Медленно начиная приходить в себя, она легонько, бесшумно присела, облокотившись спиной о стену. Прокручивая в голове всё, что только что произошло, она постепенно начала отходить от шока и ощущать острую боль везде, где касалась сильная рука отца.
Тори облизала пересохшие потрескавшиеся губы и прикрыла мокрое заплаканное лицо лихорадочно дрожащими ладонями.
От боли в сердце, а не на теле, Тори вновь ощутила, как из глаз полились слёзы. Вдыхая больше воздуха, девушка не заметила, как тело покрылось мурашками и наступил следующий этап — поглощающая целиком бурная истерика. Не в силах остановить внутренний мучающий порыв, она едва могла дышать. Вокруг будто бы остановили подачу кислорода. Судорожно вдыхая, она подняла голову вверх. В попытках не издать ни звука рыдания застряли в горле, сжимая грудную клетку так сильно, словно её тело обвила душащая змея.
Отец буквально выбил из неё все силы. Он презирал её так сильно, что не мог остановиться, когда руками вцепился в её шею. В тот момент она практически попрощалась с жизнью. Как можно так сильно не любить своего ребёнка? На этот вопрос у неё ответа не было, как и на тот, за что отец поступает с ней столь жестоко и выдаёт замуж за нелюбимого. За человека, которого она никогда в жизни не видела. За криминального авторитета!
Крепко зажмурив веки, Тори позволила слезам скатиться по щекам. От одной мысли о нежеланном замужестве она хотела броситься с моста, а не терпеть эту пытку.
Протянув руку, Тори взяла свою сумку, перевернула её и без разбору вытряхнула всё содержимое. Звуки ударов предметов о деревянный пол нарушили гробовую тишину. Виктория ухватилась за бутылку с водой, которую ей любезно предоставила Шерил и, судорожно открутив пробку, начала делать большие глотки, чтобы утолить жажду после того, что случилось.
Отставив бутылку, Тори тяжело выдохнула в попытке остановить свою панику. Эта задача казалась невозможной. Единственное, что сейчас крутилось у неё в голове — это замужество, которого не должно быть. Не должно ведь. Нет.
— Нет. Не будет. Не будет, — повторяла себе под нос Тори. — Не будет. Нет.
Заикаясь, она подняла с пола обеими руками свой телефон. Её пальцы так сильно дрожали, что попасть в нужное место на экране оказалось невозможной задачей. Открывая список контактов, она судорожно начала листать вниз, пока не наткнулась на номер, который был подписан как «Дьявол».
Тори замерла, всматриваясь в экран. Почему в этой ситуации ей захотелось позвонить Нику? Какой в этом смысл? Зачем ей менять одного мучителя на другого? Ник отрезал палец Гвинет! Как после этого ей в голову пришла мысль искать его номер?
Тори не сдержала в горле отчаянный крик и отбросила телефон в сторону, не обращая внимание на то, с какой силой он ударился об угол шкафа.
Она вцепилась пальцами в свои волосы, уже вовсе не ощущая боли. Крепко зажмурив веки, Виктория решила, что не может ожидать чьей-либо поддержки. Она совершенно одна. Стоило бы уже перестать себя обманывать и не надеяться на Ника. Ведь только что она в первую очередь подумала о нём и его защите. Иногда рядом с ним казалось так безопасно, а иногда было страшно, как никогда. Он противоречивый человек, но стоило бы уже понять хоть одно:
Николас Морган — убийца и убьёт любого, кто ему помешает. Если сегодня
Виктория не помеха, то завтра может ею стать и точно получит пулю в голову.
Несмотря ни на что, Тори хотела услышать его прямо сейчас. Очень хотела. Лишь потому, что Ник всегда ассоциировался у неё с силой. Казалось, что если она хотя бы просто услышит его голос — станет легче. Рядом с ним ей бывало непросто, но она всегда знала, что Ник способен справиться с любой проблемой. Сейчас хотелось именно этого. Хотелось хотя бы ненадолго ощутить себя в безопасности, под чьим-то крылом. Чтобы рядом был кто-то сильный. Даже если это тот, кто является злейшим врагом её семьи. Сама она больше не могла бороться против всех.
Нет. Нельзя. Даже думать об этом должно быть стыдно. Ник не тот, кто ей нужен. Не тот. Хотя прямо сейчас больше всего хотелось вернуться в его особняк, и уж лучше быть пленницей Николаса Моргана, чем воспитанницей Бенджамина Далтона.
Новый день и работа в «Gravity» казались для Виктории настоящим спасением. Никогда бы она не могла предположить, что будет так рада идти на работу в это отвратительное заведение Мануэля Кано. Утром Тори даже пораньше вышла, ведь теперь адом могла назвать не клуб, а собственный дом. Важнее всего было не застать отца, и у неё это благополучно не получилось. Он не упустил возможности напомнить дочери, во сколько она должна вернуться.
Всё время на репетиции Тори высматривала со сцены Николаса. Она не могла бы молчать после того, что увидела вчера. Этот дьявол не только убивает, а ещё и заживо режет людей! Это совсем уже выходит за грани. Он настоящий маньяк!
— Могу я передохнуть? — спросила Тори, взглянув на Шерил, которая стояла по центру, оценивая картину на сцене. — Плохо себя чувствую сегодня.
Шерил мгновение оценивала Викторию взглядом, потом лишь кивнула, позволив отлучиться с репетиции.
Ощутив помутнение в голове, Тори прикрыла веки, как только сошла вниз со сцены. Массируя виски двумя пальцами, она застыла, когда по ступенькам в зал начал спускаться Ник, активно что-то обсуждая по телефону. Виктория уставилась на него, изучая так, будто бы впервые видит. Сейчас Ник выглядел, как простой занятый работой адвокат. Тёмно-синий костюм сидел на нём как влитой. В руках он держал чёрную папку и, присев за столик, продолжая разговор по телефону, начал листать какие-то бумаги.
Виктория не заметила косых взглядов танцовщиц, проходящих мимо, которые, казалось, были в недоумении от того, как она откровенно созерцала Николаса Моргана.
Как только он улыбнулся и, попрощавшись со своим собеседником, отключил телефон, Тори сразу сделала шаг вперёд. Уверенной походкой она приблизилась к столику Ника. Остановившись рядом, она ожидала, когда он соизволит одарить её своим вниманием, но так и не дождалась. Николас продолжил изучать документы, не замечая девушку, смеющую его тревожить.
Тори была поражена его поведением, тем более после того, что произошло между ними вчера. Видимо, Ник настолько привык к мимолётным сексуальным связям, что мгновенно забывает про любую близость. Тори, в свою очередь, не могла быть столь отчуждённой в этом вопросе.
— Викки, я похож на драгоценный бриллиант, что ты никак не можешь отвести от меня взгляд? — бросил Ник, наконец-то поднимая на неё глаза.
Тори возмущённо насупила брови и сложила руки на груди.
— Бриллиант — это последнее, с чем ты можешь ассоциироваться. Скорее, булыжник.
Ник слегка ухмыльнулся, откинувшись на спинку кожаного чёрного дивана:
— Очень мило. Видимо, я где-то провинился, раз уж стал булыжником в твоих глазах, принцесса.
— А моё мнение никогда не менялось.
— Даже вчера? — он хитро улыбнулся, всматриваясь в её вдруг ставшие растерянными карие глазки.
Тори помялась на месте, сделав большую паузу, и лишь через некоторое время смогла перевести тему:
— Ник, как ты мог сделать это с Гвинет? За что ты так с ней, если провинилась тогда я? Почему наказал её, а не меня? — спросила Тори, не повышая голос, чтобы не разозлить дьявола во плоти. — Я своими глазами увидела то, что ты сделал. Разве нормальный человек способен на такое зверство?
Ник заставил себя удержаться от показательного закатывания глаз. Он лишь тяжело выдохнул и абсолютно спокойно проговорил:
— Не знаю, как нормальный человек, но я вполне способен на любое зверство. Тебе не нравится, что я не отрезал тебе палец, Викки? Можем исправить. Неси нож.
Тори мгновение сверлила Николаса взглядом и готова была придушить его собственными руками за его абсолютное хладнокровие в таком серьёзном вопросе.
— Больше не смей касаться моей сестры, дьявол!
— Уверяю тебя, принцесса, я её не касаюсь, — Ник приложил ладонь к груди, изобразив подобие честности. — Я касаюсь только тебя.
Тори тяжело проглотила ком в горле, широко открыв глаза от его двусмысленного ответа. Уставившись на хитрую ухмылочку Ника, она напряглась:
— Отпусти Гвинет. Пожалуйста, — Тори едва смогла выдавить из себя последнее слово.
Ей скорее хотелось кричать во всё горло о том, как сильно Ник выводит её из себя. Сколько злости в ней порождает один лишь его дерзкий взгляд. Но ей приходилось контролировать свой тон и хотя бы минимально быть вежливой, ведь одно кривое слово — и Морган его может расценить как вызов. Ничем хорошим это для Тори не закончилось бы.
— Нет. Ты плохо просишь, — бросил Ник, забавляясь тем, как выглядело лицо Викки, когда она пыталась сдерживать свои эмоции, зная, что может быть за них очень сильно наказана.
— Ник, я знаю, что нам с тобой сложно общаться нормально, но давай хотя бы один раз придём к согласию. Отпусти Гвинет. Я прошу тебя, — продолжила Тори, не замечая, как сжались её руки в кулаки.
Ник приложил палец к подбородку, показательно задумавшись:
— Плохо. Давай по-новой, — продолжил издеваться он.
— Ник, чёрт возьми, что ты за человек такой? — не сдержавшись, выкрикнула Виктория, привлекая внимание окружающих. — Честное слово, если ты не сделаешь этого, я…
— Что? Что ты сделаешь? — Ник расплылся в улыбке, как только она сомкнула губы в одну полоску и не знала, как продолжить фразу. — Иди работай. И запомни: если я сказал «нет», это значит «нет». Ещё одно слово, и ты знаешь, что тебя ждёт. Есть ещё вопросы?
Тори смотрела в его глаза и не переставала удивляться тому, как переменчив он бывает. Только что улыбался, а сейчас изменился буквально за долю секунды: его взгляд стал суровым и угрожающим, словно он готов прямо сейчас подняться и исполнить своё наказание. Лучше с ним не спорить. Этот человек точно сейчас не шутит.
Виктория опустила взгляд, внезапно ощутив тот же страх, что и вчера, когда вернулась в отцовский дом. Дома отец наводит на неё панику, а на работе с этим успешно справляется Николас. Нигде нет покоя и чувства защищённости. Везде она была обязана придерживаться чьих-то правил, чтобы не быть «наказанной».
— Вопросов нет.
— Тогда свободна, — Ник указал ей пойти прочь.
— Простите, ваше высочество, что была столь смела оспаривать ваш приговор моей сестре, — бросила Тори, пытаясь не показать, как ранила её враждебность окружения.
Ник молча следил за резко обернувшейся на каблуках Викки. Она быстро направилась в сторону сцены, где её уже сверлила взглядом Шерил. Он не отводил от Виктории глаз, вовсе позабыв о документах на столе, которые ожидали срочного рассмотрения. Сейчас всё его внимание поглотила эта девушка. Кажется, он задел её. Конечно, как всегда. Возможно, стоило быть менее грубым. Как жаль, что он не способен быть не грубым. Только такое общение Николас мог себе позволить, ведь уже долгие годы терпеть не мог рядом того, кто смел бесстрашно ему противоречить. Эта девочка делала это с самого первого дня их знакомства и, скорее всего, ему это нравилось.
Определённо нравилось, но привыкнуть к этому оказалось сложнее, чем он мог себе представить.
Тори продолжила репетицию несмотря на то, что чувствовала сегодня себя крайне нехорошо. Вероятно, после вчерашней выходки отца она всё ещё не успокоилась. Боли в голове после неутихающей истерики всё ещё остались, ещё и чувство тошноты присоединилось к этому.
Попросить Шерил уйти с репетиции тоже будет плохим вариантом: она отправит её домой, а встреча с «любвеобильным» папулей — последнее, что ей сейчас нужно. Лучше уж умереть, чем вернуться в тот дом.
— Тори, ты в порядке? — спросила Шерил, подозрительно сузив глаза.
Виктория прикрыла веки, понимая, что её самочувствие уже было сложно скрыть.
— Нет, — ответила она. — Голова кружится.
Виктория опустила голову, не заметив едва заметную ухмылку на лице блондинки.
— Я сейчас принесу тебе воды. Может станет легче, — произнесла задорно Шерил и мгновенно умчалась в гримёрную, так и не услышав отказ от её предложения.
Тори прикрыла веки, глубоко вдыхая. Весьма странно, что Шерил стала столь внимательной и заботливой. Этого не было даже до того, как она увидела тот самый поцелуй своего возлюбленного и подруги. Вероятно, Шерил стала больше ценить дружбу. Ведь иначе объяснить её поведение невозможно.
Виктория на мгновение посмотрела на центральный столик, за которым сидел Ник. Он совершенно не обращал на неё никакого внимания на протяжении всей репетиции. Был слишком занят своей законной работой в логове беззаконья. Его противоречивость проявлялась даже в вопросе работы: Днём он на светлой стороне, ночью на тёмной.
Тори отвлеклась от тайных наблюдений за Ником и перевела взгляд на Шерил, которая любезно протянула ей стакан с водой.
— Спасибо, — она слегка улыбнулась заботливой подруге и сделала несколько небольших глотков, надеясь, что помутнения в голове просто от излишне высокой температуры сегодня.
— Продолжаем? — спросила Шерил, забирая стакан.
Тори кивнула в знак согласия и неспешно вернулась назад, на своё место рядом с микрофоном.
— Тори, давай отрепетируем твой выход. Ты очень много пропустила, — поучительным голосом начала Шерил, спускаясь со сцены, чтобы видеть всё с места зрителя.
Виктория посмотрела на Шерил, сузив глаза. Она часто захлопала ресницами, как только вместо одной Шерил увидела двоих. Музыка неприятно ударила по голове, будто бы кто-то стучал по барабанам прямо под ухом. Всё вокруг теряло краски так быстро, что Тори даже не успела испытать беспокойства за собственное состояние.
Склонив голову набок, она отдалённо услышала своё имя перед тем, как сознание вовсе её покинуло, и последнее, что Тори смогла увидеть — это расплывшаяся картинка зала, которая медленно падала в её глазах.
— Я так и знал, что ты слабая, — прозвучал голос Бенджамина Далтона. — Даже работать не можешь.
Тори сидела на диване и смотрела на отца, не проронив ни слова.
— Мне позвонили и сказали забрать дочь, ведь она не выдержала напряжения и упала в обморок. Ох, даже с этим заданием не смогла справиться. Стыдно должно быть. Тебе стыдно?
Тори молчала, будто бы ей заклеили рот клейкой лентой. Как бы ни старалась выдавить из себя хоть слово, продолжала хранить абсолютное молчание.
— Нет? Не стыдно? — голос Бенджамина стал громче. Он, будто бы гора, начал надвигаться на дочь, вылупив большие чёрные глаза. — Стыдно?
Тори зажмурила веки, как только Бенджамин резко взмахнул руку вверх.
— Стыдно! Мне стыдно! Не надо!
Тори открыла глаза и, повторяя одно и то же, словно безумная, уставилась на Ника, который, наклонившись ближе к ней, встряхнул девушку за плечи.
— Тише, это только плохой сон, принцесса, — прозвучал его низкий успокаивающий голос.
Тори тяжело сглотнула, потеряв связь с реальностью.
Тори облизала пересохшие потрескавшиеся губы и прикрыла мокрое заплаканное лицо лихорадочно дрожащими ладонями.
От боли в сердце, а не на теле, Тори вновь ощутила, как из глаз полились слёзы. Вдыхая больше воздуха, девушка не заметила, как тело покрылось мурашками и наступил следующий этап — поглощающая целиком бурная истерика. Не в силах остановить внутренний мучающий порыв, она едва могла дышать. Вокруг будто бы остановили подачу кислорода. Судорожно вдыхая, она подняла голову вверх. В попытках не издать ни звука рыдания застряли в горле, сжимая грудную клетку так сильно, словно её тело обвила душащая змея.
Отец буквально выбил из неё все силы. Он презирал её так сильно, что не мог остановиться, когда руками вцепился в её шею. В тот момент она практически попрощалась с жизнью. Как можно так сильно не любить своего ребёнка? На этот вопрос у неё ответа не было, как и на тот, за что отец поступает с ней столь жестоко и выдаёт замуж за нелюбимого. За человека, которого она никогда в жизни не видела. За криминального авторитета!
Крепко зажмурив веки, Тори позволила слезам скатиться по щекам. От одной мысли о нежеланном замужестве она хотела броситься с моста, а не терпеть эту пытку.
Протянув руку, Тори взяла свою сумку, перевернула её и без разбору вытряхнула всё содержимое. Звуки ударов предметов о деревянный пол нарушили гробовую тишину. Виктория ухватилась за бутылку с водой, которую ей любезно предоставила Шерил и, судорожно открутив пробку, начала делать большие глотки, чтобы утолить жажду после того, что случилось.
Отставив бутылку, Тори тяжело выдохнула в попытке остановить свою панику. Эта задача казалась невозможной. Единственное, что сейчас крутилось у неё в голове — это замужество, которого не должно быть. Не должно ведь. Нет.
— Нет. Не будет. Не будет, — повторяла себе под нос Тори. — Не будет. Нет.
Заикаясь, она подняла с пола обеими руками свой телефон. Её пальцы так сильно дрожали, что попасть в нужное место на экране оказалось невозможной задачей. Открывая список контактов, она судорожно начала листать вниз, пока не наткнулась на номер, который был подписан как «Дьявол».
Тори замерла, всматриваясь в экран. Почему в этой ситуации ей захотелось позвонить Нику? Какой в этом смысл? Зачем ей менять одного мучителя на другого? Ник отрезал палец Гвинет! Как после этого ей в голову пришла мысль искать его номер?
Тори не сдержала в горле отчаянный крик и отбросила телефон в сторону, не обращая внимание на то, с какой силой он ударился об угол шкафа.
Она вцепилась пальцами в свои волосы, уже вовсе не ощущая боли. Крепко зажмурив веки, Виктория решила, что не может ожидать чьей-либо поддержки. Она совершенно одна. Стоило бы уже перестать себя обманывать и не надеяться на Ника. Ведь только что она в первую очередь подумала о нём и его защите. Иногда рядом с ним казалось так безопасно, а иногда было страшно, как никогда. Он противоречивый человек, но стоило бы уже понять хоть одно:
Николас Морган — убийца и убьёт любого, кто ему помешает. Если сегодня
Виктория не помеха, то завтра может ею стать и точно получит пулю в голову.
Несмотря ни на что, Тори хотела услышать его прямо сейчас. Очень хотела. Лишь потому, что Ник всегда ассоциировался у неё с силой. Казалось, что если она хотя бы просто услышит его голос — станет легче. Рядом с ним ей бывало непросто, но она всегда знала, что Ник способен справиться с любой проблемой. Сейчас хотелось именно этого. Хотелось хотя бы ненадолго ощутить себя в безопасности, под чьим-то крылом. Чтобы рядом был кто-то сильный. Даже если это тот, кто является злейшим врагом её семьи. Сама она больше не могла бороться против всех.
Нет. Нельзя. Даже думать об этом должно быть стыдно. Ник не тот, кто ей нужен. Не тот. Хотя прямо сейчас больше всего хотелось вернуться в его особняк, и уж лучше быть пленницей Николаса Моргана, чем воспитанницей Бенджамина Далтона.
***
Новый день и работа в «Gravity» казались для Виктории настоящим спасением. Никогда бы она не могла предположить, что будет так рада идти на работу в это отвратительное заведение Мануэля Кано. Утром Тори даже пораньше вышла, ведь теперь адом могла назвать не клуб, а собственный дом. Важнее всего было не застать отца, и у неё это благополучно не получилось. Он не упустил возможности напомнить дочери, во сколько она должна вернуться.
Всё время на репетиции Тори высматривала со сцены Николаса. Она не могла бы молчать после того, что увидела вчера. Этот дьявол не только убивает, а ещё и заживо режет людей! Это совсем уже выходит за грани. Он настоящий маньяк!
— Могу я передохнуть? — спросила Тори, взглянув на Шерил, которая стояла по центру, оценивая картину на сцене. — Плохо себя чувствую сегодня.
Шерил мгновение оценивала Викторию взглядом, потом лишь кивнула, позволив отлучиться с репетиции.
Ощутив помутнение в голове, Тори прикрыла веки, как только сошла вниз со сцены. Массируя виски двумя пальцами, она застыла, когда по ступенькам в зал начал спускаться Ник, активно что-то обсуждая по телефону. Виктория уставилась на него, изучая так, будто бы впервые видит. Сейчас Ник выглядел, как простой занятый работой адвокат. Тёмно-синий костюм сидел на нём как влитой. В руках он держал чёрную папку и, присев за столик, продолжая разговор по телефону, начал листать какие-то бумаги.
Виктория не заметила косых взглядов танцовщиц, проходящих мимо, которые, казалось, были в недоумении от того, как она откровенно созерцала Николаса Моргана.
Как только он улыбнулся и, попрощавшись со своим собеседником, отключил телефон, Тори сразу сделала шаг вперёд. Уверенной походкой она приблизилась к столику Ника. Остановившись рядом, она ожидала, когда он соизволит одарить её своим вниманием, но так и не дождалась. Николас продолжил изучать документы, не замечая девушку, смеющую его тревожить.
Тори была поражена его поведением, тем более после того, что произошло между ними вчера. Видимо, Ник настолько привык к мимолётным сексуальным связям, что мгновенно забывает про любую близость. Тори, в свою очередь, не могла быть столь отчуждённой в этом вопросе.
— Викки, я похож на драгоценный бриллиант, что ты никак не можешь отвести от меня взгляд? — бросил Ник, наконец-то поднимая на неё глаза.
Тори возмущённо насупила брови и сложила руки на груди.
— Бриллиант — это последнее, с чем ты можешь ассоциироваться. Скорее, булыжник.
Ник слегка ухмыльнулся, откинувшись на спинку кожаного чёрного дивана:
— Очень мило. Видимо, я где-то провинился, раз уж стал булыжником в твоих глазах, принцесса.
— А моё мнение никогда не менялось.
— Даже вчера? — он хитро улыбнулся, всматриваясь в её вдруг ставшие растерянными карие глазки.
Тори помялась на месте, сделав большую паузу, и лишь через некоторое время смогла перевести тему:
— Ник, как ты мог сделать это с Гвинет? За что ты так с ней, если провинилась тогда я? Почему наказал её, а не меня? — спросила Тори, не повышая голос, чтобы не разозлить дьявола во плоти. — Я своими глазами увидела то, что ты сделал. Разве нормальный человек способен на такое зверство?
Ник заставил себя удержаться от показательного закатывания глаз. Он лишь тяжело выдохнул и абсолютно спокойно проговорил:
— Не знаю, как нормальный человек, но я вполне способен на любое зверство. Тебе не нравится, что я не отрезал тебе палец, Викки? Можем исправить. Неси нож.
Тори мгновение сверлила Николаса взглядом и готова была придушить его собственными руками за его абсолютное хладнокровие в таком серьёзном вопросе.
— Больше не смей касаться моей сестры, дьявол!
— Уверяю тебя, принцесса, я её не касаюсь, — Ник приложил ладонь к груди, изобразив подобие честности. — Я касаюсь только тебя.
Тори тяжело проглотила ком в горле, широко открыв глаза от его двусмысленного ответа. Уставившись на хитрую ухмылочку Ника, она напряглась:
— Отпусти Гвинет. Пожалуйста, — Тори едва смогла выдавить из себя последнее слово.
Ей скорее хотелось кричать во всё горло о том, как сильно Ник выводит её из себя. Сколько злости в ней порождает один лишь его дерзкий взгляд. Но ей приходилось контролировать свой тон и хотя бы минимально быть вежливой, ведь одно кривое слово — и Морган его может расценить как вызов. Ничем хорошим это для Тори не закончилось бы.
— Нет. Ты плохо просишь, — бросил Ник, забавляясь тем, как выглядело лицо Викки, когда она пыталась сдерживать свои эмоции, зная, что может быть за них очень сильно наказана.
— Ник, я знаю, что нам с тобой сложно общаться нормально, но давай хотя бы один раз придём к согласию. Отпусти Гвинет. Я прошу тебя, — продолжила Тори, не замечая, как сжались её руки в кулаки.
Ник приложил палец к подбородку, показательно задумавшись:
— Плохо. Давай по-новой, — продолжил издеваться он.
— Ник, чёрт возьми, что ты за человек такой? — не сдержавшись, выкрикнула Виктория, привлекая внимание окружающих. — Честное слово, если ты не сделаешь этого, я…
— Что? Что ты сделаешь? — Ник расплылся в улыбке, как только она сомкнула губы в одну полоску и не знала, как продолжить фразу. — Иди работай. И запомни: если я сказал «нет», это значит «нет». Ещё одно слово, и ты знаешь, что тебя ждёт. Есть ещё вопросы?
Тори смотрела в его глаза и не переставала удивляться тому, как переменчив он бывает. Только что улыбался, а сейчас изменился буквально за долю секунды: его взгляд стал суровым и угрожающим, словно он готов прямо сейчас подняться и исполнить своё наказание. Лучше с ним не спорить. Этот человек точно сейчас не шутит.
Виктория опустила взгляд, внезапно ощутив тот же страх, что и вчера, когда вернулась в отцовский дом. Дома отец наводит на неё панику, а на работе с этим успешно справляется Николас. Нигде нет покоя и чувства защищённости. Везде она была обязана придерживаться чьих-то правил, чтобы не быть «наказанной».
— Вопросов нет.
— Тогда свободна, — Ник указал ей пойти прочь.
— Простите, ваше высочество, что была столь смела оспаривать ваш приговор моей сестре, — бросила Тори, пытаясь не показать, как ранила её враждебность окружения.
Ник молча следил за резко обернувшейся на каблуках Викки. Она быстро направилась в сторону сцены, где её уже сверлила взглядом Шерил. Он не отводил от Виктории глаз, вовсе позабыв о документах на столе, которые ожидали срочного рассмотрения. Сейчас всё его внимание поглотила эта девушка. Кажется, он задел её. Конечно, как всегда. Возможно, стоило быть менее грубым. Как жаль, что он не способен быть не грубым. Только такое общение Николас мог себе позволить, ведь уже долгие годы терпеть не мог рядом того, кто смел бесстрашно ему противоречить. Эта девочка делала это с самого первого дня их знакомства и, скорее всего, ему это нравилось.
Определённо нравилось, но привыкнуть к этому оказалось сложнее, чем он мог себе представить.
***
Тори продолжила репетицию несмотря на то, что чувствовала сегодня себя крайне нехорошо. Вероятно, после вчерашней выходки отца она всё ещё не успокоилась. Боли в голове после неутихающей истерики всё ещё остались, ещё и чувство тошноты присоединилось к этому.
Попросить Шерил уйти с репетиции тоже будет плохим вариантом: она отправит её домой, а встреча с «любвеобильным» папулей — последнее, что ей сейчас нужно. Лучше уж умереть, чем вернуться в тот дом.
— Тори, ты в порядке? — спросила Шерил, подозрительно сузив глаза.
Виктория прикрыла веки, понимая, что её самочувствие уже было сложно скрыть.
— Нет, — ответила она. — Голова кружится.
Виктория опустила голову, не заметив едва заметную ухмылку на лице блондинки.
— Я сейчас принесу тебе воды. Может станет легче, — произнесла задорно Шерил и мгновенно умчалась в гримёрную, так и не услышав отказ от её предложения.
Тори прикрыла веки, глубоко вдыхая. Весьма странно, что Шерил стала столь внимательной и заботливой. Этого не было даже до того, как она увидела тот самый поцелуй своего возлюбленного и подруги. Вероятно, Шерил стала больше ценить дружбу. Ведь иначе объяснить её поведение невозможно.
Виктория на мгновение посмотрела на центральный столик, за которым сидел Ник. Он совершенно не обращал на неё никакого внимания на протяжении всей репетиции. Был слишком занят своей законной работой в логове беззаконья. Его противоречивость проявлялась даже в вопросе работы: Днём он на светлой стороне, ночью на тёмной.
Тори отвлеклась от тайных наблюдений за Ником и перевела взгляд на Шерил, которая любезно протянула ей стакан с водой.
— Спасибо, — она слегка улыбнулась заботливой подруге и сделала несколько небольших глотков, надеясь, что помутнения в голове просто от излишне высокой температуры сегодня.
— Продолжаем? — спросила Шерил, забирая стакан.
Тори кивнула в знак согласия и неспешно вернулась назад, на своё место рядом с микрофоном.
— Тори, давай отрепетируем твой выход. Ты очень много пропустила, — поучительным голосом начала Шерил, спускаясь со сцены, чтобы видеть всё с места зрителя.
Виктория посмотрела на Шерил, сузив глаза. Она часто захлопала ресницами, как только вместо одной Шерил увидела двоих. Музыка неприятно ударила по голове, будто бы кто-то стучал по барабанам прямо под ухом. Всё вокруг теряло краски так быстро, что Тори даже не успела испытать беспокойства за собственное состояние.
Склонив голову набок, она отдалённо услышала своё имя перед тем, как сознание вовсе её покинуло, и последнее, что Тори смогла увидеть — это расплывшаяся картинка зала, которая медленно падала в её глазах.
***
— Я так и знал, что ты слабая, — прозвучал голос Бенджамина Далтона. — Даже работать не можешь.
Тори сидела на диване и смотрела на отца, не проронив ни слова.
— Мне позвонили и сказали забрать дочь, ведь она не выдержала напряжения и упала в обморок. Ох, даже с этим заданием не смогла справиться. Стыдно должно быть. Тебе стыдно?
Тори молчала, будто бы ей заклеили рот клейкой лентой. Как бы ни старалась выдавить из себя хоть слово, продолжала хранить абсолютное молчание.
— Нет? Не стыдно? — голос Бенджамина стал громче. Он, будто бы гора, начал надвигаться на дочь, вылупив большие чёрные глаза. — Стыдно?
Тори зажмурила веки, как только Бенджамин резко взмахнул руку вверх.
— Стыдно! Мне стыдно! Не надо!
Тори открыла глаза и, повторяя одно и то же, словно безумная, уставилась на Ника, который, наклонившись ближе к ней, встряхнул девушку за плечи.
— Тише, это только плохой сон, принцесса, — прозвучал его низкий успокаивающий голос.
Тори тяжело сглотнула, потеряв связь с реальностью.
