Ужас вцепился в горло цепкой лапой, но он терпел.
- Мири, осторожно повернись, и пошли назад. Здесь холодно, тебя продует,- го-ворил он, не глядя вниз, а только на копну медовых волос, парящую перед ним в потоках воздуха.
Она не услышала его.
- Мири, я боюсь высоты, пожалуйста, пошли вниз,- ужас на горле выпустил ост-рые когти.
Мирослава обернулась, шагнула к нему, прижалась изо всех сил. У него потемне-ло в глазах, закружилась голова, ужас беспощадно рвал горло, но он оторвал руки от стены и обнял её.
«Она не упала. Она со мной, живая и горячая».
- Мири, помнишь, там, на пляже возле камня, ты обещала не пугать меня. Забы-ла? У меня закололо в сердце, когда я увидел тебя здесь. Вдруг ограда проломится, и ты упадёшь. Уходим, хорошо?
- Даниель, ты боишься высоты, но поднялся за мной? – зазвенел колокольчик. Её глаза опять были полны слёз.
Неожиданно ужас разомкнул когтистую хватку на горле и, поджав хвост, от-прыгнул подальше.
- Пошёл, а что ещё мне оставалось делать? Спускаемся. Кэтрин, наверное, беспо-коится о нас. Мири, немедленно прекрати реветь. Я точно запру тебя дома и никуда не буду отпускать.
Страх улетучился, оставив лишь холодок в руках.
Кэтрин стояла на площадке перед маяком и смотрела вверх. Мужчина и девушка замерли, обнявшись. Там, на высоте, они были одним целым, эти два смотрителя друг на друга. Ветер швырял в них холодные порывы, птицы громко возмущались присутствием чужаков на их месте, но они не слышали и не видели ничего.
Спускаясь вниз, Мирослава старалась не торопиться, чтобы Даниель успевал за ней. Но получалось у неё плохо. Она перепрыгивала через две ступеньки, оборачива-лась, смотрела на него сияющими глазами. Спускаться было ещё труднее, чем подни-маться: лестница постоянно закручивалась, и голова кружилась от поворотов. Даниель останавливался передохнуть на небольших площадках, Мирослава прижималась к нему, и они вместе смотрели в щербатое окно на серые волны в клочках пены, на плывущие далеко белые корабли, слушали кричащих чаек.
- Здесь так хорошо, да? - Мирослава заглядывала ему в глаза.
- Отремонтировать этот маяк надо и сделать отель. Я снял бы номер для нас на одну ночь. Тебе бы понравилось.
- Что такое отель? – неожиданно спросила Мирослава.
- Неужели не знаешь? – удивился Даниель, но пояснил. - Это место, где живут люди в пути, не дома, то есть. Вот поедешь со мной на гастроли, и будет у тебя каждые несколько дней новый отель.
Она тут же отошла от него, и как всегда, когда она так делала, чувство скорого одиночества заползло в него и грызло посильнее страха высоты.
«Я поговорю с ней сегодня», - решил он.
Внизу он снял перчатки, взял Мирославу за холодные пальцы.
- Мири, больше никаких маяков. Мы будем гулять только на пляже.
Кэтрин ждала их возле автомобиля.
- Даниель, отвези меня в аэропорт прямо сейчас, я подожду свой рейс в VIP-зале. Вдруг вы еще куда-нибудь полезете, я не хочу на это смотреть. Детка,- обратилась она к Мирославе,- зачем ты взобралась так высоко? Даниель бросился тебя спасать, а он боит-ся высоты.
- Прощу прощения, Кэтрин, я не знала. Я хотела увидеть Венеру, её можно раз-глядеть и днём, если знать азимут,- объяснила девушка.
- Венера – это звезда? – Кэтрин никогда не интересовалась астрономией. - Доро-гая, зачем тебе звезда в небе? Вот звезда сидит впереди тебя, смотри, сколько хочешь, и без всякого азимута.
- Мама, Венера - это планета,- осторожно заметил Даниель.
- Какая разница,- пожала плечами мать.
- Кэтрин, а почему Даниель - звезда? – с детским любопытством спросила Миро-слава.
«Ну, всё,- огорчился Даниель,- сейчас начнётся. Выдать ей, что ли список запрет-ных вопросов? Но как узнать, что она спросит в следующий раз?»
- Мирослава, детка, ты, наверное, с Луны свалилась, или даже с твоей Венеры. Даниель известный музыкант, его гастроли расписаны на год вперёд, тысячи поклонни-ков, поклонниц в основном. – Кэтрин искусно изобразила шок, добавив в шоколадный голос нотки крепкого джина. - А ты что, не знаешь об этом? Дорогая, ты меня удивила.
Глаза Мирославы наполнились слезами, она молчала и смотрела в окно.
Даниель хотел немедленно остановить машину и высушить слёзы в её глазах, но сдержался и чтобы разрядить обстановку, включил магнитолу. Он не любил слушать ра-дио в машине, себе он ставил записи с классической музыкой, но не думал, что это по-нравится дамам. Ему повезло, он нашёл хорошую волну, и Билли Холлидэй проникно-венно запела старую джазовую композицию: I’m a fool to want you .
I'm a fool to want you
I'm a fool to want you
To want a love that can't be true
A love that's there for others too .
Мирослава, задумавшись, подхватила песню. Даниель уже знал, как легко у неё получается подпевать и не удивился. А вот Кэтрин изумлённо слушала. Глубокий хрип-ловатый голос чёрной певицы мечтательно грустил, хрустальный перезвон колокольчи-ка отчаянно тосковал, и они вместе печально закончили.
Верни меня, ведь я люблю тебя.
О, горе мне, я не могу без тебя,
Я ошибаюсь, знаю, я точно это знаю,
Но без тебя, в разлуке, я умираю.
Кэтрин сентиментально вытерла глаза, слегка размазав тушь.
- Дорогая, ты так хорошо поёшь. Где ты училась? – спросила она дрогнувшим го-лосом шоколада с прослойкой суфле.
Побоявшись, что Мирослава сейчас начнет рассказывать про эльфа учителя, Да-ниель выключил радио и поспешно спросил:
- Как поживает твоя Жаклин?
Кэтрин моментально переключилась и с удовольствием поведала им про очеред-ные приключения своей рассеянной подруги.
- Жаклин путешествовала по Индии и привезла настоящую кашемировую шаль, не подделку. Завернулась в неё и уселась на балконе с бокалом вина. Каждый день в это время её сосед выходил поливать свой садик. Подумайте только, Жаклин уже пятьдесят три года, а парню едва ли исполнилось двадцать пять. Он игриво подмигнул Жаклин, и та от радости пролила вино на чудесную шаль. Пришлось ей нести шаль в химчистку.
Её голос журчал шоколадным фондю, Мирослава зачарованно слушала, Даниель смотрел за дорогой и думал.
«Скорее бы уже приехать в аэропорт. Иначе Мири опять что-нибудь спросит невпопад. Что будет с ней в турне, где много посторонних людей, много проблем и за-бот?»
Он знал, что общительная девушка легко найдет общий язык со всеми, но её неожиданные вопросы могут поставить людей в тупик.
И, как будто подслушав его мысли, Мирослава спросила:
- Что такое химчистка, Кэтрин?
- Детка, ты не знаешь? – поразилась мать. - В химчистке выводят пятна с одежды.
- А разве…? Я не знаю, как точно сказать. Smart hanger? Такое устройство, кото-рое исправляет одежду. А-а, умной вешалки у неё нет?
- Нет, у неё нет такой штуки. Должно быть это какая-то новинка, я о такой не слышала.
«Надо будет сказать ей, чтобы спрашивала только у меня. Пусть собирает все во-просы за день и спрашивает у меня вечером. Я ей всё расскажу сам, перед тем как зата-щить девушку в постель»,- думал Даниель.
Неожиданно он понял, что хочет это сделать прямо сейчас. То, что он преодолел страх высоты и поднялся за Мири на смотровую площадку, обострило все его чувства, и он хотел её.
«Высота здесь не причём. Я хочу её все время. Я бы встревожился, не будь это так приятно. Шторм засасывает в воронку, и выплыть невозможно и не хочется. Я сделаю это на обратном пути. Отвезу мать в аэропорт, и остановлю машину в лесу».
Аэропорт, как и всё на этом острове, находился рядом. Даниель поставил автомо-биль на подземную стоянку, помог выйти матери, взял её небольшой чемодан. Миросла-ва выпорхнула сама. Они поднялись наверх и сразу попали в здание аэропорта. Мать, не умолкая ни на минуту, рассказывала, что сейчас она отдохнёт, выпьет чашечку капучи-но и что-нибудь перекусит.
- У тебя, детка, еда, конечно, намного лучше, чем то, что подают в этих аэропор-тах, но что делать, я проголодалась на вашем маяке,- бархатно говорила она. - Так вот, я перекушу, и буду готовиться к завтрашнему тренингу. Даниель, надеюсь, ты уладишь все вопросы.
- Мирослава, детка, ты куда? – встревожилась Кэтрин.
Даниель обернулся, но увидел только, как Мирослава побежала к стеклянной стене здания и буквально прилипла к нему. Она жадно смотрела на лётное поле, которое жило своей обычной аэродромной жизнью. К лайнерам ехали трапы и грузовые машины с багажом, автобусы везли пассажиров на посадку, по размеченным белыми линиями дорогам ходили рабочие в оранжевых комбинезонах.
- Даниель, что она делает? Это стекло, оно, наверняка, грязное,- возмутилась Кэтрин. - Уведи её. Эта девчонка никогда не видела аэропорт, что ли?
Бросив чемодан, Даниель побежал за девушкой.
Она не отрывала глаз от выруливающего на взлетно-посадочную полосу Боинга.
- Это летательный аппарат с турбовентиляторными двигателями? – взволнованно спросила Мирослава.
Она смотрела на обыкновенный самолёт так, как индейцы смотрели на испанские каравеллы конкистадоров.
- Понятия не имею, какие там двигатели у самолёта. Мири, ты что, никогда не видела самолётов? – старался не удивляться Даниель. - Пойдём, отведём Кэтрин на по-садку.
Девушка погрустнела, как всегда, когда говорила что-то не то. Но не ушла, до-ждалась взлёта лайнера и долго провожала взглядом улетающую вверх белую птицу. Потом неохотно поплелась за ним, постоянно оглядываясь.
- А какова мощность двигателей? А какой состав экипажа? – сыпала она вопро-сами.
- Я не знаю, Мири, я боюсь летать и никогда не интересовался ни двигателями, ни экипажем. Наверное, два пилота. Стюардессы интересовали меня намного больше.
- Стюардессы?
- Ну да, бортпроводницы - те, кто разносит напитки, еду. Мири, повторю вопрос: ты никогда не летала самолётом?
- Летательным аппаратом с турбовентиляторными двигателями? – уточнила де-вушка. - Нет, таким, нет.
- А каким ты летала? – спросил Даниель, впрочем, не надеясь на ответ.
Она и не ответила, вертела головой, увлечённо рассматривая спешащую пёструю толпу, бегающих детей, тележки с чемоданами, уборщика с совком.
Даниель совершенно не интересовался аэропортами, он проводил в них много времени и очень уставал, механический грозный рокот взлетающих и приземляющихся лайнеров утомлял слух, глаза болели от шумной суеты и не отдыхали даже в функцио-нальном удобстве VIP-зала.
- Красивые девушки в красной форме, это и есть стюардессы? – Мирослава пока-зала на группу бортпроводниц в форме авиакомпании Alitalia. - Можно я спрошу у них? Или лучше спросить у лётчика в фуражке?
Симпатичный пилот жизнерадостно смотрел на девушку и белозубо улыбался.
- Нет, ни у кого и ничего мы спрашивать не будем,- нахмурился Даниель. - По-смотришь дома, в интернете.
Одна из стюардесс узнала его и начала доставать телефон, оживлённо перешёп-тываясь с подружками. Даниель потащил Мири к матери, которая удобно расположи-лась в кафе и пила вино.
- Мирослава, детка, что ты нашла интересного в самолётах? Терпеть их не могу, воздух сушит кожу, постоянно хочется пить,- пожаловалась Кэтрин.
- Несовершенная система рециркуляции. Я могу начертить схему усовершенство-ванной системы.
- Не надо схему, детка. Надеюсь, скоро эту систему улучшат. Нам с Даниелем приходится много летать, хочется комфорта.
- Конечно, Кэтрин. У вас есть пишущее устройство? – попросила Мирослава.
Даниель насторожился.
- У меня есть ручка, детка.
Кэтрин щёлкнула замком сумочки и достала элегантную ручку. Мирослава не-сколько секунд повертела ручку, а потом стремительно нарисовала на салфетке замыс-ловатую схему.
-Скоро в пассажирских летательных аппаратах будет вот такая электрическая си-стема кондиционирования, и вы будете дышать хвойным воздухом, как в сосновом ле-су,- она отдала салфетку Кэтрин.
- Скорее бы, детка.
Кэтрин надела очки в модной оправе, посмотрела на схему и вернула салфетку Мирославе.
- Я ничего не понимаю в схемах, дорогая. Но тебе верю. Сосновый лес это хоро-шо, хотя я предпочитаю морской бриз.
- Даниель, группа бортпроводниц смотрит на тебя,- заметила Кэтрин и приняла величественную позу матери известного музыканта, не спавшей ночами, но вырастив-шей талант. - Через минуту твое фото будет в Твиттере.
- Мирослава, перестань таращиться на самолёты, сядь здесь и сделай вид прин-цессы, ты ведь умеешь, - распорядилась Кэтрин, обожавшая внимание и шумиху.
- Что? - Мирин взгляд заметался и остановился на бортпроводницах, которые щёлкали камерой телефона. Они щёлкнули и её.
- Мама, тебе не пора в твой VIP-зал? – спросил Даниель. - Ты хотела перекусить и готовиться к завтрашнему тренингу.
Даниель хотел поскорее уехать с аэропорта, который напоминал ему о том, что скоро отпуск закончится.
Они отвели Кэтрин к VIP-залу, где её ждал ослепительно улыбающийся сотруд-ник аэропорта.
- До свидания, дорогой. Желаю тебе хорошо провести оставшиеся дни отпуска,- в голосе Кэтрин отчего-то звучала анисовая сладко-горькая печаль.
- Хорошо, мама. Скинь СМС, как доберёшься,- Даниель поцеловал мать в щёку, вдохнув знакомые с детства духи Chanel Gardenia. Их женственный аромат-воспоминание звучал для него мелодией Дворжака «Песни, которым научила меня мать».
- Мирослава, детка, до свидания. Не бегай так быстро и не тащи Даниеля на вы-соту.
Она изобразила поцелуй возле щеки Мири. Но Мирослава ничего не стала изоб-ражать. Она крепко обняла Кэтрин и ласково сказала певучие слова.
- Aa’ lasser en lle coia orn n' omenta gurtha.
- Мирослава, детка, что ты сказала? Переведи,- попросила Кэтрин.
«Хорошо, что Кэтрин не спросила: на каком языке ты сказала? Ответ бы её уди-вил. А меня – нет. Пусть Мирослава говорит хоть на вавилонском, лишь бы она была ря-дом, моя звёздная ласточка».
- Пусть листья твоего дерева жизни никогда не пожелтеют, Кэтрин,- перевела де-вушка.
Он уловил в её голосе приближение слёз.
- Как мило. Спасибо! Ты чудесная девочка, Мирослава,- голос матери дрогнул.
Двери разъехались. Кэтрин уходила печальной, и Мирослава долго махала ей вслед. В её глазах блестели слёзы.
- Мири, ты не начнёшь сейчас реветь, слышишь? От аэропорта у меня разболе-лась голова. Не хватало ещё твоих слёз! – сердился Даниель от растерянности.
Сердце опять закололо, неясные предчувствия не переставали мучать его. Миро-слава прощалась с Кэтрин так, как будто никогда больше не встретится ней. Она попы-талась заглянуть в VIP-зал и ещё раз увидеть Кэтрин, но щелчки телефонных камер сы-пались на них непрерывным градом вспышек, и Даниель поспешил уйти из зала ожида-ния, не желая просьб об автографах, обычно следующих после непрошенных фотосним-ков.
- Уезжаем отсюда, и поскорее,- он потащил девушку на стоянку.
Она промолчала и молчала всю дорогу, до самого леса, в котором он и остановил машину, заехав на узкую просёлочную дорожку. Сердце не успокаивалось, и он знал только одно единственное лекарство, помогающее ему.
- Лес? Ты потерял дорогу? – удивленно прозвенел колокольчик.
Хлопнув дверцей, он вышел и пересел назад.
- Нет, я соскучился по тебе. Снимай пальто и иди ко мне.
Мирослава молча выполнила его просьбу.
- Ты как будто привыкла к приказам. Если не хочешь, то не надо меня слушать,- он жадно целовал нежную шею, чувствуя пальцами вибрирующий квадратик за ушком.
- Почему же, я хочу,- последовал спокойный ответ. - Ведь ты, как я понимаю, со-бираешься оттрахать меня здесь, на заднем сидении твоего автомобиля.
- Мири, осторожно повернись, и пошли назад. Здесь холодно, тебя продует,- го-ворил он, не глядя вниз, а только на копну медовых волос, парящую перед ним в потоках воздуха.
Она не услышала его.
- Мири, я боюсь высоты, пожалуйста, пошли вниз,- ужас на горле выпустил ост-рые когти.
Мирослава обернулась, шагнула к нему, прижалась изо всех сил. У него потемне-ло в глазах, закружилась голова, ужас беспощадно рвал горло, но он оторвал руки от стены и обнял её.
«Она не упала. Она со мной, живая и горячая».
- Мири, помнишь, там, на пляже возле камня, ты обещала не пугать меня. Забы-ла? У меня закололо в сердце, когда я увидел тебя здесь. Вдруг ограда проломится, и ты упадёшь. Уходим, хорошо?
- Даниель, ты боишься высоты, но поднялся за мной? – зазвенел колокольчик. Её глаза опять были полны слёз.
Неожиданно ужас разомкнул когтистую хватку на горле и, поджав хвост, от-прыгнул подальше.
- Пошёл, а что ещё мне оставалось делать? Спускаемся. Кэтрин, наверное, беспо-коится о нас. Мири, немедленно прекрати реветь. Я точно запру тебя дома и никуда не буду отпускать.
Страх улетучился, оставив лишь холодок в руках.
Кэтрин стояла на площадке перед маяком и смотрела вверх. Мужчина и девушка замерли, обнявшись. Там, на высоте, они были одним целым, эти два смотрителя друг на друга. Ветер швырял в них холодные порывы, птицы громко возмущались присутствием чужаков на их месте, но они не слышали и не видели ничего.
Спускаясь вниз, Мирослава старалась не торопиться, чтобы Даниель успевал за ней. Но получалось у неё плохо. Она перепрыгивала через две ступеньки, оборачива-лась, смотрела на него сияющими глазами. Спускаться было ещё труднее, чем подни-маться: лестница постоянно закручивалась, и голова кружилась от поворотов. Даниель останавливался передохнуть на небольших площадках, Мирослава прижималась к нему, и они вместе смотрели в щербатое окно на серые волны в клочках пены, на плывущие далеко белые корабли, слушали кричащих чаек.
- Здесь так хорошо, да? - Мирослава заглядывала ему в глаза.
- Отремонтировать этот маяк надо и сделать отель. Я снял бы номер для нас на одну ночь. Тебе бы понравилось.
- Что такое отель? – неожиданно спросила Мирослава.
- Неужели не знаешь? – удивился Даниель, но пояснил. - Это место, где живут люди в пути, не дома, то есть. Вот поедешь со мной на гастроли, и будет у тебя каждые несколько дней новый отель.
Она тут же отошла от него, и как всегда, когда она так делала, чувство скорого одиночества заползло в него и грызло посильнее страха высоты.
«Я поговорю с ней сегодня», - решил он.
Внизу он снял перчатки, взял Мирославу за холодные пальцы.
- Мири, больше никаких маяков. Мы будем гулять только на пляже.
Кэтрин ждала их возле автомобиля.
- Даниель, отвези меня в аэропорт прямо сейчас, я подожду свой рейс в VIP-зале. Вдруг вы еще куда-нибудь полезете, я не хочу на это смотреть. Детка,- обратилась она к Мирославе,- зачем ты взобралась так высоко? Даниель бросился тебя спасать, а он боит-ся высоты.
- Прощу прощения, Кэтрин, я не знала. Я хотела увидеть Венеру, её можно раз-глядеть и днём, если знать азимут,- объяснила девушка.
- Венера – это звезда? – Кэтрин никогда не интересовалась астрономией. - Доро-гая, зачем тебе звезда в небе? Вот звезда сидит впереди тебя, смотри, сколько хочешь, и без всякого азимута.
- Мама, Венера - это планета,- осторожно заметил Даниель.
- Какая разница,- пожала плечами мать.
- Кэтрин, а почему Даниель - звезда? – с детским любопытством спросила Миро-слава.
«Ну, всё,- огорчился Даниель,- сейчас начнётся. Выдать ей, что ли список запрет-ных вопросов? Но как узнать, что она спросит в следующий раз?»
- Мирослава, детка, ты, наверное, с Луны свалилась, или даже с твоей Венеры. Даниель известный музыкант, его гастроли расписаны на год вперёд, тысячи поклонни-ков, поклонниц в основном. – Кэтрин искусно изобразила шок, добавив в шоколадный голос нотки крепкого джина. - А ты что, не знаешь об этом? Дорогая, ты меня удивила.
Глаза Мирославы наполнились слезами, она молчала и смотрела в окно.
Даниель хотел немедленно остановить машину и высушить слёзы в её глазах, но сдержался и чтобы разрядить обстановку, включил магнитолу. Он не любил слушать ра-дио в машине, себе он ставил записи с классической музыкой, но не думал, что это по-нравится дамам. Ему повезло, он нашёл хорошую волну, и Билли Холлидэй проникно-венно запела старую джазовую композицию: I’m a fool to want you .
I'm a fool to want you
I'm a fool to want you
To want a love that can't be true
A love that's there for others too .
Мирослава, задумавшись, подхватила песню. Даниель уже знал, как легко у неё получается подпевать и не удивился. А вот Кэтрин изумлённо слушала. Глубокий хрип-ловатый голос чёрной певицы мечтательно грустил, хрустальный перезвон колокольчи-ка отчаянно тосковал, и они вместе печально закончили.
Верни меня, ведь я люблю тебя.
О, горе мне, я не могу без тебя,
Я ошибаюсь, знаю, я точно это знаю,
Но без тебя, в разлуке, я умираю.
Кэтрин сентиментально вытерла глаза, слегка размазав тушь.
- Дорогая, ты так хорошо поёшь. Где ты училась? – спросила она дрогнувшим го-лосом шоколада с прослойкой суфле.
Побоявшись, что Мирослава сейчас начнет рассказывать про эльфа учителя, Да-ниель выключил радио и поспешно спросил:
- Как поживает твоя Жаклин?
Кэтрин моментально переключилась и с удовольствием поведала им про очеред-ные приключения своей рассеянной подруги.
- Жаклин путешествовала по Индии и привезла настоящую кашемировую шаль, не подделку. Завернулась в неё и уселась на балконе с бокалом вина. Каждый день в это время её сосед выходил поливать свой садик. Подумайте только, Жаклин уже пятьдесят три года, а парню едва ли исполнилось двадцать пять. Он игриво подмигнул Жаклин, и та от радости пролила вино на чудесную шаль. Пришлось ей нести шаль в химчистку.
Её голос журчал шоколадным фондю, Мирослава зачарованно слушала, Даниель смотрел за дорогой и думал.
«Скорее бы уже приехать в аэропорт. Иначе Мири опять что-нибудь спросит невпопад. Что будет с ней в турне, где много посторонних людей, много проблем и за-бот?»
Он знал, что общительная девушка легко найдет общий язык со всеми, но её неожиданные вопросы могут поставить людей в тупик.
И, как будто подслушав его мысли, Мирослава спросила:
- Что такое химчистка, Кэтрин?
- Детка, ты не знаешь? – поразилась мать. - В химчистке выводят пятна с одежды.
- А разве…? Я не знаю, как точно сказать. Smart hanger? Такое устройство, кото-рое исправляет одежду. А-а, умной вешалки у неё нет?
- Нет, у неё нет такой штуки. Должно быть это какая-то новинка, я о такой не слышала.
«Надо будет сказать ей, чтобы спрашивала только у меня. Пусть собирает все во-просы за день и спрашивает у меня вечером. Я ей всё расскажу сам, перед тем как зата-щить девушку в постель»,- думал Даниель.
Неожиданно он понял, что хочет это сделать прямо сейчас. То, что он преодолел страх высоты и поднялся за Мири на смотровую площадку, обострило все его чувства, и он хотел её.
«Высота здесь не причём. Я хочу её все время. Я бы встревожился, не будь это так приятно. Шторм засасывает в воронку, и выплыть невозможно и не хочется. Я сделаю это на обратном пути. Отвезу мать в аэропорт, и остановлю машину в лесу».
Прода от 18.04.2020, 12:13
Аэропорт, как и всё на этом острове, находился рядом. Даниель поставил автомо-биль на подземную стоянку, помог выйти матери, взял её небольшой чемодан. Миросла-ва выпорхнула сама. Они поднялись наверх и сразу попали в здание аэропорта. Мать, не умолкая ни на минуту, рассказывала, что сейчас она отдохнёт, выпьет чашечку капучи-но и что-нибудь перекусит.
- У тебя, детка, еда, конечно, намного лучше, чем то, что подают в этих аэропор-тах, но что делать, я проголодалась на вашем маяке,- бархатно говорила она. - Так вот, я перекушу, и буду готовиться к завтрашнему тренингу. Даниель, надеюсь, ты уладишь все вопросы.
- Мирослава, детка, ты куда? – встревожилась Кэтрин.
Даниель обернулся, но увидел только, как Мирослава побежала к стеклянной стене здания и буквально прилипла к нему. Она жадно смотрела на лётное поле, которое жило своей обычной аэродромной жизнью. К лайнерам ехали трапы и грузовые машины с багажом, автобусы везли пассажиров на посадку, по размеченным белыми линиями дорогам ходили рабочие в оранжевых комбинезонах.
- Даниель, что она делает? Это стекло, оно, наверняка, грязное,- возмутилась Кэтрин. - Уведи её. Эта девчонка никогда не видела аэропорт, что ли?
Бросив чемодан, Даниель побежал за девушкой.
Она не отрывала глаз от выруливающего на взлетно-посадочную полосу Боинга.
- Это летательный аппарат с турбовентиляторными двигателями? – взволнованно спросила Мирослава.
Она смотрела на обыкновенный самолёт так, как индейцы смотрели на испанские каравеллы конкистадоров.
- Понятия не имею, какие там двигатели у самолёта. Мири, ты что, никогда не видела самолётов? – старался не удивляться Даниель. - Пойдём, отведём Кэтрин на по-садку.
Девушка погрустнела, как всегда, когда говорила что-то не то. Но не ушла, до-ждалась взлёта лайнера и долго провожала взглядом улетающую вверх белую птицу. Потом неохотно поплелась за ним, постоянно оглядываясь.
- А какова мощность двигателей? А какой состав экипажа? – сыпала она вопро-сами.
- Я не знаю, Мири, я боюсь летать и никогда не интересовался ни двигателями, ни экипажем. Наверное, два пилота. Стюардессы интересовали меня намного больше.
- Стюардессы?
- Ну да, бортпроводницы - те, кто разносит напитки, еду. Мири, повторю вопрос: ты никогда не летала самолётом?
- Летательным аппаратом с турбовентиляторными двигателями? – уточнила де-вушка. - Нет, таким, нет.
- А каким ты летала? – спросил Даниель, впрочем, не надеясь на ответ.
Она и не ответила, вертела головой, увлечённо рассматривая спешащую пёструю толпу, бегающих детей, тележки с чемоданами, уборщика с совком.
Даниель совершенно не интересовался аэропортами, он проводил в них много времени и очень уставал, механический грозный рокот взлетающих и приземляющихся лайнеров утомлял слух, глаза болели от шумной суеты и не отдыхали даже в функцио-нальном удобстве VIP-зала.
- Красивые девушки в красной форме, это и есть стюардессы? – Мирослава пока-зала на группу бортпроводниц в форме авиакомпании Alitalia. - Можно я спрошу у них? Или лучше спросить у лётчика в фуражке?
Симпатичный пилот жизнерадостно смотрел на девушку и белозубо улыбался.
- Нет, ни у кого и ничего мы спрашивать не будем,- нахмурился Даниель. - По-смотришь дома, в интернете.
Одна из стюардесс узнала его и начала доставать телефон, оживлённо перешёп-тываясь с подружками. Даниель потащил Мири к матери, которая удобно расположи-лась в кафе и пила вино.
- Мирослава, детка, что ты нашла интересного в самолётах? Терпеть их не могу, воздух сушит кожу, постоянно хочется пить,- пожаловалась Кэтрин.
- Несовершенная система рециркуляции. Я могу начертить схему усовершенство-ванной системы.
- Не надо схему, детка. Надеюсь, скоро эту систему улучшат. Нам с Даниелем приходится много летать, хочется комфорта.
- Конечно, Кэтрин. У вас есть пишущее устройство? – попросила Мирослава.
Даниель насторожился.
- У меня есть ручка, детка.
Кэтрин щёлкнула замком сумочки и достала элегантную ручку. Мирослава не-сколько секунд повертела ручку, а потом стремительно нарисовала на салфетке замыс-ловатую схему.
-Скоро в пассажирских летательных аппаратах будет вот такая электрическая си-стема кондиционирования, и вы будете дышать хвойным воздухом, как в сосновом ле-су,- она отдала салфетку Кэтрин.
- Скорее бы, детка.
Кэтрин надела очки в модной оправе, посмотрела на схему и вернула салфетку Мирославе.
- Я ничего не понимаю в схемах, дорогая. Но тебе верю. Сосновый лес это хоро-шо, хотя я предпочитаю морской бриз.
- Даниель, группа бортпроводниц смотрит на тебя,- заметила Кэтрин и приняла величественную позу матери известного музыканта, не спавшей ночами, но вырастив-шей талант. - Через минуту твое фото будет в Твиттере.
- Мирослава, перестань таращиться на самолёты, сядь здесь и сделай вид прин-цессы, ты ведь умеешь, - распорядилась Кэтрин, обожавшая внимание и шумиху.
- Что? - Мирин взгляд заметался и остановился на бортпроводницах, которые щёлкали камерой телефона. Они щёлкнули и её.
- Мама, тебе не пора в твой VIP-зал? – спросил Даниель. - Ты хотела перекусить и готовиться к завтрашнему тренингу.
Даниель хотел поскорее уехать с аэропорта, который напоминал ему о том, что скоро отпуск закончится.
Они отвели Кэтрин к VIP-залу, где её ждал ослепительно улыбающийся сотруд-ник аэропорта.
- До свидания, дорогой. Желаю тебе хорошо провести оставшиеся дни отпуска,- в голосе Кэтрин отчего-то звучала анисовая сладко-горькая печаль.
- Хорошо, мама. Скинь СМС, как доберёшься,- Даниель поцеловал мать в щёку, вдохнув знакомые с детства духи Chanel Gardenia. Их женственный аромат-воспоминание звучал для него мелодией Дворжака «Песни, которым научила меня мать».
- Мирослава, детка, до свидания. Не бегай так быстро и не тащи Даниеля на вы-соту.
Она изобразила поцелуй возле щеки Мири. Но Мирослава ничего не стала изоб-ражать. Она крепко обняла Кэтрин и ласково сказала певучие слова.
- Aa’ lasser en lle coia orn n' omenta gurtha.
- Мирослава, детка, что ты сказала? Переведи,- попросила Кэтрин.
«Хорошо, что Кэтрин не спросила: на каком языке ты сказала? Ответ бы её уди-вил. А меня – нет. Пусть Мирослава говорит хоть на вавилонском, лишь бы она была ря-дом, моя звёздная ласточка».
- Пусть листья твоего дерева жизни никогда не пожелтеют, Кэтрин,- перевела де-вушка.
Он уловил в её голосе приближение слёз.
- Как мило. Спасибо! Ты чудесная девочка, Мирослава,- голос матери дрогнул.
Двери разъехались. Кэтрин уходила печальной, и Мирослава долго махала ей вслед. В её глазах блестели слёзы.
- Мири, ты не начнёшь сейчас реветь, слышишь? От аэропорта у меня разболе-лась голова. Не хватало ещё твоих слёз! – сердился Даниель от растерянности.
Сердце опять закололо, неясные предчувствия не переставали мучать его. Миро-слава прощалась с Кэтрин так, как будто никогда больше не встретится ней. Она попы-талась заглянуть в VIP-зал и ещё раз увидеть Кэтрин, но щелчки телефонных камер сы-пались на них непрерывным градом вспышек, и Даниель поспешил уйти из зала ожида-ния, не желая просьб об автографах, обычно следующих после непрошенных фотосним-ков.
- Уезжаем отсюда, и поскорее,- он потащил девушку на стоянку.
Она промолчала и молчала всю дорогу, до самого леса, в котором он и остановил машину, заехав на узкую просёлочную дорожку. Сердце не успокаивалось, и он знал только одно единственное лекарство, помогающее ему.
- Лес? Ты потерял дорогу? – удивленно прозвенел колокольчик.
Хлопнув дверцей, он вышел и пересел назад.
- Нет, я соскучился по тебе. Снимай пальто и иди ко мне.
Мирослава молча выполнила его просьбу.
- Ты как будто привыкла к приказам. Если не хочешь, то не надо меня слушать,- он жадно целовал нежную шею, чувствуя пальцами вибрирующий квадратик за ушком.
- Почему же, я хочу,- последовал спокойный ответ. - Ведь ты, как я понимаю, со-бираешься оттрахать меня здесь, на заднем сидении твоего автомобиля.
