— Мне нужна работа, и вот я здесь. Надеюсь обещание в силе. Насчет работы.
— Разумеется, Макаренко. И. — На пару секунд она замолчала, но затем продолжила.
— Нужно сделать еще кое-что.
Я вскинула брови кверху.
— Что-то, что заставит нашего босса не приходить чаще, чем в полгода.
— Например?
— Я тут подумала над словами Лоры.
— Нет. — До меня сразу дошло, что она имеет ввиду.
— Послушай, я знаю, что тебе это все тоже не нравится, но ты сама сказала, что тебе нужна работа. Либо ты продолжаешь следовать графику, либо можешь не надеяться на это место.
— Это шантаж.
— Это безысходность.
— Я не стану с ним спать.
— Есть другие варианты?
— Я не знаю.
— Он потеряет к тебе интерес.
— Найди ему шлюху!
— Кира, успокойся. Если бы нашему боссу нужна была шлюха, он бы не вызывал тебя. У тебя секса было-то раз-два от силы, это на лбу написано.
— Я не собираюсь это обсуждать.
Уши вспыхнули, я почувствовала, как жар прилил к лицу и снова отхлынул. Не обращая внимания на Алену, я нашла восточный костюм и быстро переоделась, девушка все это время молча наблюдала за мной. Еще чего удумала. Это даже ненормально просить о таком. Я все еще помню тот ужасный момент, когда пряталась под столом, и стыд до сих пор терзает меня.
Последний элемент: чадра. Прикрепляю ее к волосам, стоя у зеркала, наблюдаю, что Алена все еще пялится.
— Даже не смотри на меня. Я итак многим рискнула, чтобы сюда прийти.
Это не в моей манере быть грубой, но в этот раз я действительно, злилась, и даже не на Алену, а на себя и того идиота, которому продалась за миллион. И была бы моя воля, я бы вообще не хотела подходить к нему ближе, чем на метр, а лучше вообще не видеть больше никогда. Несмотря на то, как он действовал на мой мозг и тело, я была рада, что не видела его несколько дней, может быть, именно даже поэтому. Я абсолютно ненавидела это слабоумие, которое рождается во мне, когда я чувствую его запах или касание его рук. Это ненормально. Я даже сама себе омерзительна в такие моменты.
Больше мы и словом не обмолвились. Алена знала, что я не пойду на то, о чем она просит, но меня почему-то при входе в ВИПку трясло, как никогда прежде. Я передвигалась медленно и неуверенно, едва зацепилась левой ногой о порог, но не упала, прошла вперед, наощупь, зеленой лампочки в центре не горело, поэтому я просто шла наудачу. Дыхание учащалось при каждом шаге, словно я бежала несколько километров, прежде чем войти.
Отчасти я понимала свой страх, паранойя насчет того, словно этот мужчина уже знает, кто я. Знал ли он? Нет. Был ли он вообще в этой комнате? Определенно. Святые дети господни, я не волновалась так даже перед сдачей экзаменов в школе. Алена права, мне нужно избавиться от этого человека, даже не ради сохранения работы, а ради собственного спокойствия. Что-то внутри меня говорило, что он не отстанет, даже если я больше не приду.
Шагнув еще пару раз, я врезалась в твердое тело, которое источало такую энергию, что я невольно отскочила назад, едва не пискнув. Стало так жарко, что я почувствовала капельки пота собирающиеся на лбу. Боже, хоть бы не умереть тут.
— Ты задолжала мне танец. — Его голос сотряс не только воздух, но и мои внутренние органы.
Ты задолжал мне денег, мудак. Этого я конечно не сказала. Узнает, сразу же.
Заиграла музыка, и она не была громкой, примерно такой же, как в прошлый раз, но я все равно вздрогнула от неожиданности. Должно быть, так мужчина, слышит звук монисто, когда я танцую, поэтому я начала двигаться, уделяя особое внимание бедрам. Как обычно, закрыв глаза и отдавая музыке всю себя, я почти начала забывать о том, где нахожусь, когда знакомый голос вырывает меня в реальность.
— Подойди ближе.
Я сглотнула, подступивший внезапно к горлу ком и, шагнула вперед.
— Я не вижу тебя, но слышу достаточно хорошо. Еще ближе.
Я сделала еще один шаг, и снова ощутила окутывающий жар. Я знала, что повсюду в клубе работали кондиционеры, но теперь их словно заменили отоплением.
— Я часто думаю, о том, как ты выглядишь. — Он звучал гортанно и в то же время мягко, а я молилась, хоть бы он не вздумал включить свет, иначе я умру на месте, или притворюсь мертвой. Господь, помоги мне. И отчего так руки дрожат.
Когда теплые пальцы мягко скользнули вверх от бедра, по талии, словно очерчивая контур моего тела, до ключицы, задевая немного грудь, мне казалось, что остановка сердца уже не за горами. Я старалась задерживать дыхание, но от этого, еще больше нуждалась в кислороде, будто кто-то посадил меня в большую банку и захлопнул крышку. Пальцы скользнули по шее, приближаясь к чадре, я замерла.
— Я думаю, ты красивая. — Он осторожно снял заколку с моих волос, удерживающую один край ткани, закрывающей лицо и, та шелком скользнула вниз. Я почти уже не дышала. Мне не пришлось долго танцевать, но капли пота ощущались уже по всему телу, я почувствовала как одна из них щекотнула между грудей.
Мужчина беззаботно касался моего лица, также как и до этого, изучал пальцами отдельные части тела, словно мог понять, как я выгляжу. Это было странно, как минимум, и пугающе, особенно то, как сильно мне нравились эти пальцы, и я не впервые подумала о том, что эти прикосновения не могут принадлежать этому человеку, он просто не способен на это.
Он обошел меня сзади, так близко, что его одежда касалась местами моей оголенной кожи, и его запах, которого я так боялась с самого начала, протянулся легкой нитью вокруг меня и, когда я вздохнула, тот в очередной раз поселился в моих легких. Мне захотелось кричать и топать ногами оттого, что он со мной делал и, все на что меня хватило, это молча закрыть глаза. Внезапно резинка с моих волос исчезла и, густая струя из волос мягко ударила по спине. Я ощущала, как пальцы рук, пробирались сквозь пряди, чувствовала, как те же самые пальцы касались моих плеч, затем потянулись к застежке топа, которая состояла всего из двух крючков, которые оказались бессильными против этих настырных пальцев. Я невольно ступила вперед, ощутив холодок на свой коже там, где еще секунду назад было прикрыто тонким слоем ткани.
— Знаю, ты напугана. — Мужчина снова оказался рядом со мной, и в чем-то был прав, я была напугана, только не им, а самой собой. Не успев моргнуть, я почувствовала, как легкая ткань скользнула по плечам и должно быть, упала где-то у ног, и я осталась стоять в одной юбке, не шевелясь, не говоря ни слова. Меня раздражала только одна мысль о том, что я собираюсь и дальше так стоять. Мои руки медленно потянулись к груди, борясь с дрожью, но тут же оказались перехвачены.
Теперь я и он стояли, как нечто неразделимое, я ощущала его горячий торс и частоту дыхания, каждой клеточкой спины, и было ощущение, что вот-вот ноги подкосятся и я упаду на пол. Ничего такого не произошло.
— Мы хотим одного и того же. — Голос прозвучал приглушенно, с долей безумия в тоне. И теперь пальцы казались холодными, вызывая сокращения мышц моего живота, пробираясь все выше и выше и коснувшись оголенной груди, заставляя меня ненавидеть то, что в миксе этих прикосновений и запаха, который казался пряным и свежим одновременно, было то, чего я хотела.
— У меня были на тебя большие планы, маленькая. Но вся ты дрожишь под моими руками, твои соски набухли, и я чувствую твой запах, который говорит мне об одном.
Он снова обошел меня вокруг, не прерывая контакта. И что-то горячее и мокрое коснулось моего соска, я чуть не задохнулась, пытаясь взять воздуха больше, чем позволяли мои легкие. Язык скользнул вверх, там, где совсем недавно моя кожа покрывалась испариной, я почувствовала легкий стыд, но затем молча отругала себя. Все это не должно меня волновать.
— Ты на вкус, как кофе с корицей. — Влажная дорожка пролегла еще выше, до подбородка, по моему позвоночнику прошелся электрический разряд, я невольно схватилась за крепкое горячее плечо и тут же убрала руку.
— Ты можешь трогать меня. В пределах разумного. — Продолжил мужчина и я чувствовала его обжигающее дыхание у самого лица, затем, очевидно, большой палец, грубо очертил мои губы. — Только никаких поцелуев. Я не целуюсь со шлюхами.
В этот момент жар отхлынул от лица, и все тело будто в ведре со льдом оказалось, только уши огнем вспыхнули, я словно очнулась от какого-то дурмана, дурацкого сна, и мои зубы так сильно сжались, что я возненавидела себя за испытываемую злость. Я не была шлюхой. И не стану ей даже за миллион.
Толкнув его в грудь, чего делать даже не собиралась, я по памяти побежала к двери, и почти сразу оказалась перехваченной и прижатой к стене, с закрученными за спиной руками, из груди вырвался неизбежный вопль.
— Больше нет смысла строить из себя тихоню, я чувствовал твое желание и сейчас чувствую. — Лизнув мочку моего уха, он спустился ниже по изгибу спины, проводя рукой вслед за языком, вниз и обратно, вся моя кожа покрывалась мурашками от этого, и внизу живота зарождалось то, чего я не хотела знать рядом с этим человеком. Запустив руку мне в волосы, он слегка сжал ее на затылке и резко развернул мое лицо к себе, я тут же закусила губу, чтобы не издать ни звука. Здесь он не знал, кто я, и я имела полное право на сопротивление, поэтому двинула его в отместку, но тот перехватил мое запястье, одной рукой он сжал мне лицо, а другой прислонил мою ладонь к чему-то твердому, внушительно большому и горячему. Я буквально чувствовала его пульсацию под своими руками, от этого внизу живота снова заныло, и у меня даже слезы к глазам подступили, потому что я не могла и не хотела идти на поводу у своего мерзкого организма.
— Ты делаешь это раз за разом, когда приходишь сюда. Я чувствую тебя, даже не видя. Твой гребаный запах, словно преследует меня. — Голос звучал пугающе, срываясь на хрип, как у голодного животного. — И я не собирался трахать тебя. — Его хватка на моем лице ослабла, и рука упала, к ключице, проводя вниз плавную, едва ощутимую линию. — Но вы, мать твою, даже пахнете одинаково. Поэтому. Ты будешь моей эксклюзивной шлюхой.
Я попыталась вырвать свою руку из его, но он сильнее сжал ее, а другой переместился к шее и сильно надавил, я тяжело втянула воздух носом и приподнялась на цыпочках, дабы не лишиться дыхания. Мне захотелось плюнуть ему в рожу, ударить так сильно. Сделать что-то, что заставит его вдруг понять, что люди не могут принадлежать ему, что он не может делать со мной все, что ему вздумается, но все что я могла делать это — молча хлопать глазами, разыскивая в темноте чужой силуэт.
— Послушай, маленькая дрянь. — Процеживает сквозь зубы. — Я могу раздавить тебя одной этой рукой.
Я не двигаюсь, не сопротивляюсь, но понимаю, что прав. Если чуть сильнее надавит на мою шею, она просто сломается. И я хочу закричать ему в лицо, какой он мерзкий подонок, но за молчание плачу? слезами, которые уже жгут глаза, а затем одна срывается и щекочет кожу щеки. Не знаю, по какой причине, но через пару секунд хватка на шее ослабляется. Не отпускает, но уже не больно.
Мужчина опускает ниже другую руку, проводя по бедрам, задирая тонкую ткань юбки. Его пальцы гладят кожу у резинки трусов, а затем спускаются ниже, дергая за самые сокровенные рычаги в моем теле. Я чувствую легкий прилив жара, когда рука мягко скользит между моих ног, и когда ритм ускоряется, и пальцы больше не кажутся такими нежными, я прогибаюсь слегка назад, и громко вздыхаю, не успев сдержаться.
— Ты такая мокрая. Я хочу, чтобы ты потрогала себя.
Он убрал мою руку, которую все это время прижимал к ширинке своих штанов и подвел ее к моим трусам, слегка нажимая там, где недавно были его пальцы, я почувствовала мокрую ткань между ног. И когда мужчина отодвинул трусики немного в сторону, обе руки, моя и его оказались в пламени моей кожи, которая ко всему, начала пульсировать, я ненавидела то, какие ощущение это приносило.
Музыка давно закончилась и теперь в комнате слышались только мои сдержанные вздохи, затем что-то щелкнуло, это было похоже, словно пуговица на джинсах расстегнулась, я не могла сконцентрироваться, не могла вытащить руку из своих собственных трусов, в момент, когда ее с такой властью прижимали сильные руки, все настырней и настырней, быстрее. Я никогда не трогала свое тело в таком смысле, я никогда не знала, как это чувствуется, когда другой человек ласкает мою плоть. У меня даже колени в один момент задрожали. Это было не так, как в прошлый раз. Этот человек уже делал нечто подобное со мной, касался меня через джинсы и, я думала, что схожу с ума, я хотела, чтобы он закончил начатое и тогда и сейчас, но признаваться себе в этом было стыдно, до сих пор стыдно. Я все еще хотела его пнуть и убежать, но наши руки в моих трусах, которые то нежно гладили, то с силой надавливали так, что в кончиках пальцев отстреливало, не позволяли мне этого сделать. Самое ужасное, что я и слова не могла проронить, боясь быть узнанной.
— Нравится? — Кажется, он стал еще ближе, его жар ощущался, как мой собственный. Он прижал меня своей грудью к стене, когда его ладонь сжала мою и ускорилась, мои ноги подкосились. Я глубоко задышала, и мне казалось, что это еще не все, но пламя поднимающееся вверх по телу, резко оборвалось и этот подонок вытащил наши влажные руки из-под моей юбки и сунул их в свои трусы, кладя мою ладонь прямо на свою эрекцию.
Он был такой твердый и горячий, что внутри меня снова все начало пульсировать, и, кажется, он был больше, чем я могла себе представить.
— Потрогай его, как трогала себя.
Я сглотнула ком. Меня ужасал тот факт, что я бы хотела не только его потрогать, но эти мысли я отгоняла, как надоедливых мух. Я не хочу. Не умею. Катись на все четыре стороны, мерзавец. Это то, что я могла бы сказать, но вместо этого я осторожно провела вверх по его пульсирующей плоти и услышала легкий смешок, отчего даже вздрогнула. Я выдернула руку из трусов, и поняла, что больше никто меня не удерживал. Только горячее дыхание скользнуло по уху, вызывая мурашки и дьявольскую злость.
— Мерзкая шлюха.
Я даже не знала, где искать свой топ, да и плевать на него хотела. Со всей силы, что у меня была, я двинула эту сволочь и, нащупав рукой дверь, выбежала из ВИПки.
***
В костюмерную я вбежала, как ошпаренная, несясь через длинный коридор, прикрывая руками грудь. Там меня, конечно же, Алена встретила с кучей вопросов, на которые я не хотела отвечать, которые даже не слышала, в голове шум стоял, сердце все еще колотилось где-то у горла. Быстро переодевшись обратно в свои вещи, я направилась к выходу, чтобы как можно скорее отсюда выбраться, потому что не дай Бог, этот мерзавец сейчас сунется в костюмерную или же того хуже поедет «домой». Подставлять ни себя, ни Милу я не горела желанием.
Уже на выходе я остановилась, точнее Аленка дернула меня за руку и попросила объяснений. А что тут объяснять? Этот человек паразит, мерзавец и подонок, у меня до сих пор уши огнем горят, пальцы дрожат, я с трудом оделась.
— Если он придет снова, скажи, что я умерла, исчезла, не знаю, что угодно!
— Макаренко, что ты натворила?
— Можешь меня уволить, если он сунется снова. — А он не сунется, в этом я почему-то была уверена. Он поиздевался надо мной, посмеялся над моим идиотизмом, над тем, что я так сильно стараюсь контролировать, но у меня плохо выходит.
— Разумеется, Макаренко. И. — На пару секунд она замолчала, но затем продолжила.
— Нужно сделать еще кое-что.
Я вскинула брови кверху.
— Что-то, что заставит нашего босса не приходить чаще, чем в полгода.
— Например?
— Я тут подумала над словами Лоры.
— Нет. — До меня сразу дошло, что она имеет ввиду.
— Послушай, я знаю, что тебе это все тоже не нравится, но ты сама сказала, что тебе нужна работа. Либо ты продолжаешь следовать графику, либо можешь не надеяться на это место.
— Это шантаж.
— Это безысходность.
— Я не стану с ним спать.
— Есть другие варианты?
— Я не знаю.
— Он потеряет к тебе интерес.
— Найди ему шлюху!
— Кира, успокойся. Если бы нашему боссу нужна была шлюха, он бы не вызывал тебя. У тебя секса было-то раз-два от силы, это на лбу написано.
— Я не собираюсь это обсуждать.
Уши вспыхнули, я почувствовала, как жар прилил к лицу и снова отхлынул. Не обращая внимания на Алену, я нашла восточный костюм и быстро переоделась, девушка все это время молча наблюдала за мной. Еще чего удумала. Это даже ненормально просить о таком. Я все еще помню тот ужасный момент, когда пряталась под столом, и стыд до сих пор терзает меня.
Последний элемент: чадра. Прикрепляю ее к волосам, стоя у зеркала, наблюдаю, что Алена все еще пялится.
— Даже не смотри на меня. Я итак многим рискнула, чтобы сюда прийти.
Это не в моей манере быть грубой, но в этот раз я действительно, злилась, и даже не на Алену, а на себя и того идиота, которому продалась за миллион. И была бы моя воля, я бы вообще не хотела подходить к нему ближе, чем на метр, а лучше вообще не видеть больше никогда. Несмотря на то, как он действовал на мой мозг и тело, я была рада, что не видела его несколько дней, может быть, именно даже поэтому. Я абсолютно ненавидела это слабоумие, которое рождается во мне, когда я чувствую его запах или касание его рук. Это ненормально. Я даже сама себе омерзительна в такие моменты.
Больше мы и словом не обмолвились. Алена знала, что я не пойду на то, о чем она просит, но меня почему-то при входе в ВИПку трясло, как никогда прежде. Я передвигалась медленно и неуверенно, едва зацепилась левой ногой о порог, но не упала, прошла вперед, наощупь, зеленой лампочки в центре не горело, поэтому я просто шла наудачу. Дыхание учащалось при каждом шаге, словно я бежала несколько километров, прежде чем войти.
Отчасти я понимала свой страх, паранойя насчет того, словно этот мужчина уже знает, кто я. Знал ли он? Нет. Был ли он вообще в этой комнате? Определенно. Святые дети господни, я не волновалась так даже перед сдачей экзаменов в школе. Алена права, мне нужно избавиться от этого человека, даже не ради сохранения работы, а ради собственного спокойствия. Что-то внутри меня говорило, что он не отстанет, даже если я больше не приду.
Шагнув еще пару раз, я врезалась в твердое тело, которое источало такую энергию, что я невольно отскочила назад, едва не пискнув. Стало так жарко, что я почувствовала капельки пота собирающиеся на лбу. Боже, хоть бы не умереть тут.
— Ты задолжала мне танец. — Его голос сотряс не только воздух, но и мои внутренние органы.
Ты задолжал мне денег, мудак. Этого я конечно не сказала. Узнает, сразу же.
Заиграла музыка, и она не была громкой, примерно такой же, как в прошлый раз, но я все равно вздрогнула от неожиданности. Должно быть, так мужчина, слышит звук монисто, когда я танцую, поэтому я начала двигаться, уделяя особое внимание бедрам. Как обычно, закрыв глаза и отдавая музыке всю себя, я почти начала забывать о том, где нахожусь, когда знакомый голос вырывает меня в реальность.
— Подойди ближе.
Я сглотнула, подступивший внезапно к горлу ком и, шагнула вперед.
— Я не вижу тебя, но слышу достаточно хорошо. Еще ближе.
Я сделала еще один шаг, и снова ощутила окутывающий жар. Я знала, что повсюду в клубе работали кондиционеры, но теперь их словно заменили отоплением.
— Я часто думаю, о том, как ты выглядишь. — Он звучал гортанно и в то же время мягко, а я молилась, хоть бы он не вздумал включить свет, иначе я умру на месте, или притворюсь мертвой. Господь, помоги мне. И отчего так руки дрожат.
Когда теплые пальцы мягко скользнули вверх от бедра, по талии, словно очерчивая контур моего тела, до ключицы, задевая немного грудь, мне казалось, что остановка сердца уже не за горами. Я старалась задерживать дыхание, но от этого, еще больше нуждалась в кислороде, будто кто-то посадил меня в большую банку и захлопнул крышку. Пальцы скользнули по шее, приближаясь к чадре, я замерла.
— Я думаю, ты красивая. — Он осторожно снял заколку с моих волос, удерживающую один край ткани, закрывающей лицо и, та шелком скользнула вниз. Я почти уже не дышала. Мне не пришлось долго танцевать, но капли пота ощущались уже по всему телу, я почувствовала как одна из них щекотнула между грудей.
Мужчина беззаботно касался моего лица, также как и до этого, изучал пальцами отдельные части тела, словно мог понять, как я выгляжу. Это было странно, как минимум, и пугающе, особенно то, как сильно мне нравились эти пальцы, и я не впервые подумала о том, что эти прикосновения не могут принадлежать этому человеку, он просто не способен на это.
Он обошел меня сзади, так близко, что его одежда касалась местами моей оголенной кожи, и его запах, которого я так боялась с самого начала, протянулся легкой нитью вокруг меня и, когда я вздохнула, тот в очередной раз поселился в моих легких. Мне захотелось кричать и топать ногами оттого, что он со мной делал и, все на что меня хватило, это молча закрыть глаза. Внезапно резинка с моих волос исчезла и, густая струя из волос мягко ударила по спине. Я ощущала, как пальцы рук, пробирались сквозь пряди, чувствовала, как те же самые пальцы касались моих плеч, затем потянулись к застежке топа, которая состояла всего из двух крючков, которые оказались бессильными против этих настырных пальцев. Я невольно ступила вперед, ощутив холодок на свой коже там, где еще секунду назад было прикрыто тонким слоем ткани.
— Знаю, ты напугана. — Мужчина снова оказался рядом со мной, и в чем-то был прав, я была напугана, только не им, а самой собой. Не успев моргнуть, я почувствовала, как легкая ткань скользнула по плечам и должно быть, упала где-то у ног, и я осталась стоять в одной юбке, не шевелясь, не говоря ни слова. Меня раздражала только одна мысль о том, что я собираюсь и дальше так стоять. Мои руки медленно потянулись к груди, борясь с дрожью, но тут же оказались перехвачены.
Теперь я и он стояли, как нечто неразделимое, я ощущала его горячий торс и частоту дыхания, каждой клеточкой спины, и было ощущение, что вот-вот ноги подкосятся и я упаду на пол. Ничего такого не произошло.
— Мы хотим одного и того же. — Голос прозвучал приглушенно, с долей безумия в тоне. И теперь пальцы казались холодными, вызывая сокращения мышц моего живота, пробираясь все выше и выше и коснувшись оголенной груди, заставляя меня ненавидеть то, что в миксе этих прикосновений и запаха, который казался пряным и свежим одновременно, было то, чего я хотела.
— У меня были на тебя большие планы, маленькая. Но вся ты дрожишь под моими руками, твои соски набухли, и я чувствую твой запах, который говорит мне об одном.
Он снова обошел меня вокруг, не прерывая контакта. И что-то горячее и мокрое коснулось моего соска, я чуть не задохнулась, пытаясь взять воздуха больше, чем позволяли мои легкие. Язык скользнул вверх, там, где совсем недавно моя кожа покрывалась испариной, я почувствовала легкий стыд, но затем молча отругала себя. Все это не должно меня волновать.
— Ты на вкус, как кофе с корицей. — Влажная дорожка пролегла еще выше, до подбородка, по моему позвоночнику прошелся электрический разряд, я невольно схватилась за крепкое горячее плечо и тут же убрала руку.
— Ты можешь трогать меня. В пределах разумного. — Продолжил мужчина и я чувствовала его обжигающее дыхание у самого лица, затем, очевидно, большой палец, грубо очертил мои губы. — Только никаких поцелуев. Я не целуюсь со шлюхами.
В этот момент жар отхлынул от лица, и все тело будто в ведре со льдом оказалось, только уши огнем вспыхнули, я словно очнулась от какого-то дурмана, дурацкого сна, и мои зубы так сильно сжались, что я возненавидела себя за испытываемую злость. Я не была шлюхой. И не стану ей даже за миллион.
Толкнув его в грудь, чего делать даже не собиралась, я по памяти побежала к двери, и почти сразу оказалась перехваченной и прижатой к стене, с закрученными за спиной руками, из груди вырвался неизбежный вопль.
— Больше нет смысла строить из себя тихоню, я чувствовал твое желание и сейчас чувствую. — Лизнув мочку моего уха, он спустился ниже по изгибу спины, проводя рукой вслед за языком, вниз и обратно, вся моя кожа покрывалась мурашками от этого, и внизу живота зарождалось то, чего я не хотела знать рядом с этим человеком. Запустив руку мне в волосы, он слегка сжал ее на затылке и резко развернул мое лицо к себе, я тут же закусила губу, чтобы не издать ни звука. Здесь он не знал, кто я, и я имела полное право на сопротивление, поэтому двинула его в отместку, но тот перехватил мое запястье, одной рукой он сжал мне лицо, а другой прислонил мою ладонь к чему-то твердому, внушительно большому и горячему. Я буквально чувствовала его пульсацию под своими руками, от этого внизу живота снова заныло, и у меня даже слезы к глазам подступили, потому что я не могла и не хотела идти на поводу у своего мерзкого организма.
— Ты делаешь это раз за разом, когда приходишь сюда. Я чувствую тебя, даже не видя. Твой гребаный запах, словно преследует меня. — Голос звучал пугающе, срываясь на хрип, как у голодного животного. — И я не собирался трахать тебя. — Его хватка на моем лице ослабла, и рука упала, к ключице, проводя вниз плавную, едва ощутимую линию. — Но вы, мать твою, даже пахнете одинаково. Поэтому. Ты будешь моей эксклюзивной шлюхой.
Я попыталась вырвать свою руку из его, но он сильнее сжал ее, а другой переместился к шее и сильно надавил, я тяжело втянула воздух носом и приподнялась на цыпочках, дабы не лишиться дыхания. Мне захотелось плюнуть ему в рожу, ударить так сильно. Сделать что-то, что заставит его вдруг понять, что люди не могут принадлежать ему, что он не может делать со мной все, что ему вздумается, но все что я могла делать это — молча хлопать глазами, разыскивая в темноте чужой силуэт.
— Послушай, маленькая дрянь. — Процеживает сквозь зубы. — Я могу раздавить тебя одной этой рукой.
Я не двигаюсь, не сопротивляюсь, но понимаю, что прав. Если чуть сильнее надавит на мою шею, она просто сломается. И я хочу закричать ему в лицо, какой он мерзкий подонок, но за молчание плачу? слезами, которые уже жгут глаза, а затем одна срывается и щекочет кожу щеки. Не знаю, по какой причине, но через пару секунд хватка на шее ослабляется. Не отпускает, но уже не больно.
Мужчина опускает ниже другую руку, проводя по бедрам, задирая тонкую ткань юбки. Его пальцы гладят кожу у резинки трусов, а затем спускаются ниже, дергая за самые сокровенные рычаги в моем теле. Я чувствую легкий прилив жара, когда рука мягко скользит между моих ног, и когда ритм ускоряется, и пальцы больше не кажутся такими нежными, я прогибаюсь слегка назад, и громко вздыхаю, не успев сдержаться.
— Ты такая мокрая. Я хочу, чтобы ты потрогала себя.
Он убрал мою руку, которую все это время прижимал к ширинке своих штанов и подвел ее к моим трусам, слегка нажимая там, где недавно были его пальцы, я почувствовала мокрую ткань между ног. И когда мужчина отодвинул трусики немного в сторону, обе руки, моя и его оказались в пламени моей кожи, которая ко всему, начала пульсировать, я ненавидела то, какие ощущение это приносило.
Музыка давно закончилась и теперь в комнате слышались только мои сдержанные вздохи, затем что-то щелкнуло, это было похоже, словно пуговица на джинсах расстегнулась, я не могла сконцентрироваться, не могла вытащить руку из своих собственных трусов, в момент, когда ее с такой властью прижимали сильные руки, все настырней и настырней, быстрее. Я никогда не трогала свое тело в таком смысле, я никогда не знала, как это чувствуется, когда другой человек ласкает мою плоть. У меня даже колени в один момент задрожали. Это было не так, как в прошлый раз. Этот человек уже делал нечто подобное со мной, касался меня через джинсы и, я думала, что схожу с ума, я хотела, чтобы он закончил начатое и тогда и сейчас, но признаваться себе в этом было стыдно, до сих пор стыдно. Я все еще хотела его пнуть и убежать, но наши руки в моих трусах, которые то нежно гладили, то с силой надавливали так, что в кончиках пальцев отстреливало, не позволяли мне этого сделать. Самое ужасное, что я и слова не могла проронить, боясь быть узнанной.
— Нравится? — Кажется, он стал еще ближе, его жар ощущался, как мой собственный. Он прижал меня своей грудью к стене, когда его ладонь сжала мою и ускорилась, мои ноги подкосились. Я глубоко задышала, и мне казалось, что это еще не все, но пламя поднимающееся вверх по телу, резко оборвалось и этот подонок вытащил наши влажные руки из-под моей юбки и сунул их в свои трусы, кладя мою ладонь прямо на свою эрекцию.
Он был такой твердый и горячий, что внутри меня снова все начало пульсировать, и, кажется, он был больше, чем я могла себе представить.
— Потрогай его, как трогала себя.
Я сглотнула ком. Меня ужасал тот факт, что я бы хотела не только его потрогать, но эти мысли я отгоняла, как надоедливых мух. Я не хочу. Не умею. Катись на все четыре стороны, мерзавец. Это то, что я могла бы сказать, но вместо этого я осторожно провела вверх по его пульсирующей плоти и услышала легкий смешок, отчего даже вздрогнула. Я выдернула руку из трусов, и поняла, что больше никто меня не удерживал. Только горячее дыхание скользнуло по уху, вызывая мурашки и дьявольскую злость.
— Мерзкая шлюха.
Я даже не знала, где искать свой топ, да и плевать на него хотела. Со всей силы, что у меня была, я двинула эту сволочь и, нащупав рукой дверь, выбежала из ВИПки.
***
В костюмерную я вбежала, как ошпаренная, несясь через длинный коридор, прикрывая руками грудь. Там меня, конечно же, Алена встретила с кучей вопросов, на которые я не хотела отвечать, которые даже не слышала, в голове шум стоял, сердце все еще колотилось где-то у горла. Быстро переодевшись обратно в свои вещи, я направилась к выходу, чтобы как можно скорее отсюда выбраться, потому что не дай Бог, этот мерзавец сейчас сунется в костюмерную или же того хуже поедет «домой». Подставлять ни себя, ни Милу я не горела желанием.
Уже на выходе я остановилась, точнее Аленка дернула меня за руку и попросила объяснений. А что тут объяснять? Этот человек паразит, мерзавец и подонок, у меня до сих пор уши огнем горят, пальцы дрожат, я с трудом оделась.
— Если он придет снова, скажи, что я умерла, исчезла, не знаю, что угодно!
— Макаренко, что ты натворила?
— Можешь меня уволить, если он сунется снова. — А он не сунется, в этом я почему-то была уверена. Он поиздевался надо мной, посмеялся над моим идиотизмом, над тем, что я так сильно стараюсь контролировать, но у меня плохо выходит.
