Он упивался этим танцем, позволяя Резонансу захлестнуть себя с головой. Его мысли превратились в сплошной поток желания — темного, как полночь, и жаркого, как дыхание дракона.
«Всего лишь роль», – твердил он себе, вдыхая запах её кожи. «Всего лишь актерское мастерство».
Но ложь звучала фальшиво даже в его собственной голове. Его рука на её спине двигалась почти инстинктивно, изучая ландшафт её позвоночника сквозь тонкую ткань, а глаза, скрытые маской, пожирали её лицо с жадностью голодающего. Янина отвечала ему тем же: её дыхание стало прерывистым, а в глазах, сверкавших за изумрудными перьями, горел огонь, который не имел никакого отношения к сценарию их проникновения.
Они не просто танцевали — они вели бессловесный диалог, в котором признавались друг другу в вещах, которые никогда не осмелились бы произнести вслух.
В какой-то момент Кассиан заметил, что один из гвардейцев фон Вальда подозрительно часто поглядывает в их сторону, потирая рукоять алебарды. Магистр мгновенно среагировал, используя это как идеальный предлог для того, что он мечтал сделать с того момента, как они вошли в зал.
– На нас смотрят, – выдохнул он, резко меняя направление их движения.
Одним плавным, почти кошачьим жестом он увлек Янину в тень тяжелых бархатных портьер, скрывавших глубокую нишу в стене. В этом пыльном, пахнущем старой роскошью полумраке звуки бала мгновенно приглушились, оставив их наедине с бешеным ритмом собственных сердец. Кассиан прижал её к стене, нависая сверху всей своей немалой мощью. Его руки уперлись в камень по обе стороны от её головы, запирая ведьму в ловушку из шелка и магического напряжения.
– Что ты делаешь? – её голос сорвался на хриплый шепот, а грудь вздымалась так часто, что жемчужные пуговицы на платье угрожающе натянулись.
– Создаю алиби, – Кассиан склонился ниже, так что их носы почти соприкоснулись. – Патруль решит, что мы ищем уединения для любовных утех. Очень убедительно, не находишь?
Его взгляд опустился к её губам, которые сейчас были полуоткрыты в немом вопросе. В этот миг Магистр был готов отдать все свои книги, всю свою власть и даже Алмаз Ярости в придачу за одну-единственную секунду настоящей близости. Жажда была почти осязаемой, она вибрировала в воздухе между ними, заставляя пространство искажаться от избытка нерастраченной магии. Он видел каждую ворсинку на её ресницах, чувствовал жар, исходящий от её кожи, и это «почти» было хуже любой казни.
Секунды тянулись, как расплавленный свинец.
Кассиан медленно, мучительно медленно сокращал расстояние, пока между их губами не осталось ничего, кроме тонкого слоя наэлектризованного воздуха. Он видел, как зрачки Янины расширились, заполняя всю радужку, и почувствовал, как её рука непроизвольно легла ему на грудь, прямо над сердцем, которое сейчас пыталось проломить ребра. В этот момент он ненавидел себя за свою выдержку, за свой контракт и за то, что он — Великий Магистр, обязанный думать о деле.
Тяжелые шаги патрульного прозвучали совсем рядом, за тонкой преградой портьер.
Скрип кожи, приглушенный звон доспехов — гвардеец прошел мимо, даже не притормозив, явно решив не мешать «страстной парочке» в их интимном уголке. Опасность миновала, но Кассиан не спешил отстраняться. Он продолжал стоять, вдыхая её дыхание, балансируя на краю пропасти, в которую мечтал сорваться. Тишина в нише стала оглушительной, нарушаемой лишь шорохом платья и его собственным тяжелым дыханием.
– Кажется... он ушел, – выдавила Янина, но в её голосе не было облегчения — только странная, звенящая пустота.
Кассиан резко, словно отрывая кусок собственной плоти, отшатнулся. Холод бального зала мгновенно заполнил пространство между ними, принося с собой отрезвляющее осознание реальности. Он поправил манжеты с такой тщательностью, будто от этого зависела судьба королевства, и не глядя на Янину, кивнул в сторону темной лестницы, скрытой в глубине коридора.
– Идем. Второй этаж, третья дверь слева, – голос его снова стал сухим и безжизненным, как пепел на пожарище. – Кабинет фон Вальда сам себя не ограбит.
Янина ничего не ответила. Она лишь быстро поправила маску и шагнула из тени, стараясь не смотреть на Магистра. Оба они знали, что этот «спектакль» оставил в их душах ожоги, которые не заживут до самого утра, но признаться в этом значило бы проиграть войну, которую они вели сами с собой. В полном молчании, сопровождаемом лишь далеким эхом вальса, они начали восхождение к своей цели, унося с собой привкус неслучившегося поцелуя и тяжесть невысказанных слов.
В кабинет фон Вальда они не зашли, а скорее просочились, как два крайне нелегальных призрака с очень сомнительными намерениями. Внутри стояла такая темень, что хоть глаз выколи, а ведьма под боком умудрялась сопеть так громко, что Кассиану казалось — их сейчас услышат даже в соседнем графстве. Воздух в комнате был плотным, как кисель, и насквозь пропитан запахами дорогого табака, старой кожи и чего-то неуловимо пыльного, что обычно называют ‘историческим наследием’, а по факту это просто многолетняя грязь аристократов. Магистр намеренно не зажигал даже крохотный ‘светляк’, понимая, что любой магический блик в окне станет для охраны сигналом ‘приходите, нас пора вешать’.
– Иди левее, рыжая, – прошипел Кассиан, чувствуя, как его сапог натыкается на что-то мягкое, явно стоившее больше, чем весь его замок. – И, ради всех богов, постарайся не снести этот шкаф с макулатурой.
– Сам не снеси, Магистр ‘Грация’, – огрызнулась Янина, и в ту же секунду её плечо обжигающе мазнуло по его предплечью.
Этот случайный контакт отозвался в теле Кассиана коротким замыканием. Он замер, чувствуя, как Эмпатический Резонанс, этот проклятый невидимый поводок, радостно взвизгнул и натянул струну до предела. В темноте чувства обострились до идиотизма: он слышал, как шелестит её изумрудный шелк, чувствовал жар, исходящий от её тела, и этот невыносимый аромат трав, который в этой тесноте казался почти осязаемым. Кассиан стиснул зубы так, что челюсть заныла. Он был в ярости. В абсолютно неуправляемой, дикой ярости от того, как сильно ему хотелось сейчас плюнуть на алмазы, на спасение мира и на треклятого фон Вальда, чтобы просто схватить эту женщину за плечи.
‘Спокойно, старый ты пень’, – приказал он себе, пытаясь вызвать в памяти какой-нибудь скучный трактат по метафизике. ‘Тебе триста лет. Ты выше этого. Ты — само достоинство. А не гормональный подросток в шелковой рубашке’.
– Кажется, я вижу постамент, – её шепот прозвучал совсем рядом, обдав его шею горячим дыханием.
Кассиан заставил себя сделать шаг вперед, ориентируясь на её смутный силуэт. Он вытянул руку, и его пальцы снова коснулись её — на этот раз ладони, которая лихорадочно шарила по поверхности холодного мрамора. Он не отдернул руку. Напротив, он накрыл её пальцы своими, позволяя крохотному, почти незаметному импульсу магии сорваться с кончиков ногтей. Этот импульс был предназначен для того, чтобы подтвердить подлинность артефакта, но вместо торжественного гула древней силы Кассиан ощутил лишь плоскую, мертвую пустоту.
– Это стекляшка, – выплюнул он, едва сдерживая желание испепелить этот кусок граненого мусора. – Обычная приманка для воров-любителей.
– Что? Ты уверен? – Янина дернулась, явно собираясь возмутиться в полный голос.
– Моя магия не ошибается, в отличие от твоего чувства юмора, – отрезал он. – Нас надули, как последних деревенских простаков на ярмарке.
Янина резко развернулась, собираясь что-то ответить, но в этой кромешной тьме её нога запуталась в ножке тяжелого, массивного кресла. Она охнула и начала заваливаться назад, вцепившись в его рубашку как в последний шанс на спасение. Кассиан среагировал мгновенно, перехватывая её за талию, но инерция была слишком велика. Через мгновение они оба с глухим стуком врезались в стену, скрытую за тяжелым гобеленом.
Магистр навис над ней, прижимая всем весом к холодному камню. Его руки уперлись в стену по обе стороны от её головы, создавая тесную, душную клетку, из которой не было выхода. В кабинете повисла такая тишина, что биение их сердец казалось грохотом барабанов в горах. Кассиан чувствовал, как его ярость меняет вектор, превращаясь из чистого гнева в раскаленную лаву, которая текла по венам, сжигая остатки здравого смысла.
Это была пытка. Настоящая, изощренная инквизиторская пытка. Его маска едва не касалась её маски, и через узкие прорези он видел блеск её глаз — дикий, испуганный и одновременно вызывающий. Она не боялась его. Она ждала.
‘Я сейчас это сделаю’, – подумал Кассиан, и эта мысль была такой четкой, что он почти почувствовал вкус её губ. ‘К черту контракт. К черту приличия. Я — Магистр, и я заберу то, что принадлежит мне по праву этого безумия’.
Его голова медленно склонилась, сокращая последние дюймы. Он видел, как её губы приоткрылись, как её пальцы судорожно сжали ткань его рубашки на груди. Воздух между ними заискрил, и это не была метафора — его магия, подпитываемая либидо и ревностью, начала утекать вовне, создавая вокруг них кокон из статического электричества.
– Кассиан... – выдохнула она, и в этом имени было столько всего, что у него подкосились ноги.
И именно в этот момент, когда мир готов был схлопнуться в одну точку, Янина вдруг замерла. Её спина, плотно прижатая к стене, ощутила то, чего не должен был ощущать человек в старинном поместье. Она не отстранилась, но её взгляд внезапно стал осмысленным.
– Стена... – прошептала она, пытаясь отодвинуть его плечо. – Она холодная. Металлическая.
– Янина, если это твоя очередная шутка, чтобы сбежать... – начал было он, его голос был охрипшим и низким, как рычание зверя.
– Да замолчи ты! – она бесцеремонно пихнула его в грудь. – За гобеленом сейф. И он фонит такой древностью, что у меня зубы сводит.
Магистр замер, пытаясь осознать, что момент безвозвратно испорчен. Он закрыл глаза на секунду, глубоко вздохнул, пытаясь загнать своего внутреннего демона обратно в подвал сознания. Ярость никуда не делась, она просто трансформировалась в холодную решимость. Если работа — это единственный способ не сойти с ума от близости этой женщины, он будет работать так, как никогда в жизни.
Он резко отстранился, чувствуя, как холодный воздух кабинета мгновенно остужает разгоряченную кожу. Одним резким движением он откинул тяжелую ткань гобелена. Перед ними действительно оказался сейф — массивная стальная тумба с таким количеством магических замков, что хватило бы на небольшую сокровищницу.
– Отойди, – сухо скомандовал он. – Здесь плетения высшего уровня. Один неверный вздох, и нас превратит в мелкую стружку.
Янина послушно отступила, но Кассиан чувствовал её взгляд на своей спине. Это мешало. Это бесило. Это заставляло его пальцы дрожать, когда он начал медленно распутывать нити заклинаний. Он видел фамильную печать рода фон Вальд, но под ней... под ней скрывалось нечто гораздо более древнее. Его магия нащупала знакомый оттиск — грубый, угловатый символ, который он видел на кулоне Янины.
Замок поддался с тихим, маслянистым щелчком. Тяжелая дверь медленно отворилась, и вместо золотых гор они увидели лишь небольшую шкатулку из темного дерева. Внутри лежала пачка писем, перевязанных простой бечевкой. Кассиан взял верхний конверт и даже в этой тьме узнал фамильную печать Гроудов — рода Янины.
– Это... письма моей прабабки? – голос Янины дрогнул. – Что они делают у этого павлина в сейфе?
– Вероятно, это и есть то ‘наследие’, за которым нас послали, – Кассиан быстро спрятал шкатулку во внутренний карман мантии. – Или способ шантажа. Разберемся позже.
Снаружи, в коридоре, раздался тяжелый, размеренный топот сапог. Звон алебард о каменный пол был слишком четким, чтобы его игнорировать. Охрана явно решила проверить кабинет вне расписания, или же его магическая вспышка всё-таки была замечена.
– В окно, – скомандовал Кассиан, хватая Янину за руку.
– Мы на втором этаже, умник! – прошипела она, следуя за ним.
– Значит, это будет очень быстрый спуск, – он рывком распахнул створку, впуская в комнату свежий ночной воздух и шум далекого леса.
Одним плавным движением он подхватил ведьму на руки, игнорируя её возмущенный писк. Заклинание левитации, смешанное с остатками его нерастраченного напряжения, сработало избыточно мощно. Они не просто спрыгнули — они почти вылетели в ночь, оставляя позади золото, сплетни и пугающую правду о том, что в той темноте они оба едва не перешли черту, после которой возврата к ‘простому партнерству’ уже не существует. Кассиан приземлился на траву с грацией кота, всё еще сжимая Янину, и в его голове билась только одна мысль: он всё еще чувствует тепло её тела сквозь шелк, и это пугает его больше, чем все стражники Вайсбурга вместе взятые.
Дверь за их спинами захлопнулась с таким звуком, будто по крышке гроба его самообладания забили последний, самый увесистый гвоздь. В тесном номере вайсбургской гостиницы, который и в лучшие-то времена не отличался простором, сейчас стало невыносимо тесно, словно стены решили устроить героям дружеские объятия. Воздух, пропитанный ароматом старой лаванды и пыльного бархата, казался густым и наэлектризованным — последствия их ‘пламенного’ выступления на балу никак не желали рассеиваться.
Это был провал. Самый настоящий, грандиозный провал великого Магистра.
Янина, не оборачиваясь, прошла к массивному дубовому столу и с глухим стуком бросила на него шкатулку с письмами своего рода. Дерево жалобно скрипнуло под тяжестью ‘наследия’, но сейчас эти пожелтевшие бумажки интересовали героев меньше, чем прошлогодний снег в Зачарованном лесу. Они оба замерли по разные стороны стола, стараясь не смотреть друг другу в глаза, потому что любой взгляд грозил обернуться неминуемой катастрофой. Эмпатический Резонанс, этот проклятый невидимый поводок, вибрировал на самой высокой ноте, транслируя Кассиану весь спектр чувств ведьмы: от жгучего азарта до такой же растерянности, которую испытывал он сам.
– Думаю, чтение мемуаров твоей бабули подождет до утра, – выдавил из себя Кассиан, чей голос сейчас больше напоминал скрежет ржавых дверных петель.
– Пожалуй, – коротко бросила Янина, и в её голосе не было ни грамма привычной язвы. Она всё еще тяжело дышала, и в полумраке комнаты Кассиан отчетливо видел, как вздымается её грудь, едва прикрытая изумрудным шелком, за который он выложил целое состояние.
Ведьма решительно направилась за ширму, которая отделяла спальную зону от остального пространства, и Магистр остался один на один со своими мыслями. Он опустился в кресло, чувствуя, как каждая мышца тела вопит о перенапряжении, но расслабиться не получалось. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивались кадры из кабинета фон Вальда: близость её тела, запах её кожи и тот момент, когда он едва не стер все границы между ‘партнерством’ и безумием. Триста лет он пестовал свою выдержку, триста лет он был эталоном магической беспристрастности, а теперь его мир схлопнулся до размеров одной рыжей девицы с невыносимым характером. Это было не просто влечение — это было какое-то маниакальное истязание, где каждое воспоминание о её губах ощущалось как удар под дых.
За ширмой послышался шорох падающей ткани.
«Всего лишь роль», – твердил он себе, вдыхая запах её кожи. «Всего лишь актерское мастерство».
Но ложь звучала фальшиво даже в его собственной голове. Его рука на её спине двигалась почти инстинктивно, изучая ландшафт её позвоночника сквозь тонкую ткань, а глаза, скрытые маской, пожирали её лицо с жадностью голодающего. Янина отвечала ему тем же: её дыхание стало прерывистым, а в глазах, сверкавших за изумрудными перьями, горел огонь, который не имел никакого отношения к сценарию их проникновения.
Они не просто танцевали — они вели бессловесный диалог, в котором признавались друг другу в вещах, которые никогда не осмелились бы произнести вслух.
В какой-то момент Кассиан заметил, что один из гвардейцев фон Вальда подозрительно часто поглядывает в их сторону, потирая рукоять алебарды. Магистр мгновенно среагировал, используя это как идеальный предлог для того, что он мечтал сделать с того момента, как они вошли в зал.
– На нас смотрят, – выдохнул он, резко меняя направление их движения.
Одним плавным, почти кошачьим жестом он увлек Янину в тень тяжелых бархатных портьер, скрывавших глубокую нишу в стене. В этом пыльном, пахнущем старой роскошью полумраке звуки бала мгновенно приглушились, оставив их наедине с бешеным ритмом собственных сердец. Кассиан прижал её к стене, нависая сверху всей своей немалой мощью. Его руки уперлись в камень по обе стороны от её головы, запирая ведьму в ловушку из шелка и магического напряжения.
– Что ты делаешь? – её голос сорвался на хриплый шепот, а грудь вздымалась так часто, что жемчужные пуговицы на платье угрожающе натянулись.
– Создаю алиби, – Кассиан склонился ниже, так что их носы почти соприкоснулись. – Патруль решит, что мы ищем уединения для любовных утех. Очень убедительно, не находишь?
Его взгляд опустился к её губам, которые сейчас были полуоткрыты в немом вопросе. В этот миг Магистр был готов отдать все свои книги, всю свою власть и даже Алмаз Ярости в придачу за одну-единственную секунду настоящей близости. Жажда была почти осязаемой, она вибрировала в воздухе между ними, заставляя пространство искажаться от избытка нерастраченной магии. Он видел каждую ворсинку на её ресницах, чувствовал жар, исходящий от её кожи, и это «почти» было хуже любой казни.
Секунды тянулись, как расплавленный свинец.
Кассиан медленно, мучительно медленно сокращал расстояние, пока между их губами не осталось ничего, кроме тонкого слоя наэлектризованного воздуха. Он видел, как зрачки Янины расширились, заполняя всю радужку, и почувствовал, как её рука непроизвольно легла ему на грудь, прямо над сердцем, которое сейчас пыталось проломить ребра. В этот момент он ненавидел себя за свою выдержку, за свой контракт и за то, что он — Великий Магистр, обязанный думать о деле.
Тяжелые шаги патрульного прозвучали совсем рядом, за тонкой преградой портьер.
Скрип кожи, приглушенный звон доспехов — гвардеец прошел мимо, даже не притормозив, явно решив не мешать «страстной парочке» в их интимном уголке. Опасность миновала, но Кассиан не спешил отстраняться. Он продолжал стоять, вдыхая её дыхание, балансируя на краю пропасти, в которую мечтал сорваться. Тишина в нише стала оглушительной, нарушаемой лишь шорохом платья и его собственным тяжелым дыханием.
– Кажется... он ушел, – выдавила Янина, но в её голосе не было облегчения — только странная, звенящая пустота.
Кассиан резко, словно отрывая кусок собственной плоти, отшатнулся. Холод бального зала мгновенно заполнил пространство между ними, принося с собой отрезвляющее осознание реальности. Он поправил манжеты с такой тщательностью, будто от этого зависела судьба королевства, и не глядя на Янину, кивнул в сторону темной лестницы, скрытой в глубине коридора.
– Идем. Второй этаж, третья дверь слева, – голос его снова стал сухим и безжизненным, как пепел на пожарище. – Кабинет фон Вальда сам себя не ограбит.
Янина ничего не ответила. Она лишь быстро поправила маску и шагнула из тени, стараясь не смотреть на Магистра. Оба они знали, что этот «спектакль» оставил в их душах ожоги, которые не заживут до самого утра, но признаться в этом значило бы проиграть войну, которую они вели сами с собой. В полном молчании, сопровождаемом лишь далеким эхом вальса, они начали восхождение к своей цели, унося с собой привкус неслучившегося поцелуя и тяжесть невысказанных слов.
***
В кабинет фон Вальда они не зашли, а скорее просочились, как два крайне нелегальных призрака с очень сомнительными намерениями. Внутри стояла такая темень, что хоть глаз выколи, а ведьма под боком умудрялась сопеть так громко, что Кассиану казалось — их сейчас услышат даже в соседнем графстве. Воздух в комнате был плотным, как кисель, и насквозь пропитан запахами дорогого табака, старой кожи и чего-то неуловимо пыльного, что обычно называют ‘историческим наследием’, а по факту это просто многолетняя грязь аристократов. Магистр намеренно не зажигал даже крохотный ‘светляк’, понимая, что любой магический блик в окне станет для охраны сигналом ‘приходите, нас пора вешать’.
– Иди левее, рыжая, – прошипел Кассиан, чувствуя, как его сапог натыкается на что-то мягкое, явно стоившее больше, чем весь его замок. – И, ради всех богов, постарайся не снести этот шкаф с макулатурой.
– Сам не снеси, Магистр ‘Грация’, – огрызнулась Янина, и в ту же секунду её плечо обжигающе мазнуло по его предплечью.
Этот случайный контакт отозвался в теле Кассиана коротким замыканием. Он замер, чувствуя, как Эмпатический Резонанс, этот проклятый невидимый поводок, радостно взвизгнул и натянул струну до предела. В темноте чувства обострились до идиотизма: он слышал, как шелестит её изумрудный шелк, чувствовал жар, исходящий от её тела, и этот невыносимый аромат трав, который в этой тесноте казался почти осязаемым. Кассиан стиснул зубы так, что челюсть заныла. Он был в ярости. В абсолютно неуправляемой, дикой ярости от того, как сильно ему хотелось сейчас плюнуть на алмазы, на спасение мира и на треклятого фон Вальда, чтобы просто схватить эту женщину за плечи.
‘Спокойно, старый ты пень’, – приказал он себе, пытаясь вызвать в памяти какой-нибудь скучный трактат по метафизике. ‘Тебе триста лет. Ты выше этого. Ты — само достоинство. А не гормональный подросток в шелковой рубашке’.
– Кажется, я вижу постамент, – её шепот прозвучал совсем рядом, обдав его шею горячим дыханием.
Кассиан заставил себя сделать шаг вперед, ориентируясь на её смутный силуэт. Он вытянул руку, и его пальцы снова коснулись её — на этот раз ладони, которая лихорадочно шарила по поверхности холодного мрамора. Он не отдернул руку. Напротив, он накрыл её пальцы своими, позволяя крохотному, почти незаметному импульсу магии сорваться с кончиков ногтей. Этот импульс был предназначен для того, чтобы подтвердить подлинность артефакта, но вместо торжественного гула древней силы Кассиан ощутил лишь плоскую, мертвую пустоту.
– Это стекляшка, – выплюнул он, едва сдерживая желание испепелить этот кусок граненого мусора. – Обычная приманка для воров-любителей.
– Что? Ты уверен? – Янина дернулась, явно собираясь возмутиться в полный голос.
– Моя магия не ошибается, в отличие от твоего чувства юмора, – отрезал он. – Нас надули, как последних деревенских простаков на ярмарке.
Янина резко развернулась, собираясь что-то ответить, но в этой кромешной тьме её нога запуталась в ножке тяжелого, массивного кресла. Она охнула и начала заваливаться назад, вцепившись в его рубашку как в последний шанс на спасение. Кассиан среагировал мгновенно, перехватывая её за талию, но инерция была слишком велика. Через мгновение они оба с глухим стуком врезались в стену, скрытую за тяжелым гобеленом.
Магистр навис над ней, прижимая всем весом к холодному камню. Его руки уперлись в стену по обе стороны от её головы, создавая тесную, душную клетку, из которой не было выхода. В кабинете повисла такая тишина, что биение их сердец казалось грохотом барабанов в горах. Кассиан чувствовал, как его ярость меняет вектор, превращаясь из чистого гнева в раскаленную лаву, которая текла по венам, сжигая остатки здравого смысла.
Это была пытка. Настоящая, изощренная инквизиторская пытка. Его маска едва не касалась её маски, и через узкие прорези он видел блеск её глаз — дикий, испуганный и одновременно вызывающий. Она не боялась его. Она ждала.
‘Я сейчас это сделаю’, – подумал Кассиан, и эта мысль была такой четкой, что он почти почувствовал вкус её губ. ‘К черту контракт. К черту приличия. Я — Магистр, и я заберу то, что принадлежит мне по праву этого безумия’.
Его голова медленно склонилась, сокращая последние дюймы. Он видел, как её губы приоткрылись, как её пальцы судорожно сжали ткань его рубашки на груди. Воздух между ними заискрил, и это не была метафора — его магия, подпитываемая либидо и ревностью, начала утекать вовне, создавая вокруг них кокон из статического электричества.
– Кассиан... – выдохнула она, и в этом имени было столько всего, что у него подкосились ноги.
И именно в этот момент, когда мир готов был схлопнуться в одну точку, Янина вдруг замерла. Её спина, плотно прижатая к стене, ощутила то, чего не должен был ощущать человек в старинном поместье. Она не отстранилась, но её взгляд внезапно стал осмысленным.
– Стена... – прошептала она, пытаясь отодвинуть его плечо. – Она холодная. Металлическая.
– Янина, если это твоя очередная шутка, чтобы сбежать... – начал было он, его голос был охрипшим и низким, как рычание зверя.
– Да замолчи ты! – она бесцеремонно пихнула его в грудь. – За гобеленом сейф. И он фонит такой древностью, что у меня зубы сводит.
Магистр замер, пытаясь осознать, что момент безвозвратно испорчен. Он закрыл глаза на секунду, глубоко вздохнул, пытаясь загнать своего внутреннего демона обратно в подвал сознания. Ярость никуда не делась, она просто трансформировалась в холодную решимость. Если работа — это единственный способ не сойти с ума от близости этой женщины, он будет работать так, как никогда в жизни.
Он резко отстранился, чувствуя, как холодный воздух кабинета мгновенно остужает разгоряченную кожу. Одним резким движением он откинул тяжелую ткань гобелена. Перед ними действительно оказался сейф — массивная стальная тумба с таким количеством магических замков, что хватило бы на небольшую сокровищницу.
– Отойди, – сухо скомандовал он. – Здесь плетения высшего уровня. Один неверный вздох, и нас превратит в мелкую стружку.
Янина послушно отступила, но Кассиан чувствовал её взгляд на своей спине. Это мешало. Это бесило. Это заставляло его пальцы дрожать, когда он начал медленно распутывать нити заклинаний. Он видел фамильную печать рода фон Вальд, но под ней... под ней скрывалось нечто гораздо более древнее. Его магия нащупала знакомый оттиск — грубый, угловатый символ, который он видел на кулоне Янины.
Замок поддался с тихим, маслянистым щелчком. Тяжелая дверь медленно отворилась, и вместо золотых гор они увидели лишь небольшую шкатулку из темного дерева. Внутри лежала пачка писем, перевязанных простой бечевкой. Кассиан взял верхний конверт и даже в этой тьме узнал фамильную печать Гроудов — рода Янины.
– Это... письма моей прабабки? – голос Янины дрогнул. – Что они делают у этого павлина в сейфе?
– Вероятно, это и есть то ‘наследие’, за которым нас послали, – Кассиан быстро спрятал шкатулку во внутренний карман мантии. – Или способ шантажа. Разберемся позже.
Снаружи, в коридоре, раздался тяжелый, размеренный топот сапог. Звон алебард о каменный пол был слишком четким, чтобы его игнорировать. Охрана явно решила проверить кабинет вне расписания, или же его магическая вспышка всё-таки была замечена.
– В окно, – скомандовал Кассиан, хватая Янину за руку.
– Мы на втором этаже, умник! – прошипела она, следуя за ним.
– Значит, это будет очень быстрый спуск, – он рывком распахнул створку, впуская в комнату свежий ночной воздух и шум далекого леса.
Одним плавным движением он подхватил ведьму на руки, игнорируя её возмущенный писк. Заклинание левитации, смешанное с остатками его нерастраченного напряжения, сработало избыточно мощно. Они не просто спрыгнули — они почти вылетели в ночь, оставляя позади золото, сплетни и пугающую правду о том, что в той темноте они оба едва не перешли черту, после которой возврата к ‘простому партнерству’ уже не существует. Кассиан приземлился на траву с грацией кота, всё еще сжимая Янину, и в его голове билась только одна мысль: он всё еще чувствует тепло её тела сквозь шелк, и это пугает его больше, чем все стражники Вайсбурга вместе взятые.
***
Дверь за их спинами захлопнулась с таким звуком, будто по крышке гроба его самообладания забили последний, самый увесистый гвоздь. В тесном номере вайсбургской гостиницы, который и в лучшие-то времена не отличался простором, сейчас стало невыносимо тесно, словно стены решили устроить героям дружеские объятия. Воздух, пропитанный ароматом старой лаванды и пыльного бархата, казался густым и наэлектризованным — последствия их ‘пламенного’ выступления на балу никак не желали рассеиваться.
Это был провал. Самый настоящий, грандиозный провал великого Магистра.
Янина, не оборачиваясь, прошла к массивному дубовому столу и с глухим стуком бросила на него шкатулку с письмами своего рода. Дерево жалобно скрипнуло под тяжестью ‘наследия’, но сейчас эти пожелтевшие бумажки интересовали героев меньше, чем прошлогодний снег в Зачарованном лесу. Они оба замерли по разные стороны стола, стараясь не смотреть друг другу в глаза, потому что любой взгляд грозил обернуться неминуемой катастрофой. Эмпатический Резонанс, этот проклятый невидимый поводок, вибрировал на самой высокой ноте, транслируя Кассиану весь спектр чувств ведьмы: от жгучего азарта до такой же растерянности, которую испытывал он сам.
– Думаю, чтение мемуаров твоей бабули подождет до утра, – выдавил из себя Кассиан, чей голос сейчас больше напоминал скрежет ржавых дверных петель.
– Пожалуй, – коротко бросила Янина, и в её голосе не было ни грамма привычной язвы. Она всё еще тяжело дышала, и в полумраке комнаты Кассиан отчетливо видел, как вздымается её грудь, едва прикрытая изумрудным шелком, за который он выложил целое состояние.
Ведьма решительно направилась за ширму, которая отделяла спальную зону от остального пространства, и Магистр остался один на один со своими мыслями. Он опустился в кресло, чувствуя, как каждая мышца тела вопит о перенапряжении, но расслабиться не получалось. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивались кадры из кабинета фон Вальда: близость её тела, запах её кожи и тот момент, когда он едва не стер все границы между ‘партнерством’ и безумием. Триста лет он пестовал свою выдержку, триста лет он был эталоном магической беспристрастности, а теперь его мир схлопнулся до размеров одной рыжей девицы с невыносимым характером. Это было не просто влечение — это было какое-то маниакальное истязание, где каждое воспоминание о её губах ощущалось как удар под дых.
За ширмой послышался шорох падающей ткани.
