Шелк скользнул по коже с едва уловимым звуком, который для обостренного слуха мага прозвучал как гром среди ясного неба. Кассиан зажмурился, пытаясь вызвать в памяти какой-нибудь особо нудный трактат по трансмутации металлов, но вместо формул перед глазами стоял силуэт Янины. Тень на стене, отбрасываемая единственной свечой, была безжалостно четкой: вот она подняла руки, распуская волосы, вот её плечи распрямились, избавляясь от корсета. Он чувствовал, как по жилам течет не кровь, а раскаленная лава, и никакие ментальные щиты не помогали сдержать этот поток.
Когда Янина вышла из-за ширмы, Кассиан понял, что его время истекло.
Она сменила роскошный изумрудный шелк на простую, почти аскетичную ночную сорочку из тонкого хлопка, но эффект был прямо противоположным. Белая ткань мягко обрисовывала контуры её тела, не скрывая того факта, что под ней ничего нет, кроме самой ведьмы и её упрямства. Она выглядела такой домашней и одновременно такой опасной, что Кассиан невольно сжал подлокотники кресла до белизны в костяшках. В её глазах, лишенных маски, читалось немое приглашение или вызов — он уже не мог разобрать, да и какая, к черту, разница.
– Ты собираешься сидеть там всю ночь, Магистр? – тихо спросила она, и этот вопрос стал последней каплей.
Кассиан резко вскочил, едва не опрокинув кресло, и его движение было таким стремительным, что Янина невольно отшатнулась. Он не сказал ни слова, не бросил ни одного язвительного комментария — просто развернулся и вихрем вылетел из номера, захлопнув за собой дверь так, что посыпалась штукатурка. Коридор гостиницы встретил его равнодушной тишиной, но он не остановился, почти бегом спускаясь по лестнице и вырываясь на ночную улицу Вайсбурга. Ему нужен был воздух. Ему нужен был холод. Ему нужно было всё, что угодно, лишь бы не оставаться в одной комнате с этой женщиной, которая разрушала его жизнь просто своим присутствием.
На улице, словно по заказу, начался проливной ливень.
Небо разверзлось, обрушивая на город потоки ледяной воды, и Кассиан с каким-то мазохистским удовольствием подставил лицо под эти колючие струи. Он шел вперед, не разбирая дороги, хлюпая сапогами по глубоким лужам и совершенно игнорируя недоуменные взгляды редких прохожих. Холодная вода просачивалась под воротник рубашки, стекала по спине, заставляя тело дрожать, но пожар внутри не утихал. Он бродил по темным переулкам Вайсбурга часами, пытаясь смыть с себя образ Янины, который, казалось, был выжжен на его сетчатке каленым железом. Триста лет магической практики — и всё ради того, чтобы бегать от девчонки под дождем, как последний недоучка из академии!
Это было унизительно. Это было жалко. Это было абсолютно в его стиле.
Кассиан остановился у какого-то фонтана, глядя на то, как капли дождя разбиваются о каменную чашу. Он думал о Мраке, о древних пророчествах, о своей ответственности перед миром, но все эти великие смыслы казались картонными декорациями по сравнению с тем, что он чувствовал. Резонанс амулета на груди постепенно затихал, сменяясь тупой, ноющей болью в сердце — эмпатия уходила, оставляя его один на один с голым, неприкрытым человеческим желанием. Он понял, что его ночная прогулка не помогла; он лишь промок до нитки и выбился из сил, а огонь в крови продолжал тлеть, готовый вспыхнуть от малейшей искры.
Когда он вернулся в гостиницу, была уже глубокая ночь.
Холл встретил его запахом мокрой шерсти и храпом дежурного администратора, который уснул прямо на конторке. Кассиан медленно, стараясь не шуметь, поднялся на свой этаж, чувствуя, как тяжелая от воды одежда тянет его вниз, к земле. Перед дверью номера он замер на целую минуту, собираясь с духом, прежде чем нажать на ручку. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь слабым светом луны, пробивавшимся сквозь плотные тучи и окно. Было тихо, если не считать мерного шума дождя за окном и его собственного прерывистого дыхания.
Он надеялся, что она спит. И он не ошибся.
Янина свернулась калачиком на краю огромной постели, окутанная одеялом, которое она, в своей привычной манере, успела изрядно скомкать. Кассиан осторожно прошел вглубь комнаты, стараясь не наступать на скрипучие половицы, и замер у изножья кровати. Его взгляд невольно скользнул по её фигуре и замер на стройной, белой ноге, которую она бессознательно откинула в сторону, выпутавшись из-под одеяла. Кожа её казалась фарфоровой в лунном свете, а изгиб стопы — верхом совершенства, способным свести с ума любого эстета.
Проклятье, ну почему она не может просто спать как нормальный человек?
Жар вспыхнул с новой силой, еще более яростный и неодолимый после долгого холода. Кассиан почувствовал, как у него перехватывает горло, а пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Он понял, что если сейчас сделает хотя бы шаг к кровати, если позволит себе коснуться этой гладкой кожи, то пути назад не будет. И это пугало его сильнее, чем перспектива встретиться лицом к лицу с Повелителем Мрака. Он был Магистром, он был хранителем знаний, но сейчас он чувствовал себя вором, который жадно подсматривает за чужим сокровищем, не имея права даже на вздох в его сторону.
Опасаясь самого себя и своей внезапно обнаружившейся слабости, он попятился назад.
Кассиан нащупал спиной холодную стену в самом дальнем и темном углу комнаты, подальше от искушения, которое воплощала собой спящая ведьма. Он медленно сполз по стене вниз, чувствуя, как мокрая мантия липнет к телу, но ему было плевать на комфорт. Сейчас физическое неудобство было его единственным союзником в борьбе с собственными инстинктами. Он прижал колени к груди и откинул голову назад, закрывая глаза и пытаясь выровнять дыхание, которое всё еще срывалось на хрип.
Это была долгая ночь. Самая долгая в его чертовой жизни.
Он сидел там, в тени, слушая её ровное дыхание и ненавидя себя за каждую мысль, которая крутилась в его голове. В конце концов, изнеможение взяло свое: магическое истощение в сочетании с эмоциональной бурей и многочасовой прогулкой под ливнем вырубили его сознание. Кассиан провалился в тяжелый, лихорадочный сон, так и не сменив одежды, прижавшись спиной к камню и надеясь, что завтрашний день принесет хоть какое-то облегчение. Или хотя бы новую порцию язвительных колкостей, которые помогут ему восстановить ту хрупкую стену, что он так долго строил между ними.
Пробуждение в углу на жестком полу — это опыт, который Кассиан не порекомендовал бы даже своему злейшему врагу, хотя, признаться честно, большинство его врагов уже пару столетий как удобряли почву окрестных кладбищ. Магистр открыл глаза и тут же об этом пожалел. Тело, затекшее за ночь в позе «задумчивой горгульи», отозвалось слаженным хором протестующих мышц. Колени хрустнули так выразительно, что Кассиану почудилось — этот звук должен был перебудить половину гостиницы, включая того самого храпящего администратора снизу. В голове метались обрывки лихорадочных снов, где дождевые капли превращались в изумрудные жемчужины, а Янина… впрочем, мысли о Янине следовало немедленно запереть в самый глубокий ментальный сейф.
Он осторожно повернул голову, боясь, что шея заклинит окончательно.
Янина была уже на ногах. Она стояла у зеркала, спиной к нему, и, судя по всему, пребывала в полной уверенности, что её «супруг» всё еще пребывает в царстве Морфея. Ведьма поправляла воротник своей простой сорочки, и это мимолетное движение обнажило изящную линию шеи — ту самую, которую он так старательно пытался не замечать вчера за портьерами. Кожа её казалась неестественно белой в холодном свете утра, и Кассиан почувствовал, как внутри снова заворочался тот самый зверь, которого он всю ночь пытался утопить в ледяном дожде. Ни черта не изменилось. Ночная прогулка под ливнем имела ровно столько же смысла, сколько попытка потушить лесной пожар чайной ложкой — он всё так же хотел подойти к ней, сократить это проклятое расстояние и закончить то, что было начато в кабинете фон Вальда.
Это было полное фиаско.
Кассиан попытался принять вертикальное положение с достоинством, подобающим его статусу, но мокрая мантия, превратившаяся в тяжелый, холодный кокон, сводила все усилия на нет. Он выглядел как побитый жизнью мокрый кот, решивший, что он всё еще лев. Магистр раздраженно дернул плечом, чувствуя, как влажная ткань липнет к коже, вызывая брезгливое содрогание. Нужно было срочно вернуть себе контроль, хотя бы над собственной одеждой.
– Магия — это порядок, – пробормотал он под нос, скорее для самовнушения.
Он сосредоточился, призывая остатки магического резерва, и коротко щелкнул пальцами, намереваясь активировать простейшее заклинание «Огненной сушки». В идеале это должно было выглядеть как эффектное облако тепла, которое за секунду превращает мокрую ветошь в безупречно сухую мантию. Но, видимо, эфирный фон Вайсбурга сегодня решил над ним поиздеваться, или же взгляд Кассиана, в очередной раз предательски соскользнувший на отражение Янины в зеркале, сбил настройки.
Вместо мягкого тепла комнату внезапно заполнило густое, вонючее облако пара.
– Да чтоб тебя за ногу! – Кассиан отчаянно замахал руками, пытаясь разогнать туман, в котором он сам и исчез. – Кха-кха! Это… это временный побочный эффект!
Мантия не просто высохла — она начала подозрительно шипеть, а по левому полу поползли сизые струйки дыма. Ткань, пропитанная солями и дорожной пылью, отреагировала на избыток магии попыткой самосожжения. Магистр, забыв о достоинстве, начал лихорадочно тушить тлеющий край голыми руками, ворча что-то на древнеэльфийском, что в переводе на обычный язык звучало бы как многоэтажная конструкция из ругательств портовых грузчиков.
– Какое захватывающее зрелище, – раздался за спиной голос Янины, сочащийся чистейшим, неразбавленным сарказмом. – Утро в Вайсбурге начинается с самопроизвольного возгорания величайшего мага современности? Или это новый способ привлечь внимание — работать живым кадилом?
Кассиан наконец справился с огнем, оставив на мантии внушительную дыру с обгорелыми краями.
– Просто… магия влажного климата нестабильна, – бросил он, не оборачиваясь, хотя чувствовал, как уши пылают не хуже его одежды. – И вообще, порядочные ведьмы не подсматривают за чужими неудачами.
– О, я не подсматриваю, я наслаждаюсь первым рядом, – Янина подошла ближе, и Кассиан физически ощутил её присутствие. – Знаешь, за триста лет можно было бы научиться сушить штаны без риска сжечь гостиницу. Но я ценю твой энтузиазм.
Она говорила легко, но Кассиан заметил, как её пальцы нервно перебирают край одеяла, а в голосе проскальзывает та самая дрожь, которую не скрыть никаким сарказмом. Она была смущена не меньше его, и эта общая неловкость висела в воздухе тяжелым грузом. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Кассиан решительно направился к столу, на котором сиротливо лежала украденная шкатулка.
– Хватит упражняться в остроумии, – отрезал он. – У нас есть дела поважнее твоих комментариев.
Они сели друг напротив друга, разделенные лишь потемневшим деревом шкатулки. Кассиан осторожно коснулся крышки, чувствуя, как под пальцами вибрирует едва уловимая энергия старой тайны. Внутри не было золота или драгоценных камней, способных купить половину королевства, там лежала лишь пачка писем, перевязанных выцветшей бечевкой, и несколько пожелтевших от времени листков.
Янина протянула руку и взяла первое письмо, её движения стали медленными, почти благоговейными.
– Это почерк… я видела его в старых книгах рецептов моей матери, – прошептала она, и её глаза начали быстро бегать по строчкам. – Лорд Аларик… он пишет какой-то женщине по имени Элара. Боги, Кассиан, послушай: «Моё сердце разрывается от мысли, что я не смогу увидеть, как наш ребенок сделает первый шаг. Но Алмаз — слишком опасный груз для того, кто лишен защиты. Унеси его, Элара. Скройся там, где тень гор коснется леса. Пусть он будет твоим оберегом, пока я не вернусь».
– Аларик фон Вальд, – кивнул Кассиан, чувствуя, как кусочки мозаики в его голове начинают со щелчком вставать на свои места. – Я помню его. Он был честным малым, одним из тех, кому я доверил артефакт перед тем, как уйти в затворничество. Значит, он отдал его невесте…
Янина перевернула лист, её лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым.
– Здесь указано её полное имя. Элара Гроуд. Она сбежала на окраину Зачарованного леса и сменила имя, чтобы люди фон Вальдов не нашли её. Это моя прабабушка, Кассиан. Та самая «безумная ведьма с окраины», о которой в семье говорили шепотом.
Тишина, воцарившаяся в комнате, была настолько плотной, что её можно было резать ножом.
Кассиан медленно поднял взгляд на Янину, и в его глазах отразилось осознание грандиозности происходящего. Всё это время они искали то, что висело у неё на шее, считая это простой фамильной безделкой, переходящей от матери к дочери. Алмаз Воздуха не был потерян в веках — он был спрятан на самом видном месте, замаскированный под дешевое украшение ведьмы, которая ценила золото выше героических подвигов.
– Твой кулон, – голос Магистра звучал непривычно серьезно. – Сними его.
Янина медленно коснулась алмаза на своей груди. Камень, который раньше казался ей просто красивым куском стекла, теперь словно пульсировал под её пальцами, отзываясь на прикосновение едва заметным теплом. Она расстегнула цепочку и положила украшение на стол, рядом с письмами. Как только металл коснулся дерева, в комнате вспыхнул мягкий, лазурный свет, а воздух наполнился запахом озона и высокогорных ветров.
Это был он. Подлинный Алмаз Воздуха.
Кассиан смотрел на артефакт, и в его душе боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, миссия была почти выполнена, но с другой — он понимал, что теперь всё стало в сто крат сложнее. Если раньше Янина была просто временной попутчицей, то теперь она была ключом к спасению мира, его живой связью с наследием, которое он поклялся защищать.
Его долг и его страсть сплелись в один неразрывный узел, и это пугало его.
– Значит, я — не просто случайная девица из леса? – Янина посмотрела на него, и в её взгляде впервые не было ни капли насмешки. Только осознание тяжести, которая внезапно легла на её плечи. – Весь этот контракт, вся эта игра… это было предопределено?
– Я не верю в судьбу, – сухо ответил Кассиан, хотя сам понимал, как жалко звучат эти слова. – Но я верю в факты. И факт в том, что ты — последняя из рода Гроуд, хранительница камня. И я не смогу защитить алмаз, не защищая тебя.
Он протянул руку через стол, но не к камню, а к её ладони.
Янина не отстранилась. Её пальцы, всё еще слегка дрожащие, накрыли его ладонь, и Эмпатический Резонанс амулетов вспыхнул с такой силой, что мир вокруг них на мгновение перестал существовать. Это была не просто связь мыслей — это было единение двух душ, связанных древней магией и совершенно неуместным, человеческим чувством, которое они оба так долго отрицали.
– Ну что ж, Магистр, – Янина попыталась вернуть себе привычный тон, но улыбка вышла слабой и какой-то потерянной. – Похоже, тебе придется терпеть меня гораздо дольше, чем ты планировал. И дырка на твоей мантии — это только начало твоих проблем.
Кассиан лишь крепче сжал её руку, понимая, что впереди их ждет Мрак, погони и, возможно, конец света.
Когда Янина вышла из-за ширмы, Кассиан понял, что его время истекло.
Она сменила роскошный изумрудный шелк на простую, почти аскетичную ночную сорочку из тонкого хлопка, но эффект был прямо противоположным. Белая ткань мягко обрисовывала контуры её тела, не скрывая того факта, что под ней ничего нет, кроме самой ведьмы и её упрямства. Она выглядела такой домашней и одновременно такой опасной, что Кассиан невольно сжал подлокотники кресла до белизны в костяшках. В её глазах, лишенных маски, читалось немое приглашение или вызов — он уже не мог разобрать, да и какая, к черту, разница.
– Ты собираешься сидеть там всю ночь, Магистр? – тихо спросила она, и этот вопрос стал последней каплей.
Кассиан резко вскочил, едва не опрокинув кресло, и его движение было таким стремительным, что Янина невольно отшатнулась. Он не сказал ни слова, не бросил ни одного язвительного комментария — просто развернулся и вихрем вылетел из номера, захлопнув за собой дверь так, что посыпалась штукатурка. Коридор гостиницы встретил его равнодушной тишиной, но он не остановился, почти бегом спускаясь по лестнице и вырываясь на ночную улицу Вайсбурга. Ему нужен был воздух. Ему нужен был холод. Ему нужно было всё, что угодно, лишь бы не оставаться в одной комнате с этой женщиной, которая разрушала его жизнь просто своим присутствием.
На улице, словно по заказу, начался проливной ливень.
Небо разверзлось, обрушивая на город потоки ледяной воды, и Кассиан с каким-то мазохистским удовольствием подставил лицо под эти колючие струи. Он шел вперед, не разбирая дороги, хлюпая сапогами по глубоким лужам и совершенно игнорируя недоуменные взгляды редких прохожих. Холодная вода просачивалась под воротник рубашки, стекала по спине, заставляя тело дрожать, но пожар внутри не утихал. Он бродил по темным переулкам Вайсбурга часами, пытаясь смыть с себя образ Янины, который, казалось, был выжжен на его сетчатке каленым железом. Триста лет магической практики — и всё ради того, чтобы бегать от девчонки под дождем, как последний недоучка из академии!
Это было унизительно. Это было жалко. Это было абсолютно в его стиле.
Кассиан остановился у какого-то фонтана, глядя на то, как капли дождя разбиваются о каменную чашу. Он думал о Мраке, о древних пророчествах, о своей ответственности перед миром, но все эти великие смыслы казались картонными декорациями по сравнению с тем, что он чувствовал. Резонанс амулета на груди постепенно затихал, сменяясь тупой, ноющей болью в сердце — эмпатия уходила, оставляя его один на один с голым, неприкрытым человеческим желанием. Он понял, что его ночная прогулка не помогла; он лишь промок до нитки и выбился из сил, а огонь в крови продолжал тлеть, готовый вспыхнуть от малейшей искры.
Когда он вернулся в гостиницу, была уже глубокая ночь.
Холл встретил его запахом мокрой шерсти и храпом дежурного администратора, который уснул прямо на конторке. Кассиан медленно, стараясь не шуметь, поднялся на свой этаж, чувствуя, как тяжелая от воды одежда тянет его вниз, к земле. Перед дверью номера он замер на целую минуту, собираясь с духом, прежде чем нажать на ручку. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь слабым светом луны, пробивавшимся сквозь плотные тучи и окно. Было тихо, если не считать мерного шума дождя за окном и его собственного прерывистого дыхания.
Он надеялся, что она спит. И он не ошибся.
Янина свернулась калачиком на краю огромной постели, окутанная одеялом, которое она, в своей привычной манере, успела изрядно скомкать. Кассиан осторожно прошел вглубь комнаты, стараясь не наступать на скрипучие половицы, и замер у изножья кровати. Его взгляд невольно скользнул по её фигуре и замер на стройной, белой ноге, которую она бессознательно откинула в сторону, выпутавшись из-под одеяла. Кожа её казалась фарфоровой в лунном свете, а изгиб стопы — верхом совершенства, способным свести с ума любого эстета.
Проклятье, ну почему она не может просто спать как нормальный человек?
Жар вспыхнул с новой силой, еще более яростный и неодолимый после долгого холода. Кассиан почувствовал, как у него перехватывает горло, а пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Он понял, что если сейчас сделает хотя бы шаг к кровати, если позволит себе коснуться этой гладкой кожи, то пути назад не будет. И это пугало его сильнее, чем перспектива встретиться лицом к лицу с Повелителем Мрака. Он был Магистром, он был хранителем знаний, но сейчас он чувствовал себя вором, который жадно подсматривает за чужим сокровищем, не имея права даже на вздох в его сторону.
Опасаясь самого себя и своей внезапно обнаружившейся слабости, он попятился назад.
Кассиан нащупал спиной холодную стену в самом дальнем и темном углу комнаты, подальше от искушения, которое воплощала собой спящая ведьма. Он медленно сполз по стене вниз, чувствуя, как мокрая мантия липнет к телу, но ему было плевать на комфорт. Сейчас физическое неудобство было его единственным союзником в борьбе с собственными инстинктами. Он прижал колени к груди и откинул голову назад, закрывая глаза и пытаясь выровнять дыхание, которое всё еще срывалось на хрип.
Это была долгая ночь. Самая долгая в его чертовой жизни.
Он сидел там, в тени, слушая её ровное дыхание и ненавидя себя за каждую мысль, которая крутилась в его голове. В конце концов, изнеможение взяло свое: магическое истощение в сочетании с эмоциональной бурей и многочасовой прогулкой под ливнем вырубили его сознание. Кассиан провалился в тяжелый, лихорадочный сон, так и не сменив одежды, прижавшись спиной к камню и надеясь, что завтрашний день принесет хоть какое-то облегчение. Или хотя бы новую порцию язвительных колкостей, которые помогут ему восстановить ту хрупкую стену, что он так долго строил между ними.
Глава 17 Разгадка последнего амулета
Пробуждение в углу на жестком полу — это опыт, который Кассиан не порекомендовал бы даже своему злейшему врагу, хотя, признаться честно, большинство его врагов уже пару столетий как удобряли почву окрестных кладбищ. Магистр открыл глаза и тут же об этом пожалел. Тело, затекшее за ночь в позе «задумчивой горгульи», отозвалось слаженным хором протестующих мышц. Колени хрустнули так выразительно, что Кассиану почудилось — этот звук должен был перебудить половину гостиницы, включая того самого храпящего администратора снизу. В голове метались обрывки лихорадочных снов, где дождевые капли превращались в изумрудные жемчужины, а Янина… впрочем, мысли о Янине следовало немедленно запереть в самый глубокий ментальный сейф.
Он осторожно повернул голову, боясь, что шея заклинит окончательно.
Янина была уже на ногах. Она стояла у зеркала, спиной к нему, и, судя по всему, пребывала в полной уверенности, что её «супруг» всё еще пребывает в царстве Морфея. Ведьма поправляла воротник своей простой сорочки, и это мимолетное движение обнажило изящную линию шеи — ту самую, которую он так старательно пытался не замечать вчера за портьерами. Кожа её казалась неестественно белой в холодном свете утра, и Кассиан почувствовал, как внутри снова заворочался тот самый зверь, которого он всю ночь пытался утопить в ледяном дожде. Ни черта не изменилось. Ночная прогулка под ливнем имела ровно столько же смысла, сколько попытка потушить лесной пожар чайной ложкой — он всё так же хотел подойти к ней, сократить это проклятое расстояние и закончить то, что было начато в кабинете фон Вальда.
Это было полное фиаско.
Кассиан попытался принять вертикальное положение с достоинством, подобающим его статусу, но мокрая мантия, превратившаяся в тяжелый, холодный кокон, сводила все усилия на нет. Он выглядел как побитый жизнью мокрый кот, решивший, что он всё еще лев. Магистр раздраженно дернул плечом, чувствуя, как влажная ткань липнет к коже, вызывая брезгливое содрогание. Нужно было срочно вернуть себе контроль, хотя бы над собственной одеждой.
– Магия — это порядок, – пробормотал он под нос, скорее для самовнушения.
Он сосредоточился, призывая остатки магического резерва, и коротко щелкнул пальцами, намереваясь активировать простейшее заклинание «Огненной сушки». В идеале это должно было выглядеть как эффектное облако тепла, которое за секунду превращает мокрую ветошь в безупречно сухую мантию. Но, видимо, эфирный фон Вайсбурга сегодня решил над ним поиздеваться, или же взгляд Кассиана, в очередной раз предательски соскользнувший на отражение Янины в зеркале, сбил настройки.
Вместо мягкого тепла комнату внезапно заполнило густое, вонючее облако пара.
– Да чтоб тебя за ногу! – Кассиан отчаянно замахал руками, пытаясь разогнать туман, в котором он сам и исчез. – Кха-кха! Это… это временный побочный эффект!
Мантия не просто высохла — она начала подозрительно шипеть, а по левому полу поползли сизые струйки дыма. Ткань, пропитанная солями и дорожной пылью, отреагировала на избыток магии попыткой самосожжения. Магистр, забыв о достоинстве, начал лихорадочно тушить тлеющий край голыми руками, ворча что-то на древнеэльфийском, что в переводе на обычный язык звучало бы как многоэтажная конструкция из ругательств портовых грузчиков.
– Какое захватывающее зрелище, – раздался за спиной голос Янины, сочащийся чистейшим, неразбавленным сарказмом. – Утро в Вайсбурге начинается с самопроизвольного возгорания величайшего мага современности? Или это новый способ привлечь внимание — работать живым кадилом?
Кассиан наконец справился с огнем, оставив на мантии внушительную дыру с обгорелыми краями.
– Просто… магия влажного климата нестабильна, – бросил он, не оборачиваясь, хотя чувствовал, как уши пылают не хуже его одежды. – И вообще, порядочные ведьмы не подсматривают за чужими неудачами.
– О, я не подсматриваю, я наслаждаюсь первым рядом, – Янина подошла ближе, и Кассиан физически ощутил её присутствие. – Знаешь, за триста лет можно было бы научиться сушить штаны без риска сжечь гостиницу. Но я ценю твой энтузиазм.
Она говорила легко, но Кассиан заметил, как её пальцы нервно перебирают край одеяла, а в голосе проскальзывает та самая дрожь, которую не скрыть никаким сарказмом. Она была смущена не меньше его, и эта общая неловкость висела в воздухе тяжелым грузом. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, Кассиан решительно направился к столу, на котором сиротливо лежала украденная шкатулка.
– Хватит упражняться в остроумии, – отрезал он. – У нас есть дела поважнее твоих комментариев.
Они сели друг напротив друга, разделенные лишь потемневшим деревом шкатулки. Кассиан осторожно коснулся крышки, чувствуя, как под пальцами вибрирует едва уловимая энергия старой тайны. Внутри не было золота или драгоценных камней, способных купить половину королевства, там лежала лишь пачка писем, перевязанных выцветшей бечевкой, и несколько пожелтевших от времени листков.
Янина протянула руку и взяла первое письмо, её движения стали медленными, почти благоговейными.
– Это почерк… я видела его в старых книгах рецептов моей матери, – прошептала она, и её глаза начали быстро бегать по строчкам. – Лорд Аларик… он пишет какой-то женщине по имени Элара. Боги, Кассиан, послушай: «Моё сердце разрывается от мысли, что я не смогу увидеть, как наш ребенок сделает первый шаг. Но Алмаз — слишком опасный груз для того, кто лишен защиты. Унеси его, Элара. Скройся там, где тень гор коснется леса. Пусть он будет твоим оберегом, пока я не вернусь».
– Аларик фон Вальд, – кивнул Кассиан, чувствуя, как кусочки мозаики в его голове начинают со щелчком вставать на свои места. – Я помню его. Он был честным малым, одним из тех, кому я доверил артефакт перед тем, как уйти в затворничество. Значит, он отдал его невесте…
Янина перевернула лист, её лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым.
– Здесь указано её полное имя. Элара Гроуд. Она сбежала на окраину Зачарованного леса и сменила имя, чтобы люди фон Вальдов не нашли её. Это моя прабабушка, Кассиан. Та самая «безумная ведьма с окраины», о которой в семье говорили шепотом.
Тишина, воцарившаяся в комнате, была настолько плотной, что её можно было резать ножом.
Кассиан медленно поднял взгляд на Янину, и в его глазах отразилось осознание грандиозности происходящего. Всё это время они искали то, что висело у неё на шее, считая это простой фамильной безделкой, переходящей от матери к дочери. Алмаз Воздуха не был потерян в веках — он был спрятан на самом видном месте, замаскированный под дешевое украшение ведьмы, которая ценила золото выше героических подвигов.
– Твой кулон, – голос Магистра звучал непривычно серьезно. – Сними его.
Янина медленно коснулась алмаза на своей груди. Камень, который раньше казался ей просто красивым куском стекла, теперь словно пульсировал под её пальцами, отзываясь на прикосновение едва заметным теплом. Она расстегнула цепочку и положила украшение на стол, рядом с письмами. Как только металл коснулся дерева, в комнате вспыхнул мягкий, лазурный свет, а воздух наполнился запахом озона и высокогорных ветров.
Это был он. Подлинный Алмаз Воздуха.
Кассиан смотрел на артефакт, и в его душе боролись два противоречивых чувства. С одной стороны, миссия была почти выполнена, но с другой — он понимал, что теперь всё стало в сто крат сложнее. Если раньше Янина была просто временной попутчицей, то теперь она была ключом к спасению мира, его живой связью с наследием, которое он поклялся защищать.
Его долг и его страсть сплелись в один неразрывный узел, и это пугало его.
– Значит, я — не просто случайная девица из леса? – Янина посмотрела на него, и в её взгляде впервые не было ни капли насмешки. Только осознание тяжести, которая внезапно легла на её плечи. – Весь этот контракт, вся эта игра… это было предопределено?
– Я не верю в судьбу, – сухо ответил Кассиан, хотя сам понимал, как жалко звучат эти слова. – Но я верю в факты. И факт в том, что ты — последняя из рода Гроуд, хранительница камня. И я не смогу защитить алмаз, не защищая тебя.
Он протянул руку через стол, но не к камню, а к её ладони.
Янина не отстранилась. Её пальцы, всё еще слегка дрожащие, накрыли его ладонь, и Эмпатический Резонанс амулетов вспыхнул с такой силой, что мир вокруг них на мгновение перестал существовать. Это была не просто связь мыслей — это было единение двух душ, связанных древней магией и совершенно неуместным, человеческим чувством, которое они оба так долго отрицали.
– Ну что ж, Магистр, – Янина попыталась вернуть себе привычный тон, но улыбка вышла слабой и какой-то потерянной. – Похоже, тебе придется терпеть меня гораздо дольше, чем ты планировал. И дырка на твоей мантии — это только начало твоих проблем.
Кассиан лишь крепче сжал её руку, понимая, что впереди их ждет Мрак, погони и, возможно, конец света.
