Она медленно поднялась и, я обратила внимание на красные отпечатки на ее коленях.
— С этого дня, ты несешь полную ответственность за ее поведение, манеры и внешний вид. Я хочу, чтобы она соответствовала. Поняла?
Соответствовала чему, интересно? Или кому? Собаке?
— Да.
— Отлично. А теперь, девочки, вы можете выпить.
Из угла показались двое официантов (молодые высокие парни) с подносом шампанского и фруктами.
— Ты и ты. — Стальной взгляд проследовал от меня к рыжеволосой девушке.
— Займитесь делом.
А еще я познакомилась с Ариной, Каталиной и Ингой. Интересно этот «старбой» им тоже имена навязал? Этого я не знаю. Девушки отказались со мной говорить и, у меня сложилось пугающее впечатление, словно я попала в какую-то секту, где все подчиняются одну и тому же правилу. В данном случае нескольким правилам сразу.
— Так вы все здесь живете?
— Нет. Только я. Ну теперь и ты. — Мила упала на роскошную огромную кровать в своей комнате и заулыбалась, устало втягивая носом воздух. — Боже, мне даже нравится смотреть, как он просто передвигается.
— Прости?
— Макс. Он заставляет думать меня о хорошем.
Я фыркнула. Это шутка такая? Местная несмешная шуточка?
— Он поставил тебя на колени.
Девушка покосилась на меня и встала.
— Мой тебе совет, побольше молчи и задержишься здесь намного дольше, Ариэль.
Проблема в том, что я не хочу здесь задерживаться, ни на одну лишнюю секунду.
— Меня зовут Кира.
Мила подошла к огромному шкафу, слитому со стеной и демонстративно распахнула его передо мной, взглянув на меня через плечо.
— Если Макс дал тебе имя, носи его достойно.
У меня в голове просто не хотело укладываться любое ее слово относительно этого сумасшедшего.
— Так и чем. Чем вы здесь занимаетесь? Спите с ним?
Девушка рассмеялась, умеренно, без пафоса, прикрывая рот рукой, как. Как леди?
— Ты такая забавная. Нам вообще-то запрещено говорить, но раз я твой наставник, и здесь уже довольно долго. Не знаю, что делают остальные, я этим не интересуюсь, точнее. Знаешь, мы мало общаемся. Вообще. В прошлом месяце, мы были в Германии. — Она перешла на шепот. — Я обвела вокруг пальца двух банкиров. За три дня. Представляешь?
— Не очень.
— Макс гордится мной.
Она хотела сказать, что он гордится собой. Никто не станет гордиться человеком, которого поставил на колени и погладил по голове, как щенка.
— То есть. Ты.. Как ты сказала, обвела вокруг пальца каких-то там банкиров?
— Ага. — Она, правда, выглядела счастливой от того, что говорила все это, и меня это пугало.
— И ты не смогла обвести вокруг пальца этого. Макса? — Я выплюнула его имя, как кусок протухшей рыбы в помойку.
Мила снова покосилась на меня.
— Ты спятила? Зачем мне это?
— Действительно. — Прошептала я.
Девушка распахнула еще одни широкие створки шкафа и уставилась на меня, излучая вселенскую радость на лице.
— Выбирай платье. Будем делать из тебя девушку из высшего общества.
Я взглянула на длинную перекладину, которая вся, до единого, была увешена платьями и у меня мороз по коже прошелся.
— Они же все одинаковые.
Все в этом шкафу было одного единственного — изумрудного цвета. Некоторые немного отличались по тону, но суть от того не менялась.
Девушка насупилась.
— Ладно. Я сама выберу.
***
Оставшиеся пять дней, Мила пыталась сделать из меня какую-то там девушку из высшего общества, а я прекрасно знала, что таковой не являюсь.
Итак, что я успела запомнить:
«Молчать, когда говорит Макс. Внимательно слушать, когда говорит Макс. Не задавать ненужных вопросов, когда говорит Макс. От слова «совсем». Не смотреть на него, когда того не требует ситуация. Не прикасаться к нему, если того не требует ситуация. Не класть локти на стол. За столом руки должны лежать на коленях, а ноги быть вместе и слегка отставлены в сторону. Громко не смеяться. Часто улыбаться. На каблуках не ходят, а летают». «Летаю» я уж, точно профессионально. Ладно, на самом деле, я могу танцевать на каблуках, иногда, но в жизни никогда не ношу такую обувь. Поэтому последние четыре дня, Мила заставляла меня дефилировать на ее шпильках. Ходила я нормально, насколько это «нормально» соответствует мне, главное, чтобы никаких препятствий не было. Ну, там, знаете. Ковры, камни, люди, воздух. А еще сегодня суббота. Сноба не было видно все последние дни и это хотя бы позволяло мне нормально дышать, не чувствовать себя в клетке, даже не смотря на то, что сегодня первый день, когда мы с Милой вышли из дома, конечно, в сопровождении водителя тире преследователя.
Мила сказала, что мне нужно купить пару платьев, черные лодочки — обязательно! Сходить к косметологу, потому что моя кожа не кажется ей здоровой. Нормальная у меня кожа! Конечно, если не выходить столько дней на улицу можно вообще позеленеть.
После посещения сразу двух косметических салонов, где мне подрезали кончики волос, провели какие-то манипуляции с лицом, что я еще примерно полчаса была похожа на спелый помидор, сделали маникюр и педикюр (они убили мои чеширских котов!), мы пошли по магазинам. Целью Милы было подобрать мне элегантное платье изумрудного цвета, и что бы я ни надела, ответ был один «Не то!». А мне вообще было все равно, я думала о том, как позвонить Алене и сообщить, что я не выйду на работу сегодня, и вообще в ближайший месяц, и надо бы это сделать так, чтобы сохранить это место, потому что когда закончится этот дурацкий договор, идти мне будет некуда, а жить на что-то нужно, хотя бы первое время.
Пока я примеряла очередное изумрудное платье, которое ко всему еще оказалось мне мало, мне на глаза попалось одно чудное милое красное платье. И это была моя первая любовь к одежде, с первого взгляда, к чему-либо вообще. Мне казалось, что тот манекен, на котором оно висит так и манит меня к себе. Подойдя ближе, я даже заулыбалась как дурочка, когда едва коснулась этой тонкой ткани, которая будто шевелилась под моими пальцами.
— Нравится? — Мила подкралась сзади, как раз в тот момент, когда я взглянула на ценник. Мама дорогая! Они что все здесь так стоят?
— Могу я его примерить? Я знаю, что дорого.
Девушка взяла этикетку с ценником из моих рук и фыркнула.
— Это дешевка. Макс щедрый человек, мои платья стоят куда дороже. Но тебе мы все равно его не купим.
— Понимаю.
Мы уже вышли из магазина, а я все продолжала оборачиваться на платье, которое затем превратилось в пятно, а потом уже и вовсе исчезло с поля зрения. Я протяжно вздохнула.
— Макс ненавидит красный.
Я повеселела.
— Теперь оно нравится мне еще больше.
— Что?
— Ах, нет, ничего. Я говорю, что у вас дома диваны красные. Я заметила.
— Это просто диваны. И Макс там не живет. Мы носим изумрудный, это его любимый и выглядит дорого.
Ага, стоит тоже недешево. Всегда поражало то, как люди готовы отдавать сумасшедшие деньги за кусочек ткани, когда во всем мире столько больных детей, голодных животных. На секунду мне даже стало стыдно, что я повелась на всю это роскошь, захотела то платье, которое не имеет никакого смысла. Неужели это начало? Боже, я становлюсь сумасшедшей. Превращаюсь в Милу. Нет. Этому не бывать.
По истечению нескольких часов, когда ноги уже почти отказывались ходить, мы все-таки купили мне платье, изумрудное, в пол, с коротким шлейфом и открытой спиной. Мила заметно повеселела, когда мы еще и туфли нашли, которые пришлись ей по нраву и по неудобству мне. Даже не хочу привыкать к этой обуви.
— Знаешь что?
— А?
Девушка двусмысленно улыбнулась и, схватив меня за руку, куда-то потащила. И только потом я поняла куда, когда мы остановились у того самого магазинчика, с тем самым платьем, которое так и просилось ко мне на ручки, ну или куда-то там еще.
— Мы его возьмем.
— Правда? — Стыдно, Кира, радоваться тряпке, но простит Бог, оно такое прекрасное.
— Правда. Идем. Только одно условие.
— Конечно.
— Если вздумаешь надеть, я тебя заклинаю, если ты хоть словом обмолвишься.
— Я могила. — И подставила крестик из пальцев к губам. — Если что я сама его купила, ты об этом ничего не знаешь.
— Отлично.
Оно словно сияло в моих руках, и понятное дело, что я преувеличиваю, за такую цену все будет сиять! Поэтому я переспросила:
— Мы точно можем его себе позволить?
Мила лишь фыркнула.
Оно было длинным и, я как никогда, обрадовалась туфлям на каблуке, иначе подол платья просто тащился бы по земле. Многоярусные оборки на декольте делали меня более женственной в придачу с приталенным силуэтом. Мне даже захотелось расплакаться. Я была в нем. красивой что ли.
Первым делом, когда мы вернулись «домой» я забилась в ванной, включила воду и на память набрала номер клуба. Список моих контактов включал всего одного человека и, я впервые дико злилась, что осталась без своего телефона.
Трубку взяли почти сразу, кто-то из работников, и я попросила позвать Алену. Господь, аж ладони вспотели.
— Привет, Ален, слушай тут такое дело.
— Ты Макаренко?
— Ага.
— Слушаю. Говори быстрее, у нас недовольный клиент.
— Я не могу сегодня прийти.
— Что, прости?
— И завтра. И вообще в ближайший месяц.
— Ты сдурела, Кира! Поднимай свою задницу.
— Я только хотела попросить оставить за мной место.
Алена засмеялась.
— Я всегда знала, что ты не с нашей планеты. Ку-ку, Макаренко, спустись на землю!
— Ты оставишь за мной место? — Осторожно, кусая указательный палец, переспросила я.
— Нет. И только посмей не прийти сегодня, Макаренко. ВИПка номер три тебе о чем-нибудь говорит?
— Я не могу, правда, прости. Я знаю, это ужасно, но.
— Никаких «но». Либо ты приходишь, либо я не знаю. Кира ОН меня убьет.
— Отправь кого-нибудь вместо меня. Я не думаю, что он заметит.
Протяжная тишина.
— Макаренко, да у тебя есть мозги! Но о сохранении места даже не мечтай.
— Пожалуйста.
— Нет.
Три отрывистых гудка. Отлично, Кира, просто идеально.
Ужинала я в одиночестве, завтракала и обедала тоже, в комнате, которую мне выделил хозяин дома. Мила сказала, что нам нельзя общаться вне рабочей обстановки, я так и не поняла, что она имела ввиду. В доме помимо нас есть повар, который кстати очень вкусно готовит, и домработница, которую мила обозвала прислугой, и которую в течение дня почти не видно.
К обеду воскресенья карман моих домашних штанов завибрировал и, я даже испугалась. Незнакомый номер. Если такие номера меня и раньше настораживали, то сейчас и подавно. Мне казалось, что номер есть только у Владислава Романовича. Наверное, ошиблись.
— Алло? — Спросила осторожно, делая голос немного писклявей, чем он есть. Господь, у меня развивается паранойя.
— Макаренко! — Оглушительный крик Алены в трубке чуть не заставил меня подавиться собственной слюной.
— Откуда у тебя этот номер? — Я отошла к окну и перешла на шепот.
— Определитель, идиотка.
— Что-то случилось? — Предположила я.
— Случилось, Кира, мать твою, пожар, война, атомная, Макаренко, атомная!
— Не.
— Слушай. — Она выдохнула и, ее голос стал немного спокойнее, хотя я все еще ощущала в нем нотки напряжения. — Я оставлю за тобой место. Мне нужно, чтобы ты сегодня пришла.
— Что? Нет. Я не могу.
— Я подниму оклад. Вдвое. Уволю кого-нибудь, но подниму.
— Я.
— Кира, я очень тебя прошу. Один раз. Я буду платить аренду за твою квартиру до конца года, я не знаю. Чего ты хочешь?
— Я просто не могу. Ален. Я люблю танцевать, ты знаешь, но это невозможно в данный момент.
— Пожалуйста. Слушай, ты не видишь, но я сейчас, между прочим, становлюсь перед тобой на колени.
— Что случилось?
Вопросы были лишними, я могла предположить в чем дело. Но.
— Не будь дурой. Он просек, почти сразу! Я не знаю как, но. Амину он уже уволил.
— Ты отправила Амину вместо меня? Она вдвое больше!
— А кого еще?! У меня не было выбора, это твоя вина, Макаренко. — Она захныкала.
— Ты действительно, его так боишься?
— Не в этом дело. Пожалуйста, я очень тебя прошу. Один раз. Сегодня и все, дальше, гуляй, сколько влезет, я даже твой отпуск в оплату включу. Ну? Умоляю.
— А что потом? Следующие выходные.
— Мы выкрутимся.
— Как?
— Сделаешь так, чтобы он отвязался от тебя.
— Ален.
— Прошу. Ну, плиз, Кира. Черт возьми, я посажу тебя на свое место!
— Ты с ума сошла? — Они все бредят, явно. Мила, Алена, те девушки, похожие на марионеток.
— Кира.
— Ладно. Я что-нибудь придумаю, хорошо?
— Макаренко, я люблю тебя!
Ага, и я тебя. Бог, явно обделил меня умом.
***
Остаток дня прошел нервно, весь день я расхаживала по комнате туда-сюда, несколько раз сходила на кухню, попить воды, в горло кусок не лез, и только к вечеру рискнула подняться к Миле в комнату, она напевала что-то себе под нос, пока завивала волосы, сидя у большого зеркала.
— Можешь помочь мне?
— Хм? — Она взглянула на меня через плечо.
— Я знаю, что могу выходить два раза в неделю без сопровождения Максима (ненавижу его имя. Не конкретно это, а именно имя этого человека. Никогда не хочу больше произносить его вслух). — Мы вышли только раз. Так вот. Мне нужно уйти, сегодня, через час.
Девушка прищурилась и, некоторое время просто пялилась на меня. Это было похоже на провал. Она либо сдаст меня, либо откажет.
— Ладно. — Мила пожала плечами и продолжила накручивать волосы на плойку.
— Правда? — Что? Действительно, все так просто? А я голову ломала, как мне мимо охранника проскочить.
— Да. У меня есть кое-что для нашего милого мальчика с ворот. — Она вытащила из тумбочки какую-то банку, вырвала лист из блокнота и бросила на него две таблетки.
— Что это?
— Антидепрессанты.
— Ты принимаешь их?
— Иногда. Я плохо сплю. А вообще-то это неважно. — Девушка свернула бумагу пополам и постучала по ней расческой так, что таблетки превратились в порошок.
— Что ты собираешься делать?
Она пожала плечами.
— Пойду пить чай.
— Ты же не собираешься отравить того парня?
Девушка усмехнулась.
— Поспит пару часов.
— Нет. У тебя будут проблемы.
— Никто не узнает, если ты конечно, не скажешь.
— А как же полное беспрекословное подчинение?
— Это не запрещено. Я имею ввиду, знаешь, время от времени всем нужно выпустить пар.
Я нахмурилась. И до меня дошло!
— Ты спишь с охранником?
— Иногда.
— И босс об этом знает?
— Макс ты имеешь ввиду? Наверное, но ему все равно. — Ее лицо стало грустным.
— Иди собирайся, куда тебе там нужно. Думаю, через полчаса он уже уснет.
— Спасибо. Ты так добра ко мне.
— У меня тоже была здесь подруга, по началу. Никто не хочет быть один.
— И где она сейчас?
— Не знаю. Макс оставляет только лучших.
Часа через полтора я уже была в клубе, пришлось у Милы еще денег на такси занять и постоянно просить водителя, чтобы ехал чуть быстрее. Сердце гулко колотилось в груди, то ли от волнения, то ли от какого-то предчувствия. Почему-то душа не на месте была. Наверное, из-за мысли о том, что мне придется сделать что-то, чтобы этот мужчина больше не приходил в клуб по мою душу. Что ему вообще от меня нужно? Он ведь даже меня не видит. Может просто выдать себя и дело в шляпе?
В костюмерной Аленка ждала, подорвалась с кресла, как только я вошла. Вид у нее был напуганный и нервный. Я заметила, как она поправляла края футболки.
— Боялась ты не придешь.
— С этого дня, ты несешь полную ответственность за ее поведение, манеры и внешний вид. Я хочу, чтобы она соответствовала. Поняла?
Соответствовала чему, интересно? Или кому? Собаке?
— Да.
— Отлично. А теперь, девочки, вы можете выпить.
Из угла показались двое официантов (молодые высокие парни) с подносом шампанского и фруктами.
— Ты и ты. — Стальной взгляд проследовал от меня к рыжеволосой девушке.
— Займитесь делом.
ГЛАВА 11
А еще я познакомилась с Ариной, Каталиной и Ингой. Интересно этот «старбой» им тоже имена навязал? Этого я не знаю. Девушки отказались со мной говорить и, у меня сложилось пугающее впечатление, словно я попала в какую-то секту, где все подчиняются одну и тому же правилу. В данном случае нескольким правилам сразу.
— Так вы все здесь живете?
— Нет. Только я. Ну теперь и ты. — Мила упала на роскошную огромную кровать в своей комнате и заулыбалась, устало втягивая носом воздух. — Боже, мне даже нравится смотреть, как он просто передвигается.
— Прости?
— Макс. Он заставляет думать меня о хорошем.
Я фыркнула. Это шутка такая? Местная несмешная шуточка?
— Он поставил тебя на колени.
Девушка покосилась на меня и встала.
— Мой тебе совет, побольше молчи и задержишься здесь намного дольше, Ариэль.
Проблема в том, что я не хочу здесь задерживаться, ни на одну лишнюю секунду.
— Меня зовут Кира.
Мила подошла к огромному шкафу, слитому со стеной и демонстративно распахнула его передо мной, взглянув на меня через плечо.
— Если Макс дал тебе имя, носи его достойно.
У меня в голове просто не хотело укладываться любое ее слово относительно этого сумасшедшего.
— Так и чем. Чем вы здесь занимаетесь? Спите с ним?
Девушка рассмеялась, умеренно, без пафоса, прикрывая рот рукой, как. Как леди?
— Ты такая забавная. Нам вообще-то запрещено говорить, но раз я твой наставник, и здесь уже довольно долго. Не знаю, что делают остальные, я этим не интересуюсь, точнее. Знаешь, мы мало общаемся. Вообще. В прошлом месяце, мы были в Германии. — Она перешла на шепот. — Я обвела вокруг пальца двух банкиров. За три дня. Представляешь?
— Не очень.
— Макс гордится мной.
Она хотела сказать, что он гордится собой. Никто не станет гордиться человеком, которого поставил на колени и погладил по голове, как щенка.
— То есть. Ты.. Как ты сказала, обвела вокруг пальца каких-то там банкиров?
— Ага. — Она, правда, выглядела счастливой от того, что говорила все это, и меня это пугало.
— И ты не смогла обвести вокруг пальца этого. Макса? — Я выплюнула его имя, как кусок протухшей рыбы в помойку.
Мила снова покосилась на меня.
— Ты спятила? Зачем мне это?
— Действительно. — Прошептала я.
Девушка распахнула еще одни широкие створки шкафа и уставилась на меня, излучая вселенскую радость на лице.
— Выбирай платье. Будем делать из тебя девушку из высшего общества.
Я взглянула на длинную перекладину, которая вся, до единого, была увешена платьями и у меня мороз по коже прошелся.
— Они же все одинаковые.
Все в этом шкафу было одного единственного — изумрудного цвета. Некоторые немного отличались по тону, но суть от того не менялась.
Девушка насупилась.
— Ладно. Я сама выберу.
***
Оставшиеся пять дней, Мила пыталась сделать из меня какую-то там девушку из высшего общества, а я прекрасно знала, что таковой не являюсь.
Итак, что я успела запомнить:
«Молчать, когда говорит Макс. Внимательно слушать, когда говорит Макс. Не задавать ненужных вопросов, когда говорит Макс. От слова «совсем». Не смотреть на него, когда того не требует ситуация. Не прикасаться к нему, если того не требует ситуация. Не класть локти на стол. За столом руки должны лежать на коленях, а ноги быть вместе и слегка отставлены в сторону. Громко не смеяться. Часто улыбаться. На каблуках не ходят, а летают». «Летаю» я уж, точно профессионально. Ладно, на самом деле, я могу танцевать на каблуках, иногда, но в жизни никогда не ношу такую обувь. Поэтому последние четыре дня, Мила заставляла меня дефилировать на ее шпильках. Ходила я нормально, насколько это «нормально» соответствует мне, главное, чтобы никаких препятствий не было. Ну, там, знаете. Ковры, камни, люди, воздух. А еще сегодня суббота. Сноба не было видно все последние дни и это хотя бы позволяло мне нормально дышать, не чувствовать себя в клетке, даже не смотря на то, что сегодня первый день, когда мы с Милой вышли из дома, конечно, в сопровождении водителя тире преследователя.
Мила сказала, что мне нужно купить пару платьев, черные лодочки — обязательно! Сходить к косметологу, потому что моя кожа не кажется ей здоровой. Нормальная у меня кожа! Конечно, если не выходить столько дней на улицу можно вообще позеленеть.
После посещения сразу двух косметических салонов, где мне подрезали кончики волос, провели какие-то манипуляции с лицом, что я еще примерно полчаса была похожа на спелый помидор, сделали маникюр и педикюр (они убили мои чеширских котов!), мы пошли по магазинам. Целью Милы было подобрать мне элегантное платье изумрудного цвета, и что бы я ни надела, ответ был один «Не то!». А мне вообще было все равно, я думала о том, как позвонить Алене и сообщить, что я не выйду на работу сегодня, и вообще в ближайший месяц, и надо бы это сделать так, чтобы сохранить это место, потому что когда закончится этот дурацкий договор, идти мне будет некуда, а жить на что-то нужно, хотя бы первое время.
Пока я примеряла очередное изумрудное платье, которое ко всему еще оказалось мне мало, мне на глаза попалось одно чудное милое красное платье. И это была моя первая любовь к одежде, с первого взгляда, к чему-либо вообще. Мне казалось, что тот манекен, на котором оно висит так и манит меня к себе. Подойдя ближе, я даже заулыбалась как дурочка, когда едва коснулась этой тонкой ткани, которая будто шевелилась под моими пальцами.
— Нравится? — Мила подкралась сзади, как раз в тот момент, когда я взглянула на ценник. Мама дорогая! Они что все здесь так стоят?
— Могу я его примерить? Я знаю, что дорого.
Девушка взяла этикетку с ценником из моих рук и фыркнула.
— Это дешевка. Макс щедрый человек, мои платья стоят куда дороже. Но тебе мы все равно его не купим.
— Понимаю.
Мы уже вышли из магазина, а я все продолжала оборачиваться на платье, которое затем превратилось в пятно, а потом уже и вовсе исчезло с поля зрения. Я протяжно вздохнула.
— Макс ненавидит красный.
Я повеселела.
— Теперь оно нравится мне еще больше.
— Что?
— Ах, нет, ничего. Я говорю, что у вас дома диваны красные. Я заметила.
— Это просто диваны. И Макс там не живет. Мы носим изумрудный, это его любимый и выглядит дорого.
Ага, стоит тоже недешево. Всегда поражало то, как люди готовы отдавать сумасшедшие деньги за кусочек ткани, когда во всем мире столько больных детей, голодных животных. На секунду мне даже стало стыдно, что я повелась на всю это роскошь, захотела то платье, которое не имеет никакого смысла. Неужели это начало? Боже, я становлюсь сумасшедшей. Превращаюсь в Милу. Нет. Этому не бывать.
По истечению нескольких часов, когда ноги уже почти отказывались ходить, мы все-таки купили мне платье, изумрудное, в пол, с коротким шлейфом и открытой спиной. Мила заметно повеселела, когда мы еще и туфли нашли, которые пришлись ей по нраву и по неудобству мне. Даже не хочу привыкать к этой обуви.
— Знаешь что?
— А?
Девушка двусмысленно улыбнулась и, схватив меня за руку, куда-то потащила. И только потом я поняла куда, когда мы остановились у того самого магазинчика, с тем самым платьем, которое так и просилось ко мне на ручки, ну или куда-то там еще.
— Мы его возьмем.
— Правда? — Стыдно, Кира, радоваться тряпке, но простит Бог, оно такое прекрасное.
— Правда. Идем. Только одно условие.
— Конечно.
— Если вздумаешь надеть, я тебя заклинаю, если ты хоть словом обмолвишься.
— Я могила. — И подставила крестик из пальцев к губам. — Если что я сама его купила, ты об этом ничего не знаешь.
— Отлично.
Оно словно сияло в моих руках, и понятное дело, что я преувеличиваю, за такую цену все будет сиять! Поэтому я переспросила:
— Мы точно можем его себе позволить?
Мила лишь фыркнула.
Оно было длинным и, я как никогда, обрадовалась туфлям на каблуке, иначе подол платья просто тащился бы по земле. Многоярусные оборки на декольте делали меня более женственной в придачу с приталенным силуэтом. Мне даже захотелось расплакаться. Я была в нем. красивой что ли.
Первым делом, когда мы вернулись «домой» я забилась в ванной, включила воду и на память набрала номер клуба. Список моих контактов включал всего одного человека и, я впервые дико злилась, что осталась без своего телефона.
Трубку взяли почти сразу, кто-то из работников, и я попросила позвать Алену. Господь, аж ладони вспотели.
— Привет, Ален, слушай тут такое дело.
— Ты Макаренко?
— Ага.
— Слушаю. Говори быстрее, у нас недовольный клиент.
— Я не могу сегодня прийти.
— Что, прости?
— И завтра. И вообще в ближайший месяц.
— Ты сдурела, Кира! Поднимай свою задницу.
— Я только хотела попросить оставить за мной место.
Алена засмеялась.
— Я всегда знала, что ты не с нашей планеты. Ку-ку, Макаренко, спустись на землю!
— Ты оставишь за мной место? — Осторожно, кусая указательный палец, переспросила я.
— Нет. И только посмей не прийти сегодня, Макаренко. ВИПка номер три тебе о чем-нибудь говорит?
— Я не могу, правда, прости. Я знаю, это ужасно, но.
— Никаких «но». Либо ты приходишь, либо я не знаю. Кира ОН меня убьет.
— Отправь кого-нибудь вместо меня. Я не думаю, что он заметит.
Протяжная тишина.
— Макаренко, да у тебя есть мозги! Но о сохранении места даже не мечтай.
— Пожалуйста.
— Нет.
Три отрывистых гудка. Отлично, Кира, просто идеально.
Ужинала я в одиночестве, завтракала и обедала тоже, в комнате, которую мне выделил хозяин дома. Мила сказала, что нам нельзя общаться вне рабочей обстановки, я так и не поняла, что она имела ввиду. В доме помимо нас есть повар, который кстати очень вкусно готовит, и домработница, которую мила обозвала прислугой, и которую в течение дня почти не видно.
К обеду воскресенья карман моих домашних штанов завибрировал и, я даже испугалась. Незнакомый номер. Если такие номера меня и раньше настораживали, то сейчас и подавно. Мне казалось, что номер есть только у Владислава Романовича. Наверное, ошиблись.
— Алло? — Спросила осторожно, делая голос немного писклявей, чем он есть. Господь, у меня развивается паранойя.
— Макаренко! — Оглушительный крик Алены в трубке чуть не заставил меня подавиться собственной слюной.
— Откуда у тебя этот номер? — Я отошла к окну и перешла на шепот.
— Определитель, идиотка.
— Что-то случилось? — Предположила я.
— Случилось, Кира, мать твою, пожар, война, атомная, Макаренко, атомная!
— Не.
— Слушай. — Она выдохнула и, ее голос стал немного спокойнее, хотя я все еще ощущала в нем нотки напряжения. — Я оставлю за тобой место. Мне нужно, чтобы ты сегодня пришла.
— Что? Нет. Я не могу.
— Я подниму оклад. Вдвое. Уволю кого-нибудь, но подниму.
— Я.
— Кира, я очень тебя прошу. Один раз. Я буду платить аренду за твою квартиру до конца года, я не знаю. Чего ты хочешь?
— Я просто не могу. Ален. Я люблю танцевать, ты знаешь, но это невозможно в данный момент.
— Пожалуйста. Слушай, ты не видишь, но я сейчас, между прочим, становлюсь перед тобой на колени.
— Что случилось?
Вопросы были лишними, я могла предположить в чем дело. Но.
— Не будь дурой. Он просек, почти сразу! Я не знаю как, но. Амину он уже уволил.
— Ты отправила Амину вместо меня? Она вдвое больше!
— А кого еще?! У меня не было выбора, это твоя вина, Макаренко. — Она захныкала.
— Ты действительно, его так боишься?
— Не в этом дело. Пожалуйста, я очень тебя прошу. Один раз. Сегодня и все, дальше, гуляй, сколько влезет, я даже твой отпуск в оплату включу. Ну? Умоляю.
— А что потом? Следующие выходные.
— Мы выкрутимся.
— Как?
— Сделаешь так, чтобы он отвязался от тебя.
— Ален.
— Прошу. Ну, плиз, Кира. Черт возьми, я посажу тебя на свое место!
— Ты с ума сошла? — Они все бредят, явно. Мила, Алена, те девушки, похожие на марионеток.
— Кира.
— Ладно. Я что-нибудь придумаю, хорошо?
— Макаренко, я люблю тебя!
Ага, и я тебя. Бог, явно обделил меня умом.
***
Остаток дня прошел нервно, весь день я расхаживала по комнате туда-сюда, несколько раз сходила на кухню, попить воды, в горло кусок не лез, и только к вечеру рискнула подняться к Миле в комнату, она напевала что-то себе под нос, пока завивала волосы, сидя у большого зеркала.
— Можешь помочь мне?
— Хм? — Она взглянула на меня через плечо.
— Я знаю, что могу выходить два раза в неделю без сопровождения Максима (ненавижу его имя. Не конкретно это, а именно имя этого человека. Никогда не хочу больше произносить его вслух). — Мы вышли только раз. Так вот. Мне нужно уйти, сегодня, через час.
Девушка прищурилась и, некоторое время просто пялилась на меня. Это было похоже на провал. Она либо сдаст меня, либо откажет.
— Ладно. — Мила пожала плечами и продолжила накручивать волосы на плойку.
— Правда? — Что? Действительно, все так просто? А я голову ломала, как мне мимо охранника проскочить.
— Да. У меня есть кое-что для нашего милого мальчика с ворот. — Она вытащила из тумбочки какую-то банку, вырвала лист из блокнота и бросила на него две таблетки.
— Что это?
— Антидепрессанты.
— Ты принимаешь их?
— Иногда. Я плохо сплю. А вообще-то это неважно. — Девушка свернула бумагу пополам и постучала по ней расческой так, что таблетки превратились в порошок.
— Что ты собираешься делать?
Она пожала плечами.
— Пойду пить чай.
— Ты же не собираешься отравить того парня?
Девушка усмехнулась.
— Поспит пару часов.
— Нет. У тебя будут проблемы.
— Никто не узнает, если ты конечно, не скажешь.
— А как же полное беспрекословное подчинение?
— Это не запрещено. Я имею ввиду, знаешь, время от времени всем нужно выпустить пар.
Я нахмурилась. И до меня дошло!
— Ты спишь с охранником?
— Иногда.
— И босс об этом знает?
— Макс ты имеешь ввиду? Наверное, но ему все равно. — Ее лицо стало грустным.
— Иди собирайся, куда тебе там нужно. Думаю, через полчаса он уже уснет.
— Спасибо. Ты так добра ко мне.
— У меня тоже была здесь подруга, по началу. Никто не хочет быть один.
— И где она сейчас?
— Не знаю. Макс оставляет только лучших.
ГЛАВА 12
Часа через полтора я уже была в клубе, пришлось у Милы еще денег на такси занять и постоянно просить водителя, чтобы ехал чуть быстрее. Сердце гулко колотилось в груди, то ли от волнения, то ли от какого-то предчувствия. Почему-то душа не на месте была. Наверное, из-за мысли о том, что мне придется сделать что-то, чтобы этот мужчина больше не приходил в клуб по мою душу. Что ему вообще от меня нужно? Он ведь даже меня не видит. Может просто выдать себя и дело в шляпе?
В костюмерной Аленка ждала, подорвалась с кресла, как только я вошла. Вид у нее был напуганный и нервный. Я заметила, как она поправляла края футболки.
— Боялась ты не придешь.
