости он почувствовал странный, почти забытый ритм. Это было эхо старой школы, безупречная координация и скрытая грация, которую Янина прятала так глубоко, что даже сама, казалось, забыла о ней.
Маг замер, глядя ей прямо в глаза. На мгновение его взгляд из высокомерного стал озадаченным.
– Что ты... – начал он, но Янина, почувствовав, что он «подсмотрел» лишнее, мгновенно выставила ментальный щит из самых грязных ругательств, которые знала.
Она резко оттолкнула его, имитируя очередной приступ неуклюжести.
– Ой, Магистр, вы такой колючий! У вас камзол из ежовых шкурок, что ли? – она громко рассмеялась, пытаясь скрыть смущение.
Кассиан тряхнул головой, отгоняя наваждение.
– Это... галлюцинация, – пробормотал он, потирая виски. – Видимо, пыль в этом зале слишком древняя, она плохо влияет на восприятие реальности.
Он окинул взглядом их растрепанную компанию. Леопольд осторожно разминал оттоптанные пальцы ног, Серафина что-то бормотала о статистической погрешности движений, а Янина стояла с вызовом, поправляя свои взлохмаченные рыжие кудри. Маг понял, что если они продолжат в том же духе, к вечеру у него не останется ни нервов, ни союзников.
– Хватит на сегодня, – выдохнул он, и в его голосе впервые прозвучало не высокомерие, а глубокая, вековая усталость. – Бесполезно учить свинью петь — только время терять и свинью раздражать.
Янина уже открыла рот, чтобы выдать особенно едкую поговорку про бородатых магов и их умственные способности, но Кассиан поднял руку, пресекая спор.
– Однако, раз уж мы ввязались в эту авантюру, нам нужна маскировка. Янина, ваше нынешнее обличье вызывает у стражи желание немедленно проверить вас на наличие блох и краденого серебра.
Ведьма оскорбленно прижала руку к груди.
– Мои блохи — это мои личные домашние животные! – патетично воскликнула она.
– Мы отправляемся в «Бархатную иглу», – непреклонно продолжил Кассиан, игнорируя её выступление. – Это лучшее ателье в Оксенфурте. Надеюсь, что хотя бы шелк и корсет смогут сотворить чудо там, где мое воспитание и здравый смысл потерпели сокрушительное поражение.
Он развернулся и направился к выходу, полы его плаща картинно развевались, словно крылья гигантской летучей мыши.
– Слышь, Ископаемое! – крикнула ему вдогонку Янина. – Если корсет будет слишком тугим, я не смогу дышать, а если я не смогу дышать, я не смогу ругаться! Подумай, готов ли ты лишиться своего главного развлечения!
Кассиан даже не обернулся, но его спина заметно напряглась.
Янина подмигнула Леопольду, который всё еще выглядел так, будто его переехал обоз с сеном.
– Не грусти, рыцарь. Пойдем выбирать мне тряпки. Говорят, в красивых платьях ведьмы становятся на десять процентов менее кусачими. Но я бы на твоем месте на это не рассчитывала.
Она зашагала следом за магом, предвкушая, какой хаос она сможет устроить в элитном ателье, и стараясь не думать о том, почему её сердце до сих пор бьется в ритме того самого безупречного вальса, который она так старательно пыталась испортить.
***
Ателье «Бархатная игла» встретило их запахом дорогого парфюма, высококачественной шерсти и такой густой концентрации снобизма, что у Янины зачесался нос. Она зашла внутрь, нарочно громко стуча подбитыми сапогами по начищенному паркету, и с интересом наблюдала, как местный кутюрье — худосочный тип в лиловом жилете — едва не упал в обморок при виде её дорожного костюма. Кассиан же, напротив, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Он обвёл взглядом стройные ряды манекенов с таким видом, будто принимал парад гвардейцев, и указал на Серафину.
– Начнём с неё. Нам нужно нечто, что подчеркнёт научный склад ума и полное отсутствие... – он бросил короткий взгляд на Янину, – лишних порывов.
Янина лишь хмыкнула, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Ну конечно, «эталон». Сейчас они сделают из бедной девчонки ходячий памятник библиотечной тишине.
Серафина, зажав блокнот под мышкой, послушно отправилась за ширму. Когда она вышла, Янина едва подавила зевоту. Это было платье цвета «пыльной надежды»: глухой высокий воротник, длинные рукава и подол, под которым можно было спрятать небольшую армию контрабандистов. Никаких украшений, никаких излишеств, только строгие линии, превращавшие девушку в симпатичный, но крайне унылый книжный шкаф.
– Безупречно, – холодно констатировал Кассиан, одарив Серафину сухим кивком. – Лаконичность — сестра таланта и залог того, что на балу вас будут воспринимать как серьёзного специалиста, а не как... декорацию. Янина, посмотрите и запомните. Вот к чему вам стоит стремиться. Избавьтесь от этого взгляда лесной разбойницы и попробуйте хотя бы на минуту войти в образ приличной женщины.
– Приличной? – Янина вскинула бровь. – Магистр, в моём понимании «приличная женщина» — это та, которая не ворует чужих мужей и не травит соседей без веской причины. А то, что вы нацепили на неё, больше напоминает саван для очень организованной покойницы. Если это ваш идеал, то у меня для вас плохие новости: вы безнадёжно застряли в прошлом веке.
Кассиан поджал губы, а его амулет на груди подозрительно пульсировал синим светом. Ведьма почувствовала этот прилив раздражения через свой кулон, словно ей под кожу загнали десяток ледяных иголок. Но вместо того чтобы уступить, она решила, что пришло время для настоящего шоу. Раз уж её считают «дикаркой», она покажет им, на что способна дикая природа, если её затянуть в шелка.
– Знаете что? – она ослепительно улыбнулась, от чего портной вздрогнул. – Раз уж мы здесь, я сама выберу себе «маскировку». Отойдите-ка, Магистр, не мешайте профессионалу.
Янина вихрем пронеслась по ателье, отметая в сторону «приличные» варианты. О, нет, это слишком скромно. Это слишком скучно. А вот это... это будет в самый раз. Она скрылась в примерочной, с наслаждением сбрасывая свои кожаные штаны и пропахшую дымом рубаху. Внутри неё кипел азарт. Ей хотелось не просто позлить Кассиана, ей хотелось увидеть, как треснет его маска ледяного совершенства.
Первый выход заставил сэра Леопольда уронить перчатку. Янина появилась в платье из алого шелка с таким глубоким декольте, что Кассиан немедленно отвернулся к окну, начав с интересом изучать пустую улицу.
