– Она — болотная заноза! Она не знает разницы между вилкой для омаров и ковырялкой для навоза! Мой вечер официально превратился в паноптикум!
Дворецкий, не обращая внимания на его тираду, щелкнул пальцами. В воздухе возникли два изящных браслета из тусклого серебра, украшенные пульсирующими розовыми кристаллами. С мягким металлическим лязгом они защелкнулись на запястьях Янины и Кассиана. Браслеты были прохладными, но кристалл внутри начал ритмично подмигивать в такт их участившемуся сердцебиению.
– Это индикаторы связи, – пояснил Дворецкий. – Они будут отслеживать вашу гармонию во время танца. Если вы не сможете найти общий язык, браслеты начнут бить вас током. Желаю приятного вечера.
Янина посмотрела на свою руку, затем на Кассиана. Тот выглядел так, будто мечтал о немедленном конце света, лишь бы не входить в этот зал с ней под руку. Без амулетов он казался ей еще более колючим и злым, но теперь она не могла знать, что он чувствует на самом деле. Его ворчание казалось ей искренней ненавистью, и это укололо её сильнее, чем она готова была признать.
– Ну что, ‘Ископаемое’, пойдем позориться? – бросила она, пытаясь скрыть за сарказмом легкую дрожь в голосе.
– Вы — худший выбор из возможных, Янина, – холодно ответил он, подставляя ей локоть. – Молитесь своим лесным духам, чтобы я не превратил вас в лягушку прямо на середине полонеза.
Кассиан внешне был воплощением гнева, но внутри него бушевал совсем другой шторм. Без амулета, который обычно сглаживал его эмоции, он внезапно осознал одну пугающую вещь: он был рад. Слышать, как его реестр выбрал её, а не занудную Серафину, было как глоток свежего воздуха после пыльной библиотеки. Он чувствовал тепло её руки сквозь ткань своего камзола, и отсутствие ментальной связи делало это ощущение острее в тысячу раз. Ему больше не нужно было фильтровать свои мысли, боясь, что она поймает его на ‘немагическом’ интересе к ней. Теперь он мог просто ненавидеть её... или делать вид, что ненавидит.
Янина же видела только его поджатые губы и ледяной профиль. ‘Старый сухарь’, – подумала она со злостью. ‘Он действительно меня терпеть не может. И этот дурацкий браслет только подтверждает, что мы — катастрофа в режиме реального времени’.
Они стояли перед высокими двустворчатыми дверями Большого зала. Оттуда уже доносились звуки скрипок и смех, который казался Янине предвестником её неминуемого провала. Без кулона она чувствовала себя раздетой. Больше не было ‘подсказок’ о настроении Кассиана, не было уверенности, которую давала магия. Осталась только она, её изумрудное платье и этот невыносимый маг, который пахнул старыми книгами и опасностью.
– Готовы? – спросил он, и в его голосе проскользнула странная нотка, которую она не смогла расшифровать без магической помощи.
– Всегда готова, – огрызнулась она, выпрямляя спину.
Двери распахнулись. Огромный зал, залитый светом тысяч свечей, предстал перед ними во всем своем пугающем великолепии. Сотни глаз обратились к вошедшим, и в этот момент отсутствие привычной ментальной связи сделало их обоих пугающе беззащитными. Теперь каждое их движение, каждый взгляд и каждое чувство были настоящими. Больше никакой магии, которая могла бы смягчить удар реальности. Только они двое против всего Оксенфурта, скованные серебряными браслетами и взаимным, теперь уже совершенно непрозрачным, недоверием.
Двери Большого зала распахнулись с таким грохотом, будто кто-то только что откупорил бутылку выдержанного столетнего вина в помещении с очень плохой акустикой. Кассиан замер, чувствуя, как его внутренний «компас благоразумия» окончательно сошел с ума и начал показывать направление в сторону ближайшей психиатрической лечебницы. Он ожидал, что Янина, эта ходячая катастрофа в изумрудном шелке, споткнется о первый же порог, выдаст какую-нибудь ядреную шуточку про болотных пиявок или, на худой конец, попытается стащить серебряную ложку у лакея.
Но то, что он увидел, заставило его древние мозги заскрежетать, как шестерни в заржавевшем механизме.
Янина не просто вошла. Она совершила триумфальное явление народу.
Её походка была настолько безупречной, что даже самые породистые герцогини в зале на мгновение забыли, как дышать от зависти. Куда делась та сутулая девица, которая еще вчера чесала пятку грязной веткой и рассуждала о пользе жабьего жира? Вместо «болотной занозы» рядом с Кассианом вышагивала истинная королева хаоса, облаченная в достоинство, как в непробиваемую броню. Каждый её шаг был выверен до миллиметра, шелк платья струился вокруг ног с грацией, которой не учат в академиях магии — это было нечто врожденное, пугающее и совершенно неуместное в данной ситуации.
«Великий Хаос, что это за магия?» – лихорадочно соображал Кассиан, чувствуя, как по его спине ползет холодный липкий пот.
Он украдкой взглянул на спутницу, пытаясь найти в её облике хоть одну зацепку, хоть один признак того, что это всё — лишь иллюзия, морок, наведенный хитрой ведьмой. Но нет, Янина была пугающе реальна.
Она держала голову так высоко, будто на ней красовалась невидимая корона весом в добрый пуд золота.
Маг ощутил, как его рука, на которой покоились пальцы Янины, начала мелко вибрировать. Это не было страхом перед толпой или Мраком. Это было чистой воды дезориентацией. Кассиан триста лет считал, что люди для него — открытая книга, написанная крупным шрифтом для слабовидящих. А сейчас он обнаружил, что держит в руках зашифрованный манускрипт на языке, который вымер еще до того, как он научился завязывать шнурки без помощи заклинаний.
– Дышите глубже, Магистр, – шепнула Янина, даже не повернув к нему головы. – У вас такой вид, будто вы пытаетесь вспомнить, выключили ли вы магическую плиту в своей башне перед уходом.
– Я пытаюсь вспомнить, когда именно я сошел с ума, – процедил он сквозь зубы. – Ваше нынешнее поведение — это прямое нарушение законов природы. Вы не можете быть одновременно и этим... изумрудным видением, и той замарашкой, которая пахла тухлыми кореньями.
– О, я содержу в себе множества, Кассиан. Смиритесь с этим.
Они приближались к трону, где восседала Королева Оксенфурта — женщина настолько суровая, что, по слухам, она могла заморозить взглядом даже очень горячий суп. Вокруг витала атмосфера накрахмаленного этикета, которая действовала Кассиану на нервы сильнее, чем рой кусачих мух. Без своего амулета он чувствовал себя голым. Нет, хуже — он чувствовал себя беспомощным. Обычное «сканирование» намерений окружающих было недоступно, и теперь ему приходилось полагаться на собственные глаза, которые, судя по всему, нагло ему врали.
Кассиан ожидал катастрофы на этапе представления королеве. Он уже подготовил извинение на случай, если Янина решит похлопать монаршую особу по плечу или спросит рецепт мази от мозолей.
Но Янина превзошла самые худшие — или лучшие? — его опасения.
Она склонилась в реверансе.
Это был не просто поклон. Это была симфония в движении. Глубина, грация, наклон головы под идеальным углом — Кассиан почувствовал, как почва буквально уходит у него из-под ног. Даже Серафина, которая знала устав двора наизусть, не смогла бы исполнить это так аристократично. В этот момент маг окончательно осознал: он понятия не имеет, кто такая Янина Гроуд.
Все его высокомерные лекции о «манерах для дикарок» теперь выглядели как попытка научить рыбу плавать.
«Старый ты дурак», – ядовито прошептал внутренний голос Кассиана. «Ты три дня распинался о вилках для рыбы, а она, похоже, родилась с этой самой вилкой в одной руке и королевской печатью в другой. Кто она такая? Чья это кровь течет в её жилах?»
Злоба на самого себя за собственную слепоту жгла его изнутри. Он привык контролировать всё: потоки магии, движение звезд, даже рост плесени в подвале. А сейчас он стоял рядом с женщиной, которая была для него абсолютной неизвестной величиной в уравнении, где на кону стояла жизнь мира. Неведение пугало его больше, чем легионы Мрака.
Ему хотелось встряхнуть её, сорвать эту маску безупречности и увидеть ту вредную ведьму, к которой он уже начал... привыкать.
– Вы отлично справились, милая леди, – проскрипела Королева, и в её голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. – Магистр Гроуд, ваша спутница — редкий экземпляр. Давно я не видела такой выучки.
– Она полна сюрпризов, Ваше Величество, – ответил Кассиан, и его голос прозвучал так, будто он только что проглотил пригоршню гравия. – Иногда мне кажется, что её существование — это одна большая мистификация, созданная исключительно для того, чтобы довести меня до апоплексического удара.
Янина лишь скромно опустила ресницы, но Кассиан готов был поклясться, что под этим жестом скрывалась самая наглая насмешка в истории человечества.
Они отошли от трона, и Кассиан почувствовал, как браслет на его запястье предупреждающе потеплел. Гармония? Какая к черту гармония, когда он готов был взорваться от любопытства и раздражения одновременно!
Мир вокруг закружился в вихре светской суеты. К ним то и дело подходили какие-то важные господа в расшитых камзолах, которые пахли так сильно, что у Кассиана начинало свербеть в носу.
Один из них, вальяжный богач с холеными усами и взглядом человека, который купил бы небо, если бы оно продавалось, преградил им путь. Его звали лорд Ванкрофт, и он явно считал себя подарком небес для любой женщины в радиусе мили.
– Прекрасная незнакомка, – промурлыкал Ванкрофт, игнорируя Кассиана так, словно тот был деталью интерьера. – Я не верю своим глазам. Оксенфурт никогда не видел такой красоты. Позвольте мне пригласить вас на первый танец. Уверен, ваш... спутник, – он брезгливо оглядел Кассиана, – не будет возражать, если вы уделите время истинному ценителю изящного.
Внутри Кассиана что-то щелкнуло. Это не было похоже на логическое решение.
Это было нечто первобытное, рычащее и очень злое, проснувшееся в самых темных глубинах его души.
Маг почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Ему захотелось превратить этого напомаженного индюка в кучку пепла или, как минимум, отправить его в измерение вечного поноса. Какая-то неведомая сила заставила его сделать шаг вперед, загораживая Янину своим плечом.
– Лорд... как вас там... – голос Кассиана стал холодным, как лед на дне самого глубокого ущелья. – Ваше самомнение превышает ваши умственные способности примерно в сто сорок раз. Леди Янина занята. У неё плотный график, состоящий из спасения мира и терпения моего невыносимого характера. В этом списке нет места для танцев с персонажами, чей IQ ниже температуры в этом зале.
Ванкрофт поперхнулся комплиментом и побледнел.
– Да как вы смеете! Я — крупнейший спонсор ратуши!
– А я — крупнейшая проблема для любого, кто встанет у меня на пути, – отрезал Кассиан. – Исчезните, пока я не забыл, что нахожусь в приличном обществе и не применил к вам бытовую магию по удалению лишних конечностей.
Богач, что-то невнятно пробормотав, поспешно ретировался, теряя по дороге остатки своего достоинства.
Кассиан тяжело дышал, всё еще не понимая, что это сейчас было. Он защищал её? Или он просто не хотел, чтобы кто-то другой касался этого изумрудного шелка?
Он обернулся к Янине, ожидая увидеть благодарность, но вместо этого наткнулся на её насмешливый, колючий взгляд. Ведьма сложила руки на груди, и один из разрезов на её платье предательски открыл стройную ногу, заставляя Кассиана на мгновение потерять дар речи.
– Ого, Магистр, – протянула она, и в её глазах заплясали чертенята. – Да вы, оказывается, ревнивый старый собственник. Кто бы мог подумать? Вы только что чуть не испепелили бедного дурачка взглядом за одно предложение потанцевать. Это что, побочный эффект от отсутствия амулета?
– Не говорите чепухи, – сухо бросил он, пытаясь вернуть себе маску ледяного безразличия, хотя его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. – Согласно правилам конкурса, мы должны демонстрировать сплоченность и единство. Мое вмешательство было продиктовано исключительно необходимостью соблюдать протокол и не допустить дисквалификации из-за сомнительных связей с местными самодурами.
– Протокол, значит? – Янина подошла ближе, и Кассиан почувствовал её дыхание на своей щеке. Запах леса и чего-то острого, ведьминского, снова ударил ему в голову. – Рассказывайте это Серафине, она любит сказки со счастливым концом. А я видела ваше лицо, Кассиан. Вы выглядели так, будто готовы были вцепиться ему в глотку зубами.
– Мои зубы слишком ценны для подобных процедур, – огрызнулся маг. – И вообще, нам пора на позицию. Скоро начнется первый этап испытаний, а я до сих пор не уверен, что вы не наступите мне на ногу в самый ответственный момент.
Янина хмыкнула и грациозно поправила перчатку.
– Не волнуйтесь, ‘Ископаемое’. Я буду вести себя так, что вы почувствуете себя самым неуклюжим существом в этой вселенной.
Она двинулась вперед, оставив его стоять посреди зала. Кассиан смотрел ей в спину, и чувство тревоги внутри него росло с каждой секундой.
Он понял одну простую и ужасающую истину: он совершенно не знает женщину, с которой прошел через болота и делил костер. Все его выводы были ложными. Все его предположения — пылью. Кто она? Благородная беглянка? Искусная шпионка? Или просто ведьма, которая настолько талантлива в притворстве, что обвела вокруг пальца величайшего мага трех столетий?
Этот факт пугал его больше, чем надвигающийся Мрак, потому что Мрак был предсказуем.
А Янина Гроуд была стихией, не поддающейся никаким расчетам. И хуже всего было то, что без ментальной связи он чувствовал себя не просто уязвимым — он чувствовал себя живым. А это было чувство, к которому он совершенно не был готов.
Распорядитель конкурса, господин с лицом настолько накрахмаленным, что оно рисковало треснуть при любой попытке изобразить человеческую эмоцию, вышел на середину зала и ударил жезлом о пол.
– Первый этап! – провозгласил он, и эхо его голоса запрыгало по лепнине потолка, как испуганная белка. – Испытание Грации. Дамы должны продемонстрировать, что их дух так же непоколебим, как и их осанка. Поднос, двенадцать хрустальных бокалов и путь через весь зал. Помните: одна капля — это позор. Разбитый бокал — это изгнание.
Кассиан, прислонившись к мраморной колонне, почувствовал, как его левый глаз начал мелко подергиваться. Это было не просто испытание, это был смертный приговор для их миссии. Он представил, как Янина, эта ходячая энциклопедия болотного хаоса, делает первый шаг, поднос кренится, и через секунду ратуша Оксенфурта оглашается звоном битого стекла и отборной руганью на языке леших.
«Всё пропало», – обреченно подумал маг, прикрывая глаза ладонью. «Мы провалимся на самом идиотском этапе из-за того, что моя спутница привыкла балансировать разве что с вязанкой хвороста на спине. Прощай, алмаз. Здравствуй, конец света. Надеюсь, Мрак хотя бы не заставляет танцевать менуэты».
Когда подошла очередь Янины, в зале воцарилась тишина, прерываемая лишь шорохом шелка и приглушенными смешками местных аристократок. Серафина уже прошла дистанцию, продемонстрировав скучную, математически выверенную точность, и теперь с легкой ухмылкой наблюдала за «дикаркой».
Лакей закрепил на голове Янины массивный серебряный поднос, уставленный хрусталем. Кассиан задержал дыхание. Он ждал катастрофы. Он ждал, что она хотя бы споткнется.
Дворецкий, не обращая внимания на его тираду, щелкнул пальцами. В воздухе возникли два изящных браслета из тусклого серебра, украшенные пульсирующими розовыми кристаллами. С мягким металлическим лязгом они защелкнулись на запястьях Янины и Кассиана. Браслеты были прохладными, но кристалл внутри начал ритмично подмигивать в такт их участившемуся сердцебиению.
– Это индикаторы связи, – пояснил Дворецкий. – Они будут отслеживать вашу гармонию во время танца. Если вы не сможете найти общий язык, браслеты начнут бить вас током. Желаю приятного вечера.
Янина посмотрела на свою руку, затем на Кассиана. Тот выглядел так, будто мечтал о немедленном конце света, лишь бы не входить в этот зал с ней под руку. Без амулетов он казался ей еще более колючим и злым, но теперь она не могла знать, что он чувствует на самом деле. Его ворчание казалось ей искренней ненавистью, и это укололо её сильнее, чем она готова была признать.
– Ну что, ‘Ископаемое’, пойдем позориться? – бросила она, пытаясь скрыть за сарказмом легкую дрожь в голосе.
– Вы — худший выбор из возможных, Янина, – холодно ответил он, подставляя ей локоть. – Молитесь своим лесным духам, чтобы я не превратил вас в лягушку прямо на середине полонеза.
Кассиан внешне был воплощением гнева, но внутри него бушевал совсем другой шторм. Без амулета, который обычно сглаживал его эмоции, он внезапно осознал одну пугающую вещь: он был рад. Слышать, как его реестр выбрал её, а не занудную Серафину, было как глоток свежего воздуха после пыльной библиотеки. Он чувствовал тепло её руки сквозь ткань своего камзола, и отсутствие ментальной связи делало это ощущение острее в тысячу раз. Ему больше не нужно было фильтровать свои мысли, боясь, что она поймает его на ‘немагическом’ интересе к ней. Теперь он мог просто ненавидеть её... или делать вид, что ненавидит.
Янина же видела только его поджатые губы и ледяной профиль. ‘Старый сухарь’, – подумала она со злостью. ‘Он действительно меня терпеть не может. И этот дурацкий браслет только подтверждает, что мы — катастрофа в режиме реального времени’.
Они стояли перед высокими двустворчатыми дверями Большого зала. Оттуда уже доносились звуки скрипок и смех, который казался Янине предвестником её неминуемого провала. Без кулона она чувствовала себя раздетой. Больше не было ‘подсказок’ о настроении Кассиана, не было уверенности, которую давала магия. Осталась только она, её изумрудное платье и этот невыносимый маг, который пахнул старыми книгами и опасностью.
– Готовы? – спросил он, и в его голосе проскользнула странная нотка, которую она не смогла расшифровать без магической помощи.
– Всегда готова, – огрызнулась она, выпрямляя спину.
Двери распахнулись. Огромный зал, залитый светом тысяч свечей, предстал перед ними во всем своем пугающем великолепии. Сотни глаз обратились к вошедшим, и в этот момент отсутствие привычной ментальной связи сделало их обоих пугающе беззащитными. Теперь каждое их движение, каждый взгляд и каждое чувство были настоящими. Больше никакой магии, которая могла бы смягчить удар реальности. Только они двое против всего Оксенфурта, скованные серебряными браслетами и взаимным, теперь уже совершенно непрозрачным, недоверием.
***
Двери Большого зала распахнулись с таким грохотом, будто кто-то только что откупорил бутылку выдержанного столетнего вина в помещении с очень плохой акустикой. Кассиан замер, чувствуя, как его внутренний «компас благоразумия» окончательно сошел с ума и начал показывать направление в сторону ближайшей психиатрической лечебницы. Он ожидал, что Янина, эта ходячая катастрофа в изумрудном шелке, споткнется о первый же порог, выдаст какую-нибудь ядреную шуточку про болотных пиявок или, на худой конец, попытается стащить серебряную ложку у лакея.
Но то, что он увидел, заставило его древние мозги заскрежетать, как шестерни в заржавевшем механизме.
Янина не просто вошла. Она совершила триумфальное явление народу.
Её походка была настолько безупречной, что даже самые породистые герцогини в зале на мгновение забыли, как дышать от зависти. Куда делась та сутулая девица, которая еще вчера чесала пятку грязной веткой и рассуждала о пользе жабьего жира? Вместо «болотной занозы» рядом с Кассианом вышагивала истинная королева хаоса, облаченная в достоинство, как в непробиваемую броню. Каждый её шаг был выверен до миллиметра, шелк платья струился вокруг ног с грацией, которой не учат в академиях магии — это было нечто врожденное, пугающее и совершенно неуместное в данной ситуации.
«Великий Хаос, что это за магия?» – лихорадочно соображал Кассиан, чувствуя, как по его спине ползет холодный липкий пот.
Он украдкой взглянул на спутницу, пытаясь найти в её облике хоть одну зацепку, хоть один признак того, что это всё — лишь иллюзия, морок, наведенный хитрой ведьмой. Но нет, Янина была пугающе реальна.
Она держала голову так высоко, будто на ней красовалась невидимая корона весом в добрый пуд золота.
Маг ощутил, как его рука, на которой покоились пальцы Янины, начала мелко вибрировать. Это не было страхом перед толпой или Мраком. Это было чистой воды дезориентацией. Кассиан триста лет считал, что люди для него — открытая книга, написанная крупным шрифтом для слабовидящих. А сейчас он обнаружил, что держит в руках зашифрованный манускрипт на языке, который вымер еще до того, как он научился завязывать шнурки без помощи заклинаний.
– Дышите глубже, Магистр, – шепнула Янина, даже не повернув к нему головы. – У вас такой вид, будто вы пытаетесь вспомнить, выключили ли вы магическую плиту в своей башне перед уходом.
– Я пытаюсь вспомнить, когда именно я сошел с ума, – процедил он сквозь зубы. – Ваше нынешнее поведение — это прямое нарушение законов природы. Вы не можете быть одновременно и этим... изумрудным видением, и той замарашкой, которая пахла тухлыми кореньями.
– О, я содержу в себе множества, Кассиан. Смиритесь с этим.
Они приближались к трону, где восседала Королева Оксенфурта — женщина настолько суровая, что, по слухам, она могла заморозить взглядом даже очень горячий суп. Вокруг витала атмосфера накрахмаленного этикета, которая действовала Кассиану на нервы сильнее, чем рой кусачих мух. Без своего амулета он чувствовал себя голым. Нет, хуже — он чувствовал себя беспомощным. Обычное «сканирование» намерений окружающих было недоступно, и теперь ему приходилось полагаться на собственные глаза, которые, судя по всему, нагло ему врали.
Кассиан ожидал катастрофы на этапе представления королеве. Он уже подготовил извинение на случай, если Янина решит похлопать монаршую особу по плечу или спросит рецепт мази от мозолей.
Но Янина превзошла самые худшие — или лучшие? — его опасения.
Она склонилась в реверансе.
Это был не просто поклон. Это была симфония в движении. Глубина, грация, наклон головы под идеальным углом — Кассиан почувствовал, как почва буквально уходит у него из-под ног. Даже Серафина, которая знала устав двора наизусть, не смогла бы исполнить это так аристократично. В этот момент маг окончательно осознал: он понятия не имеет, кто такая Янина Гроуд.
Все его высокомерные лекции о «манерах для дикарок» теперь выглядели как попытка научить рыбу плавать.
«Старый ты дурак», – ядовито прошептал внутренний голос Кассиана. «Ты три дня распинался о вилках для рыбы, а она, похоже, родилась с этой самой вилкой в одной руке и королевской печатью в другой. Кто она такая? Чья это кровь течет в её жилах?»
Злоба на самого себя за собственную слепоту жгла его изнутри. Он привык контролировать всё: потоки магии, движение звезд, даже рост плесени в подвале. А сейчас он стоял рядом с женщиной, которая была для него абсолютной неизвестной величиной в уравнении, где на кону стояла жизнь мира. Неведение пугало его больше, чем легионы Мрака.
Ему хотелось встряхнуть её, сорвать эту маску безупречности и увидеть ту вредную ведьму, к которой он уже начал... привыкать.
– Вы отлично справились, милая леди, – проскрипела Королева, и в её голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. – Магистр Гроуд, ваша спутница — редкий экземпляр. Давно я не видела такой выучки.
– Она полна сюрпризов, Ваше Величество, – ответил Кассиан, и его голос прозвучал так, будто он только что проглотил пригоршню гравия. – Иногда мне кажется, что её существование — это одна большая мистификация, созданная исключительно для того, чтобы довести меня до апоплексического удара.
Янина лишь скромно опустила ресницы, но Кассиан готов был поклясться, что под этим жестом скрывалась самая наглая насмешка в истории человечества.
Они отошли от трона, и Кассиан почувствовал, как браслет на его запястье предупреждающе потеплел. Гармония? Какая к черту гармония, когда он готов был взорваться от любопытства и раздражения одновременно!
Мир вокруг закружился в вихре светской суеты. К ним то и дело подходили какие-то важные господа в расшитых камзолах, которые пахли так сильно, что у Кассиана начинало свербеть в носу.
Один из них, вальяжный богач с холеными усами и взглядом человека, который купил бы небо, если бы оно продавалось, преградил им путь. Его звали лорд Ванкрофт, и он явно считал себя подарком небес для любой женщины в радиусе мили.
– Прекрасная незнакомка, – промурлыкал Ванкрофт, игнорируя Кассиана так, словно тот был деталью интерьера. – Я не верю своим глазам. Оксенфурт никогда не видел такой красоты. Позвольте мне пригласить вас на первый танец. Уверен, ваш... спутник, – он брезгливо оглядел Кассиана, – не будет возражать, если вы уделите время истинному ценителю изящного.
Внутри Кассиана что-то щелкнуло. Это не было похоже на логическое решение.
Это было нечто первобытное, рычащее и очень злое, проснувшееся в самых темных глубинах его души.
Маг почувствовал, как его пальцы непроизвольно сжались в кулак. Ему захотелось превратить этого напомаженного индюка в кучку пепла или, как минимум, отправить его в измерение вечного поноса. Какая-то неведомая сила заставила его сделать шаг вперед, загораживая Янину своим плечом.
– Лорд... как вас там... – голос Кассиана стал холодным, как лед на дне самого глубокого ущелья. – Ваше самомнение превышает ваши умственные способности примерно в сто сорок раз. Леди Янина занята. У неё плотный график, состоящий из спасения мира и терпения моего невыносимого характера. В этом списке нет места для танцев с персонажами, чей IQ ниже температуры в этом зале.
Ванкрофт поперхнулся комплиментом и побледнел.
– Да как вы смеете! Я — крупнейший спонсор ратуши!
– А я — крупнейшая проблема для любого, кто встанет у меня на пути, – отрезал Кассиан. – Исчезните, пока я не забыл, что нахожусь в приличном обществе и не применил к вам бытовую магию по удалению лишних конечностей.
Богач, что-то невнятно пробормотав, поспешно ретировался, теряя по дороге остатки своего достоинства.
Кассиан тяжело дышал, всё еще не понимая, что это сейчас было. Он защищал её? Или он просто не хотел, чтобы кто-то другой касался этого изумрудного шелка?
Он обернулся к Янине, ожидая увидеть благодарность, но вместо этого наткнулся на её насмешливый, колючий взгляд. Ведьма сложила руки на груди, и один из разрезов на её платье предательски открыл стройную ногу, заставляя Кассиана на мгновение потерять дар речи.
– Ого, Магистр, – протянула она, и в её глазах заплясали чертенята. – Да вы, оказывается, ревнивый старый собственник. Кто бы мог подумать? Вы только что чуть не испепелили бедного дурачка взглядом за одно предложение потанцевать. Это что, побочный эффект от отсутствия амулета?
– Не говорите чепухи, – сухо бросил он, пытаясь вернуть себе маску ледяного безразличия, хотя его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. – Согласно правилам конкурса, мы должны демонстрировать сплоченность и единство. Мое вмешательство было продиктовано исключительно необходимостью соблюдать протокол и не допустить дисквалификации из-за сомнительных связей с местными самодурами.
– Протокол, значит? – Янина подошла ближе, и Кассиан почувствовал её дыхание на своей щеке. Запах леса и чего-то острого, ведьминского, снова ударил ему в голову. – Рассказывайте это Серафине, она любит сказки со счастливым концом. А я видела ваше лицо, Кассиан. Вы выглядели так, будто готовы были вцепиться ему в глотку зубами.
– Мои зубы слишком ценны для подобных процедур, – огрызнулся маг. – И вообще, нам пора на позицию. Скоро начнется первый этап испытаний, а я до сих пор не уверен, что вы не наступите мне на ногу в самый ответственный момент.
Янина хмыкнула и грациозно поправила перчатку.
– Не волнуйтесь, ‘Ископаемое’. Я буду вести себя так, что вы почувствуете себя самым неуклюжим существом в этой вселенной.
Она двинулась вперед, оставив его стоять посреди зала. Кассиан смотрел ей в спину, и чувство тревоги внутри него росло с каждой секундой.
Он понял одну простую и ужасающую истину: он совершенно не знает женщину, с которой прошел через болота и делил костер. Все его выводы были ложными. Все его предположения — пылью. Кто она? Благородная беглянка? Искусная шпионка? Или просто ведьма, которая настолько талантлива в притворстве, что обвела вокруг пальца величайшего мага трех столетий?
Этот факт пугал его больше, чем надвигающийся Мрак, потому что Мрак был предсказуем.
А Янина Гроуд была стихией, не поддающейся никаким расчетам. И хуже всего было то, что без ментальной связи он чувствовал себя не просто уязвимым — он чувствовал себя живым. А это было чувство, к которому он совершенно не был готов.
***
Распорядитель конкурса, господин с лицом настолько накрахмаленным, что оно рисковало треснуть при любой попытке изобразить человеческую эмоцию, вышел на середину зала и ударил жезлом о пол.
– Первый этап! – провозгласил он, и эхо его голоса запрыгало по лепнине потолка, как испуганная белка. – Испытание Грации. Дамы должны продемонстрировать, что их дух так же непоколебим, как и их осанка. Поднос, двенадцать хрустальных бокалов и путь через весь зал. Помните: одна капля — это позор. Разбитый бокал — это изгнание.
Кассиан, прислонившись к мраморной колонне, почувствовал, как его левый глаз начал мелко подергиваться. Это было не просто испытание, это был смертный приговор для их миссии. Он представил, как Янина, эта ходячая энциклопедия болотного хаоса, делает первый шаг, поднос кренится, и через секунду ратуша Оксенфурта оглашается звоном битого стекла и отборной руганью на языке леших.
«Всё пропало», – обреченно подумал маг, прикрывая глаза ладонью. «Мы провалимся на самом идиотском этапе из-за того, что моя спутница привыкла балансировать разве что с вязанкой хвороста на спине. Прощай, алмаз. Здравствуй, конец света. Надеюсь, Мрак хотя бы не заставляет танцевать менуэты».
Когда подошла очередь Янины, в зале воцарилась тишина, прерываемая лишь шорохом шелка и приглушенными смешками местных аристократок. Серафина уже прошла дистанцию, продемонстрировав скучную, математически выверенную точность, и теперь с легкой ухмылкой наблюдала за «дикаркой».
Лакей закрепил на голове Янины массивный серебряный поднос, уставленный хрусталем. Кассиан задержал дыхание. Он ждал катастрофы. Он ждал, что она хотя бы споткнется.
