И она легкой походкой вышла из гостиной, не забыв скользнуть по Даниэлю сво-им, так любимым им, восторженным взглядом.
- Да, Даниель, это высший класс,- восхитилась мать. - Такой девушки у тебя ещё не было. Какая необычная красота! Какое воспитание, какое обращение! Если бы я сво-ими глазами не видела, как она лежала под тобой...
- Мама!
- А что такого? Или вы обсуждали политику в постели? Я повторю, если бы я, только что не видела ваш интим, я бы подумала, что это нас посетила с визитом прин-цесса из позапрошлого века, убежавшая со старинной картины. Такие изысканные ма-неры, стиль, осанка, походка, старомодная речь. Не хватает только тиары и длинного кружевного платья. Даниель, вот что я скажу, такие манеры невозможно имитировать, это вбивается с детства годами воспитания. Как она приветствовала меня: вежливый по-ворот головы, лёгкий наклон корпуса. Настоящий реверанс. У неё прекрасная выучка, твоя девушка из хорошей, я думаю, даже аристократической семьи. Ты слеп, если этого не видишь. И ещё, ни ты, и ни одна из твоих прошлых девиц-актрисок, никогда не пред-лагали мне воды, и тем более отобедать.
- Мама, Мирослава чудесная девушка, но она не принцесса. Она странная, но я понимаю её.
- Госпожа Остин, Даниель, - прозвучал нежный голосок, - прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но стол уже накрыт.
На обед были поданы: уже полная версия салата "Капрезе" с розовыми помидо-рами, моцареллой и базиликом, паста с креветками в винно-томатном соусе и брускетта с козьим сыром. Даниель уже привык к Мириным кулинарным талантам, а вот его мать была поражена. Она ела с аппетитом, восторгалась этой традиционной итальянской едой, просила рецепт соуса к пасте. Мирослава сияла и с удовольствием делилась ре-цептом.
- Дорогая, ты чудо. Настоящий итальянский обед,- восхищалась мать. - Где ты так научилась готовить? Нынешние девушки не готовят, они обходятся пиццей или китай-ской едой на вынос.
- Госпожа...
- Мне очень нравится это старинное обращение, дорогая, но зови меня Кэтрин,- глянцево лился шоколадный голос.
- Хорошо. Кэтрин, я тоже умею делать пиццу, это очень вкусная еда.
Мирослава, как всегда, отвечала только на тот вопрос, на который хотела отве-тить.
- Дорогая, эээ, Мирослава?
- Я слушаю вас, Кэтрин,- звенел колокольчик.
- Твое имя, что оно означает? – полюбопытствовала Кэтрин, заинтригованная не-обычным именем девушки.
- Это древнее славянское имя. Дословно оно обозначает прославляющая мир, ми-ролюбивая,- прозвучал ответ.
- Кто же назвал тебя так? Твоя мать? – интересовалась Кэтрин.
- У меня нет матери. Я думаю, мой опекун так назвал меня. Но он не славянин,- вежливо ответила девушка.
Даниель побоялся, что от дальнейших вопросов Мирослава замкнётся, и поспе-шил перевести разговор на другую тему.
- Мама, я понял, что тебе понравилась еда. Вот так Мирослава кормит меня каж-дый день.
- Тебе повезло, Даниель, что у тебя хороший обмен веществ, и еще ваши постель-ные забавы не оставляют тебе шанса растолстеть.
Мирослава смотрит на Даниеля и вспыхивает обожанием, мгновенно стирая ари-стократический флёр. И он гладит её взглядом, чувствуя начинающийся пожар в крови.
- Возле вас и находиться-то опасно, можно обгореть,- в шоколадном голосе мате-ри появляется зёрнышко острого перца.
«Кэтрин видит сжигающее их пламя?»
- Даниель, нам надо переговорить, пойдём на веранду. Спасибо за обед, дорогая, всё замечательно,- Кэтрин встала из-за стола и направилась к веранде.
- Кэтрин, вы не откажетесь от десерта? Я подам вам кофе и десерт для беседы,- предложила Мирослава.
- Я не откажусь, дорогая, у меня тоже хороший обмен веществ.
Они вышли на веранду, и Даниель предчувствовал «вынос мозга». Он не ошибся.
- Даниель, девочка влюблена в тебя, как кошка. И это понятно. Ты известный, ты талантливый. Все твои девицы влюблялись в тебя. Это трудно - не влюбиться в тебя.
- Мама!
- Но, они все любили твою славу тоже и не меньше тебя,- заметила Кэтрин. - А вот эта девушка, похоже, нет. Зачем она тебе? Ты взрослый, а она совсем молодая де-вочка. Мне жаль её. Когда все закончится, она будет очень страдать. Она ведь с тебя глаз не сводит.
- Мама, мы сами разберёмся,- злился Даниель.
Он ненавидел, когда Кэтрин вмешивалась в его личную жизнь.
- Я бы хотела иметь такую дочь, как эта Мирослава. Прелестная, воспитанная, обходительная и даже хозяйственная, вот уж совсем не свойственное качество для девиц её возраста. Но всё же девица девицей, а музыка для тебя всегда была на первом месте,- перешла к наставлениям Кэтрин. - А работа на втором. Займись делами. Переговори с теми, кто все эти дни не мог до тебя дозвониться. Слышишь, Даниель?
- Мама, я на отдыхе. Но я обязательно со всеми свяжусь. А сейчас пойду, посмот-рю, не надо ли помочь Мири,- Даниель рад, что придумал причину избавится от настав-лений.
Он прошёл на кухню. Мирослава сидела за столом, положив подбородок на сло-женные руки, и на её лице застыло выражение какого-то острого отчаяния и детской беззащитности. Увидев его, она мгновенно стёрла это выражение, но он запомнил.
- Мири, всё хорошо? – с тревогой спросил он.
- У тебя прекрасная мать. Такая элегантная, такая красивая. Я бы хотела иметь такую мать,- в её голосе отдаленно зазвучали слезы. - Тебе повезло.
- А моя мать только что сказала, что хотела бы иметь такую дочь, как ты. Может быть, вы удочерите друг друга и обойдётесь без меня? - раздражённо сказал Даниель.
- Без тебя мы никак не обойдёмся, - вернулась на кухню Кэтрин. -Мирослава, до-рогая, а где же десерт?
- Всё готово, Кэтрин. Что вы будете пить? – поинтересовалась девушка. - Чай или кофе? Я могу заварить для вас хороший чай.
- Завари, дорогая. Сто лет не пила хорошего чая.
- Даниель, как хорошо, что я нашла у тебя заварной чайничек. Кэтрин, вы какой чай предпочитаете, зелёный или чёрный?
- На твой вкус, дорогая.
Через пять минут на столе появились три чашки со свежезаваренным чёрным ча-ем и блюдо с разноцветными маффинами.
- Дорогая, какая прелесть,- восхищённо говорила Кэтрин. - Ты сама приготовила такой десерт?
- Да, я сама испекла их. Это маффины-пятиминутки. Этот шоколадный, этот с клубникой, а вот этот с бананом. Я знаю около тридцати вариантов этого кекса, но, к сожалению, на другие варианты мне не хватило ни времени, ни продуктов. Какой маф-фин вы предпочитаете?
- Я попробую все,- решила Кэтрин и взяла клубничный маффин. - И пожалуйста, дорогая, скинь мне рецепт. Представляешь, Даниель, Жаклин придёт ко мне в гости, а я угощу ее свежей выпечкой, а не покупными пирожными. Как она удивится!
- Да, мама. Но ты совсем не умеешь печь,- напомнил Даниель.
- А я научусь,- безмятежно сказала мать. - Не думаю, что это очень трудно, не так ли, дорогая?
- Это не трудно, Кэтрин,- подтвердила Мирослава
- Вот видишь, дорогой. А теперь,- Кэтрин отодвинула чашку и встала из-за сто-ла,- раз уж я приехала в эту глушь, не мог бы ты показать мне что-нибудь из местных достопримечательностей.
- Мама, летом этот остров славится своими пляжами, а сейчас здесь нечего смот-реть.
Даниель злился. Его мать вторглась в их с Мири жизнь и заполнила собой всё пространство. Она всегда отличалась бьющей через край энергией, жизнерадостностью, имела отменный аппетит, презирала диеты, обожала новые впечатления и развлечения. Он собирался уже отказаться от затеи куда-то ехать, но увидел, с каким восторгом Мири смотрит на Кэтрин, как она ловит каждое её слово, и передумал. В конце концов, он обещал свозить Мирославу на маяк, вот сейчас они и съездят.
- Мы поедем на маяк, – решил он. - Дамы, вы как, желаете посмотреть эту мест-ную достопримечательность?
Мирослава молча вспыхнула сиянием глаз, и он понял, что да, она очень хочет. Впрочем, кто бы сомневался. Даниеля опять больно кольнула мысль, что он держит де-вочку дома, в основном в постели или на кухне, а ей так хочется гулять. «И ведь никогда и ничего не попросит», - опять с раздражением думал он. Впрочем, это мысль быстро сменилась на другую, что если бы не мать, они бы так и лежали в постели и он и не ото-рвался бы от девушки, а так - отвезу её куда-нибудь, хотя бы на этот дурацкий маяк. В конце концов, и секс-маньякам тоже нужен отдых.
Он вывел машину. Мать, конечно же, села рядом с ним, Мирослава расположи-лась сзади и не сводила с Кэтрин глаз.
- Хорошо, дорогой, поехали на маяк. Далеко ехать? Нет? Всё равно, возьму с со-бой вещи, после отвезёшь меня в аэропорт. Этот маяк, он действующий? Можно ли зай-ти, посмотреть, что внутри? – сыпала вопросами мать.
- Не знаю, мама. Я там никогда не был. Если бы Мири не заметила его, я бы так и не вспомнил о том, что здесь есть маяк,- отвечал Даниель, не отрываясь от дороги.
- Ты отдыхаешь на этом острове каждый год и нигде не бываешь. Тебе ничего не интересно? - с укоризной сказала мать. - Как хорошо, что я приехала и вывезла тебя по-смотреть окрестности этого замечательного острова.
- Несколько минут назад ты говорила, что приехала в глушь,- парировал Даниель.
- Конечно, в глушь. В Италии я люблю отдыхать в Таормине, наслаждаться при-родой, чистыми пляжами, гулять в яркой толпе, пить кофе в желатериях, заходить в лав-ки и бутики. Дорогая, ты любишь шоппинг? - обратилась она к Мирославе.
- Да, - расцвела девушка, - я заходила в шоколадную лавку и пробовала бельгий-ский шоколад.
- И всё? – удивленно спросила мать. - Небогатый опыт.
- Ещё я была в бутике одежды и в обувном отделе. Но больше всего мне понрави-лось в супермаркете. Супермаркет - это шоппинг? – перечислила Мирослава свои посе-щения торговых мест.
- Конечно, нет. Супермаркет - это закупка продуктов, скучное времяпровожде-ние. – с укоризной сказала Кэтрин. - Значит, ты не любишь шоппинг, дорогая? Как же ты покупаешь себе одежду?
- Я заказываю онлайн,- твёрдо ответила Мирослава.
- Ах, современная молодёжь, дети интернета,- сетовала мать. - Хорошо, что хоть любовью вы занимаетесь не в сети. Хотя скоро, вместо секса с живыми людьми, будете заниматься, да, я знаю это слово - виртом. Почему ты краснеешь, дорогая?
- Мама, не надо,- остановил её Даниель.
- Почему не надо? Вирт - это так скучно. Так же как и покупка одежды онлайн. Никогда ничего не покупала онлайн. Я люблю заходить в бутики, рассматривать по-следние коллекции, ходить на распродажи, примерять, вертеться перед зеркалом,- жур-чала Кэтрин. - Это так вдохновляюще. Если бы я не уезжала сегодня, мы с тобой побро-дили бы вместе. Но, к сожалению, через три часа мне надо быть в аэропорту. Завтра у меня тренинг в Париже.
Кэтрин, как и он, постоянно была в движении. Даниель нахмурился, вспоминая, что скоро и его завертит рабочая суета, а что делать с Мири, так и непонятно. Она ни разу не среагировала на его упоминания о приближающемся конце отпуска, и Даниель стал думать, что Мирослава воспринимает его, Даниеля, как временное увлечение, как приключение на «итальянских каникулах». Он не мог осуждать её за это, в конце кон-цов, он сам вначале был уверен, что Мири - девушка на одну ночь, ну или на несколько дней и ночей, девушка, с которой приятно провести отпуск. Для него всё изменилось, а для Мири? Он никогда не знал, что творилось в её голове, но то, что в Мирославе не бы-ло и капли расчета или корысти, он знал точно. Как там мать сказала: «Она влюблена в тебя, как кошка».
«Я придумаю что-нибудь», - решил он и загнал подальше страх остаться без Ми-ри.
Кэтрин говорила, не умолкая, она рассказывала смешные случаи из своей богатой практики, описывала своих клиентов, рассказывала про своих подруг, их мужей и лю-бовников.
Мирослава завороженно слушала ее, и он радовался, что Мири нравится его мать. Он тоже любил слушать её, но недолго. От больших порций он уставал.
Маяк и в самом деле был недалеко. Извилистая проселочная дорога кружила ми-нут пятнадцать, и привела их к узкому каменистому мысу, уходящему в море. На самом конце мыса, на небольшом холме высилась белая башня, опоясанная красными кольца-ми. Башня заканчивалась смотровой площадкой с ажурной решёткой и большим фона-рём под воронкообразной крышей. Горделиво стоящая башня мгновенно захватывала внимание и долго не отпускала его. Позже, взгляд, постепенно привыкая к старинной красоте этого символа спасительной помощи кораблям, замечал обнесённый покосив-шимся забором небольшой двухэтажный домик, с чахлыми деревьями во дворе.
Они оставили машину и по мшистой мокрой тропинке пошли к домику. Море сердилось на их приход, бесилось по краям мыса, кидалось волнами на камни, разбива-лось холодными брызгами, звучало вольным безбрежным дыханием океана.
Домик не подавал никаких признаков жизни, потрёпанная ветром вывеска на ка-литке показывала полустёртые часы работы.
Даниель толкнул калитку, она скрипуче открылась.
- Наверное, никого нет. Даниель, пошли отсюда, вернёмся в машину, здесь хо-лодно, - мать зябко куталась в шарф.
- Я сбегаю, посмотрю.
Мирослава умчалась к домику. Заглянула в окно, подёргала дверь.
- Эта девушка бегает как спринтер, она что, спортсменка?
- Не знаю, мама. Думаю, что нет.
- А ты вообще что-нибудь знаешь про неё? Для меня она - загадка. Я никак не разберусь в ней,- задумчиво сказала Кэтрин. - Такие изысканные манеры не сочетаются с умением хорошо готовить и так быстро бегать. Слушая мои рассказы, она задавала та-кие вопросы, что, да, ты прав, она ничего не знает о современной жизни. Она спрашива-ла, что такое распродажа! При этом она вовсе не глупая, а наоборот, очень толковая де-вушка. Я думаю, что она действительно воспитывалась очень одиноко.
- Я говорил тебе об этом.
- Здесь никого нет, дом заброшен, - крикнула им Мирослава, - я зайду в маяк.
- Нет, Мири, стой,- испугался Даниель. - В заброшенный маяк нельзя заходить, это опасно.
Но она не слышала или не слушала его, и уже через пару минут, взлетев по ка-менной лесенке, возилась с замком на двери в маяк.
Даниель бросился за ней. Он бегал не так быстро, и не успел поймать девушку, которая уже бежала наверх по старой винтовой лестнице.
- Мири, остановись, здесь опасно, лестница может провалиться,- крикнул он.
Но она не остановилась, и через несколько минут Даниель уже не слышал дроб-ного стука её каблуков.
Внутри маяк выглядел совсем заброшенным: ободранные стены, разбитые окна, мусор на полу, но старая винтовая лестница сохранилась хорошо, крепкая, с целыми ступенями, с чуть поржавевшими металлическими перилами.
Даниель достал перчатки и, держась за перила, стал подниматься наверх. Будь он один, он ни за что бы не полез на этот маяк, но он боялся за Мири, мало ли куда залезет девушка. Подниматься было нелегко, но он вспомнил о смотрителях маяка, которые каждый день, на закате и на восходе, преодолевали эти ступеньки, чтобы зажечь фонарь и послать его свет далеко в море.
Даниель поднимался медленно и старался не смотреть по сторонам, разруха в красивом старинном маяке удручала его. Ему было не по себе, он предчувствовал зна-комый ужас от высоты под ногами.
Он знал, где найдёт Мирославу, и не ошибся. Она стояла на краю узкой смотро-вой площадки, держалась за ограждение и смотрела вверх. Её волосы трепал ветер, гла-за, неотрывно и не моргая, смотрели в небо.
- Да, Даниель, это высший класс,- восхитилась мать. - Такой девушки у тебя ещё не было. Какая необычная красота! Какое воспитание, какое обращение! Если бы я сво-ими глазами не видела, как она лежала под тобой...
- Мама!
- А что такого? Или вы обсуждали политику в постели? Я повторю, если бы я, только что не видела ваш интим, я бы подумала, что это нас посетила с визитом прин-цесса из позапрошлого века, убежавшая со старинной картины. Такие изысканные ма-неры, стиль, осанка, походка, старомодная речь. Не хватает только тиары и длинного кружевного платья. Даниель, вот что я скажу, такие манеры невозможно имитировать, это вбивается с детства годами воспитания. Как она приветствовала меня: вежливый по-ворот головы, лёгкий наклон корпуса. Настоящий реверанс. У неё прекрасная выучка, твоя девушка из хорошей, я думаю, даже аристократической семьи. Ты слеп, если этого не видишь. И ещё, ни ты, и ни одна из твоих прошлых девиц-актрисок, никогда не пред-лагали мне воды, и тем более отобедать.
- Мама, Мирослава чудесная девушка, но она не принцесса. Она странная, но я понимаю её.
- Госпожа Остин, Даниель, - прозвучал нежный голосок, - прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но стол уже накрыт.
На обед были поданы: уже полная версия салата "Капрезе" с розовыми помидо-рами, моцареллой и базиликом, паста с креветками в винно-томатном соусе и брускетта с козьим сыром. Даниель уже привык к Мириным кулинарным талантам, а вот его мать была поражена. Она ела с аппетитом, восторгалась этой традиционной итальянской едой, просила рецепт соуса к пасте. Мирослава сияла и с удовольствием делилась ре-цептом.
- Дорогая, ты чудо. Настоящий итальянский обед,- восхищалась мать. - Где ты так научилась готовить? Нынешние девушки не готовят, они обходятся пиццей или китай-ской едой на вынос.
- Госпожа...
- Мне очень нравится это старинное обращение, дорогая, но зови меня Кэтрин,- глянцево лился шоколадный голос.
- Хорошо. Кэтрин, я тоже умею делать пиццу, это очень вкусная еда.
Мирослава, как всегда, отвечала только на тот вопрос, на который хотела отве-тить.
- Дорогая, эээ, Мирослава?
- Я слушаю вас, Кэтрин,- звенел колокольчик.
- Твое имя, что оно означает? – полюбопытствовала Кэтрин, заинтригованная не-обычным именем девушки.
- Это древнее славянское имя. Дословно оно обозначает прославляющая мир, ми-ролюбивая,- прозвучал ответ.
- Кто же назвал тебя так? Твоя мать? – интересовалась Кэтрин.
- У меня нет матери. Я думаю, мой опекун так назвал меня. Но он не славянин,- вежливо ответила девушка.
Даниель побоялся, что от дальнейших вопросов Мирослава замкнётся, и поспе-шил перевести разговор на другую тему.
- Мама, я понял, что тебе понравилась еда. Вот так Мирослава кормит меня каж-дый день.
- Тебе повезло, Даниель, что у тебя хороший обмен веществ, и еще ваши постель-ные забавы не оставляют тебе шанса растолстеть.
Мирослава смотрит на Даниеля и вспыхивает обожанием, мгновенно стирая ари-стократический флёр. И он гладит её взглядом, чувствуя начинающийся пожар в крови.
- Возле вас и находиться-то опасно, можно обгореть,- в шоколадном голосе мате-ри появляется зёрнышко острого перца.
«Кэтрин видит сжигающее их пламя?»
- Даниель, нам надо переговорить, пойдём на веранду. Спасибо за обед, дорогая, всё замечательно,- Кэтрин встала из-за стола и направилась к веранде.
- Кэтрин, вы не откажетесь от десерта? Я подам вам кофе и десерт для беседы,- предложила Мирослава.
- Я не откажусь, дорогая, у меня тоже хороший обмен веществ.
Они вышли на веранду, и Даниель предчувствовал «вынос мозга». Он не ошибся.
- Даниель, девочка влюблена в тебя, как кошка. И это понятно. Ты известный, ты талантливый. Все твои девицы влюблялись в тебя. Это трудно - не влюбиться в тебя.
- Мама!
- Но, они все любили твою славу тоже и не меньше тебя,- заметила Кэтрин. - А вот эта девушка, похоже, нет. Зачем она тебе? Ты взрослый, а она совсем молодая де-вочка. Мне жаль её. Когда все закончится, она будет очень страдать. Она ведь с тебя глаз не сводит.
- Мама, мы сами разберёмся,- злился Даниель.
Он ненавидел, когда Кэтрин вмешивалась в его личную жизнь.
- Я бы хотела иметь такую дочь, как эта Мирослава. Прелестная, воспитанная, обходительная и даже хозяйственная, вот уж совсем не свойственное качество для девиц её возраста. Но всё же девица девицей, а музыка для тебя всегда была на первом месте,- перешла к наставлениям Кэтрин. - А работа на втором. Займись делами. Переговори с теми, кто все эти дни не мог до тебя дозвониться. Слышишь, Даниель?
- Мама, я на отдыхе. Но я обязательно со всеми свяжусь. А сейчас пойду, посмот-рю, не надо ли помочь Мири,- Даниель рад, что придумал причину избавится от настав-лений.
Он прошёл на кухню. Мирослава сидела за столом, положив подбородок на сло-женные руки, и на её лице застыло выражение какого-то острого отчаяния и детской беззащитности. Увидев его, она мгновенно стёрла это выражение, но он запомнил.
- Мири, всё хорошо? – с тревогой спросил он.
- У тебя прекрасная мать. Такая элегантная, такая красивая. Я бы хотела иметь такую мать,- в её голосе отдаленно зазвучали слезы. - Тебе повезло.
- А моя мать только что сказала, что хотела бы иметь такую дочь, как ты. Может быть, вы удочерите друг друга и обойдётесь без меня? - раздражённо сказал Даниель.
- Без тебя мы никак не обойдёмся, - вернулась на кухню Кэтрин. -Мирослава, до-рогая, а где же десерт?
- Всё готово, Кэтрин. Что вы будете пить? – поинтересовалась девушка. - Чай или кофе? Я могу заварить для вас хороший чай.
- Завари, дорогая. Сто лет не пила хорошего чая.
- Даниель, как хорошо, что я нашла у тебя заварной чайничек. Кэтрин, вы какой чай предпочитаете, зелёный или чёрный?
- На твой вкус, дорогая.
Через пять минут на столе появились три чашки со свежезаваренным чёрным ча-ем и блюдо с разноцветными маффинами.
- Дорогая, какая прелесть,- восхищённо говорила Кэтрин. - Ты сама приготовила такой десерт?
- Да, я сама испекла их. Это маффины-пятиминутки. Этот шоколадный, этот с клубникой, а вот этот с бананом. Я знаю около тридцати вариантов этого кекса, но, к сожалению, на другие варианты мне не хватило ни времени, ни продуктов. Какой маф-фин вы предпочитаете?
- Я попробую все,- решила Кэтрин и взяла клубничный маффин. - И пожалуйста, дорогая, скинь мне рецепт. Представляешь, Даниель, Жаклин придёт ко мне в гости, а я угощу ее свежей выпечкой, а не покупными пирожными. Как она удивится!
- Да, мама. Но ты совсем не умеешь печь,- напомнил Даниель.
- А я научусь,- безмятежно сказала мать. - Не думаю, что это очень трудно, не так ли, дорогая?
- Это не трудно, Кэтрин,- подтвердила Мирослава
- Вот видишь, дорогой. А теперь,- Кэтрин отодвинула чашку и встала из-за сто-ла,- раз уж я приехала в эту глушь, не мог бы ты показать мне что-нибудь из местных достопримечательностей.
- Мама, летом этот остров славится своими пляжами, а сейчас здесь нечего смот-реть.
Даниель злился. Его мать вторглась в их с Мири жизнь и заполнила собой всё пространство. Она всегда отличалась бьющей через край энергией, жизнерадостностью, имела отменный аппетит, презирала диеты, обожала новые впечатления и развлечения. Он собирался уже отказаться от затеи куда-то ехать, но увидел, с каким восторгом Мири смотрит на Кэтрин, как она ловит каждое её слово, и передумал. В конце концов, он обещал свозить Мирославу на маяк, вот сейчас они и съездят.
- Мы поедем на маяк, – решил он. - Дамы, вы как, желаете посмотреть эту мест-ную достопримечательность?
Мирослава молча вспыхнула сиянием глаз, и он понял, что да, она очень хочет. Впрочем, кто бы сомневался. Даниеля опять больно кольнула мысль, что он держит де-вочку дома, в основном в постели или на кухне, а ей так хочется гулять. «И ведь никогда и ничего не попросит», - опять с раздражением думал он. Впрочем, это мысль быстро сменилась на другую, что если бы не мать, они бы так и лежали в постели и он и не ото-рвался бы от девушки, а так - отвезу её куда-нибудь, хотя бы на этот дурацкий маяк. В конце концов, и секс-маньякам тоже нужен отдых.
Он вывел машину. Мать, конечно же, села рядом с ним, Мирослава расположи-лась сзади и не сводила с Кэтрин глаз.
- Хорошо, дорогой, поехали на маяк. Далеко ехать? Нет? Всё равно, возьму с со-бой вещи, после отвезёшь меня в аэропорт. Этот маяк, он действующий? Можно ли зай-ти, посмотреть, что внутри? – сыпала вопросами мать.
- Не знаю, мама. Я там никогда не был. Если бы Мири не заметила его, я бы так и не вспомнил о том, что здесь есть маяк,- отвечал Даниель, не отрываясь от дороги.
- Ты отдыхаешь на этом острове каждый год и нигде не бываешь. Тебе ничего не интересно? - с укоризной сказала мать. - Как хорошо, что я приехала и вывезла тебя по-смотреть окрестности этого замечательного острова.
- Несколько минут назад ты говорила, что приехала в глушь,- парировал Даниель.
- Конечно, в глушь. В Италии я люблю отдыхать в Таормине, наслаждаться при-родой, чистыми пляжами, гулять в яркой толпе, пить кофе в желатериях, заходить в лав-ки и бутики. Дорогая, ты любишь шоппинг? - обратилась она к Мирославе.
- Да, - расцвела девушка, - я заходила в шоколадную лавку и пробовала бельгий-ский шоколад.
- И всё? – удивленно спросила мать. - Небогатый опыт.
- Ещё я была в бутике одежды и в обувном отделе. Но больше всего мне понрави-лось в супермаркете. Супермаркет - это шоппинг? – перечислила Мирослава свои посе-щения торговых мест.
- Конечно, нет. Супермаркет - это закупка продуктов, скучное времяпровожде-ние. – с укоризной сказала Кэтрин. - Значит, ты не любишь шоппинг, дорогая? Как же ты покупаешь себе одежду?
- Я заказываю онлайн,- твёрдо ответила Мирослава.
- Ах, современная молодёжь, дети интернета,- сетовала мать. - Хорошо, что хоть любовью вы занимаетесь не в сети. Хотя скоро, вместо секса с живыми людьми, будете заниматься, да, я знаю это слово - виртом. Почему ты краснеешь, дорогая?
- Мама, не надо,- остановил её Даниель.
- Почему не надо? Вирт - это так скучно. Так же как и покупка одежды онлайн. Никогда ничего не покупала онлайн. Я люблю заходить в бутики, рассматривать по-следние коллекции, ходить на распродажи, примерять, вертеться перед зеркалом,- жур-чала Кэтрин. - Это так вдохновляюще. Если бы я не уезжала сегодня, мы с тобой побро-дили бы вместе. Но, к сожалению, через три часа мне надо быть в аэропорту. Завтра у меня тренинг в Париже.
Кэтрин, как и он, постоянно была в движении. Даниель нахмурился, вспоминая, что скоро и его завертит рабочая суета, а что делать с Мири, так и непонятно. Она ни разу не среагировала на его упоминания о приближающемся конце отпуска, и Даниель стал думать, что Мирослава воспринимает его, Даниеля, как временное увлечение, как приключение на «итальянских каникулах». Он не мог осуждать её за это, в конце кон-цов, он сам вначале был уверен, что Мири - девушка на одну ночь, ну или на несколько дней и ночей, девушка, с которой приятно провести отпуск. Для него всё изменилось, а для Мири? Он никогда не знал, что творилось в её голове, но то, что в Мирославе не бы-ло и капли расчета или корысти, он знал точно. Как там мать сказала: «Она влюблена в тебя, как кошка».
«Я придумаю что-нибудь», - решил он и загнал подальше страх остаться без Ми-ри.
Кэтрин говорила, не умолкая, она рассказывала смешные случаи из своей богатой практики, описывала своих клиентов, рассказывала про своих подруг, их мужей и лю-бовников.
Мирослава завороженно слушала ее, и он радовался, что Мири нравится его мать. Он тоже любил слушать её, но недолго. От больших порций он уставал.
Прода от 16.04.2020, 10:59
Глава 19. День седьмой. Маяк
Маяк и в самом деле был недалеко. Извилистая проселочная дорога кружила ми-нут пятнадцать, и привела их к узкому каменистому мысу, уходящему в море. На самом конце мыса, на небольшом холме высилась белая башня, опоясанная красными кольца-ми. Башня заканчивалась смотровой площадкой с ажурной решёткой и большим фона-рём под воронкообразной крышей. Горделиво стоящая башня мгновенно захватывала внимание и долго не отпускала его. Позже, взгляд, постепенно привыкая к старинной красоте этого символа спасительной помощи кораблям, замечал обнесённый покосив-шимся забором небольшой двухэтажный домик, с чахлыми деревьями во дворе.
Они оставили машину и по мшистой мокрой тропинке пошли к домику. Море сердилось на их приход, бесилось по краям мыса, кидалось волнами на камни, разбива-лось холодными брызгами, звучало вольным безбрежным дыханием океана.
Домик не подавал никаких признаков жизни, потрёпанная ветром вывеска на ка-литке показывала полустёртые часы работы.
Даниель толкнул калитку, она скрипуче открылась.
- Наверное, никого нет. Даниель, пошли отсюда, вернёмся в машину, здесь хо-лодно, - мать зябко куталась в шарф.
- Я сбегаю, посмотрю.
Мирослава умчалась к домику. Заглянула в окно, подёргала дверь.
- Эта девушка бегает как спринтер, она что, спортсменка?
- Не знаю, мама. Думаю, что нет.
- А ты вообще что-нибудь знаешь про неё? Для меня она - загадка. Я никак не разберусь в ней,- задумчиво сказала Кэтрин. - Такие изысканные манеры не сочетаются с умением хорошо готовить и так быстро бегать. Слушая мои рассказы, она задавала та-кие вопросы, что, да, ты прав, она ничего не знает о современной жизни. Она спрашива-ла, что такое распродажа! При этом она вовсе не глупая, а наоборот, очень толковая де-вушка. Я думаю, что она действительно воспитывалась очень одиноко.
- Я говорил тебе об этом.
- Здесь никого нет, дом заброшен, - крикнула им Мирослава, - я зайду в маяк.
- Нет, Мири, стой,- испугался Даниель. - В заброшенный маяк нельзя заходить, это опасно.
Но она не слышала или не слушала его, и уже через пару минут, взлетев по ка-менной лесенке, возилась с замком на двери в маяк.
Даниель бросился за ней. Он бегал не так быстро, и не успел поймать девушку, которая уже бежала наверх по старой винтовой лестнице.
- Мири, остановись, здесь опасно, лестница может провалиться,- крикнул он.
Но она не остановилась, и через несколько минут Даниель уже не слышал дроб-ного стука её каблуков.
Внутри маяк выглядел совсем заброшенным: ободранные стены, разбитые окна, мусор на полу, но старая винтовая лестница сохранилась хорошо, крепкая, с целыми ступенями, с чуть поржавевшими металлическими перилами.
Даниель достал перчатки и, держась за перила, стал подниматься наверх. Будь он один, он ни за что бы не полез на этот маяк, но он боялся за Мири, мало ли куда залезет девушка. Подниматься было нелегко, но он вспомнил о смотрителях маяка, которые каждый день, на закате и на восходе, преодолевали эти ступеньки, чтобы зажечь фонарь и послать его свет далеко в море.
Даниель поднимался медленно и старался не смотреть по сторонам, разруха в красивом старинном маяке удручала его. Ему было не по себе, он предчувствовал зна-комый ужас от высоты под ногами.
Он знал, где найдёт Мирославу, и не ошибся. Она стояла на краю узкой смотро-вой площадки, держалась за ограждение и смотрела вверх. Её волосы трепал ветер, гла-за, неотрывно и не моргая, смотрели в небо.
