Но сейчас, в этом захудалом номере Вайсбурга, это казалось не таким уж важным по сравнению с теплом её кожи и осознанием того, что теперь они — одно целое, хочет он того или нет.
Магистр сидел на краю кровати, пытаясь осознать, в какой именно момент его жизнь свернула не туда: то ли когда он решил спасти мир, то ли когда позволил рыжей ведьме занять единственное спальное место, а сам героически отправился изучать текстуру пыли в углу на полу.
– О, Ваше Ископаемое Высочество изволило придти в себя? – голос Янины, бодрый и невыносимый, как звон дешевого будильника, разрезал тишину номера. Она уже успела привести себя в относительный порядок, хотя волосы всё еще напоминали результат взрыва на фабрике по производству медной проволоки.
Кассиан вместо ответа издал звук, средний между стоном раненого медведя и скрипом несмазанной телеги. Он попытался повернуть голову вправо, но шея ответила резким импульсом боли, от которого в глазах на мгновение потемнело. Кажется, за эту ночь его позвоночник решил принять форму буквы «зю» и не собирался возвращаться в исходное состояние без боя.
– Ты выглядишь так, будто тебя переехал тот самый золоченый экипаж щеголей, – Янина подошла ближе, критически осматривая его помятый вид. – И пахнешь как мокрая псина после пожара. Твой фокус с сушкой мантии явно удался наполовину.
– Твое сочувствие греет мне душу не меньше, чем тлеющий подол моей одежды, – прохрипел Магистр, предпринимая еще одну попытку расправить плечи. Тщетно. Он чувствовал себя старой куклой, которой забыли обновить шарниры.
Янина вздохнула — на этот раз почти без издевки. Она присела позади него на кровать, и Кассиан замер, кожей чувствуя исходящее от неё тепло. В тесноте номера каждое её движение казалось катастрофически масштабным.
– Ладно, сиди смирно, жертва магического самосожжения. У нас на болотах так даже леших не бросают, хотя они и пахнут приятнее, – её руки, на удивление прохладные и уверенные, легли ему на плечи.
Как только её пальцы коснулись кожи, мир вокруг Кассиана перестал существовать.
Бам!
Эмпатический Резонанс не просто «проснулся» — он взорвался сверхновой, вышибая из головы Магистра последние остатки логики и здравого смысла. Это было не просто касание, это был прямой контакт с оголенным нервом вселенной. Многовековая броня, которую Кассиан строил из цинизма, древних фолиантов и ледяного спокойствия, рассыпалась в пыль за доли секунды. Он почувствовал, как его сознание засасывает в воронку чужих эмоций, ярких, хаотичных и пугающе искренних.
– Янина... – выдохнул он, но голос застрял в горле.
Ментальный хаос захлестнул его. Он видел не только свои мысли, он видел её.
В его голове вспыхнул образ: маленькая девочка на окраине леса, которая до боли в пальцах сжимает «стеклянный» кулон, боясь, что её единственное сокровище отберут. Он почувствовал её страх — тот самый, глубокий и липкий, который она всегда прятала за колючими шутками. Она боялась быть ненужной. Боялась, что вся эта история с алмазами закончится, и она снова станет просто «вредной ведьмой», о которой никто не вспомнит.
А потом пришла очередь Янины захлебнуться в его эмоциях.
Она ощутила такое запредельное, космическое одиночество, что у неё на миг перехватило дыхание. Триста лет тишины в башне, триста лет разговоров с тенями и пылью. И среди этой вековой пустоты — яростное, выжигающее изнутри желание, которое Кассиан вчера пытался утопить в ледяном ливне Вайсбурга. Оно было направлено на неё, и оно было лишено всякого магистерского благородства. Это был чистый, первобытный голод.
– Ты... – прошептала она, и её пальцы на его плечах дрогнули, но не отпустили.
Кассиан чувствовал, как её ладони скользят к его шее, и это было хуже любой пытки инквизиции. Каждое прикосновение отзывалось в нем вспышкой ментального обнажения. Он больше не был Великим Магистром, он был просто мужчиной, который готов был сжечь этот город дотла, лишь бы эта минута никогда не заканчивалась. Его мысли путались: долг перед миром, поиски оставшихся камней, древние пророчества — всё это казалось мелким и несущественным по сравнению с жаром её рук.
Ему было плевать на последствия.
К черту приличия. К черту контракт.
Кассиан резко развернулся, не обращая внимания на вскрикнувшую от боли шею. Он перехватил её запястья, фиксируя их на своей груди, и посмотрел ей в глаза. Сейчас он выглядел как загнанный зверь, который решил пойти в последнюю атаку. В его ледяных голубых глазах бушевал настоящий шторм, а магия озона, обычно едва уловимая, теперь искрила вокруг него видимыми разрядами.
– Перестань, – хрипло сказал он, притягивая её ближе. – Перестань копаться в моей голове, Янина. Ты даже не представляешь, насколько это опасно.
– Опасно для кого? – она вызывающе вздернула подбородок, хотя её дыхание сбилось, а зрачки расширились так, что почти затопили радужку. – Для твоей репутации святоши? Или для твоего драгоценного самообладания?
Между ними оставался лишь один вдох. Воздух в комнате стал настолько плотным, что его можно было пить, как выдержанное вино. Кассиан видел каждую веснушку на её носу, чувствовал запах лесных трав от её волос и понимал, что сейчас он сделает то, о чем будет жалеть следующие триста лет. Или не будет.
– Я тебя ненавижу, – прошептал он, склоняясь к её губам.
– Взаимно, – выдохнула она в ответ.
БАБАХ!
Дверь в номер содрогнулась от удара такой силы, будто её решили протаранить осадным бревном.
– ЭГЕ-ГЕЙ! ВСТАВАЙТЕ, ГОЛУБКИ! СОЛНЦЕ УЖЕ ВЫСОКО, А ПОДВИГИ ЖДУТ! – голос Леопольда, жизнерадостный до тошноты, ворвался в комнату, вдребезги разбивая магию момента. – Я уже договорился с конюхом, и Серафина составила график остановок по минутам!
Кассиан застыл в миллиметре от её губ. Заклятие тишины и близости рухнуло, оставив после себя лишь горький привкус разочарования и дикую, неконтролируемую ярость. Магистр почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось.
– УБЬЮ! – взревел он, вскакивая с кровати.
Он рванул к двери с такой скоростью, что Янина едва успела отпрянуть. Щелкнул замок, и Кассиан буквально вылетел в коридор, едва не сбив с ног Леопольда, который стоял там в своем вчерашнем «солнечном» костюме, сияя ярче утренней зари.
– Магистр! А почему вы в саже и... – начал было рыцарь, ослепительно улыбаясь.
– ПОШЕЛ. ВОН! – проорал Кассиан прямо ему в лицо. Его глаза светились потусторонним светом, а по пальцам пробегали голубые искры. – ЕЩЕ ОДНО СЛОВО, ЛЕОПОЛЬД, И Я ПРЕВРАЩУ ТЕБЯ В ЗОЛОТУЮ СТАТУЮ ДЛЯ САДОВЫХ ГНОМОВ! СВАЛИ С ГЛАЗ МОИХ! ДАЙ МНЕ ХОТЯ БЫ ПЯТЬ МИНУТ БЕЗ ТВОЕГО ГЕРОИЧЕСКОГО ИДИОТИЗМА! ДАЙТЕ МНЕ ПРОСТО ПОБЫТЬ ОДНОМУ!
Ошарашенный паладин попятился, едва не запутавшись в собственном плаще. Он никогда не видел Магистра в таком состоянии — обычно тот ограничивался сухим сарказмом или холодным презрением.
– Но... завтрак... – пискнул Леопольд.
Кассиан вместо ответа захлопнул дверь прямо перед его носом, да так, что по коридору разнеслось эхо. Магистр прислонился спиной к дереву, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в руках. Он не оглянулся на Янину, которая всё еще сидела на кровати, оглушенная этой вспышкой. Не говоря ни слова, он схватил свою обгоревшую мантию и вылетел из комнаты через черный ход, исчезая в прохладе утреннего города. Ему нужно было остыть. Срочно. Желательно в ледяном колодце.
Час спустя они все же встретились в обеденном зале гостиницы.
Атмосфера за столом была такой «дружелюбной», что даже мухи предпочитали облетать их столик по широкой дуге. Кассиан сидел подчеркнуто прямо, его лицо превратилось в непроницаемую маску из льда и гранита. Янина ковыряла вилкой в тарелке с подгоревшей яичницей, не поднимая глаз. Серафина, почувствовав неладное, методично записывала что-то в свой блокнот, периодически поправляя очки и бросая на героев подозрительные взгляды. Леопольд же старался сидеть тише воды ниже травы, опасаясь спровоцировать новый магический выброс.
– Итак, – голос Кассиана прозвучал сухо и официально, словно он читал лекцию в Академии. – Прежде чем мы покинем этот гостеприимный гадюшник, нам нужно обсудить то, что было найдено в кабинете фон Вальда.
Он выложил на стол письма, которые уже успел изучить в одиночестве, бродя по улицам.
– Если вкратце: Янина — не просто ведьма с дурным характером, – он сделал паузу, игнорируя её возмущенное фырканье. – Она — прямая наследница рода Гроуд. Тех самых, кому Аларик фон Вальд доверил Алмаз Воздуха триста лет назад.
Серафина выронила перо.
– Что? Гроуды? Но в «Хрониках Забытых Родов» сказано, что они исчезли во время Великой Чумы! – воскликнула она, лихорадочно листая свои записи.
– Они не исчезли, они спрятались, – Кассиан посмотрел на Янину, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто теплое, что он тут же скрыл за суровостью. – И кулон, который эта девица носит на шее, считая его фамильной безделушкой... это и есть наш артефакт. Настоящий Алмаз Воздуха.
Леопольд, до этого момента пытавшийся незаметно съесть кусок хлеба, замер с открытым ртом.
– То есть всё это время... мы искали то, что было у нас под носом? – он перевел взгляд на Янину. – Янина, ты — хранительница? Это же... это же настоящий подвиг! Я должен был догадаться!
– Остынь, герой, – Янина наконец подняла голову, и к ней вернулась часть её привычной дерзости. – Я просто хранила старую железку, потому что она блестела. Никакого героизма, только семейная прижимистость.
– Тем не менее, – Кассиан постучал пальцами по столу, привлекая внимание. – Теперь ставки выросли. Мрак охотится не только за камнями, но и за теми, кто может ими управлять. Янина больше не просто попутчица. Она — цель номер один. И наша задача — доставить её и алмаз к следующему узлу магического щита.
Он встал, давая понять, что завтрак закончен.
– Собирайтесь. Выезжаем через десять минут. И Леопольд... – Кассиан бросил на рыцаря ледяной взгляд. – Если ты еще раз решишь разбудить меня криком «эге-гей», я лично позабочусь о том, чтобы твои следующие доспехи были сделаны из чистой шерсти. С начесом. Магистр вышел из зала, не оборачиваясь. Янина проводила его взглядом, чувствуя, как на шее пульсирует алмаз, словно подтверждая каждое его слово. Путешествие только начиналось, и «мелкий шрифт» в их контракте обещал стать куда более интересным, чем она предполагала.
Поездка на пафосном золоченом экипаже по имени «Прощай, достоинство» закончилась ровно там, где Зачарованный лес решил, что приличия — это лишнее. Дорога к Великому Разлому, которая на картах выглядела как вполне приличная тропа для приличных путников, на деле оказалась полосой препятствий для суицидально настроенных белок. Магические корни, толщиной с бедро упитанного тролля, вздымались из-под земли, словно щупальца морского чудовища, решившего прилечь на обед прямо посреди проезжей части. Громадные валуны, поросшие ядовито-синим мхом, перекрывали путь так плотно, что даже мышь не проскочила бы без предварительной записи и справки от лешего. Карета, в которой они еще утром чувствовали себя почти аристократами, жалобно скрипнула в последний раз, когда левое переднее колесо встретилось с особенно мстительным корнем.
– Ну всё, приехали, – резюмировала Янина, выбираясь из накренившегося кузова и едва не запутавшись в подоле своего изумрудного платья, которое теперь казалось самым нелепым нарядом для прогулки по бурелому. – Можете поздравлять меня с официальным переходом в статус пехоты.
Кассиан выбрался следом, выглядя как человек, который только что проглотил лимон весом в пять фунтов. Его магистерская мантия, пережившая утренний инцидент с самовозгоранием, теперь цеплялась за каждую ветку, словно мечтала остаться здесь навсегда. Магистр обвел взглядом завал и коротко, но очень выразительно выругался на древнеэльфийском. Судя по тому, как потемнело небо, проклятие было адресовано лично мирозданию и его чувству юмора.
– Лошадей придется распрягать, – сухим, как пергамент, тоном произнес он. – Впереди узкая тропа, и повозка там застрянет окончательно. Серафина, Леопольд, берите тягловых. Нам нужно двигаться быстро, пока Мрак не решил, что мы — идеальное дополнение к его вечернему меню.
– А как же мы? – Янина подозрительно прищурилась, глядя на Магистра. – Ты предлагаешь мне идти пешком в этих туфлях? Если я наткнусь на еще один корень, я превращу этот лес в пустыню раньше, чем ты успеешь сказать «эмпатическая связь».
Выяснилось, что из всех лошадей только старый, видавший виды мерин, которого Леопольд ласково называл Пончиком, был готов нести на себе больше одного человека без риска немедленного обрушения позвоночника. Остальные кони были либо слишком нагружены реквизитом и припасами, либо просто отказывались идти по «живой» тропе с седоком на спине. Ситуация пахла катастрофой, причем с привкусом конского пота.
– Садись, – буркнул Кассиан, указывая на седло Пончика. – У нас нет времени на дебаты о правах женщин и удобстве обуви. Мы едем вдвоем. Это не обсуждается.
Янина хотела было разразиться тирадой о том, что она лучше поедет на самом Леопольде, но взгляд Магистра был настолько тяжелым, что даже её вечный запас сарказма дал осечку. Она нехотя вскарабкалась на лошадь, стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны. Секундой позже Кассиан устроился позади неё, и мир для ведьмы внезапно сжался до размеров одного седла и одного невыносимо горячего мужчины за спиной.
Конь тронулся, и пытка началась.
Каждый шаг Пончика был подобен удару молота по её и без того расшатанной психике. Каретная теснота казалась детской забавой по сравнению с этим тактильным адом. Кассиан сидел настолько близко, что Янина чувствовала спиной каждую пуговицу на его камзоле и ритмичное биение его сердца, которое, к слову, колотилось совсем не по-магистерски. Его руки, сжимавшие поводья, фактически брали её в кольцо, а дыхание — горячее и прерывистое — то и дело обжигало шею в том самом месте, где еще утром пульсировала вена под его пальцами.
– Можешь не дышать мне в затылок так... интенсивно? – прошипела она, надеясь, что голос не дрогнет. – Ты пахнешь озоном и плохими предчувствиями. Это сбивает настройки.
– Я дышу так, как положено человеку, который тащит на себе груз ответственности за мир и одну вредную ведьму, – так же тихо отозвался Кассиан, и его голос вибрировал прямо у неё в ушах. – Сиди смирно и не дергайся. Ты и так занимаешь три четверти седла.
Врать у них больше не получалось.
Эмпатический Резонанс, который раньше хотя бы иногда давал передышку, теперь превратился в монолитный, гудящий провод под напряжением. Это больше не были обрывки мыслей или случайные эмоции. Это была полномасштабная трансляция взаимного помешательства. Янина чувствовала его желание быть рядом — тяжелое, густое, как болотная жижа в жаркий полдень, — и оно пугало её больше, чем осознание того, что её кулон-алмаз может взорвать полмира. Кассиан, в свою очередь, буквально тонул в её панике, смешанной с диким, неосознанным восторгом от его близости.
Их накрыло волной.
Это было не просто физическое притяжение. Это было наследие Гроудов, пробужденное близостью Магистра, и древняя магия Кассиана, которая нашла своего идеального проводника.
***
Магистр сидел на краю кровати, пытаясь осознать, в какой именно момент его жизнь свернула не туда: то ли когда он решил спасти мир, то ли когда позволил рыжей ведьме занять единственное спальное место, а сам героически отправился изучать текстуру пыли в углу на полу.
– О, Ваше Ископаемое Высочество изволило придти в себя? – голос Янины, бодрый и невыносимый, как звон дешевого будильника, разрезал тишину номера. Она уже успела привести себя в относительный порядок, хотя волосы всё еще напоминали результат взрыва на фабрике по производству медной проволоки.
Кассиан вместо ответа издал звук, средний между стоном раненого медведя и скрипом несмазанной телеги. Он попытался повернуть голову вправо, но шея ответила резким импульсом боли, от которого в глазах на мгновение потемнело. Кажется, за эту ночь его позвоночник решил принять форму буквы «зю» и не собирался возвращаться в исходное состояние без боя.
– Ты выглядишь так, будто тебя переехал тот самый золоченый экипаж щеголей, – Янина подошла ближе, критически осматривая его помятый вид. – И пахнешь как мокрая псина после пожара. Твой фокус с сушкой мантии явно удался наполовину.
– Твое сочувствие греет мне душу не меньше, чем тлеющий подол моей одежды, – прохрипел Магистр, предпринимая еще одну попытку расправить плечи. Тщетно. Он чувствовал себя старой куклой, которой забыли обновить шарниры.
Янина вздохнула — на этот раз почти без издевки. Она присела позади него на кровать, и Кассиан замер, кожей чувствуя исходящее от неё тепло. В тесноте номера каждое её движение казалось катастрофически масштабным.
– Ладно, сиди смирно, жертва магического самосожжения. У нас на болотах так даже леших не бросают, хотя они и пахнут приятнее, – её руки, на удивление прохладные и уверенные, легли ему на плечи.
Как только её пальцы коснулись кожи, мир вокруг Кассиана перестал существовать.
Бам!
Эмпатический Резонанс не просто «проснулся» — он взорвался сверхновой, вышибая из головы Магистра последние остатки логики и здравого смысла. Это было не просто касание, это был прямой контакт с оголенным нервом вселенной. Многовековая броня, которую Кассиан строил из цинизма, древних фолиантов и ледяного спокойствия, рассыпалась в пыль за доли секунды. Он почувствовал, как его сознание засасывает в воронку чужих эмоций, ярких, хаотичных и пугающе искренних.
– Янина... – выдохнул он, но голос застрял в горле.
Ментальный хаос захлестнул его. Он видел не только свои мысли, он видел её.
В его голове вспыхнул образ: маленькая девочка на окраине леса, которая до боли в пальцах сжимает «стеклянный» кулон, боясь, что её единственное сокровище отберут. Он почувствовал её страх — тот самый, глубокий и липкий, который она всегда прятала за колючими шутками. Она боялась быть ненужной. Боялась, что вся эта история с алмазами закончится, и она снова станет просто «вредной ведьмой», о которой никто не вспомнит.
А потом пришла очередь Янины захлебнуться в его эмоциях.
Она ощутила такое запредельное, космическое одиночество, что у неё на миг перехватило дыхание. Триста лет тишины в башне, триста лет разговоров с тенями и пылью. И среди этой вековой пустоты — яростное, выжигающее изнутри желание, которое Кассиан вчера пытался утопить в ледяном ливне Вайсбурга. Оно было направлено на неё, и оно было лишено всякого магистерского благородства. Это был чистый, первобытный голод.
– Ты... – прошептала она, и её пальцы на его плечах дрогнули, но не отпустили.
Кассиан чувствовал, как её ладони скользят к его шее, и это было хуже любой пытки инквизиции. Каждое прикосновение отзывалось в нем вспышкой ментального обнажения. Он больше не был Великим Магистром, он был просто мужчиной, который готов был сжечь этот город дотла, лишь бы эта минута никогда не заканчивалась. Его мысли путались: долг перед миром, поиски оставшихся камней, древние пророчества — всё это казалось мелким и несущественным по сравнению с жаром её рук.
Ему было плевать на последствия.
К черту приличия. К черту контракт.
Кассиан резко развернулся, не обращая внимания на вскрикнувшую от боли шею. Он перехватил её запястья, фиксируя их на своей груди, и посмотрел ей в глаза. Сейчас он выглядел как загнанный зверь, который решил пойти в последнюю атаку. В его ледяных голубых глазах бушевал настоящий шторм, а магия озона, обычно едва уловимая, теперь искрила вокруг него видимыми разрядами.
– Перестань, – хрипло сказал он, притягивая её ближе. – Перестань копаться в моей голове, Янина. Ты даже не представляешь, насколько это опасно.
– Опасно для кого? – она вызывающе вздернула подбородок, хотя её дыхание сбилось, а зрачки расширились так, что почти затопили радужку. – Для твоей репутации святоши? Или для твоего драгоценного самообладания?
Между ними оставался лишь один вдох. Воздух в комнате стал настолько плотным, что его можно было пить, как выдержанное вино. Кассиан видел каждую веснушку на её носу, чувствовал запах лесных трав от её волос и понимал, что сейчас он сделает то, о чем будет жалеть следующие триста лет. Или не будет.
– Я тебя ненавижу, – прошептал он, склоняясь к её губам.
– Взаимно, – выдохнула она в ответ.
БАБАХ!
Дверь в номер содрогнулась от удара такой силы, будто её решили протаранить осадным бревном.
– ЭГЕ-ГЕЙ! ВСТАВАЙТЕ, ГОЛУБКИ! СОЛНЦЕ УЖЕ ВЫСОКО, А ПОДВИГИ ЖДУТ! – голос Леопольда, жизнерадостный до тошноты, ворвался в комнату, вдребезги разбивая магию момента. – Я уже договорился с конюхом, и Серафина составила график остановок по минутам!
Кассиан застыл в миллиметре от её губ. Заклятие тишины и близости рухнуло, оставив после себя лишь горький привкус разочарования и дикую, неконтролируемую ярость. Магистр почувствовал, как внутри него что-то окончательно оборвалось.
– УБЬЮ! – взревел он, вскакивая с кровати.
Он рванул к двери с такой скоростью, что Янина едва успела отпрянуть. Щелкнул замок, и Кассиан буквально вылетел в коридор, едва не сбив с ног Леопольда, который стоял там в своем вчерашнем «солнечном» костюме, сияя ярче утренней зари.
– Магистр! А почему вы в саже и... – начал было рыцарь, ослепительно улыбаясь.
– ПОШЕЛ. ВОН! – проорал Кассиан прямо ему в лицо. Его глаза светились потусторонним светом, а по пальцам пробегали голубые искры. – ЕЩЕ ОДНО СЛОВО, ЛЕОПОЛЬД, И Я ПРЕВРАЩУ ТЕБЯ В ЗОЛОТУЮ СТАТУЮ ДЛЯ САДОВЫХ ГНОМОВ! СВАЛИ С ГЛАЗ МОИХ! ДАЙ МНЕ ХОТЯ БЫ ПЯТЬ МИНУТ БЕЗ ТВОЕГО ГЕРОИЧЕСКОГО ИДИОТИЗМА! ДАЙТЕ МНЕ ПРОСТО ПОБЫТЬ ОДНОМУ!
Ошарашенный паладин попятился, едва не запутавшись в собственном плаще. Он никогда не видел Магистра в таком состоянии — обычно тот ограничивался сухим сарказмом или холодным презрением.
– Но... завтрак... – пискнул Леопольд.
Кассиан вместо ответа захлопнул дверь прямо перед его носом, да так, что по коридору разнеслось эхо. Магистр прислонился спиной к дереву, тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в руках. Он не оглянулся на Янину, которая всё еще сидела на кровати, оглушенная этой вспышкой. Не говоря ни слова, он схватил свою обгоревшую мантию и вылетел из комнаты через черный ход, исчезая в прохладе утреннего города. Ему нужно было остыть. Срочно. Желательно в ледяном колодце.
Час спустя они все же встретились в обеденном зале гостиницы.
Атмосфера за столом была такой «дружелюбной», что даже мухи предпочитали облетать их столик по широкой дуге. Кассиан сидел подчеркнуто прямо, его лицо превратилось в непроницаемую маску из льда и гранита. Янина ковыряла вилкой в тарелке с подгоревшей яичницей, не поднимая глаз. Серафина, почувствовав неладное, методично записывала что-то в свой блокнот, периодически поправляя очки и бросая на героев подозрительные взгляды. Леопольд же старался сидеть тише воды ниже травы, опасаясь спровоцировать новый магический выброс.
– Итак, – голос Кассиана прозвучал сухо и официально, словно он читал лекцию в Академии. – Прежде чем мы покинем этот гостеприимный гадюшник, нам нужно обсудить то, что было найдено в кабинете фон Вальда.
Он выложил на стол письма, которые уже успел изучить в одиночестве, бродя по улицам.
– Если вкратце: Янина — не просто ведьма с дурным характером, – он сделал паузу, игнорируя её возмущенное фырканье. – Она — прямая наследница рода Гроуд. Тех самых, кому Аларик фон Вальд доверил Алмаз Воздуха триста лет назад.
Серафина выронила перо.
– Что? Гроуды? Но в «Хрониках Забытых Родов» сказано, что они исчезли во время Великой Чумы! – воскликнула она, лихорадочно листая свои записи.
– Они не исчезли, они спрятались, – Кассиан посмотрел на Янину, и в его взгляде на мгновение промелькнуло нечто теплое, что он тут же скрыл за суровостью. – И кулон, который эта девица носит на шее, считая его фамильной безделушкой... это и есть наш артефакт. Настоящий Алмаз Воздуха.
Леопольд, до этого момента пытавшийся незаметно съесть кусок хлеба, замер с открытым ртом.
– То есть всё это время... мы искали то, что было у нас под носом? – он перевел взгляд на Янину. – Янина, ты — хранительница? Это же... это же настоящий подвиг! Я должен был догадаться!
– Остынь, герой, – Янина наконец подняла голову, и к ней вернулась часть её привычной дерзости. – Я просто хранила старую железку, потому что она блестела. Никакого героизма, только семейная прижимистость.
– Тем не менее, – Кассиан постучал пальцами по столу, привлекая внимание. – Теперь ставки выросли. Мрак охотится не только за камнями, но и за теми, кто может ими управлять. Янина больше не просто попутчица. Она — цель номер один. И наша задача — доставить её и алмаз к следующему узлу магического щита.
Он встал, давая понять, что завтрак закончен.
– Собирайтесь. Выезжаем через десять минут. И Леопольд... – Кассиан бросил на рыцаря ледяной взгляд. – Если ты еще раз решишь разбудить меня криком «эге-гей», я лично позабочусь о том, чтобы твои следующие доспехи были сделаны из чистой шерсти. С начесом. Магистр вышел из зала, не оборачиваясь. Янина проводила его взглядом, чувствуя, как на шее пульсирует алмаз, словно подтверждая каждое его слово. Путешествие только начиналось, и «мелкий шрифт» в их контракте обещал стать куда более интересным, чем она предполагала.
Глава 18 Последняя битва
Поездка на пафосном золоченом экипаже по имени «Прощай, достоинство» закончилась ровно там, где Зачарованный лес решил, что приличия — это лишнее. Дорога к Великому Разлому, которая на картах выглядела как вполне приличная тропа для приличных путников, на деле оказалась полосой препятствий для суицидально настроенных белок. Магические корни, толщиной с бедро упитанного тролля, вздымались из-под земли, словно щупальца морского чудовища, решившего прилечь на обед прямо посреди проезжей части. Громадные валуны, поросшие ядовито-синим мхом, перекрывали путь так плотно, что даже мышь не проскочила бы без предварительной записи и справки от лешего. Карета, в которой они еще утром чувствовали себя почти аристократами, жалобно скрипнула в последний раз, когда левое переднее колесо встретилось с особенно мстительным корнем.
– Ну всё, приехали, – резюмировала Янина, выбираясь из накренившегося кузова и едва не запутавшись в подоле своего изумрудного платья, которое теперь казалось самым нелепым нарядом для прогулки по бурелому. – Можете поздравлять меня с официальным переходом в статус пехоты.
Кассиан выбрался следом, выглядя как человек, который только что проглотил лимон весом в пять фунтов. Его магистерская мантия, пережившая утренний инцидент с самовозгоранием, теперь цеплялась за каждую ветку, словно мечтала остаться здесь навсегда. Магистр обвел взглядом завал и коротко, но очень выразительно выругался на древнеэльфийском. Судя по тому, как потемнело небо, проклятие было адресовано лично мирозданию и его чувству юмора.
– Лошадей придется распрягать, – сухим, как пергамент, тоном произнес он. – Впереди узкая тропа, и повозка там застрянет окончательно. Серафина, Леопольд, берите тягловых. Нам нужно двигаться быстро, пока Мрак не решил, что мы — идеальное дополнение к его вечернему меню.
– А как же мы? – Янина подозрительно прищурилась, глядя на Магистра. – Ты предлагаешь мне идти пешком в этих туфлях? Если я наткнусь на еще один корень, я превращу этот лес в пустыню раньше, чем ты успеешь сказать «эмпатическая связь».
Выяснилось, что из всех лошадей только старый, видавший виды мерин, которого Леопольд ласково называл Пончиком, был готов нести на себе больше одного человека без риска немедленного обрушения позвоночника. Остальные кони были либо слишком нагружены реквизитом и припасами, либо просто отказывались идти по «живой» тропе с седоком на спине. Ситуация пахла катастрофой, причем с привкусом конского пота.
– Садись, – буркнул Кассиан, указывая на седло Пончика. – У нас нет времени на дебаты о правах женщин и удобстве обуви. Мы едем вдвоем. Это не обсуждается.
Янина хотела было разразиться тирадой о том, что она лучше поедет на самом Леопольде, но взгляд Магистра был настолько тяжелым, что даже её вечный запас сарказма дал осечку. Она нехотя вскарабкалась на лошадь, стараясь не думать о том, как это выглядит со стороны. Секундой позже Кассиан устроился позади неё, и мир для ведьмы внезапно сжался до размеров одного седла и одного невыносимо горячего мужчины за спиной.
Конь тронулся, и пытка началась.
Каждый шаг Пончика был подобен удару молота по её и без того расшатанной психике. Каретная теснота казалась детской забавой по сравнению с этим тактильным адом. Кассиан сидел настолько близко, что Янина чувствовала спиной каждую пуговицу на его камзоле и ритмичное биение его сердца, которое, к слову, колотилось совсем не по-магистерски. Его руки, сжимавшие поводья, фактически брали её в кольцо, а дыхание — горячее и прерывистое — то и дело обжигало шею в том самом месте, где еще утром пульсировала вена под его пальцами.
– Можешь не дышать мне в затылок так... интенсивно? – прошипела она, надеясь, что голос не дрогнет. – Ты пахнешь озоном и плохими предчувствиями. Это сбивает настройки.
– Я дышу так, как положено человеку, который тащит на себе груз ответственности за мир и одну вредную ведьму, – так же тихо отозвался Кассиан, и его голос вибрировал прямо у неё в ушах. – Сиди смирно и не дергайся. Ты и так занимаешь три четверти седла.
Врать у них больше не получалось.
Эмпатический Резонанс, который раньше хотя бы иногда давал передышку, теперь превратился в монолитный, гудящий провод под напряжением. Это больше не были обрывки мыслей или случайные эмоции. Это была полномасштабная трансляция взаимного помешательства. Янина чувствовала его желание быть рядом — тяжелое, густое, как болотная жижа в жаркий полдень, — и оно пугало её больше, чем осознание того, что её кулон-алмаз может взорвать полмира. Кассиан, в свою очередь, буквально тонул в её панике, смешанной с диким, неосознанным восторгом от его близости.
Их накрыло волной.
Это было не просто физическое притяжение. Это было наследие Гроудов, пробужденное близостью Магистра, и древняя магия Кассиана, которая нашла своего идеального проводника.
