Монеты рассыпались пеплом, а в голове вдруг всплыл образ Кассиана — ворчливого, заносчивого мага с его вечным озоновым шлейфом. Она поняла, что все эти сокровища без его едких замечаний будут стоить не дороже сушеного навоза. Это была фальшь. Подделка. Иллюзия Мрака, пытающаяся купить её душу по дешевке.
– Пошел ты к демонам со своим золотом! – крикнула она в пустоту, разворачиваясь. – Верните мне моего ископаемого зануду!
Тем временем Кассиан тонул в своей собственной личной преисподней. Он стоял посреди своей башни в Зачарованном лесу. Вокруг царила идеальная, кристальная тишина. Никто не хлопал дверями, не пах болотными травами, не воровал его шелковые халаты и не называл его «Вашим Ископаемым Высочеством». Это был рай для интроверта, о котором он мечтал последние три столетия. Но теперь эта тишина казалась ему не покоем, а склепом. Он метался по комнате, лихорадочно листая книги, но страницы были пусты. Без этой невыносимой, рыжей, язвительной катастрофы по имени Янина его бессмертие превращалось в бесконечный срок в одиночной камере.
– Это неправда! – взревел он, ударяя кулаком по пустому столу. – Она не могла просто исчезнуть!
Магистр рванулся сквозь Мрак, ориентируясь не на зрение, а на тот самый Эмпатический Резонанс, который всё ещё ныл где-то под ребрами, как старый шрам. Он бежал вслепую, разрывая руками клочья тумана, пока не наткнулся на неясный силуэт. Перед ним стояла Янина — или то, что Мрак выдавал за неё. Она выглядела напуганной и потерянной, её рыжие волосы казались единственным ярким пятном в этой беспросветной мгле.
Кассиан замер, его грудь тяжело вздымалась. Он был уверен, что это лишь очередной фантом, созданный Бездной, чтобы окончательно сломить его дух. Но боль в его сердце была слишком реальной, чтобы её игнорировать. Он больше не мог бежать. Не мог прятаться за мантией великого затворника. Последний барьер рухнул, и Магистр выкрикнул в пустоту слова, которые копились в нем веками, как ядовитый газ в закрытой шахте.
– Забирай меня, слышишь?! – его голос сорвался на надрывный крик, полный отчаяния. – Если ты хочешь меня уничтожить, делай это сейчас! Я триста лет был просто ледяным изваянием, куском ожившего мрамора, пока эта невыносимая, проклятая женщина не вломилась в мою жизнь и не заставила меня снова чувствовать! Это агония, ты слышишь? Агония и страсть, от которой я задыхаюсь! Я ненавижу её за то, что без неё этот мир — просто пыль под моими ногами! Я признаю поражение! Я люблю её, и это самая страшная правда, которую я когда-либо узнавал!
Янина, стоявшая в двух шагах, застыла, не смея пошевелиться. Она видела перед собой не Великого Магистра, а человека, который только что добровольно содрал с себя кожу перед лицом вечности. Его слова хлестали её, как магические разряды. Он считал её призраком, галлюцинацией, но его искренность была настолько сокрушительной, что Мрак вокруг них начал вибрировать и истончаться.
– Ты... ты ведь просто видение, – прошептал Кассиан, делая шаг к ней. Его глаза были красными от слез и ярости. – Но раз уж настал конец времен, я больше не позволю Леопольду с его дурацкими доспехами прервать нас. И никакие обстоятельства, никакие короли не помешают мне завершить то, что должно было случиться ещё в той карете, в том ателье, в каждом чертовом переулке, где я мечтал об этом!
Он рывком притянул её к себе. Его пальцы впились в её плечи с такой силой, будто он боялся, что она сейчас рассыплется в прах. Кассиан накрыл её губы своими, вкладывая в этот поцелуй всё своё отчаяние, всю накопившуюся за три века жажду и тот безумный страх потери, который только что испытал. Это не было похоже на нежную ласку — это была битва. Столкновение двух стихий, которые наконец-то нашли друг друга в самом сердце бури.
Янина ответила мгновенно. Она вцепилась в его рубашку, отвечая на поцелуй с той же жадной, неистовой страстью. Это был не призрачный отклик фантома, а живой, жаркий человеческий ответ. Жар её тела, вкус её губ и бешеное биение её сердца — всё это было слишком настоящим для иллюзии. В тот самый миг, когда их чувства слились в один ослепительный импульс, Мрак не выдержал.
Произошел взрыв. Не звуковой, а ментальный. Золотистое сияние Алмаза Воздуха в сочетании с их Резонансом пробило купол Тьмы, как раскаленный нож прошивает масло. Мир вокруг них с громким хлопком вернулся на свои места. Скалы Великого Разлома, синеватый огонь костра и... сотни ошеломленных лиц гвардейцев, придворных и самого короля, которые застыли с разинутыми ртами.
Кассиан и Янина всё ещё стояли в объятиях друг друга, тяжело дыша, на глазах у всего честного народа. Магистр, осознав, что они больше не в пустоте, а на виду у всей элиты королевства, в ужасе отпрянул от ведьмы. Его лицо стремительно меняло цвет с бледного на пунцовый, а затем на мертвенно-серый. Репутация великого затворника и мудреца рассыпалась в пыль прямо на глазах у заказчика миссии.
– Э-э... это была... магическая калибровка! – выпалил он, лихорадочно поправляя растерзанный воротник рубашки.
Король, придя в себя, издал какой-то невнятный звук, похожий на кряканье утки. Гвардейцы тут же начали смыкать ряды, оттесняя Магистра от ведьмы. Придворный маг короля, старый и подозрительно прищуренный старик, выступил вперед, явно не желая делить славу спасителей мира с «какой-то болотной девкой».
– Миссия выполнена! – провозгласил король, хотя голос его дрожал. – Алмазы активированы! Ведьма, ты получила свою награду. Теперь твоё присутствие здесь... излишне.
Янина не успела даже рот открыть, чтобы выдать какую-нибудь колкость в адрес Его Величества. Придворный маг сделал резкий пасс руками. Пространство вокруг неё замерцало.
– Кассиан! – успела крикнуть она, видя, как его фигура удаляется, заслоненная лесом копий.
Вспышка ослепила её. В следующую секунду Янина почувствовала резкий удар об землю и запах сырого мха. Она открыла глаза и обнаружила себя на пороге своей старой, покосившейся хижины в лесу. Рядом с ней с глухим стуком упали три тяжелых, набитых золотом мешка — её честный гонорар за спасение мира. Вокруг царила тишина Зачарованного леса, та самая тишина, о которой она мечтала, но теперь она казалась ей самой страшной карой на свете.
Золото, как выяснилось, на вкус было металлическим, холодным и совершенно несъедобным. Янина сидела на перекошенном пороге своей хижины, подперев кулаком подбородок, и созерцала три пузатых мешка, которые придворный маг выплюнул вместе с ней из портала. Эти мешки должны были стать венцом её мечтаний, билетом в жизнь без долгов и вечно ворчащего лешего, но сейчас они просто мозолили глаза.
Солнце лениво ползло к закату, окрашивая Зачарованный лес в тревожные багряные тона.
Тишина.
Та самая благословенная тишина, о которой она грезила в тесной цирковой повозке и вонючих номерах трактиров, теперь казалась ей издевательской насмешкой. Воздух не искрил озоном, никто не попрекал её «дикарскими манерами» и не рассуждал о высших магических материях с выражением лица человека, проглотившего лимон. Янина пнула ближайший мешок, и золото отозвалось глухим, равнодушным звоном.
– Ну и живи в своем дворце, ископаемая зануда, – буркнула она в пустоту, чувствуя, как под ребрами неприятно ноет. – А я буду купаться в монетах и… и что там еще делают богатые ведьмы?
Наверное, они не чувствуют себя так, будто их только что выставили за дверь на самом интересном месте.
Внезапно со стороны калитки, которая и так держалась на честном слове и магии соплей, раздался треск. Кто-то явно не справлялся с примитивной защелкой, сопровождая свои попытки набором таких изысканных ругательств, которые могли принадлежать только выпускнику Высшей Академии Магии в состоянии крайнего аффекта.
Янина замерла, боясь дыхнуть.
Калитка не выдержала и с жалобным стоном рухнула в грязь.
На заросшую тропинку вывалилось нечто, в чем с трудом можно было узнать Великого Магистра Кассиана. От его безупречного придворного шелка остались одни воспоминания и живописные лохмотья. Его иссиня-черные волосы, обычно уложенные волосок к волоску, теперь напоминали гнездо очень депрессивной вороны. Но самое страшное — он был бос. Один его сапог, судя по всему, навеки остался в гостеприимных объятиях местного болота, а второй он, видимо, выкинул в приступе ярости.
Янина не выдержала. Она расхохоталась — громко, заливисто, до слез, хлопая себя по коленям.
– О боги! – выдавила она сквозь смех. – Ваше Ископаемое Высочество, неужели во дворце закончились зеркала? Или это новая мода в Ривенеле — стиль «обглоданный лешим аристократ»?
Кассиан замер, тяжело дыша. Его лицо, исцарапанное ветками и перемазанное грязью, приобрело пунцовый оттенок. Он выглядел как человек, который прошел через все круги ада и только что обнаружил, что последний круг ведет в тупик.
– Твой… лес… – он запнулся, пытаясь обрести дыхание. – Это не лес. Это стратегическая ловушка для уничтожения психики любого разумного существа!
– А я предупреждала, что тропинки у нас с характером, – Янина вытерла слезы, но сдержать ехидную ухмылку не смогла. – Зачем же вы, Магистр, покинули свои шелковые простыни и мягкие тапочки ради прогулки по моим скромным топям? Неужели заскучали по запаху болотной тины?
Кассиан сделал решительный шаг вперед, едва не споткнувшись о корень.
– Твоя логика так же абсурдна, как и твоя планировка участка, – отрезал он, пытаясь вернуть себе остатки достоинства, несмотря на то, что его левый палец торчал из дырявого носка. – Ты думала, что можно просто… просто так исчезнуть в облаке портальной пыли после всего, что произошло у Разлома?
– Король сказал, что я «излишня», – Янина пожала плечами, хотя внутри всё сжалось. – А я привыкла уходить там, где мне не рады. Деньги на бочку, контракт закрыт, занавес.
– Контракт не закрыт! – Кассиан почти закричал, стремительно сокращая расстояние между ними.
Он остановился в двух шагах от неё, и Янина почувствовала, как воздух между ними снова начал наливаться тем самым густым, липким электричеством. Эмпатический Резонанс, который, как она надеялась, должен был затихнуть после активации алмазов, взвыл с новой силой. Она видела его гнев, его усталость и ту самую яростную, пугающую решимость, которую он пытался спрятать за ворчанием.
– И какой же пункт я пропустила? – она вскинула голову, глядя ему прямо в глаза. – Налоги на спасение мира? Или штраф за кражу королевского внимания?
– Мелкий шрифт, ведьма, – Кассиан склонился к ней, и она почувствовала жар, исходящий от его тела. – Ты обещала мне поцелуй. Там, на дороге, перед лицом вечности. Ты сказала, что подумаешь.
Янина почувствовала, как краска заливает её щеки. Она ожидала чего угодно: требований вернуть алмаз, лекций о государственном долге, даже проклятий. Но этот зануда притащился через болота босиком, чтобы взыскать долг по поцелую.
– И вы решили, что сейчас — самое время? – она вызывающе ухмыльнулась, хотя её сердце уже выбивало чечетку об ребра. – Посмотрите на себя, Магистр. Вы пахнете как мокрый пес и выглядите как бродяга. С чего вы взяли, что я захочу целовать… это?
Она обвела его рукой, указывая на его жалкое состояние.
Кассиан прищурился. В его голубых глазах, обычно холодных, как ледник, вспыхнуло нечто такое, от чего у Янины подкосились ноги. Это не было высокомерие мага. Это была чистая, незамутненная мужская азартность.
– Я прошел пешком сорок миль, Янина, – его голос стал тихим и хриплым. – Я проклинал каждую ветку, которая цеплялась за мою одежду, и каждый комар, который пытался выпить мою магическую кровь, имел честь слышать мои размышления о твоем характере. И всё это время я думал только об одном.
– О том, как выписать мне штраф? – пискнула она, теряя почву под ногами.
– О том, что я не привык оставлять невыполненные обязательства, – Кассиан сделал еще шаг, оказываясь в её личном пространстве. – Мой долг перед миром выполнен. Мой долг перед королем — тоже. Остался только один долг. Между мной и тобой.
Янина почувствовала спиной холодную стену своей хижины. Бежать было некуда, да и, честно говоря, не очень-то и хотелось. Она видела, как дрожат его пальцы, как он борется с собственным смущением, маскируя его под суровость.
– А если я откажусь? – прошептала она, задирая подбородок. – Если я скажу, что контракт аннулирован из-за ненадлежащего вида исполнителя? Что ты сделаешь, Ваше Ископаемое Высочество? Пожалуешься в совет магов?
Кассиан на мгновение замер. Его маска спокойствия треснула, обнажая первобытную, горячую жажду. Он больше не был Великим Магистром, не был занудой из башни. Он был мужчиной, который слишком долго был один и который нашел то единственное, ради чего стоило потерять и сапоги, и достоинство.
– Тогда, – он обхватил её лицо ладонями, и его кожа обожгла её холодом и жаром одновременно. – Я заберу его сам. Без твоего согласия и без всяких контрактов.
Прежде чем она успела вставить очередную колкость, его губы накрыли её.
Это не было похоже на тот отчаянный жест в пустоте Разлома. Это был поцелуй-заявление, поцелуй-захват. В нем была вся его трехсотлетняя тоска, всё его возмущение её характером и всё то безумное, иррациональное чувство, которое он так старательно называл «эмпатическим шумом».
Янина охнула, но уже через секунду её руки сами собой обвились вокруг его шеи, запутываясь в грязных волосах. Она отвечала ему с такой же неистовой яростью, кусая его губы и притягивая к себе еще ближе, словно пытаясь врасти в этого невыносимого мага.
Эмпатический Резонанс взорвался в их головах ослепительным белым светом.
Больше не было мыслей, не было слов, не было золота и мешков на пороге. Существовала только эта точка в пространстве и времени, где язвительная ведьма и ворчливый маг наконец-то перестали лгать себе и друг другу.
Когда Кассиан наконец отстранился, он выглядел еще более растрепанным, но теперь в его глазах не было гнева. Только глубокое, пугающее удовлетворение.
– Ну что, – выдохнула Янина, пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание и поправляя воротник своей сорочки. – Считайте, что акт приемки-передачи выполнен, Магистр. Теперь вы можете с чистой совестью отправляться обратно в свой замок.
Кассиан посмотрел на неё, затем на разрушенную калитку, на грязную тропинку и, наконец, на три мешка золота.
– Вернуться? – он позволил себе слабую, почти человеческую улыбку. – После того, как я узнал, что твой дом найти труднее, чем философский камень? Нет, Янина. Боюсь, тебе придется потерпеть меня еще какое-то время.
– Это почему это? – она подозрительно прищурилась.
– Потому что, – он бесцеремонно перешагнул через порог и вошел в её хижину, словно всегда там жил. – У нас впереди еще очень много мелкого шрифта. И я намерен изучить каждое слово. И никакими лешими ты меня отсюда не выгонишь!
– Пошел ты к демонам со своим золотом! – крикнула она в пустоту, разворачиваясь. – Верните мне моего ископаемого зануду!
Тем временем Кассиан тонул в своей собственной личной преисподней. Он стоял посреди своей башни в Зачарованном лесу. Вокруг царила идеальная, кристальная тишина. Никто не хлопал дверями, не пах болотными травами, не воровал его шелковые халаты и не называл его «Вашим Ископаемым Высочеством». Это был рай для интроверта, о котором он мечтал последние три столетия. Но теперь эта тишина казалась ему не покоем, а склепом. Он метался по комнате, лихорадочно листая книги, но страницы были пусты. Без этой невыносимой, рыжей, язвительной катастрофы по имени Янина его бессмертие превращалось в бесконечный срок в одиночной камере.
– Это неправда! – взревел он, ударяя кулаком по пустому столу. – Она не могла просто исчезнуть!
Магистр рванулся сквозь Мрак, ориентируясь не на зрение, а на тот самый Эмпатический Резонанс, который всё ещё ныл где-то под ребрами, как старый шрам. Он бежал вслепую, разрывая руками клочья тумана, пока не наткнулся на неясный силуэт. Перед ним стояла Янина — или то, что Мрак выдавал за неё. Она выглядела напуганной и потерянной, её рыжие волосы казались единственным ярким пятном в этой беспросветной мгле.
Кассиан замер, его грудь тяжело вздымалась. Он был уверен, что это лишь очередной фантом, созданный Бездной, чтобы окончательно сломить его дух. Но боль в его сердце была слишком реальной, чтобы её игнорировать. Он больше не мог бежать. Не мог прятаться за мантией великого затворника. Последний барьер рухнул, и Магистр выкрикнул в пустоту слова, которые копились в нем веками, как ядовитый газ в закрытой шахте.
– Забирай меня, слышишь?! – его голос сорвался на надрывный крик, полный отчаяния. – Если ты хочешь меня уничтожить, делай это сейчас! Я триста лет был просто ледяным изваянием, куском ожившего мрамора, пока эта невыносимая, проклятая женщина не вломилась в мою жизнь и не заставила меня снова чувствовать! Это агония, ты слышишь? Агония и страсть, от которой я задыхаюсь! Я ненавижу её за то, что без неё этот мир — просто пыль под моими ногами! Я признаю поражение! Я люблю её, и это самая страшная правда, которую я когда-либо узнавал!
Янина, стоявшая в двух шагах, застыла, не смея пошевелиться. Она видела перед собой не Великого Магистра, а человека, который только что добровольно содрал с себя кожу перед лицом вечности. Его слова хлестали её, как магические разряды. Он считал её призраком, галлюцинацией, но его искренность была настолько сокрушительной, что Мрак вокруг них начал вибрировать и истончаться.
– Ты... ты ведь просто видение, – прошептал Кассиан, делая шаг к ней. Его глаза были красными от слез и ярости. – Но раз уж настал конец времен, я больше не позволю Леопольду с его дурацкими доспехами прервать нас. И никакие обстоятельства, никакие короли не помешают мне завершить то, что должно было случиться ещё в той карете, в том ателье, в каждом чертовом переулке, где я мечтал об этом!
Он рывком притянул её к себе. Его пальцы впились в её плечи с такой силой, будто он боялся, что она сейчас рассыплется в прах. Кассиан накрыл её губы своими, вкладывая в этот поцелуй всё своё отчаяние, всю накопившуюся за три века жажду и тот безумный страх потери, который только что испытал. Это не было похоже на нежную ласку — это была битва. Столкновение двух стихий, которые наконец-то нашли друг друга в самом сердце бури.
Янина ответила мгновенно. Она вцепилась в его рубашку, отвечая на поцелуй с той же жадной, неистовой страстью. Это был не призрачный отклик фантома, а живой, жаркий человеческий ответ. Жар её тела, вкус её губ и бешеное биение её сердца — всё это было слишком настоящим для иллюзии. В тот самый миг, когда их чувства слились в один ослепительный импульс, Мрак не выдержал.
Произошел взрыв. Не звуковой, а ментальный. Золотистое сияние Алмаза Воздуха в сочетании с их Резонансом пробило купол Тьмы, как раскаленный нож прошивает масло. Мир вокруг них с громким хлопком вернулся на свои места. Скалы Великого Разлома, синеватый огонь костра и... сотни ошеломленных лиц гвардейцев, придворных и самого короля, которые застыли с разинутыми ртами.
Кассиан и Янина всё ещё стояли в объятиях друг друга, тяжело дыша, на глазах у всего честного народа. Магистр, осознав, что они больше не в пустоте, а на виду у всей элиты королевства, в ужасе отпрянул от ведьмы. Его лицо стремительно меняло цвет с бледного на пунцовый, а затем на мертвенно-серый. Репутация великого затворника и мудреца рассыпалась в пыль прямо на глазах у заказчика миссии.
– Э-э... это была... магическая калибровка! – выпалил он, лихорадочно поправляя растерзанный воротник рубашки.
Король, придя в себя, издал какой-то невнятный звук, похожий на кряканье утки. Гвардейцы тут же начали смыкать ряды, оттесняя Магистра от ведьмы. Придворный маг короля, старый и подозрительно прищуренный старик, выступил вперед, явно не желая делить славу спасителей мира с «какой-то болотной девкой».
– Миссия выполнена! – провозгласил король, хотя голос его дрожал. – Алмазы активированы! Ведьма, ты получила свою награду. Теперь твоё присутствие здесь... излишне.
Янина не успела даже рот открыть, чтобы выдать какую-нибудь колкость в адрес Его Величества. Придворный маг сделал резкий пасс руками. Пространство вокруг неё замерцало.
– Кассиан! – успела крикнуть она, видя, как его фигура удаляется, заслоненная лесом копий.
Вспышка ослепила её. В следующую секунду Янина почувствовала резкий удар об землю и запах сырого мха. Она открыла глаза и обнаружила себя на пороге своей старой, покосившейся хижины в лесу. Рядом с ней с глухим стуком упали три тяжелых, набитых золотом мешка — её честный гонорар за спасение мира. Вокруг царила тишина Зачарованного леса, та самая тишина, о которой она мечтала, но теперь она казалась ей самой страшной карой на свете.
***
Золото, как выяснилось, на вкус было металлическим, холодным и совершенно несъедобным. Янина сидела на перекошенном пороге своей хижины, подперев кулаком подбородок, и созерцала три пузатых мешка, которые придворный маг выплюнул вместе с ней из портала. Эти мешки должны были стать венцом её мечтаний, билетом в жизнь без долгов и вечно ворчащего лешего, но сейчас они просто мозолили глаза.
Солнце лениво ползло к закату, окрашивая Зачарованный лес в тревожные багряные тона.
Тишина.
Та самая благословенная тишина, о которой она грезила в тесной цирковой повозке и вонючих номерах трактиров, теперь казалась ей издевательской насмешкой. Воздух не искрил озоном, никто не попрекал её «дикарскими манерами» и не рассуждал о высших магических материях с выражением лица человека, проглотившего лимон. Янина пнула ближайший мешок, и золото отозвалось глухим, равнодушным звоном.
– Ну и живи в своем дворце, ископаемая зануда, – буркнула она в пустоту, чувствуя, как под ребрами неприятно ноет. – А я буду купаться в монетах и… и что там еще делают богатые ведьмы?
Наверное, они не чувствуют себя так, будто их только что выставили за дверь на самом интересном месте.
Внезапно со стороны калитки, которая и так держалась на честном слове и магии соплей, раздался треск. Кто-то явно не справлялся с примитивной защелкой, сопровождая свои попытки набором таких изысканных ругательств, которые могли принадлежать только выпускнику Высшей Академии Магии в состоянии крайнего аффекта.
Янина замерла, боясь дыхнуть.
Калитка не выдержала и с жалобным стоном рухнула в грязь.
На заросшую тропинку вывалилось нечто, в чем с трудом можно было узнать Великого Магистра Кассиана. От его безупречного придворного шелка остались одни воспоминания и живописные лохмотья. Его иссиня-черные волосы, обычно уложенные волосок к волоску, теперь напоминали гнездо очень депрессивной вороны. Но самое страшное — он был бос. Один его сапог, судя по всему, навеки остался в гостеприимных объятиях местного болота, а второй он, видимо, выкинул в приступе ярости.
Янина не выдержала. Она расхохоталась — громко, заливисто, до слез, хлопая себя по коленям.
– О боги! – выдавила она сквозь смех. – Ваше Ископаемое Высочество, неужели во дворце закончились зеркала? Или это новая мода в Ривенеле — стиль «обглоданный лешим аристократ»?
Кассиан замер, тяжело дыша. Его лицо, исцарапанное ветками и перемазанное грязью, приобрело пунцовый оттенок. Он выглядел как человек, который прошел через все круги ада и только что обнаружил, что последний круг ведет в тупик.
– Твой… лес… – он запнулся, пытаясь обрести дыхание. – Это не лес. Это стратегическая ловушка для уничтожения психики любого разумного существа!
– А я предупреждала, что тропинки у нас с характером, – Янина вытерла слезы, но сдержать ехидную ухмылку не смогла. – Зачем же вы, Магистр, покинули свои шелковые простыни и мягкие тапочки ради прогулки по моим скромным топям? Неужели заскучали по запаху болотной тины?
Кассиан сделал решительный шаг вперед, едва не споткнувшись о корень.
– Твоя логика так же абсурдна, как и твоя планировка участка, – отрезал он, пытаясь вернуть себе остатки достоинства, несмотря на то, что его левый палец торчал из дырявого носка. – Ты думала, что можно просто… просто так исчезнуть в облаке портальной пыли после всего, что произошло у Разлома?
– Король сказал, что я «излишня», – Янина пожала плечами, хотя внутри всё сжалось. – А я привыкла уходить там, где мне не рады. Деньги на бочку, контракт закрыт, занавес.
– Контракт не закрыт! – Кассиан почти закричал, стремительно сокращая расстояние между ними.
Он остановился в двух шагах от неё, и Янина почувствовала, как воздух между ними снова начал наливаться тем самым густым, липким электричеством. Эмпатический Резонанс, который, как она надеялась, должен был затихнуть после активации алмазов, взвыл с новой силой. Она видела его гнев, его усталость и ту самую яростную, пугающую решимость, которую он пытался спрятать за ворчанием.
– И какой же пункт я пропустила? – она вскинула голову, глядя ему прямо в глаза. – Налоги на спасение мира? Или штраф за кражу королевского внимания?
– Мелкий шрифт, ведьма, – Кассиан склонился к ней, и она почувствовала жар, исходящий от его тела. – Ты обещала мне поцелуй. Там, на дороге, перед лицом вечности. Ты сказала, что подумаешь.
Янина почувствовала, как краска заливает её щеки. Она ожидала чего угодно: требований вернуть алмаз, лекций о государственном долге, даже проклятий. Но этот зануда притащился через болота босиком, чтобы взыскать долг по поцелую.
– И вы решили, что сейчас — самое время? – она вызывающе ухмыльнулась, хотя её сердце уже выбивало чечетку об ребра. – Посмотрите на себя, Магистр. Вы пахнете как мокрый пес и выглядите как бродяга. С чего вы взяли, что я захочу целовать… это?
Она обвела его рукой, указывая на его жалкое состояние.
Кассиан прищурился. В его голубых глазах, обычно холодных, как ледник, вспыхнуло нечто такое, от чего у Янины подкосились ноги. Это не было высокомерие мага. Это была чистая, незамутненная мужская азартность.
– Я прошел пешком сорок миль, Янина, – его голос стал тихим и хриплым. – Я проклинал каждую ветку, которая цеплялась за мою одежду, и каждый комар, который пытался выпить мою магическую кровь, имел честь слышать мои размышления о твоем характере. И всё это время я думал только об одном.
– О том, как выписать мне штраф? – пискнула она, теряя почву под ногами.
– О том, что я не привык оставлять невыполненные обязательства, – Кассиан сделал еще шаг, оказываясь в её личном пространстве. – Мой долг перед миром выполнен. Мой долг перед королем — тоже. Остался только один долг. Между мной и тобой.
Янина почувствовала спиной холодную стену своей хижины. Бежать было некуда, да и, честно говоря, не очень-то и хотелось. Она видела, как дрожат его пальцы, как он борется с собственным смущением, маскируя его под суровость.
– А если я откажусь? – прошептала она, задирая подбородок. – Если я скажу, что контракт аннулирован из-за ненадлежащего вида исполнителя? Что ты сделаешь, Ваше Ископаемое Высочество? Пожалуешься в совет магов?
Кассиан на мгновение замер. Его маска спокойствия треснула, обнажая первобытную, горячую жажду. Он больше не был Великим Магистром, не был занудой из башни. Он был мужчиной, который слишком долго был один и который нашел то единственное, ради чего стоило потерять и сапоги, и достоинство.
– Тогда, – он обхватил её лицо ладонями, и его кожа обожгла её холодом и жаром одновременно. – Я заберу его сам. Без твоего согласия и без всяких контрактов.
Прежде чем она успела вставить очередную колкость, его губы накрыли её.
Это не было похоже на тот отчаянный жест в пустоте Разлома. Это был поцелуй-заявление, поцелуй-захват. В нем была вся его трехсотлетняя тоска, всё его возмущение её характером и всё то безумное, иррациональное чувство, которое он так старательно называл «эмпатическим шумом».
Янина охнула, но уже через секунду её руки сами собой обвились вокруг его шеи, запутываясь в грязных волосах. Она отвечала ему с такой же неистовой яростью, кусая его губы и притягивая к себе еще ближе, словно пытаясь врасти в этого невыносимого мага.
Эмпатический Резонанс взорвался в их головах ослепительным белым светом.
Больше не было мыслей, не было слов, не было золота и мешков на пороге. Существовала только эта точка в пространстве и времени, где язвительная ведьма и ворчливый маг наконец-то перестали лгать себе и друг другу.
Когда Кассиан наконец отстранился, он выглядел еще более растрепанным, но теперь в его глазах не было гнева. Только глубокое, пугающее удовлетворение.
– Ну что, – выдохнула Янина, пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание и поправляя воротник своей сорочки. – Считайте, что акт приемки-передачи выполнен, Магистр. Теперь вы можете с чистой совестью отправляться обратно в свой замок.
Кассиан посмотрел на неё, затем на разрушенную калитку, на грязную тропинку и, наконец, на три мешка золота.
– Вернуться? – он позволил себе слабую, почти человеческую улыбку. – После того, как я узнал, что твой дом найти труднее, чем философский камень? Нет, Янина. Боюсь, тебе придется потерпеть меня еще какое-то время.
– Это почему это? – она подозрительно прищурилась.
– Потому что, – он бесцеремонно перешагнул через порог и вошел в её хижину, словно всегда там жил. – У нас впереди еще очень много мелкого шрифта. И я намерен изучить каждое слово. И никакими лешими ты меня отсюда не выгонишь!
