Во-первых, мне не хватало ингредиентов. Отчего-то ни маслом, ни молоком меня Кира не снабдила. Во-вторых, рецепты требовали уточнений. Вот что это значит – по вкусу? Или – до готовности? Как мне определить, сколько нужно соли или перца, чтобы было вкусно? Или решить, когда омлет уже готов? А куда можно употребить лук и морковь, я так и не поняла. Что-то подсказывало мне, что этих составляющих для более-менее удобоваримого блюда явно недостаточно.
Так что спать я легла без ужина, что, естественно, хорошего настроения мне не прибавило.
Я зря переживала, что не смогу проснуться в шесть. Разбудили меня яркие солнечные лучи, падавшие через незашторенное окно прямо на кровать. Я отвернулась к стене, попыталась прикрыться подушкой, но яркий свет не оставил мне шансов. Пришлось выбираться из постели и брести в душ, чтобы хоть как-то взбодриться. Воду назвал бы теплой разве что любитель зимнего плавания, я же уже через несколько секунд принялась стучать зубами. К счастью, среди выданного мне вчера Рондой белья нашелся халат, широкий, длинный и теплый. Завернувшись в него, я согрелась и отправилась в кухню. Сейчас бы очень кстати пришлась чашечка кофе, но пришлось ограничиться подогретой водой, благо, с подогревающим артефактом я разобралась быстро. Причесалась, оделась, нацарапала в блокноте напоминание: «Задергивать шторы на ночь! Обязательно!». Подумала, выдрала листок и прицепила его на окно. Вот так, теперь точно не забуду!
Кира, жизнерадостная и веселая до отвращения, к назначенному часу уже поджидала меня у выхода.
– Как первая ночь на новом месте?
Я подавила зевок. И как только у менталистки получается быть такой бодрой в этакую рань? Эффект холодного душа давно прошел, и меня снова клонило в сон, даже утренняя свежесть не помогала.
– Спасибо, все нормально.
– С Рондой поладила?
Мы спустились с крыльца и бок о бок зашагали по неширокой дороге.
– Да, договорились, что она будет забирать у меня стирку раз в неделю. Слушай, а ты готовить умеешь?
– Да, конечно.
Кажется, Кира удивилась. А я испытала прилив раздражения.
Конечно, умеет! Да ей даже в голову не приходит, что не все рождаются с такой способностью! Некоторым и учиться надо!
Мое плохое настроение объяснялось банальнейшим недосыпом, о чем я сама прекрасно знала. Как знала и том, что сослуживица в нем не виновата. Поэтому я мысленно досчитала до пяти, успокоилась и только потом спросила:
– А меня научишь?
Киру вопрос настолько удивил, что она даже остановилась, и я едва не врезалась в нее, затормозив в самый последний момент.
– Что-о-о?
– Готовить, спрашиваю, научишь?
– А ты сама что, не умеешь, что ли?
Нет, все-таки для менталистки она на редкость несообразительна! Стала бы просить, если бы умела!
– Не умею.
– А как так… ладно, прости, не мое дело. Так ты что, и не завтракала, получается?
– Не ем так рано, – призналась я. – А вот от кофе бы не отказалась.
Кира хлопнула ресницами.
– Даже кофе не сваришь?
Думаю, что приготовить кофе – невелика наука, так что я бы справилась, вот только…
– Зерен нет.
– А-а-а, – глубокомысленно протянула собеседница. – Точно, я вчера не отсыпала! Но у меня и у самой запас почти закончился, так что зайдем в лавку, купим. А готовить научу, без проблем.
– Спасибо.
* * *
Очередное испытание поджидало меня еще на подходе к торговым рядам.
– Начнем с рыбы, – предложила Кира.
С рыбы так с рыбы, ничего против я не имела. Если уж сослуживица научит меня готовить, то от запеченной в сливках форели я не откажусь.
И тут подувший с юга ветер донес до меня запах.
Нет, не запах. ВОНЬ! Жуткую, вызывающую рвотные порывы вонищу, отчего захотелось зажать нос.
– А что это так… так пахнет? – сглотнув ком в горле, поинтересовалась я, поскольку Кира шага не замедлила.
Кажется, она вообще не заметила, как сильно завоняло тухлятиной.
– Пахнет? – переспросила она. – А, так рыбой же!
Рыбой? Это от рыбы ТАК несет? Нет, не может быть! Не припоминала я этакого аромата от своей тарелки, хотя морских обитателей у нас на кухне уважали и подавали к столу дважды в неделю, по средам и субботам.
– Уверена?
Чем ближе мы подходили, тем труднее становилось дышать.
– Конечно! На побережье рыбка всегда свежая, утренний улов продают.
Утренний улов в такую рань? Нет, она точно шутит! Иначе в котором часу встают несчастные рыбаки?
Я потерла нос.
– Я… я… я забыла сказать! У меня аллергия на рыбу!
Кира остановилась.
– Жаль, – протянула разочарованно. – А прочие морские обитатели? Крабы? Креветки? Осьминоги?
Рот тут же наполнился голодной слюной. Суфле из крабов, суп с креветками, раковые шейки под белым соусом… М-м-м…
– Нет! – решительно отрубила я. – На все аллергия! Даже нюхать не могу!
Кира выглядела озадаченной.
– Это плохо. Тяжело тебе придется в Дарби. Ладно, пойдем в мясные ряды. На мясо у тебя аллергии нет?
О том, что не придумала себе аллергию и на мясо тоже, я пожалела у первого же прилавка. Здесь тоже не благоухало розами, запах стоял тяжелый, въедливый, тошнотворный. Приходилось задерживать дыхание, чтобы унять подкатывающую к горлу дурноту. Но в целом не намного хуже, чем на практике, а с рыбой так и вовсе – никакого сравнения. И я уже успела подумать, что вполне переживу поход на рынок, как Кира спросила:
– Что брать будешь?
Я растерянно моргнула. У нее что – память отшибло? Позабыла, зачем мы пришли?
– Мясо.
– Да понятно, что мясо, шоколадом здесь не торгуют! Какую часть? Грудинку? Филе? Крестец?
– Э-э-э…
Нет, нам преподавали анатомию, но что-то подсказывало, что академические знания в данной ситуации не пригодятся. И потом, меня учили поднимать умерших, а не выбирать кусок на антрекот.
Кира махнула рукой.
– Понятно, сама выберу.
Она указала на куски, которые продавец принялся переворачивать и демонстрировать со всех сторон, отобрала два почти одинаковых. Затем принялась торговаться, да так азартно, что я даже заслушалась. Расплатившись, сунула один сверток мне, подхватила за руку и потащила в сторону.
– Теперь овощи. И сметана. И масло. И кофе.
– А где здесь продают шоколад?
– На рынке?
– Ну, ты сама сказала, что в мясных рядах им не торгуют, так где его купить?
Кира расхохоталась.
– В кондитерской, где же еще!
Я как раз подумала, что чашечка кофе и шоколадная конфета вполне заменят завтрак и помогут продержаться до обеда. А там можно и со столовой для служащих познакомиться. Что-то там Брумсворд упоминал об обедах, отчитывая вчера заместителя.
Ладно, пусть будет кондитерская.
Но по пути домой мы зашли в кофейню, где упоительно пахло свежеобжаренными зернами. Хозяйка, милейшая старушка с седыми буклями и в очках с толстыми стеклами, предложила нам продегустировать новый сорт, а к напитку подала еще и пирожные с взбитыми сливками и ягодами. Кофе привел меня в восторг – даже в лучших столичных заведениях мне не приходилось пробовать вкуснее!
– Утром привезли, – хитро улыбаясь, пояснила владелица кофейни. – С юга корабль пришел. Вот как раз перед вашим приходом и доставили.
И озвучила цену. Кира поскучнела, и я догадалась, что названная сумма слишком велика для нее. И взяла в два раза больше зерен, чем собиралась, половину отсыпав ей.
– Считай это платой за кулинарные занятия.
– Но я не собиралась…
Не слушая возражений, я подхватила свои покупки и вышла из кофейни. В конце концов, сослуживица тратит на меня свое время, так могу я сделать ей небольшой подарок?
Вернувшись в квартиру, я сунула мясо в ледник, зарядила охлаждающий артефакт и поспешно выскочила за дверь. Все остальное разберу вечером, когда вернусь. И первый урок Кира обещала тогда же. Жаль только, что пирожное было таким крохотным, а времени на полноценный завтрак в каком-нибудь ресторанчике не оставалось. Пора бежать на службу, где придется терпеть голод до обеда.
Так я думала, быстро шагая по улице. А вот в участке все мысли о еде мигом вылетели у меня из головы. Потому что еще издали увидела на крыльце грузную фигуру начальника. Кольнуло неприятное предчувствие, не замедлившее оправдаться. Стоило подойти поближе, как Брумсворд, не утруждая себя приветствием, громогласно заявил:
– О, Стайн! Вы-то мне и нужны! Следуйте за мной!
* * *
Холод.
Белые стены.
Белый мертвенный свет с потолка.
Едкий удушливый запах.
М-да, не ожидала я, что к рабочим обязанностям доведется приступать столь скоро.
– Должно получиться, – отрывисто говорил Брумсворд. – Прошло не так много времени. Бельбоу утверждает, что не больше двенадцати часов.
– От шести до десяти, – подтвердил сухопарый пожилой мужчина в белом халате, шапочке и резиновых перчатках. – Проникающее ранение острым предметом, предположительно, ножом. После смерти скинули в море.
И сдернул простыню, скрывавшую то, что лежало на столе.
Я судорожно сглотнула и порадовалась, что не успела позавтракать. Нет, трупы мне видеть приходилось, и неоднократно. И поднимать. И призывать души. Но к представшему передо мной зрелищу я все же оказалась не готова.
– Его что – пытали?
– Скорее всего, – сухо подтвердил Бельбоу. – Травмы прижизненные.
Ссадины, порезы, ожоги.
Слипшиеся от соленой воды волосы неопределенного цвета.
Я провела ладонью над грудной клеткой – и не почувствовала ничего. Повернулась к Брумсворду.
– Призвать не получится. Мне жаль.
Лицо начальника побагровело.
– Неужели ваших сил не хватит…
– Дело не в моем уровне, – перебила его я. – Убийца – маг. И сильный. Он позаботился о том, чтобы окончательно разорвать связь души и тела. То есть поднять этого несчастного я смогу, но это будет некро. Без чувств, без разума, без воспоминаний.
Брумсворд несколько мгновений молча смотрел мне в лицо.
– Она права, Пит, – негромко произнес патологоанатом. – И в море труп не просто так скинули, смекаешь?
– Вода стирает магический след, – напряженно выговорил Брумсворд. – Особенно соленая. Я помню, да. Свободны, Стайн.
– Но…
– Я сказал – свободны!
Он рявкнул так, что, будь у меня нервы послабее, я бы присела. Бельбоу едва заметно кивнул и взглядом указал на выход.
Что же, ничем помочь я не могла. Так что, стараясь ступать неслышно, пересекла помещение и выскользнула за дверь. Постояла, подставив лицо солнечным лучам и вдыхая воздух с едва уловимым ароматом соли и йода. Первый день на службе определенно не задался.
Личность погибшего установили быстро. Некий Юстас Норд, двадцати трех лет. Проживал с матерью-вдовой в Нижнем квартале. Услышав адрес, Питер поморщился. В Нижнем квартале, метко прозванном Нищим, ютилось всякое отребье. Драки там случались постоянно, да и поножовщина нередка. Вот до вызова полиции дело почти никогда не доходило. Все, что случалось в Нищем квартале, оставалось похороненным там же.
– Смердит от этого дела, – емко высказался Ивор и почесал нос. – Неприятностями смердит.
И Питер согласился.
Ладно, зарезали этого Норда, так в залив сбрасывать-то зачем? Неужели не думали, что выловят? Да проще было бы прикопать где-нибудь, и никто бы не нашел! Да и искать не стали бы.
– Думаешь, убийца не из местных?
Ивор дернул плечом.
– Да не знаю я, что здесь думать! Одно понятно – маг убил. А магу в Нищем делать нечего.
И это верно. Детишки из Нижнего, кто посмышленей, старательно пытались выбиться в люди, а выбившись – навсегда покидали родные пенаты. И старательно замалчивали тот факт, что появились на свет в неблагополучном районе. А магия давала преимущества перед простыми смертными. Даже слабенький маг всегда мог найти работу. Да хоть артефакты заряжать – все с голоду не помрешь.
– Одно хорошо, – после продолжительного молчания сказал Питер, – что Дарби – не курорт.
Ивор кивнул. Ну да, на курорте, среди постоянно меняющейся публики, искать убийцу гораздо труднее. Каждый день кто-то приезжает, кто-то уезжает, попробуй отследи. В Дарби же каждый приезжий на виду. Это если убийца – не моряк, те в городке не задерживаются.
Хотя идея показалась привлекательной. Списать преступление на матроса одного из торговых суден – и закрыть дело. Вот только как бы подвести к такому обоснованию? И убийца в таком случае останется разгуливать на свободе. Не то, чтобы Питера слишком уж заботила моральная сторона вопроса, но если еще кого убьют и сбросят в море, тогда как быть? Кстати…
– Тадеуша тоже из залива выловили, – припомнил он.
Ивор тут же подался вперед, сделавшись похожим на учуявшую след гончую. Даже нос, кажется, вытянулся еще сильнее и слегка дернулся.
– Полагаешь, серия?
– Да ничего я не полагаю! – Питер в сердцах хлопнул по столу ладонью так сильно, что чернильница подпрыгнула, а стаканы задребезжали. – Тадеуша ножом не тыкали, если я правильно помню! Мы еще подумали, что он напился, полез купаться и утонул. Сам утонул! Эту версию и приняли.
Точно так же, как примут ту, в которой Юстаса Норда зарезал неизвестный моряк.
– Девчонка-то точно определили, что убийца разорвал связь тела и души? – уточнил Ивар, тоже возвращая тему к смерти Норда. – Или придумала отговорку, потому как силенок на призыв не хватает?
Питер поморщился.
– Отстань ты от Стайн, а? – попросил кислым тоном. – Сам виноват, облажался. Да и я хорош. А Стайн не виновата, что девицей родилась, а не парнем. Диплом ей выдали? Выдали. Значит, силы хватает.
– Ой, а то ты не знаешь, как дипломы выдают! – Ивор скривился, будто в стакане у него плескался неразбавленный уксус, а не жидкость поприятнее. – Девица не из бедных, заметил? Одежда простая, но из хороших тканей, ботинки дорогие. И сумка дорожная. Мне Жаклин этими сумками всю плешь проела. Она, понимаешь ли, к сестрице своей погостить собралась.
Питер ухмыльнулся.
– Не думаю, что ты против.
– Да я-то только за, но, видишь ли, не хочется ей выглядеть бедной родственницей. Потому платья нужны и куча всяких безделушек. И дорожный баул. Она каталог приволокла, и вот я не я буду, если не видел там сумок, похожих на ту, с которой девчонка прибыла. И самая маленькая из них ого-го сколько стоила! Так что денежки у Стайнов водятся. Могли и дипломчик дочурке прикупить.
– Некроманта? – язвительно осведомился Питер.
Как ни крути, работа опасная, не из тех, куда рвутся избалованные богатенькие девицы. Честно сказать, о женщинах-некромантах до появления в участке Беатрис Стайн Питер разве что понаслышке знал. Лично ни одну встретить не довелось.
– Да, – припомнил он. – Стайн – сирота. Так что родители ей точно диплом не покупали.
Штатная менталистка исправно доложила ему все, что удалось узнать о новой сотруднице. Сведений набралось негусто, но задуматься все равно пришлось. И да, с тем, что у Беатрис Стайн денежки водились, Питер вынужден был согласиться. Чтобы баба в ее-то годы и готовить не умела? Да быть такого не может! Пусть малосъедобную дрянь, но сварганит! А тут уроки кулинарные. И самый дорогой сорт кофе.
– И руки у нее нежные, – в унисон его мыслям вторил заместитель. – Сразу видно, что к работе не приучена.
Питер хлопнул по столу еще раз. Получилось менее впечатляюще, во всяком случае, чернильница осталась на месте.
– Нам нет дела до финансов Стайн! Или ты невесту с приданым подыскиваешь?
Так что спать я легла без ужина, что, естественно, хорошего настроения мне не прибавило.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Я зря переживала, что не смогу проснуться в шесть. Разбудили меня яркие солнечные лучи, падавшие через незашторенное окно прямо на кровать. Я отвернулась к стене, попыталась прикрыться подушкой, но яркий свет не оставил мне шансов. Пришлось выбираться из постели и брести в душ, чтобы хоть как-то взбодриться. Воду назвал бы теплой разве что любитель зимнего плавания, я же уже через несколько секунд принялась стучать зубами. К счастью, среди выданного мне вчера Рондой белья нашелся халат, широкий, длинный и теплый. Завернувшись в него, я согрелась и отправилась в кухню. Сейчас бы очень кстати пришлась чашечка кофе, но пришлось ограничиться подогретой водой, благо, с подогревающим артефактом я разобралась быстро. Причесалась, оделась, нацарапала в блокноте напоминание: «Задергивать шторы на ночь! Обязательно!». Подумала, выдрала листок и прицепила его на окно. Вот так, теперь точно не забуду!
Кира, жизнерадостная и веселая до отвращения, к назначенному часу уже поджидала меня у выхода.
– Как первая ночь на новом месте?
Я подавила зевок. И как только у менталистки получается быть такой бодрой в этакую рань? Эффект холодного душа давно прошел, и меня снова клонило в сон, даже утренняя свежесть не помогала.
– Спасибо, все нормально.
– С Рондой поладила?
Мы спустились с крыльца и бок о бок зашагали по неширокой дороге.
– Да, договорились, что она будет забирать у меня стирку раз в неделю. Слушай, а ты готовить умеешь?
– Да, конечно.
Кажется, Кира удивилась. А я испытала прилив раздражения.
Конечно, умеет! Да ей даже в голову не приходит, что не все рождаются с такой способностью! Некоторым и учиться надо!
Мое плохое настроение объяснялось банальнейшим недосыпом, о чем я сама прекрасно знала. Как знала и том, что сослуживица в нем не виновата. Поэтому я мысленно досчитала до пяти, успокоилась и только потом спросила:
– А меня научишь?
Киру вопрос настолько удивил, что она даже остановилась, и я едва не врезалась в нее, затормозив в самый последний момент.
– Что-о-о?
– Готовить, спрашиваю, научишь?
– А ты сама что, не умеешь, что ли?
Нет, все-таки для менталистки она на редкость несообразительна! Стала бы просить, если бы умела!
– Не умею.
– А как так… ладно, прости, не мое дело. Так ты что, и не завтракала, получается?
– Не ем так рано, – призналась я. – А вот от кофе бы не отказалась.
Кира хлопнула ресницами.
– Даже кофе не сваришь?
Думаю, что приготовить кофе – невелика наука, так что я бы справилась, вот только…
– Зерен нет.
– А-а-а, – глубокомысленно протянула собеседница. – Точно, я вчера не отсыпала! Но у меня и у самой запас почти закончился, так что зайдем в лавку, купим. А готовить научу, без проблем.
– Спасибо.
* * *
Очередное испытание поджидало меня еще на подходе к торговым рядам.
– Начнем с рыбы, – предложила Кира.
С рыбы так с рыбы, ничего против я не имела. Если уж сослуживица научит меня готовить, то от запеченной в сливках форели я не откажусь.
И тут подувший с юга ветер донес до меня запах.
Нет, не запах. ВОНЬ! Жуткую, вызывающую рвотные порывы вонищу, отчего захотелось зажать нос.
– А что это так… так пахнет? – сглотнув ком в горле, поинтересовалась я, поскольку Кира шага не замедлила.
Кажется, она вообще не заметила, как сильно завоняло тухлятиной.
– Пахнет? – переспросила она. – А, так рыбой же!
Рыбой? Это от рыбы ТАК несет? Нет, не может быть! Не припоминала я этакого аромата от своей тарелки, хотя морских обитателей у нас на кухне уважали и подавали к столу дважды в неделю, по средам и субботам.
– Уверена?
Чем ближе мы подходили, тем труднее становилось дышать.
– Конечно! На побережье рыбка всегда свежая, утренний улов продают.
Утренний улов в такую рань? Нет, она точно шутит! Иначе в котором часу встают несчастные рыбаки?
Я потерла нос.
– Я… я… я забыла сказать! У меня аллергия на рыбу!
Кира остановилась.
– Жаль, – протянула разочарованно. – А прочие морские обитатели? Крабы? Креветки? Осьминоги?
Рот тут же наполнился голодной слюной. Суфле из крабов, суп с креветками, раковые шейки под белым соусом… М-м-м…
– Нет! – решительно отрубила я. – На все аллергия! Даже нюхать не могу!
Кира выглядела озадаченной.
– Это плохо. Тяжело тебе придется в Дарби. Ладно, пойдем в мясные ряды. На мясо у тебя аллергии нет?
О том, что не придумала себе аллергию и на мясо тоже, я пожалела у первого же прилавка. Здесь тоже не благоухало розами, запах стоял тяжелый, въедливый, тошнотворный. Приходилось задерживать дыхание, чтобы унять подкатывающую к горлу дурноту. Но в целом не намного хуже, чем на практике, а с рыбой так и вовсе – никакого сравнения. И я уже успела подумать, что вполне переживу поход на рынок, как Кира спросила:
– Что брать будешь?
Я растерянно моргнула. У нее что – память отшибло? Позабыла, зачем мы пришли?
– Мясо.
– Да понятно, что мясо, шоколадом здесь не торгуют! Какую часть? Грудинку? Филе? Крестец?
– Э-э-э…
Нет, нам преподавали анатомию, но что-то подсказывало, что академические знания в данной ситуации не пригодятся. И потом, меня учили поднимать умерших, а не выбирать кусок на антрекот.
Кира махнула рукой.
– Понятно, сама выберу.
Она указала на куски, которые продавец принялся переворачивать и демонстрировать со всех сторон, отобрала два почти одинаковых. Затем принялась торговаться, да так азартно, что я даже заслушалась. Расплатившись, сунула один сверток мне, подхватила за руку и потащила в сторону.
– Теперь овощи. И сметана. И масло. И кофе.
– А где здесь продают шоколад?
– На рынке?
– Ну, ты сама сказала, что в мясных рядах им не торгуют, так где его купить?
Кира расхохоталась.
– В кондитерской, где же еще!
Я как раз подумала, что чашечка кофе и шоколадная конфета вполне заменят завтрак и помогут продержаться до обеда. А там можно и со столовой для служащих познакомиться. Что-то там Брумсворд упоминал об обедах, отчитывая вчера заместителя.
Ладно, пусть будет кондитерская.
Но по пути домой мы зашли в кофейню, где упоительно пахло свежеобжаренными зернами. Хозяйка, милейшая старушка с седыми буклями и в очках с толстыми стеклами, предложила нам продегустировать новый сорт, а к напитку подала еще и пирожные с взбитыми сливками и ягодами. Кофе привел меня в восторг – даже в лучших столичных заведениях мне не приходилось пробовать вкуснее!
– Утром привезли, – хитро улыбаясь, пояснила владелица кофейни. – С юга корабль пришел. Вот как раз перед вашим приходом и доставили.
И озвучила цену. Кира поскучнела, и я догадалась, что названная сумма слишком велика для нее. И взяла в два раза больше зерен, чем собиралась, половину отсыпав ей.
– Считай это платой за кулинарные занятия.
– Но я не собиралась…
Не слушая возражений, я подхватила свои покупки и вышла из кофейни. В конце концов, сослуживица тратит на меня свое время, так могу я сделать ей небольшой подарок?
Вернувшись в квартиру, я сунула мясо в ледник, зарядила охлаждающий артефакт и поспешно выскочила за дверь. Все остальное разберу вечером, когда вернусь. И первый урок Кира обещала тогда же. Жаль только, что пирожное было таким крохотным, а времени на полноценный завтрак в каком-нибудь ресторанчике не оставалось. Пора бежать на службу, где придется терпеть голод до обеда.
Так я думала, быстро шагая по улице. А вот в участке все мысли о еде мигом вылетели у меня из головы. Потому что еще издали увидела на крыльце грузную фигуру начальника. Кольнуло неприятное предчувствие, не замедлившее оправдаться. Стоило подойти поближе, как Брумсворд, не утруждая себя приветствием, громогласно заявил:
– О, Стайн! Вы-то мне и нужны! Следуйте за мной!
* * *
Холод.
Белые стены.
Белый мертвенный свет с потолка.
Едкий удушливый запах.
М-да, не ожидала я, что к рабочим обязанностям доведется приступать столь скоро.
– Должно получиться, – отрывисто говорил Брумсворд. – Прошло не так много времени. Бельбоу утверждает, что не больше двенадцати часов.
– От шести до десяти, – подтвердил сухопарый пожилой мужчина в белом халате, шапочке и резиновых перчатках. – Проникающее ранение острым предметом, предположительно, ножом. После смерти скинули в море.
И сдернул простыню, скрывавшую то, что лежало на столе.
Я судорожно сглотнула и порадовалась, что не успела позавтракать. Нет, трупы мне видеть приходилось, и неоднократно. И поднимать. И призывать души. Но к представшему передо мной зрелищу я все же оказалась не готова.
– Его что – пытали?
– Скорее всего, – сухо подтвердил Бельбоу. – Травмы прижизненные.
Ссадины, порезы, ожоги.
Слипшиеся от соленой воды волосы неопределенного цвета.
Я провела ладонью над грудной клеткой – и не почувствовала ничего. Повернулась к Брумсворду.
– Призвать не получится. Мне жаль.
Лицо начальника побагровело.
– Неужели ваших сил не хватит…
– Дело не в моем уровне, – перебила его я. – Убийца – маг. И сильный. Он позаботился о том, чтобы окончательно разорвать связь души и тела. То есть поднять этого несчастного я смогу, но это будет некро. Без чувств, без разума, без воспоминаний.
Брумсворд несколько мгновений молча смотрел мне в лицо.
– Она права, Пит, – негромко произнес патологоанатом. – И в море труп не просто так скинули, смекаешь?
– Вода стирает магический след, – напряженно выговорил Брумсворд. – Особенно соленая. Я помню, да. Свободны, Стайн.
– Но…
– Я сказал – свободны!
Он рявкнул так, что, будь у меня нервы послабее, я бы присела. Бельбоу едва заметно кивнул и взглядом указал на выход.
Что же, ничем помочь я не могла. Так что, стараясь ступать неслышно, пересекла помещение и выскользнула за дверь. Постояла, подставив лицо солнечным лучам и вдыхая воздух с едва уловимым ароматом соли и йода. Первый день на службе определенно не задался.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Личность погибшего установили быстро. Некий Юстас Норд, двадцати трех лет. Проживал с матерью-вдовой в Нижнем квартале. Услышав адрес, Питер поморщился. В Нижнем квартале, метко прозванном Нищим, ютилось всякое отребье. Драки там случались постоянно, да и поножовщина нередка. Вот до вызова полиции дело почти никогда не доходило. Все, что случалось в Нищем квартале, оставалось похороненным там же.
– Смердит от этого дела, – емко высказался Ивор и почесал нос. – Неприятностями смердит.
И Питер согласился.
Ладно, зарезали этого Норда, так в залив сбрасывать-то зачем? Неужели не думали, что выловят? Да проще было бы прикопать где-нибудь, и никто бы не нашел! Да и искать не стали бы.
– Думаешь, убийца не из местных?
Ивор дернул плечом.
– Да не знаю я, что здесь думать! Одно понятно – маг убил. А магу в Нищем делать нечего.
И это верно. Детишки из Нижнего, кто посмышленей, старательно пытались выбиться в люди, а выбившись – навсегда покидали родные пенаты. И старательно замалчивали тот факт, что появились на свет в неблагополучном районе. А магия давала преимущества перед простыми смертными. Даже слабенький маг всегда мог найти работу. Да хоть артефакты заряжать – все с голоду не помрешь.
– Одно хорошо, – после продолжительного молчания сказал Питер, – что Дарби – не курорт.
Ивор кивнул. Ну да, на курорте, среди постоянно меняющейся публики, искать убийцу гораздо труднее. Каждый день кто-то приезжает, кто-то уезжает, попробуй отследи. В Дарби же каждый приезжий на виду. Это если убийца – не моряк, те в городке не задерживаются.
Хотя идея показалась привлекательной. Списать преступление на матроса одного из торговых суден – и закрыть дело. Вот только как бы подвести к такому обоснованию? И убийца в таком случае останется разгуливать на свободе. Не то, чтобы Питера слишком уж заботила моральная сторона вопроса, но если еще кого убьют и сбросят в море, тогда как быть? Кстати…
– Тадеуша тоже из залива выловили, – припомнил он.
Ивор тут же подался вперед, сделавшись похожим на учуявшую след гончую. Даже нос, кажется, вытянулся еще сильнее и слегка дернулся.
– Полагаешь, серия?
– Да ничего я не полагаю! – Питер в сердцах хлопнул по столу ладонью так сильно, что чернильница подпрыгнула, а стаканы задребезжали. – Тадеуша ножом не тыкали, если я правильно помню! Мы еще подумали, что он напился, полез купаться и утонул. Сам утонул! Эту версию и приняли.
Точно так же, как примут ту, в которой Юстаса Норда зарезал неизвестный моряк.
– Девчонка-то точно определили, что убийца разорвал связь тела и души? – уточнил Ивар, тоже возвращая тему к смерти Норда. – Или придумала отговорку, потому как силенок на призыв не хватает?
Питер поморщился.
– Отстань ты от Стайн, а? – попросил кислым тоном. – Сам виноват, облажался. Да и я хорош. А Стайн не виновата, что девицей родилась, а не парнем. Диплом ей выдали? Выдали. Значит, силы хватает.
– Ой, а то ты не знаешь, как дипломы выдают! – Ивор скривился, будто в стакане у него плескался неразбавленный уксус, а не жидкость поприятнее. – Девица не из бедных, заметил? Одежда простая, но из хороших тканей, ботинки дорогие. И сумка дорожная. Мне Жаклин этими сумками всю плешь проела. Она, понимаешь ли, к сестрице своей погостить собралась.
Питер ухмыльнулся.
– Не думаю, что ты против.
– Да я-то только за, но, видишь ли, не хочется ей выглядеть бедной родственницей. Потому платья нужны и куча всяких безделушек. И дорожный баул. Она каталог приволокла, и вот я не я буду, если не видел там сумок, похожих на ту, с которой девчонка прибыла. И самая маленькая из них ого-го сколько стоила! Так что денежки у Стайнов водятся. Могли и дипломчик дочурке прикупить.
– Некроманта? – язвительно осведомился Питер.
Как ни крути, работа опасная, не из тех, куда рвутся избалованные богатенькие девицы. Честно сказать, о женщинах-некромантах до появления в участке Беатрис Стайн Питер разве что понаслышке знал. Лично ни одну встретить не довелось.
– Да, – припомнил он. – Стайн – сирота. Так что родители ей точно диплом не покупали.
Штатная менталистка исправно доложила ему все, что удалось узнать о новой сотруднице. Сведений набралось негусто, но задуматься все равно пришлось. И да, с тем, что у Беатрис Стайн денежки водились, Питер вынужден был согласиться. Чтобы баба в ее-то годы и готовить не умела? Да быть такого не может! Пусть малосъедобную дрянь, но сварганит! А тут уроки кулинарные. И самый дорогой сорт кофе.
– И руки у нее нежные, – в унисон его мыслям вторил заместитель. – Сразу видно, что к работе не приучена.
Питер хлопнул по столу еще раз. Получилось менее впечатляюще, во всяком случае, чернильница осталась на месте.
– Нам нет дела до финансов Стайн! Или ты невесту с приданым подыскиваешь?
