Обернувшись по сторонам, она смогла понять, что находится в гримёрной клуба «Gravity». Лежит на диване, а рядом сидит Ник. Шумно выдохнув, она облокотилась на подушку и уставилась на Ника сумасшедшими перепуганными глазами.
— Что случилось? — едва смогла прошептать она.
— Ты потеряла сознание на сцене, — ответил Ник. — Ты плохо себя чувствуешь? Зачем пришла на работу, Викки?
Тори уловила его недовольный взгляд. Продолжая молчать, она замерла, как только Ник протянул руку и, убрав с её лица непокорный локон, аккуратно заправил его за ухо.
— Мне опять надо взяться за твоё здоровье?! — проговорил он, и в его голосе звучала строгость, хотя Тори каждый его суровый вопрос казался добродушным. После выходок отца искренний испуг Ника за неё казался бальзамом на раненую душу.
— Молчишь, — бросил он. — Тогда ответь мне, пожалуйста, на другой вопрос.
Тори не могла отвести от него взгляд. Несмотря на то, каким негодующим сейчас он казался.
— Откуда у тебя столько ссадин? — резко спросил Ник. — Я думал, ты потеряла сознание из-за духоты, и снял с тебя кофту. Вся твоя спина покрыта следами. Не припомню, чтобы это сделали с тобой в моём доме. Откуда тогда этот боевой раскрас?
Тори замерла, словно превратилась в ледяную статую. Она широко открыла глаза и боялась отвести взгляд от ожидающего ответа Николаса. Он насупил брови и продолжал смотреть на неё так, словно она находилась на допросе в кабинете правоохранительных органов.
— Не слышу ответ, — голос Ника стал грубее.
— Я просто упала, — она опустила взгляд и легонько приподнялась на локтях, чтобы сровнять их взгляды.
Николас взметнул брови вверх, наблюдая за каждым её движением.
— От падения не бывает таких следов, Виктория.
Тори тяжело выдохнула и взмахнула ресницами, посмотрев в его глаза.
— Что ты хочешь услышать от меня?
— Правду. Логично?
— Какое тебе дело до того, откуда у меня следы на спине? — Тори пожала плечами и опустила голову, не в силах выдержать его убийственный взгляд.
Ник сделал паузу, изучая её по-детски невинное лицо. Она поджала губы и начала теребить свои пальцы. Нервничает. Опустила взгляд. Что-то скрывает. Дрожит. Значит, кого-то боится.
— Викки, — смягчив тон, произнёс он шепотом и нежно коснулся двумя пальцами её подбородка, слегка приподнимая, чтобы она посмотрела на него. — Ты можешь рассказать мне. Что бы ни было, я никогда тебя не обижал…. сильно. Не бойся.
— Ты сильно обижал не меня, а моих близких. Это хуже, — проговорила Тори, прикусив губы.
— Это уже другой вопрос, — он слегка улыбнулся, большим пальцем поглаживая её щёки. — Главное, что все твои пальцы на месте.
Тори смотрела на Ника и пыталась понять своё отношение к этому человеку. С одной стороны, она должна ненавидеть его за все страдания и за то, что он сделал с сестрой… Но с другой стороны, Ник — единственный человек, который хотя бы изредка проявлял к ней заботу. Ведь единственное, чего ей хотелось — это понять, какого это, когда о тебе беспокоятся и готовы заботиться в сложный момент. Этот момент прямо сейчас.
— Продолжишь молчать? — Ник медленно опустил руку, скользя по её шее и остановившись на плече, где виднелась ярко синяя гематома.
Тори остановила свой взгляд на месте, где остановилась его рука. Ник аккуратно погладил раненое плечо, чем погасил всю ту боль, что поглощала её вчера при каждом ударе отца.
Ник не смог оставить без внимания то, как Викки прикрыла веки и по её щеке скатилась одна единственная слеза. Он мгновенно подсел ближе и, не задумываясь о её реакции, заключил девушку в свои объятия. Тори не стала сопротивляться, она вцепилась в его руку, словно утопающий в спасательный жилет. Уткнувшись носом в его плечо, она позволила эмоциям выйти наружу. Слёзы полились из глаз бурным потоком, который, казалось, не сможет остановиться.
Ощущая нежные успокаивающие поглаживания по спине, Тори начала понимать, что эти слезы не от той боли, которую причинил ей отец. Эти слезы — причина её внезапного спокойствия. Только после того, как удалось спрятаться в кольце сильных рук Николаса, она ощутила, словно ничего в мире не может причинить ей больше вред. Прямо сейчас её поглотило чувство защищённости, которой она не испытывала уже годами. И страх потерять это пугал больше смерти.
— Прости, я не должна плакать. Показываю свою слабость. Я не должна… — заикаясь, проговорила Тори, пытаясь слегка отстраниться и вытереть слёзы со своего лица. Увидел бы её сейчас отец — в край разочаровался бы. Такая нахлынувшая истерика — это показатель её слабости. Он бы точно сказал так.
— Всё нормально. Иногда плакать полезно. Особенно девушкам, — сказал Ник, слегка улыбнувшись, когда Викки подняла голову и посмотрела на него красными мокрыми глазами.
— Нет. Это показывает, что я не справилась с эмоциями. Показывает…
— Так, прекращай. Иначе, чтобы показать, что действительно всё нормально, я сяду и заплачу вместе с тобой.
Тори не сдержала смешок и, склонив голову набок, засмотрелась на улыбку Ника. Он был растерян. Вероятно, ему не часто доводилось успокаивать девушек. Но у него явно это хорошо получается.
— Ты не плачешь, — проговорила она.
— Ты права. У дьявола ведь нет чувств, — он, ухмыльнувшись, подмигнул ей, чем вызвал на её лице улыбку.
Тори смотрела на Ника. Она изучала его с абсолютно новой стороны, которую довелось открыть только сейчас. Оказывается, он всё-таки умеет быть не грубым. Сейчас Ник вёл себя весьма вежливо. Видимо, ей стоит чаще падать в обморок, если после этого он становится таким… милым. Вероятно, это ненадолго. К сожалению. Ник точно никогда не изменится. Он всегда будет грубияном. Без своей склонности к скверному поведению он бы не был собой. В этом весь Николас Морган.
— Думаю, как тот, кто справился с твоими слезами, я имею право знать их причину, — произнёс более серьёзно Ник.
Тори нервно забегала глазами по комнате и боялась проронить хотя бы слово. Стоит ли рассказывать Нику, что произошло? Это ведь семейные дела. Зачем кому-то знать о её проблемах? Никому нет до неё дела, но сейчас так хотелось выговориться, словно после этого она знала, что станет легче. Пора бы скинуть хоть немного груза с плеч. Она заслужила хотя бы это.
— Это сделал папа, — ответила неловко Тори, сжавшись, будто бы отец мог её слышать. — Вчера, когда я пришла домой. Причиной стало то, что из-за меня ты совершил столь ужасающий поступок с Гвинет. Из-за меня она в плену. Из-за меня все беды. И вообще, я не должна была рождаться, и было бы лучше без меня.
Ник не удивился. Он следил за тем, как Викки пытается скрыть свои глаза и постоянно смотрит вниз. Видно, как сильно девушка перепугана. Можно только представить, что пережила она вчера. Бенджамин после жены и Луизы Морган продолжил издеваться над дочерью? Какой интересный мужчина. Почему же он не тягается с теми, кто хотя бы в той же физической форме, что и он? Рука поднимается только на тех, кто слабее.
— В том доме очень сложно находиться, — продолжила Виктория, не в силах остановить порыв откровений. — Отец ненавидит меня. Я не знаю, за что. Ведь не сказала бы, что давала повод. Насчёт Гвинет — да, согласна, моя вина, но это единственная моя оплошность, а отец так относится ко мне всю жизнь.
Тори пыталась не поднимать взгляд, в страхе увидеть на лице Ника незаинтересованность в её словах. Возможно, он спросил о причине её слез лишь из вежливости…
— Я ничего не могу сделать против отца, — говорила Тори немного тише, чем прежде, ощущая поступивший ком к горлу. — Рядом с ним я меняюсь. Перестаю быть собой. Не могу и слова сказать. Мой отец — моя самая большая проблема.
Тори едва сдерживала бурлящие эмоции внутри. Не получилось.
Воспоминания вчерашнего инцидента накрыли её, словно волна. Слёзы вновь нахлынули, и она опустила голову ещё сильнее, чтобы не показать свою реакцию Нику: он не может увидеть это, иначе ей будет очень стыдно за проявление слабости в то время, когда Ник знает её как сильную и волевую. Именно такой он и должен считать её. Звание плаксы ей вовсе не нравилось.
Она закрыла глаза, ощутив касание мужской руки к своей мокрой щеке. Ник легонько приподнял её голову, помогая ей перестать скрывать рвущиеся наружу чувства. Аккуратно вытирая слёзы с лица Викки, он поймал её растерянный взгляд на себе.
— Не бойся. Я решу твою проблему, — проговорил уверенно Ник.
Тори замерла. Эту фразу она мечтала услышать, казалось, с самого рождения. Всегда хотелось перестать самостоятельно бороться с враждебным окружением и принять чью-то поддержку. Слишком долго она уже грезила о защите. Ник — тот, от кого не стоило бы ожидать помощь, но внезапно он оказался единственным, кто её предоставил.
— Ник, ты не сможешь решить, — прошептала Тори, припомнив о том, что она уже практически стоит на пороге брака с неизвестным криминальным авторитетом. — Отец задумал такое, что мне уже никак не выкрутиться.
— О чём речь? Не стоит сомневаться во мне, Викки, я справлюсь со всем.
— Я не сомневаюсь в тебе. Я просто не хочу вовлекать тебя в это. Не хочу, чтобы ты связывался с тем, что придумал мой отец. Это опасно.
Как бы Тори ни нуждалась в защите, она не желала говорить Нику о том, что вскоре выйдет замуж за могущественного человека, которого никогда в жизни не видела. Ник силён, но он только на пути к созданию своей криминальной империи, в то время, как Джордж Бакер уже давно возглавляет свою. Ник не должен связываться с таким человеком. Какой бы эгоисткой Тори себя ни считала, сейчас была категорически против ради собственной защиты рисковать безопасностью Ника.
— Викки, ты ещё плохо меня знаешь, — проговорил Ник. Раскрывать ей тайну о том, кто же такой тот самый Рассел, наводящий страх даже на Мануэля, явно ещё не время. — Отдохни. Я думаю, что мне стоит навестить твоего папулю.
Тори широко округлила глаза, как только Ник убрал от неё руку и спешно поднялся с дивана.
— Нет, стой! — Виктория, будто бы и не падала в обморок ранее, мгновенно подорвалась с кровати, захлопав ресницами, чтобы прояснить резко затуманенный взор. — Не нужно идти к моему отцу. Я сама справлюсь с ним!
Ник слегка приподнял брови, опуская взгляд на перепуганную Викки, смотрящую на него молящими щенячьими глазками.
— Если он снова посчитает нужным применить силу, как ты собираешься справиться? — поинтересовался Ник.
— Я… Я придумаю, но позволь мне самой разобраться с отцом. Я вчера проявила слабость, но больше этого не будет.
— Да? Сегодня ты стала сильнее, хочешь сказать?
Тори согласно кивнула, словно за один день у неё выросла гора мышц и любой силач стал ей по плечу.
— Ой, точно. Вижу, у тебя уже бицепсы появились, — прозвучал наигранный шокированный голос Ника, когда он посмотрел на руки Викки. — Подожди, это ведь трицепсы! Ты непобедима! Терминатор — женская версия! Зовите Джеймса Кэмерона: я нашёл главную героиню для нового фильма.
Тори уставилась на Ника, готовясь толкнуть его в плечо за столь открытый сарказм:
— Ты сейчас договоришься.
— Только давай без телесных повреждений. Я хочу жить.
— Ник, я не шучу!
Ник закатил глаза, не скрывая, что её слова вовсе не подействовали на него так, как она хотела. Обернувшись к двери, он ощутил на своём локте крепкую хватку Тори, пытающейся остановить его желание поставить на место Бенджамина Далтона.
Ник, долго не размышляя, резко обернулся и, схватив девушку за руку, которой она его удерживала, быстрым движением заломил Викки за спину. Она вскрикнула от неожиданности: в один момент она оказалась замкнута хваткой Ника и не могла пошевелиться.
— Давай. Если ты готова справиться с силой отца, то справься для начала со мной. Покажи, как ты собираешься это делать, — голос Ника стал грубее. Он буквально бросал Тори вызов.
Виктория приложила все силы, что у неё были, чтобы вырваться. Она, словно загнанный в охотничью сеть зверёк, пыталась освободиться, но все попытки остались безуспешными.
Ник отпустил её и, не позволив даже отдышаться, прижал девушку к стене, одной рукой схватив её подбородок, а другой поймав руку, которой она собралась нанести ему ответный удар.
— Не правильно, — бросил он, всматриваясь в её гневные глаза. — С техникой самообороны ты не дружишь, тыковка. Так как собираешься справиться с отцом?
— Он не такой огромный, как ты, — бросила Тори, недовольно насупив брови. Чувствовать свою абсолютную беспомощность перед мужской силой было отвратительно. — С ним будет проще.
— Я сейчас приложил к тебе не максимум своих сил. Ведь, если бы приложил, то сломал бы тебя, как тростинку. Точно так же твой отец. И запомни, рост — не показатель силы. То, что Бен ниже, чем я, вовсе не значит, что с ним тебе будет справиться в десять раз проще.
Ник ослабил хватку и провёл пальцем от её подбородка, до тонкой шеи. Тори замерла. Каждое его трепетное касание действовало на неё магнетически. Она сразу же чувствовала себя фарфоровой куклой, которую оберегают и не дают разбиться. Это чувство — лучшее, что было с ней за последнее время. Казалось, что, когда это закончится, она попросту больше не сможет жить, как раньше. К хорошему привыкаешь быстро.
— Ты не справишься с отцом. Признай это и позволь мне помочь, — он аккуратно запустил пальцы в её пышные волосы, нежно массируя затылок.
Тори ощутила неподдельное желание прикрыть глаза и, расслабившись, наслаждаться каждым касанием Ника. Это непозволительное удовольствие. Нельзя обманывать себя. Единственная причина его намерения помочь — это только личная неприязнь к Бенджамину. Не стоит сразу бросаться в омут и мечтать о том, что она не безразлична Нику. Его сердце — камень. Кроме чувства выгоды, иных в нём нет.
— Не нужно. Это не твоя проблема, Ник, — Тори сделала шаг назад, вовсе не желая отстраняться от него. Лишь остатки здравого смысла подсказывали ей, что пора остановиться: идея невольной симпатии к дьяволу вовсе не приходилась по душе. Потом он только сделает больно, а у неё больше не было сил терпеть боль.
— Ладно. Как скажешь. Это твой выбор, — Ник оценил Тори взглядом, после чего вышел из гримёрной, закрывая за собой дверь.
Виктория поджала колени к груди и уже несколько часов изучала стену в своей маленькой пустынной комнате. Никогда раньше Тори не могла подумать, что её станут съедать собственные тревожные мысли. Как всё было просто в её богатом прошлом. Никаких проблем. Только размеренная беззаботная жизнь. Сейчас отец совсем сошёл с ума, ощутив свою неполноценность без денег и власти. Он не мог ничего сделать со своими врагами и злость выплёскивал на дочь. Удобная позиция.
Тори оглянулась, грустно поджав губы. Сейчас она сидит в комнате, а Гвинет продолжает выживать в ужасной камере в тайном подвале Моргана. Ник весьма несправедливо оставил страдать невинную и отпустил ту, которую уже не первый день имеет желание наказать.
— Что случилось? — едва смогла прошептать она.
— Ты потеряла сознание на сцене, — ответил Ник. — Ты плохо себя чувствуешь? Зачем пришла на работу, Викки?
Тори уловила его недовольный взгляд. Продолжая молчать, она замерла, как только Ник протянул руку и, убрав с её лица непокорный локон, аккуратно заправил его за ухо.
— Мне опять надо взяться за твоё здоровье?! — проговорил он, и в его голосе звучала строгость, хотя Тори каждый его суровый вопрос казался добродушным. После выходок отца искренний испуг Ника за неё казался бальзамом на раненую душу.
— Молчишь, — бросил он. — Тогда ответь мне, пожалуйста, на другой вопрос.
Тори не могла отвести от него взгляд. Несмотря на то, каким негодующим сейчас он казался.
— Откуда у тебя столько ссадин? — резко спросил Ник. — Я думал, ты потеряла сознание из-за духоты, и снял с тебя кофту. Вся твоя спина покрыта следами. Не припомню, чтобы это сделали с тобой в моём доме. Откуда тогда этот боевой раскрас?
Тори замерла, словно превратилась в ледяную статую. Она широко открыла глаза и боялась отвести взгляд от ожидающего ответа Николаса. Он насупил брови и продолжал смотреть на неё так, словно она находилась на допросе в кабинете правоохранительных органов.
— Не слышу ответ, — голос Ника стал грубее.
— Я просто упала, — она опустила взгляд и легонько приподнялась на локтях, чтобы сровнять их взгляды.
Николас взметнул брови вверх, наблюдая за каждым её движением.
— От падения не бывает таких следов, Виктория.
Тори тяжело выдохнула и взмахнула ресницами, посмотрев в его глаза.
— Что ты хочешь услышать от меня?
— Правду. Логично?
— Какое тебе дело до того, откуда у меня следы на спине? — Тори пожала плечами и опустила голову, не в силах выдержать его убийственный взгляд.
Ник сделал паузу, изучая её по-детски невинное лицо. Она поджала губы и начала теребить свои пальцы. Нервничает. Опустила взгляд. Что-то скрывает. Дрожит. Значит, кого-то боится.
— Викки, — смягчив тон, произнёс он шепотом и нежно коснулся двумя пальцами её подбородка, слегка приподнимая, чтобы она посмотрела на него. — Ты можешь рассказать мне. Что бы ни было, я никогда тебя не обижал…. сильно. Не бойся.
— Ты сильно обижал не меня, а моих близких. Это хуже, — проговорила Тори, прикусив губы.
— Это уже другой вопрос, — он слегка улыбнулся, большим пальцем поглаживая её щёки. — Главное, что все твои пальцы на месте.
Тори смотрела на Ника и пыталась понять своё отношение к этому человеку. С одной стороны, она должна ненавидеть его за все страдания и за то, что он сделал с сестрой… Но с другой стороны, Ник — единственный человек, который хотя бы изредка проявлял к ней заботу. Ведь единственное, чего ей хотелось — это понять, какого это, когда о тебе беспокоятся и готовы заботиться в сложный момент. Этот момент прямо сейчас.
— Продолжишь молчать? — Ник медленно опустил руку, скользя по её шее и остановившись на плече, где виднелась ярко синяя гематома.
Тори остановила свой взгляд на месте, где остановилась его рука. Ник аккуратно погладил раненое плечо, чем погасил всю ту боль, что поглощала её вчера при каждом ударе отца.
Ник не смог оставить без внимания то, как Викки прикрыла веки и по её щеке скатилась одна единственная слеза. Он мгновенно подсел ближе и, не задумываясь о её реакции, заключил девушку в свои объятия. Тори не стала сопротивляться, она вцепилась в его руку, словно утопающий в спасательный жилет. Уткнувшись носом в его плечо, она позволила эмоциям выйти наружу. Слёзы полились из глаз бурным потоком, который, казалось, не сможет остановиться.
Ощущая нежные успокаивающие поглаживания по спине, Тори начала понимать, что эти слезы не от той боли, которую причинил ей отец. Эти слезы — причина её внезапного спокойствия. Только после того, как удалось спрятаться в кольце сильных рук Николаса, она ощутила, словно ничего в мире не может причинить ей больше вред. Прямо сейчас её поглотило чувство защищённости, которой она не испытывала уже годами. И страх потерять это пугал больше смерти.
— Прости, я не должна плакать. Показываю свою слабость. Я не должна… — заикаясь, проговорила Тори, пытаясь слегка отстраниться и вытереть слёзы со своего лица. Увидел бы её сейчас отец — в край разочаровался бы. Такая нахлынувшая истерика — это показатель её слабости. Он бы точно сказал так.
— Всё нормально. Иногда плакать полезно. Особенно девушкам, — сказал Ник, слегка улыбнувшись, когда Викки подняла голову и посмотрела на него красными мокрыми глазами.
— Нет. Это показывает, что я не справилась с эмоциями. Показывает…
— Так, прекращай. Иначе, чтобы показать, что действительно всё нормально, я сяду и заплачу вместе с тобой.
Тори не сдержала смешок и, склонив голову набок, засмотрелась на улыбку Ника. Он был растерян. Вероятно, ему не часто доводилось успокаивать девушек. Но у него явно это хорошо получается.
— Ты не плачешь, — проговорила она.
— Ты права. У дьявола ведь нет чувств, — он, ухмыльнувшись, подмигнул ей, чем вызвал на её лице улыбку.
Тори смотрела на Ника. Она изучала его с абсолютно новой стороны, которую довелось открыть только сейчас. Оказывается, он всё-таки умеет быть не грубым. Сейчас Ник вёл себя весьма вежливо. Видимо, ей стоит чаще падать в обморок, если после этого он становится таким… милым. Вероятно, это ненадолго. К сожалению. Ник точно никогда не изменится. Он всегда будет грубияном. Без своей склонности к скверному поведению он бы не был собой. В этом весь Николас Морган.
— Думаю, как тот, кто справился с твоими слезами, я имею право знать их причину, — произнёс более серьёзно Ник.
Тори нервно забегала глазами по комнате и боялась проронить хотя бы слово. Стоит ли рассказывать Нику, что произошло? Это ведь семейные дела. Зачем кому-то знать о её проблемах? Никому нет до неё дела, но сейчас так хотелось выговориться, словно после этого она знала, что станет легче. Пора бы скинуть хоть немного груза с плеч. Она заслужила хотя бы это.
— Это сделал папа, — ответила неловко Тори, сжавшись, будто бы отец мог её слышать. — Вчера, когда я пришла домой. Причиной стало то, что из-за меня ты совершил столь ужасающий поступок с Гвинет. Из-за меня она в плену. Из-за меня все беды. И вообще, я не должна была рождаться, и было бы лучше без меня.
Ник не удивился. Он следил за тем, как Викки пытается скрыть свои глаза и постоянно смотрит вниз. Видно, как сильно девушка перепугана. Можно только представить, что пережила она вчера. Бенджамин после жены и Луизы Морган продолжил издеваться над дочерью? Какой интересный мужчина. Почему же он не тягается с теми, кто хотя бы в той же физической форме, что и он? Рука поднимается только на тех, кто слабее.
— В том доме очень сложно находиться, — продолжила Виктория, не в силах остановить порыв откровений. — Отец ненавидит меня. Я не знаю, за что. Ведь не сказала бы, что давала повод. Насчёт Гвинет — да, согласна, моя вина, но это единственная моя оплошность, а отец так относится ко мне всю жизнь.
Тори пыталась не поднимать взгляд, в страхе увидеть на лице Ника незаинтересованность в её словах. Возможно, он спросил о причине её слез лишь из вежливости…
— Я ничего не могу сделать против отца, — говорила Тори немного тише, чем прежде, ощущая поступивший ком к горлу. — Рядом с ним я меняюсь. Перестаю быть собой. Не могу и слова сказать. Мой отец — моя самая большая проблема.
Тори едва сдерживала бурлящие эмоции внутри. Не получилось.
Воспоминания вчерашнего инцидента накрыли её, словно волна. Слёзы вновь нахлынули, и она опустила голову ещё сильнее, чтобы не показать свою реакцию Нику: он не может увидеть это, иначе ей будет очень стыдно за проявление слабости в то время, когда Ник знает её как сильную и волевую. Именно такой он и должен считать её. Звание плаксы ей вовсе не нравилось.
Она закрыла глаза, ощутив касание мужской руки к своей мокрой щеке. Ник легонько приподнял её голову, помогая ей перестать скрывать рвущиеся наружу чувства. Аккуратно вытирая слёзы с лица Викки, он поймал её растерянный взгляд на себе.
— Не бойся. Я решу твою проблему, — проговорил уверенно Ник.
Тори замерла. Эту фразу она мечтала услышать, казалось, с самого рождения. Всегда хотелось перестать самостоятельно бороться с враждебным окружением и принять чью-то поддержку. Слишком долго она уже грезила о защите. Ник — тот, от кого не стоило бы ожидать помощь, но внезапно он оказался единственным, кто её предоставил.
— Ник, ты не сможешь решить, — прошептала Тори, припомнив о том, что она уже практически стоит на пороге брака с неизвестным криминальным авторитетом. — Отец задумал такое, что мне уже никак не выкрутиться.
— О чём речь? Не стоит сомневаться во мне, Викки, я справлюсь со всем.
— Я не сомневаюсь в тебе. Я просто не хочу вовлекать тебя в это. Не хочу, чтобы ты связывался с тем, что придумал мой отец. Это опасно.
Как бы Тори ни нуждалась в защите, она не желала говорить Нику о том, что вскоре выйдет замуж за могущественного человека, которого никогда в жизни не видела. Ник силён, но он только на пути к созданию своей криминальной империи, в то время, как Джордж Бакер уже давно возглавляет свою. Ник не должен связываться с таким человеком. Какой бы эгоисткой Тори себя ни считала, сейчас была категорически против ради собственной защиты рисковать безопасностью Ника.
— Викки, ты ещё плохо меня знаешь, — проговорил Ник. Раскрывать ей тайну о том, кто же такой тот самый Рассел, наводящий страх даже на Мануэля, явно ещё не время. — Отдохни. Я думаю, что мне стоит навестить твоего папулю.
Тори широко округлила глаза, как только Ник убрал от неё руку и спешно поднялся с дивана.
— Нет, стой! — Виктория, будто бы и не падала в обморок ранее, мгновенно подорвалась с кровати, захлопав ресницами, чтобы прояснить резко затуманенный взор. — Не нужно идти к моему отцу. Я сама справлюсь с ним!
Ник слегка приподнял брови, опуская взгляд на перепуганную Викки, смотрящую на него молящими щенячьими глазками.
— Если он снова посчитает нужным применить силу, как ты собираешься справиться? — поинтересовался Ник.
— Я… Я придумаю, но позволь мне самой разобраться с отцом. Я вчера проявила слабость, но больше этого не будет.
— Да? Сегодня ты стала сильнее, хочешь сказать?
Тори согласно кивнула, словно за один день у неё выросла гора мышц и любой силач стал ей по плечу.
— Ой, точно. Вижу, у тебя уже бицепсы появились, — прозвучал наигранный шокированный голос Ника, когда он посмотрел на руки Викки. — Подожди, это ведь трицепсы! Ты непобедима! Терминатор — женская версия! Зовите Джеймса Кэмерона: я нашёл главную героиню для нового фильма.
Тори уставилась на Ника, готовясь толкнуть его в плечо за столь открытый сарказм:
— Ты сейчас договоришься.
— Только давай без телесных повреждений. Я хочу жить.
— Ник, я не шучу!
Ник закатил глаза, не скрывая, что её слова вовсе не подействовали на него так, как она хотела. Обернувшись к двери, он ощутил на своём локте крепкую хватку Тори, пытающейся остановить его желание поставить на место Бенджамина Далтона.
Ник, долго не размышляя, резко обернулся и, схватив девушку за руку, которой она его удерживала, быстрым движением заломил Викки за спину. Она вскрикнула от неожиданности: в один момент она оказалась замкнута хваткой Ника и не могла пошевелиться.
— Давай. Если ты готова справиться с силой отца, то справься для начала со мной. Покажи, как ты собираешься это делать, — голос Ника стал грубее. Он буквально бросал Тори вызов.
Виктория приложила все силы, что у неё были, чтобы вырваться. Она, словно загнанный в охотничью сеть зверёк, пыталась освободиться, но все попытки остались безуспешными.
Ник отпустил её и, не позволив даже отдышаться, прижал девушку к стене, одной рукой схватив её подбородок, а другой поймав руку, которой она собралась нанести ему ответный удар.
— Не правильно, — бросил он, всматриваясь в её гневные глаза. — С техникой самообороны ты не дружишь, тыковка. Так как собираешься справиться с отцом?
— Он не такой огромный, как ты, — бросила Тори, недовольно насупив брови. Чувствовать свою абсолютную беспомощность перед мужской силой было отвратительно. — С ним будет проще.
— Я сейчас приложил к тебе не максимум своих сил. Ведь, если бы приложил, то сломал бы тебя, как тростинку. Точно так же твой отец. И запомни, рост — не показатель силы. То, что Бен ниже, чем я, вовсе не значит, что с ним тебе будет справиться в десять раз проще.
Ник ослабил хватку и провёл пальцем от её подбородка, до тонкой шеи. Тори замерла. Каждое его трепетное касание действовало на неё магнетически. Она сразу же чувствовала себя фарфоровой куклой, которую оберегают и не дают разбиться. Это чувство — лучшее, что было с ней за последнее время. Казалось, что, когда это закончится, она попросту больше не сможет жить, как раньше. К хорошему привыкаешь быстро.
— Ты не справишься с отцом. Признай это и позволь мне помочь, — он аккуратно запустил пальцы в её пышные волосы, нежно массируя затылок.
Тори ощутила неподдельное желание прикрыть глаза и, расслабившись, наслаждаться каждым касанием Ника. Это непозволительное удовольствие. Нельзя обманывать себя. Единственная причина его намерения помочь — это только личная неприязнь к Бенджамину. Не стоит сразу бросаться в омут и мечтать о том, что она не безразлична Нику. Его сердце — камень. Кроме чувства выгоды, иных в нём нет.
— Не нужно. Это не твоя проблема, Ник, — Тори сделала шаг назад, вовсе не желая отстраняться от него. Лишь остатки здравого смысла подсказывали ей, что пора остановиться: идея невольной симпатии к дьяволу вовсе не приходилась по душе. Потом он только сделает больно, а у неё больше не было сил терпеть боль.
— Ладно. Как скажешь. Это твой выбор, — Ник оценил Тори взглядом, после чего вышел из гримёрной, закрывая за собой дверь.
***
Виктория поджала колени к груди и уже несколько часов изучала стену в своей маленькой пустынной комнате. Никогда раньше Тори не могла подумать, что её станут съедать собственные тревожные мысли. Как всё было просто в её богатом прошлом. Никаких проблем. Только размеренная беззаботная жизнь. Сейчас отец совсем сошёл с ума, ощутив свою неполноценность без денег и власти. Он не мог ничего сделать со своими врагами и злость выплёскивал на дочь. Удобная позиция.
Тори оглянулась, грустно поджав губы. Сейчас она сидит в комнате, а Гвинет продолжает выживать в ужасной камере в тайном подвале Моргана. Ник весьма несправедливо оставил страдать невинную и отпустил ту, которую уже не первый день имеет желание наказать.
