Тори широко округлила глаза, позабыв как дышать, как только Ник ухватился за рукоять ножа, слегка вынимая его из стола, но не из руки Бенджамина. Ник резко повернул нож на девяносто градусов, разрывая кисть своей новой жертвы. Затем дернул зубчатое лезвие вверх и вынул его, оставляя огромную сквозную рваную рану в руке Бенджамина. Подобное ранение таким оружием было сравнимо с укусом акулы.
В этот раз Бен не смог удержать рёв в горле, как при первом пробитии ножом. Он закричал так громко, словно ему только что отрубили руку. Боль первого ранения усилила неимоверная мучительная боль второго действия Николаса.
Тори затаила дыхание, уставившись на руку отца, которая мгновенно начала кровоточить, зарисовывая бордовым цветом светлый деревянный стол.
Бен уставился на собственную руку, выпучив большие тёмные глаза. Перепуганный до смерти, мужчина схватился за запястье, желая остановить кровь, но после первой попытки его мучительный рёв вновь заполнил помещение.
— Я сейчас вызову полицию! — вскрикнула Кэрол, срывая голос.
— Я бы советовал вызывать скорую, — пожав плечами, словно ничего страшного не происходило вокруг, проговорил Ник. — Хотя это на ваше усмотрение.
Тори едва могла стоять на ногах. Она просто следила за тем, как, мучаясь от боли, её отец буквально бьётся в конвульсиях. Он облокотился о стену и медленно съехал вниз, на пол, удерживая на весу лихорадочно дрожащей рукой раненную.
Кэрол присела рядом с мужем в растерянности, не зная, как можно его поддержать. Она пыталась прикоснуться к нему, но Бенджамин панически отмахивался от беспокоящейся жены. Кэрол села на колени и, сложив ладони, прикрыла рот, не замечая слёз на собственных щеках.
Как бы сильно Тори ни презирала своего отца — от этой душераздирающей картины её сердце сжималось.
— Бенджи, это ведь всего ладонь, — Ник посмотрел на страдания
Бенджамина, который уже едва ли не терял сознание от того, что Ник считал не столь болезненным. — Ты бы, наверное, скончался, если бы я отрезал тебе кисть.
Ник перевёл взгляд на Викки. Она стояла, словно замороженная ледяная статуя, и шокированными глазами смотрела на корчившегося от боли отца. Ник слегка поджал губы, совсем не подумав о реакции этой девушки: она ведь в жизни не видела таких сцен. Вероятно, сейчас Викки просто замерла от пробравшего её шока и ужаса.
Ник мгновенно ступил вперёд, перегородив широкой спиной вид отца. Тори стояла так же, даже не моргая. Он обвил её плечи рукой и медленно повёл в сторону выхода из дома. Тори совсем не сопротивлялась, исполняя всё, словно кукла в руках кукловода.
Выйдя на улицу, Ник слегка встряхнул её за плечи, помогая хотя бы немного отвлечься от той картины, которая стояла у неё перед глазами.
Она несколько раз моргнула, проясняя взор.
— Сделай глубокий вдох и выдох, принцесса, — произнёс он, понимая, что не стоило на её глазах разбираться с Беном.
Тори выполнила: она прерывисто выдохнула весь воздух из легких, ощущая, что теперь стало легче дышать. Девушка наконец-то подняла взгляд на лицо Ника. Он смотрел на неё и ожидал, какова же будет её реакция — для Викки это явно перебор; после этого она точно не захочет даже видеть его…
Ник ошарашенно распахнул веки, как только Тори вместо возмущений просто сделала шаг вперёд и облокотилась щекой на его грудь, закрывая глаза. Он лишь обхватил её руками, сильнее прижимая к себе. Вероятно, после увиденного она совсем с ума сошла, если не стала выпускать на волю всемирно известного женского демона по имени Истерика.
Тори прикрыла глаза, тяжело выдыхая. Стоило, наверное, считать себя ужасным человеком, если сейчас она не испытывала жалости к отцу — внутри было лишь чувство ликования. Будто бы это её маленькая победа над тираничным отцом, хотя и не она сама воплотила в жизнь его наказание за ужасное обращение с дочерью.
Виктория сильнее зажмурила веки, услышав издалека приближающийся звук сирены скорой помощи. Значит, ей скоро придётся отстраниться от Ника, чтобы создать хотя бы видимость того, что она хочет помочь отцу. Хотя, сейчас было желание лишь стоять вот так, облокотившись о его грудь и ни о чём не думать. Это лучшее чувство.
Тори нехотя сделала шаг назад, открывая веки. Она посмотрела вверх, поймав на себе взгляд Ника. После минутного помутнения рассудка в объятьях дьявола, который уже давно перестал быть для неё тем самым «ужасным дьяволом», она пришла к осознанию того, что не должна позволить Нику вмешаться в планы отца. У неё не вышло обмануть его лживой любовью с неизвестным мужчиной: Ник не так глуп, чтобы поверить в это, даже не стоило пытаться. Но теперь, если она, благодаря Нику, откажется от замужества с
Бакером, то этот тип может просто счесть это неуважением к договорённости.
Тогда она просто поставит Ника в сложное положение и подвергнет опасности.
— Ник, спасибо, что помог справиться с отцом, — произнесла Тори, едва ли не впервые искренне благодаря его за помощь.
— Обращайся. Режу людей недорого и качественно, — ухмыльнулся он.
Тори прикусила губу, сделав паузу:
— Да, но, как бы там ни было, я считаю нужным послушать отца. Он выбрал мне хорошую кандидатуру. Я могу выйти за него.
Ник приподнял брови и смотрел на Тори, словно она совсем обезумела:
— Интересный поворот. А как же слова о любви? Или ты поняла, что это всё чушь?
— Любовь не чушь. Она обязательно придёт позже, — проговорила Тори, опуская глаза, не выдерживая убийственный взгляд Николаса. Он буквально прожигал её насквозь.
— И кто же твой будущий муженёк, если он, по-твоему, хорошая кандидатура?
Тори долго молчала, ощущая резко прильнувший страх. Реакция Ника на это имя может быть непредсказуемой.
— Джордж Бакер, — Тори с опаской подняла голову, слегка сощурив глаза.
Ник не изменился в лице, будто бы вовсе не знал этого человека. Он продолжал так же смотреть на неё, словно пытался загипнотизировать.
— Хороший выбор, — всё, что сказал Ник по поводу её будущего мужа. — Надеюсь, пригласишь на свадьбу. Обещаю, что никого не убью.
Тори уловила едва заметную улыбку на его лице. Скорее всего, можно было сделать предположение, что желание попасть на эту свадьбу у него было не столь велико, как он говорил. Собственно, ему было всё равно. После чувства страха Тори ощутила опустошение — совершенно непонятное ощущение лишь от того, что Ник не проявил и доли заинтересованности в её словах.
Тори мысленно назвала себя наивной дурочкой, если считала, что его должна была расстроить информация о её замужестве. Сама себе чего-то надумала. Конечно же, ему нет до неё дела. Из-за того, что он решил один раз ей помочь, она не должна была уже придумывать себе такие глупости.
По приезде скорой Тори попрощалась с Ником. Он лишь пожелал ей удачи и сказал, что завтра ждёт на работе без опозданий. Совсем не так она представляла окончание своего спасения от тираничного отца. Не так ведь должно было всё закончиться, хотя именно благодаря её внезапному желанию отстранить Ника от неприятностей с Бакером иного ожидать и не стоило.
Тори косо взглянула на своего отца, когда он принялся поправлять галстук перед тем, как связаться с охраной Джорджа Бакера. С самого утра отец собирался на встречу с преступником, поучая Викторию самому верному поведению в присутствии её будущего мужа. Также Бенджамин Далтон не один раз указывал на свою перебинтованную руку и не уставал напоминать, что это только её вина.
Виктория прикрыла глаза, в последний раз позволяя себе переживать чувство отчаяния и страха перед предстоящим. Она могла избавиться от ужасной участи быть женой для незнакомца, но не смогла справиться с чувством опасения за собственного мучителя. Ник. Он был для неё самым страшным кошмаром и, в то же время, стал её единственной защитой. Последнее время Тори не видела в нём того дьявола, что раньше. Нет, он вовсе не стал лучше — это лишь в её глазах он стал таким. И ради этого эгоистичная сторона Виктории Далтон проиграла той, что искренне не желала зла для Ника. Она обязана была оградить Ника от Джорджа. Это, как минимум, благодарность за ту помощь, что он вчера ей оказал.
Тори раскрыла веки, вздёрнув подбородок. Ничего больше не могло повлиять на неё. Даже собственные терзающие сомнения в правильности таких действий. Словно нажимая на воображаемый рычаг в своей голове, Тори отключила способность сопротивляться своему же решению.
— Проходите, мистер Бакер ожидает вас, — проговорил высокий широкоплечий охранник, открывая ворота в просторный двор, который легко можно было бы спутать с королевской резиденцией.
Тори подняла взгляд, изучая помпезный замок в стиле ренессанс. Её вовсе не впечатлили ни высокие башни дворца Бакера, ни огромное озеро около дома, где плавали чёрные лебеди. Вся роскошь, по которой Виктория Далтон так сильно скучала, была перед её глазами, но сейчас ей скорее хотелось скривиться от чувства отвращения к этому месту. Она точно не желала броситься в объятия мужчины, способного вновь вернуть ей богатую жизнь.
— Это всё будет моё, — прошептал Бен, с улыбкой оглядывая территорию.
Тори лишь слегка изогнула бровь, косо взглянув на отца. Она уже давно перестала удивляться его жажде денег. В этом весь Бенджамин Далтон. Он буквально продал за эти деньги собственную дочь, заключив сделку с преступником.
На пороге появилась женщина не старше тридцати. Осмотрев её одежду, можно сделать предположение, что она была горничной. Женщина посмотрела на гостей и широко улыбнулась.
— Добрый день. Проходите, — она вежливо указала на вход в дом.
Бен оценивающе оглядел женщину, позволив себе сделать ей комплимент.
Тори ускорила шаг, не желая идти рядом с отцом. Она вошла в просторную прихожую и не стала оглядывать царские апартаменты. Ей было это совершенно не интересно.
— Это больше, чем мой дом, который отобрал Морган, — тихо проговорил Бен, поднимая голову на масштабную антикварную люстру из генуэзского стекла. — Эта люстра стоит не меньше 500.000 долларов.
— Прекращай оценивать этот дом, — не выдержала Тори, метнув в Бенджамина суровый взгляд.
— Не смей говорить со мной в таком тоне! — Бен резко выпрямился и нахмурился, словно готовился начать читать поучительную тираду, но был вовремя остановлен.
— Что снова сказала не так моя юная жена? — послышался низкий мужской голос.
Тори резко повернулась на пятках, чтобы посмотреть на вошедшего в зал мужчину. Она до боли прикусила губу, уставившись на него. Его глаза были голубыми и казались пронзающими насквозь. Губы у него были тонкими, а щетину — как и тёмные волосы — уже тронула седина. Тори опустила взгляд, замечая, что он носил рубашку весьма не по размеру: она облегала так сильно, что, казалось, сейчас треснет на его округлом животе.
Мужчина слегка улыбнулся и, раскинув руки, направился в сторону девушки, изучающей его весьма недовольным взглядом.
— Невероятно. Бенджамин говорил, что его дочь вполне ничего, но он явно преуменьшил, — проговорил мужчина, остановившись рядом с ней.
Тори сжала зубы, пытаясь приструнить свою слишком видимую неприязнь к этому человеку. Было сложно. Она не смогла поднять голову и хотя бы вежливо поздороваться. Просто стояла так, словно рядом вовсе никого нет.
— Но он не преуменьшил скверный характер своей дочери, — подметил мужчина. — Весьма невежливо даже не смотреть на меня.
Бен забегал растерянным взглядом и сделал шаг вперёд, чтобы войти в поле зрения дочери. Он молчаливо указал ей, что будет только хуже, если она продолжит свой протест.
Тори бросила в своего отца безразличный взгляд.
— Меня зовут Джордж Майкл Бакер, и, если бы ты представилась, было бы хорошо, — терпеливо начал хозяин дома, не отводя взгляд от упрямицы.
— Вы знаете моё имя. Ни к чему эти любезности — перейдём к делу, — резко сказала Тори, чем поставила Джорджа в тупик. Он сбросил дружелюбную улыбку с лица и сделал большую паузу перед ответом на такую наглость.
— Думаю, ты понимаешь, с чем имеешь дело, Джордж, — голос Бенджамина прозвучал, как сочувствие. — Моя дочь невоспитанная. Это моя ошибка.
Тори сделала тяжёлый вдох, ощущая, как её тело пробрала волна злости после слов отца. После вчерашней весьма «милой» встречи с Ником он больше не смел и слова кривого ей сказать — теперь резко разговорился в присутствии Джорджа.
— Пройдёмте в гостиную, — предложил Бакер и ускорил шаг, чтобы провести свою невесту и её отца в самую большую комнату своего дома.
Тори нехотя прошла за ним и резко скривилась, ощутив на своём локте крепкую хватку отца. Он потянул её на себя и, наклонившись, прошептал:
— Убью тебя, если продолжишь в том же духе!
— Ты хочешь ещё от одной руки избавиться? — вырываясь из хватки отца бросила Тори, кивнув на перебинтованную кисть отца, которую вчера доктора назвали неизлечимой. Пальцы Бена вряд ли когда-то вновь будут шевелиться самостоятельно.
— Ах ты, паршивая…
Бен внезапно замолк, уловив на себе взгляд Джорджа.
— Присаживайтесь, — произнёс хозяин дома и занял место по центру, в мягком светло-бежевом кресле.
Тори отсела от своего отца на другой край дивана и косо взглянула на мистера Бакера. Она была более, чем поражена тому, что видела: его внешность совпала с её догадками, но вот линия поведения казалась весьма необычной для его статуса. Джордж Бакер казался скорее вежливым аристократом, чем жестоким преступником, как рассказывал ей отец.
— Виктория, твой отец говорил о тебе, но я хотел бы изучить тебя самостоятельно, — проговорил Джордж, удобно облокотившись на спинку кресла.
— Меня не нужно изучать. Вам эта информация не понадобится, — как Тори ни пыталась удержаться от колкого ответа, ей это не удавалось.
Бен едва сдержался, чтобы не прикрыть лицо ладонью от стыда за свою дочь.
Джордж слегка ухмыльнулся:
— Ты непростая девушка. С характером. Ничего, это пройдёт.
Тори резко подняла взгляд на Джорджа, не понимая, что он имел в виду под словом «пройдет».
— О чём вы?
— В нужных мужских руках любая неукротимая девушка станет покорной, — проговорил Джордж, повысив голос, словно давал ей понять, что это для него закон.
Тори не отводила взгляд от его абсолютно серьёзного лица:
— Хочу вас заверить, что не ваши мужские руки могут сотворить это чудо с моей непокорностью.
Джордж заметно напрягся, что вызвало на лице Тори едва заметную ухмылку. Она и раньше получала удовольствие от того, что своей проницательностью могла вывести из себя даже самого непоколебимого человека, но этот случай ей нравился куда больше.
— Ошибаешься, малышка, — оскалился Джордж.
Тори едва ли не скривилась от того, как он назвал её: даже «тыковка» от Ника не звучала столь ужасно, как «малышка» от этого человека.
— Мистер Бакер, произошло недоразумение. Мой отец обещал, что я выйду за вас, но я не давала своего согласия. Думаю, вы понимаете, что бракосочетания в таком случае быть не может. Ведь это лишь ошибка. Не так ли?
В этот раз Бен не смог удержать рёв в горле, как при первом пробитии ножом. Он закричал так громко, словно ему только что отрубили руку. Боль первого ранения усилила неимоверная мучительная боль второго действия Николаса.
Тори затаила дыхание, уставившись на руку отца, которая мгновенно начала кровоточить, зарисовывая бордовым цветом светлый деревянный стол.
Бен уставился на собственную руку, выпучив большие тёмные глаза. Перепуганный до смерти, мужчина схватился за запястье, желая остановить кровь, но после первой попытки его мучительный рёв вновь заполнил помещение.
— Я сейчас вызову полицию! — вскрикнула Кэрол, срывая голос.
— Я бы советовал вызывать скорую, — пожав плечами, словно ничего страшного не происходило вокруг, проговорил Ник. — Хотя это на ваше усмотрение.
Тори едва могла стоять на ногах. Она просто следила за тем, как, мучаясь от боли, её отец буквально бьётся в конвульсиях. Он облокотился о стену и медленно съехал вниз, на пол, удерживая на весу лихорадочно дрожащей рукой раненную.
Кэрол присела рядом с мужем в растерянности, не зная, как можно его поддержать. Она пыталась прикоснуться к нему, но Бенджамин панически отмахивался от беспокоящейся жены. Кэрол села на колени и, сложив ладони, прикрыла рот, не замечая слёз на собственных щеках.
Как бы сильно Тори ни презирала своего отца — от этой душераздирающей картины её сердце сжималось.
— Бенджи, это ведь всего ладонь, — Ник посмотрел на страдания
Бенджамина, который уже едва ли не терял сознание от того, что Ник считал не столь болезненным. — Ты бы, наверное, скончался, если бы я отрезал тебе кисть.
Ник перевёл взгляд на Викки. Она стояла, словно замороженная ледяная статуя, и шокированными глазами смотрела на корчившегося от боли отца. Ник слегка поджал губы, совсем не подумав о реакции этой девушки: она ведь в жизни не видела таких сцен. Вероятно, сейчас Викки просто замерла от пробравшего её шока и ужаса.
Ник мгновенно ступил вперёд, перегородив широкой спиной вид отца. Тори стояла так же, даже не моргая. Он обвил её плечи рукой и медленно повёл в сторону выхода из дома. Тори совсем не сопротивлялась, исполняя всё, словно кукла в руках кукловода.
Выйдя на улицу, Ник слегка встряхнул её за плечи, помогая хотя бы немного отвлечься от той картины, которая стояла у неё перед глазами.
Она несколько раз моргнула, проясняя взор.
— Сделай глубокий вдох и выдох, принцесса, — произнёс он, понимая, что не стоило на её глазах разбираться с Беном.
Тори выполнила: она прерывисто выдохнула весь воздух из легких, ощущая, что теперь стало легче дышать. Девушка наконец-то подняла взгляд на лицо Ника. Он смотрел на неё и ожидал, какова же будет её реакция — для Викки это явно перебор; после этого она точно не захочет даже видеть его…
Ник ошарашенно распахнул веки, как только Тори вместо возмущений просто сделала шаг вперёд и облокотилась щекой на его грудь, закрывая глаза. Он лишь обхватил её руками, сильнее прижимая к себе. Вероятно, после увиденного она совсем с ума сошла, если не стала выпускать на волю всемирно известного женского демона по имени Истерика.
Тори прикрыла глаза, тяжело выдыхая. Стоило, наверное, считать себя ужасным человеком, если сейчас она не испытывала жалости к отцу — внутри было лишь чувство ликования. Будто бы это её маленькая победа над тираничным отцом, хотя и не она сама воплотила в жизнь его наказание за ужасное обращение с дочерью.
Виктория сильнее зажмурила веки, услышав издалека приближающийся звук сирены скорой помощи. Значит, ей скоро придётся отстраниться от Ника, чтобы создать хотя бы видимость того, что она хочет помочь отцу. Хотя, сейчас было желание лишь стоять вот так, облокотившись о его грудь и ни о чём не думать. Это лучшее чувство.
Тори нехотя сделала шаг назад, открывая веки. Она посмотрела вверх, поймав на себе взгляд Ника. После минутного помутнения рассудка в объятьях дьявола, который уже давно перестал быть для неё тем самым «ужасным дьяволом», она пришла к осознанию того, что не должна позволить Нику вмешаться в планы отца. У неё не вышло обмануть его лживой любовью с неизвестным мужчиной: Ник не так глуп, чтобы поверить в это, даже не стоило пытаться. Но теперь, если она, благодаря Нику, откажется от замужества с
Бакером, то этот тип может просто счесть это неуважением к договорённости.
Тогда она просто поставит Ника в сложное положение и подвергнет опасности.
— Ник, спасибо, что помог справиться с отцом, — произнесла Тори, едва ли не впервые искренне благодаря его за помощь.
— Обращайся. Режу людей недорого и качественно, — ухмыльнулся он.
Тори прикусила губу, сделав паузу:
— Да, но, как бы там ни было, я считаю нужным послушать отца. Он выбрал мне хорошую кандидатуру. Я могу выйти за него.
Ник приподнял брови и смотрел на Тори, словно она совсем обезумела:
— Интересный поворот. А как же слова о любви? Или ты поняла, что это всё чушь?
— Любовь не чушь. Она обязательно придёт позже, — проговорила Тори, опуская глаза, не выдерживая убийственный взгляд Николаса. Он буквально прожигал её насквозь.
— И кто же твой будущий муженёк, если он, по-твоему, хорошая кандидатура?
Тори долго молчала, ощущая резко прильнувший страх. Реакция Ника на это имя может быть непредсказуемой.
— Джордж Бакер, — Тори с опаской подняла голову, слегка сощурив глаза.
Ник не изменился в лице, будто бы вовсе не знал этого человека. Он продолжал так же смотреть на неё, словно пытался загипнотизировать.
— Хороший выбор, — всё, что сказал Ник по поводу её будущего мужа. — Надеюсь, пригласишь на свадьбу. Обещаю, что никого не убью.
Тори уловила едва заметную улыбку на его лице. Скорее всего, можно было сделать предположение, что желание попасть на эту свадьбу у него было не столь велико, как он говорил. Собственно, ему было всё равно. После чувства страха Тори ощутила опустошение — совершенно непонятное ощущение лишь от того, что Ник не проявил и доли заинтересованности в её словах.
Тори мысленно назвала себя наивной дурочкой, если считала, что его должна была расстроить информация о её замужестве. Сама себе чего-то надумала. Конечно же, ему нет до неё дела. Из-за того, что он решил один раз ей помочь, она не должна была уже придумывать себе такие глупости.
По приезде скорой Тори попрощалась с Ником. Он лишь пожелал ей удачи и сказал, что завтра ждёт на работе без опозданий. Совсем не так она представляла окончание своего спасения от тираничного отца. Не так ведь должно было всё закончиться, хотя именно благодаря её внезапному желанию отстранить Ника от неприятностей с Бакером иного ожидать и не стоило.
***
Тори косо взглянула на своего отца, когда он принялся поправлять галстук перед тем, как связаться с охраной Джорджа Бакера. С самого утра отец собирался на встречу с преступником, поучая Викторию самому верному поведению в присутствии её будущего мужа. Также Бенджамин Далтон не один раз указывал на свою перебинтованную руку и не уставал напоминать, что это только её вина.
Виктория прикрыла глаза, в последний раз позволяя себе переживать чувство отчаяния и страха перед предстоящим. Она могла избавиться от ужасной участи быть женой для незнакомца, но не смогла справиться с чувством опасения за собственного мучителя. Ник. Он был для неё самым страшным кошмаром и, в то же время, стал её единственной защитой. Последнее время Тори не видела в нём того дьявола, что раньше. Нет, он вовсе не стал лучше — это лишь в её глазах он стал таким. И ради этого эгоистичная сторона Виктории Далтон проиграла той, что искренне не желала зла для Ника. Она обязана была оградить Ника от Джорджа. Это, как минимум, благодарность за ту помощь, что он вчера ей оказал.
Тори раскрыла веки, вздёрнув подбородок. Ничего больше не могло повлиять на неё. Даже собственные терзающие сомнения в правильности таких действий. Словно нажимая на воображаемый рычаг в своей голове, Тори отключила способность сопротивляться своему же решению.
— Проходите, мистер Бакер ожидает вас, — проговорил высокий широкоплечий охранник, открывая ворота в просторный двор, который легко можно было бы спутать с королевской резиденцией.
Тори подняла взгляд, изучая помпезный замок в стиле ренессанс. Её вовсе не впечатлили ни высокие башни дворца Бакера, ни огромное озеро около дома, где плавали чёрные лебеди. Вся роскошь, по которой Виктория Далтон так сильно скучала, была перед её глазами, но сейчас ей скорее хотелось скривиться от чувства отвращения к этому месту. Она точно не желала броситься в объятия мужчины, способного вновь вернуть ей богатую жизнь.
— Это всё будет моё, — прошептал Бен, с улыбкой оглядывая территорию.
Тори лишь слегка изогнула бровь, косо взглянув на отца. Она уже давно перестала удивляться его жажде денег. В этом весь Бенджамин Далтон. Он буквально продал за эти деньги собственную дочь, заключив сделку с преступником.
На пороге появилась женщина не старше тридцати. Осмотрев её одежду, можно сделать предположение, что она была горничной. Женщина посмотрела на гостей и широко улыбнулась.
— Добрый день. Проходите, — она вежливо указала на вход в дом.
Бен оценивающе оглядел женщину, позволив себе сделать ей комплимент.
Тори ускорила шаг, не желая идти рядом с отцом. Она вошла в просторную прихожую и не стала оглядывать царские апартаменты. Ей было это совершенно не интересно.
— Это больше, чем мой дом, который отобрал Морган, — тихо проговорил Бен, поднимая голову на масштабную антикварную люстру из генуэзского стекла. — Эта люстра стоит не меньше 500.000 долларов.
— Прекращай оценивать этот дом, — не выдержала Тори, метнув в Бенджамина суровый взгляд.
— Не смей говорить со мной в таком тоне! — Бен резко выпрямился и нахмурился, словно готовился начать читать поучительную тираду, но был вовремя остановлен.
— Что снова сказала не так моя юная жена? — послышался низкий мужской голос.
Тори резко повернулась на пятках, чтобы посмотреть на вошедшего в зал мужчину. Она до боли прикусила губу, уставившись на него. Его глаза были голубыми и казались пронзающими насквозь. Губы у него были тонкими, а щетину — как и тёмные волосы — уже тронула седина. Тори опустила взгляд, замечая, что он носил рубашку весьма не по размеру: она облегала так сильно, что, казалось, сейчас треснет на его округлом животе.
Мужчина слегка улыбнулся и, раскинув руки, направился в сторону девушки, изучающей его весьма недовольным взглядом.
— Невероятно. Бенджамин говорил, что его дочь вполне ничего, но он явно преуменьшил, — проговорил мужчина, остановившись рядом с ней.
Тори сжала зубы, пытаясь приструнить свою слишком видимую неприязнь к этому человеку. Было сложно. Она не смогла поднять голову и хотя бы вежливо поздороваться. Просто стояла так, словно рядом вовсе никого нет.
— Но он не преуменьшил скверный характер своей дочери, — подметил мужчина. — Весьма невежливо даже не смотреть на меня.
Бен забегал растерянным взглядом и сделал шаг вперёд, чтобы войти в поле зрения дочери. Он молчаливо указал ей, что будет только хуже, если она продолжит свой протест.
Тори бросила в своего отца безразличный взгляд.
— Меня зовут Джордж Майкл Бакер, и, если бы ты представилась, было бы хорошо, — терпеливо начал хозяин дома, не отводя взгляд от упрямицы.
— Вы знаете моё имя. Ни к чему эти любезности — перейдём к делу, — резко сказала Тори, чем поставила Джорджа в тупик. Он сбросил дружелюбную улыбку с лица и сделал большую паузу перед ответом на такую наглость.
— Думаю, ты понимаешь, с чем имеешь дело, Джордж, — голос Бенджамина прозвучал, как сочувствие. — Моя дочь невоспитанная. Это моя ошибка.
Тори сделала тяжёлый вдох, ощущая, как её тело пробрала волна злости после слов отца. После вчерашней весьма «милой» встречи с Ником он больше не смел и слова кривого ей сказать — теперь резко разговорился в присутствии Джорджа.
— Пройдёмте в гостиную, — предложил Бакер и ускорил шаг, чтобы провести свою невесту и её отца в самую большую комнату своего дома.
Тори нехотя прошла за ним и резко скривилась, ощутив на своём локте крепкую хватку отца. Он потянул её на себя и, наклонившись, прошептал:
— Убью тебя, если продолжишь в том же духе!
— Ты хочешь ещё от одной руки избавиться? — вырываясь из хватки отца бросила Тори, кивнув на перебинтованную кисть отца, которую вчера доктора назвали неизлечимой. Пальцы Бена вряд ли когда-то вновь будут шевелиться самостоятельно.
— Ах ты, паршивая…
Бен внезапно замолк, уловив на себе взгляд Джорджа.
— Присаживайтесь, — произнёс хозяин дома и занял место по центру, в мягком светло-бежевом кресле.
Тори отсела от своего отца на другой край дивана и косо взглянула на мистера Бакера. Она была более, чем поражена тому, что видела: его внешность совпала с её догадками, но вот линия поведения казалась весьма необычной для его статуса. Джордж Бакер казался скорее вежливым аристократом, чем жестоким преступником, как рассказывал ей отец.
— Виктория, твой отец говорил о тебе, но я хотел бы изучить тебя самостоятельно, — проговорил Джордж, удобно облокотившись на спинку кресла.
— Меня не нужно изучать. Вам эта информация не понадобится, — как Тори ни пыталась удержаться от колкого ответа, ей это не удавалось.
Бен едва сдержался, чтобы не прикрыть лицо ладонью от стыда за свою дочь.
Джордж слегка ухмыльнулся:
— Ты непростая девушка. С характером. Ничего, это пройдёт.
Тори резко подняла взгляд на Джорджа, не понимая, что он имел в виду под словом «пройдет».
— О чём вы?
— В нужных мужских руках любая неукротимая девушка станет покорной, — проговорил Джордж, повысив голос, словно давал ей понять, что это для него закон.
Тори не отводила взгляд от его абсолютно серьёзного лица:
— Хочу вас заверить, что не ваши мужские руки могут сотворить это чудо с моей непокорностью.
Джордж заметно напрягся, что вызвало на лице Тори едва заметную ухмылку. Она и раньше получала удовольствие от того, что своей проницательностью могла вывести из себя даже самого непоколебимого человека, но этот случай ей нравился куда больше.
— Ошибаешься, малышка, — оскалился Джордж.
Тори едва ли не скривилась от того, как он назвал её: даже «тыковка» от Ника не звучала столь ужасно, как «малышка» от этого человека.
— Мистер Бакер, произошло недоразумение. Мой отец обещал, что я выйду за вас, но я не давала своего согласия. Думаю, вы понимаете, что бракосочетания в таком случае быть не может. Ведь это лишь ошибка. Не так ли?
