Оказалось, комплектовщик — это весьма одинокое занятие. В начале смены я получал бесконечно длинный список заказов и отправлялся собирать их. Так называемый человек разумный по имени Кирилл Никаноров (для коллег — Глиста) бродил по монотонным рядам стеллажей, тянул за собой рохлю (оказывается, это не обзывательство, а вид тележки), нагружал на палету банки с краской, упаковки плитки, коробки с шурупами, бутылки растворителя и тому подобную потебню. Когда гора предметов уже грозила обрушиться, я отвозил её, куда надо, и начинал нагружать новую.
В общем, тупая механическая работа, с которой великолепно мог бы справиться робот. Но делать и программировать роботов — это сложно и дорого. Поэтому за смешные деньги её выполняли мы, человекообразные комплектовщики. Первое время мне было тяжело — и физически, и морально. На ладонях быстро вспухали мозоли, после каждой смены ныли плечи и поясница. Ну и перебраться из уютного кресла офисного клерка на склад стройматериалов, сменить костюм с галстуком на пролетарский комбинезон и неудобную натирающую каску… Это было неприятно, обидно, я чувствовал себя человеком, рухнувшим на социальное дно.
Примерно в четвёртую-пятую смену стали со мной твориться разные нехорошие дела. То за обедом в грязной и тесной столовке сидишь, поглощаешь лапшу с плохой имитацией куриного бульона, слушаешь, как Мамонт и Серый весело, по-дружески обкладывают друг друга кулями. Поднимешь взгляд от пластикового корытца — а у Шамка вместо заурядного каштанового ёжика волос на голове натуральная волчья шерсть. Ходишь-бродишь между бесконечными стеллажами, одуревший от этих номеров, кодов, заказов, и вдруг краем глаза замечаешь, что в промежутке между рядами промелькнула какая-то тень, очень похожая на собачью. Вот только собак тут никаких нет и не было, только голуби изредка залетают с улицы. После работы я ещё и плохо спал по ночам: мучили какие-то муторные бредовые сны, сразу же забывавшиеся после пробуждения.
Я убеждал себя, что это всё стресс, переутомление. Собирался даже в аптеку заглянуть, когда копеечка свободная будет, купить что-то для успокоения нервов. Но так и не дошёл. Не успел. Сегодня чердачок мой потёк уже капитально. Весь остаток дня я аккуратно лавировал между стеллажами, мужественно прячась, как только в поле видимости появлялся кто-то из коллег по бригаде. А за полчаса до конца смены просто взял и смело смылся, чтобы не столкнуться ни с кем в раздевалке.
Очень скоро я сидел на остановке и гуглил в телефоне симптомы шизофрении, опухоли мозга и тому подобную увлекательную информацию, пытаясь поставить себе диагноз. И чем глубже я уходил в эти дебри, тем пасмурнее становилось у меня на душе. Я ненавижу ходить по больницам, но тут, кажется, общения с людьми в белых халатах не избежать. Надо только решить, к кому мне идти — к психологу или сразу к психиатру?
Мои невесёлые размышления прервал крик Серого.
— Кирюха! Хрен тебе в ухо! Ты куда от корешей свинтил?
Голос его был наполнен фальшивым дружелюбием и скрытой злобой. Быстрым шагом Серый шёл к остановке, следом за ним шагали Мамонт и Шамок. Выражение лиц у всех троих не обещало мне ничего хорошего.
Неуловимым виденьем, неотрицаемым взором,
Он таится на плоскости стен,
Ночью в хозяйских строениях бродит дозором,
Тайностью веет, и волю свевает,
Умы забирает
В домовитый свой плен
Бальмонт
Мои коллеги выглядели так, что хотелось подорваться и побежать отсюда куда подальше. Будь я один на остановке, именно так бы и сделал. Но, к счастью, рядом со мной находилось уже человек десять. Вряд ли Серый затеет драку при стольких свидетелях.
— Чё нас не подождал, а? — сказал Серый, оказавшись рядом. Его широкая мосластая ладонь легла мне на плечо. Я заметил ссадины на костяшках, вспомнил вмятину, оставшуюся на дверце холодильника. Показалось, что в нос ударил запах мокрой шерсти, идущий от Серого. Или это порывом ветра донесло аромат опавшей листвы?
— Ну… так… — промямлил я. — Домой торопился. А вы там застряли где-то.
— Пойдём, — похлопал он меня по плечу. — Перетрём в сторонке.
— Что перетрём-то?
— Что не добазарили. Пойдём!
У меня не было ни малейшего желания куда-то отходить. Я лихорадочно пытался придумать: что ответить, как отвертеться?. И в этот момент к остановке подъехал автобус.
— О, автобус! — проявил я чудеса наблюдательности. — Давай уже завтра поговорим.
Я встал и направился к автобусу. Серый попытался меня удержать, сжав плечо.
— Да ладно! На следующем уедем!
— Не-не, Серый! Сорян. Не могу задержаться, меня девушка в Кёниге ждёт, — соврал я, выдирая плечо из его пальцев.
— Ну смотри, — процедил сквозь зубы Серый. — Тебе жить.
С огромным облегчением я забрался в автобус и даже устроился на сидячее место у окна. Краем глаза я заметил, что трое моих коллег по бригаде тоже сели. Двери с шипением закрылись, мотор зарычал, мы поехали. Проплыл мимо наш серый ангар, почти растворившийся в сгущающихся сумерках. Только лого компании ярко светилось над крыльцом. Промелькнули домики посёлка, сады-огороды, потянулись заросшие травой поля. С серого неба начал моросить нудный мелкий дождик.
Плавная езда погрузила меня в состояние, когда мысли текут одна за одной, когда легко и спокойно думается — обо всём и ни о чём. Слегка напрягал, конечно, конфликт с Серым, которого Бугор публично унизил вроде как по моей вине. Да и Мамонт с Шамком явно затаили хамство в душе против меня. По счастью, завтра у нас выходной, и есть надежда, что к следующей смене они обо всём забудут. Или хотя бы остынут. А вот мои усилившиеся галлюцинации… Неужели у меня действительно развивается шизофрения? И что тогда меня ждёт? Дурка? Палата с решётками на окнах и прибитыми к полу кроватями? А если не шизофрения, неужели опухоль в мозгу? Или эта… как её? Аневризма! И хорошо бы, чтобы операбельная. Хотя это ещё вопрос: хорошо ли? У нас в Кёнигсберге вряд ли такое оперируют. Значит, надо в Москву или Питер ехать. А где на это деньги взять? И сколько такая операция может стоить?
Из моих невесёлых мыслей меня выдернула кондукторша — грузная женщина в стёганом жилете поверх спортивного костюма.
— Так, здесь у меня за проезд оплачиваем!
Я достал из кошелька карточку, приложил к терминалу. Тот недовольно пискнул.
— Недостаточно средств на карте, — услышал я.
— В смысле — недостаточно? Это ошибка какая-то! — не поверил я.
— Ничего не знаю! У меня выдаёт: недостаточно средств.
Такого просто не могло быть! У меня с утра, когда я ехал на работу, было больше тысячи на карте. Кроме билета, я ничего нигде не покупал. Плюс ещё должна была прийти оплата за смену. Я достал мобильник, чтобы узнать, в чём дело.
— Так, молодой человек! — повысила голос кондукторша. — Оплачиваем или выходим!
— Сейчас, одну минуту! — попросил я, снимая блокировку и открывая сообщения от банка. Прочитав первый раз, я ничего не понял: «Списание средств на основании ИП ФССП… Доступно: 0 рублей…» В смысле — ноль рублей? Почему? Какое списание? Какое, блин, ИП «ЗППП»?
— У меня нет времени каждого ждать! — заголосила противная тётка. — Пока вы там в своих телефонах копаетесь! Оплачиваем или выходим!
— Сейчас, сейчас… У меня, кажется, наличка была, — я лихорадочно зашарил по кошельку. Мне казалось, там где-то должна лежать сотка. Но вдруг я совершенно отчётливо вспомнил: эту сотку я потратил вчера, когда купил себе в автомате шоколадный батончик. Даже в кармашке для мелочи я обнаружил единственный жалкий рублик.
— Знаете… Кажется, у меня нет с собой сейчас… — промямлил я.
— Тогда — выходим!
Кондукторша приказывала совершенно неумолимым тоном. Куздра глокая! Я встал и пошёл к двери. В голове у меня был полный кавардак. Куда и почему списались все деньги? Как я попаду домой? Пешком пилить — это же часа три, не меньше. Получается, я отсюда до дома только за полночь доберусь?
И где, кстати, это самое «отсюда»? Автобус затормозил, открыл двери, и я вышел на остановке, которая, кажется, называлась «Какой-то там километр». Цифру не помню. Шагов за десять до остановки от основной дороги сворачивала разбитая грунтовка, которая вела к смутно темневшим вдалеке домам. То ли какой-то посёлок, то ли садовое общество — мне это было не очень интересно. Я собирался идти вперёд вдоль основной дороги, к городу. Но вдруг автобус, отъехав метров на двадцать, остановился, опять открыл двери, и из него ссыпались три до боли знакомые фигуры — Мамонт, Шамок и Серый. Я тут же передумал идти вперёд, резко развернулся и побежал к повороту на боковую дорогу.
Да что же за невезуха такая! Когда же она наконец кончится? Ежу было понятно, что эта несвятая троица вылезла из автобуса по мою душу. Это же надо, чтобы из-за такой мелочи они так закусились?!
Свернув на грунтовку, я рванул изо всех сил, не разбирая дороги, прямо по лужам. Самое главное было — не поскользнуться, не грохнуться и не подвернуть ногу. Здесь, на безлюдье, эти придурки, если догонят меня, могут и убить нафиг. С них станется.
Я нёсся, как лось, и слышал топот преследователей у себя за спиной. В крови полыхал адреналин, в висках стучало. Ломило в груди: дыхания не хватало на такой темп.
До темневших впереди домов было метров пятьсот, не меньше. Только два-три окна светились, даря хоть какую-то надежду. Хотя, если меня будут убивать под этими окнами, совсем не факт, что выйдет какой-нибудь добрый селянин с двустволкой и меня спасёт.
Одолев половину расстояния до посёлка, я позволил себе оглянуться. Преследователи были ещё далеко, но пугающе быстро сокращали расстояние. И мне показалось, что их только двое. В сумерках видно плохо, но я решил, что это Мамонт и Шамок. Странно, куда делся Серый?
Ломать голову над этим было некогда. Я мчался вперёд и пытался придумать хоть какой-то план спасения. Стучаться во все дома, где горит свет? Да хрен кто мне откроет! Куда-нибудь спрятаться и затихариться? Но куда? Приближаясь к домам, я уже видел, что все они огорожены разнокалиберными заборами. Может, попробовать перемахнуть через забор, найти какой-нибудь сарайчик, попробовать отсидеться? Сомнительная идея, но ничего лучше мне в голову не приходило.
Наконец я ворвался в посёлок. Справа и слева были дома. Я бежал посередине — по тому, что можно было бы назвать улицей. И вдруг словно кто-то внутри меня дёрнул стоп-кран и заставил резко остановиться. Я встал, тяжело дыша разинутым ртом. В боку кололо. Вроде бы смутная тень промелькнула впереди, в нескольких десятках метров от меня. Собака, что ли?
— Эй, парень! — раздался вдруг странный, одновременно тонкий и скрипучий голос совсем рядом со мной.
Я чуть не подпрыгнул от неожиданности и резко повернулся. Никого не было! Только приоткрытая ажурная калитка.
Что за фигня? Теперь к зрительным ещё и слуховые галюны добавились?
— Парень! — раздался тот же голос.
Я пошарил глазами и…
Нет! Галлюцинации были не слуховые. Вернее, не только слуховые, а, так сказать, комплексные. В приоткрытой калитке стоял… Или стояло? Да, правильнее будет — стояло некое… существо. Или, может, даже человек? Но человек не может быть ростом мне до колена. Странно одетый и с огромными серебристо-седыми усами, аккуратно расчёсанными и закрученными вверх на концах. Поэтому я бы сказал, что мне привиделось существо.
— Иди сюда, — сказало оно и приглашающе махнуло… рукой? лапой? — Помоги хозяину моему. А я тебя от вилктаков укрою.
— Кому? От кого? — пробормотал я, понимая, что разговариваю с самим собой.
— Да не стой ты столбом! — рассердилось существо. — Заходи скорей, если жить хочешь!
Я ощутил в груди давящее чувство страха, какую-то безнадёжную тоску от понимания, что я реально сошёл с ума. Было страшно смотреть на этого маленького усатого человечка, который никуда не исчезал. Так и стоял за приоткрытой калиткой, делая мне приглашающие жесты.
Но вдруг я услышал шорох у себя за спиной, резко обернулся и увидел — волка. Не собаку, нет. Натурального здоровенного волка, который бежал вдоль по улице прямо на меня. И вот тут я уже испугался по-настоящему. Потому что ощутил всем нутром: жить мне осталось несколько секунд.
Но в этот момент со мной случилось такое же помрачение, как тогда в столовке. Опять заболела голова и всё вокруг выцвело и поблёкло, движения замедлились. Волк неестественно долгими прыжками кинулся на меня. Он словно с трудом отрывался от земли, летел в воздухе, растягиваясь, как резиновый, медленно приземлялся. Потом опять повторял прыжок в режиме слоу-мо, сокращая расстояние между нами. И вот наконец он прыгнул последний раз, на лету медленно раскрыл пасть и повернул голову так, чтобы впиться клыками мне в горло. Я уже готовился ощутить, как громадные клыки вырывают мне кадык, моргнул, и волк исчез. Вернее, он вернулся на то же расстояние, на каком был. Ощущение было, будто видеоролик вернули на несколько секунд назад. Зверь опять такими же томительно долгими прыжками помчался ко мне. Но на этот раз я сделал несколько шагов назад и даже успел захлопнуть калитку. Волк, который легко мог её перепрыгнуть, попытался это сделать. Но в прыжке он словно ударился о невидимую стену, отпружинил и с визгом грохнулся на землю. После чего жалобно заскулил.
И вновь весь мир словно бы моргнул, волк вернулся на исходную точку и третий раз кинулся на меня. Только на этот раз ролик крутили не на замедленной, а на обычной скорости, и зверь приближался невероятно быстро.
— Да заходи же ты, думкопф!
Существо сзади дёрнуло меня за штанину джинсов. Я не глядя сделал пару шагов назад, не сводя глаз с бегущего волка. С лязгом захлопнулась калитка, а уже через мгновение за ней остановился зверь. Он оскалился и зарычал.
Калитка была маленькая, высотой мне по грудь. Перемахнуть её волку ничего не стоило. Но существо у меня за спиной уверенно сказало:
— Не боись! Сюда ему ходу нет, — потом опять дёрнуло за штанину. — Пойдём в дом. Хозяину помочь очень надо!
Скорее всего, и волк, и этот — гном? хоббит? — только мои галлюцинации. А может, тогда и автобус не останавливался и не выходили из него три моих «кореша»? Вдруг это всё — бред преследования? Типичная паранойя. А может, даже и кондукторша меня не выгоняла из автобуса? Или вообще я сплю, а все неприятности последних дней мне приснились? Хлебать-копать, как бы это было хорошо! И как же страшно, когда ты не уверен в реальности всего, что тебя окружает!
— Пойдё-ём! — мой усатый глюк никак не хотел меня отпускать и упорно тянул за штанину вглубь двора, в сторону старого каменного дома, в котором не горело ни одно окно.
Я попытался осмотреться и понять: мне всё это видится или происходит на самом деле? Было уже темно, но света нескольких фонарей, стоявших вдоль улицы, хватало, чтобы различить очертания предметов. Я находился на небольшом пространстве перед домом, на каменной садовой дорожке. По бокам от неё росли какие-то кусты, уже совсем голые по осеннему времени. Справа не виднелось, а скорее угадывалось большое старое дерево. Холодный осенний воздух пах палой листвой. Дождь усиливался. У меня за спиной слышалось глухое ворчание волка, упустившего добычу. Казалось, что это ворчит не волк, а старый мир, который я оставил, шагнув за калитку.
Передо мной по дорожке, заваленной плоскими мокрыми листьями, резво топал тот самый человечек с тонким скрипучим голосом. Он остановился, оглянулся.
В общем, тупая механическая работа, с которой великолепно мог бы справиться робот. Но делать и программировать роботов — это сложно и дорого. Поэтому за смешные деньги её выполняли мы, человекообразные комплектовщики. Первое время мне было тяжело — и физически, и морально. На ладонях быстро вспухали мозоли, после каждой смены ныли плечи и поясница. Ну и перебраться из уютного кресла офисного клерка на склад стройматериалов, сменить костюм с галстуком на пролетарский комбинезон и неудобную натирающую каску… Это было неприятно, обидно, я чувствовал себя человеком, рухнувшим на социальное дно.
Примерно в четвёртую-пятую смену стали со мной твориться разные нехорошие дела. То за обедом в грязной и тесной столовке сидишь, поглощаешь лапшу с плохой имитацией куриного бульона, слушаешь, как Мамонт и Серый весело, по-дружески обкладывают друг друга кулями. Поднимешь взгляд от пластикового корытца — а у Шамка вместо заурядного каштанового ёжика волос на голове натуральная волчья шерсть. Ходишь-бродишь между бесконечными стеллажами, одуревший от этих номеров, кодов, заказов, и вдруг краем глаза замечаешь, что в промежутке между рядами промелькнула какая-то тень, очень похожая на собачью. Вот только собак тут никаких нет и не было, только голуби изредка залетают с улицы. После работы я ещё и плохо спал по ночам: мучили какие-то муторные бредовые сны, сразу же забывавшиеся после пробуждения.
Я убеждал себя, что это всё стресс, переутомление. Собирался даже в аптеку заглянуть, когда копеечка свободная будет, купить что-то для успокоения нервов. Но так и не дошёл. Не успел. Сегодня чердачок мой потёк уже капитально. Весь остаток дня я аккуратно лавировал между стеллажами, мужественно прячась, как только в поле видимости появлялся кто-то из коллег по бригаде. А за полчаса до конца смены просто взял и смело смылся, чтобы не столкнуться ни с кем в раздевалке.
Очень скоро я сидел на остановке и гуглил в телефоне симптомы шизофрении, опухоли мозга и тому подобную увлекательную информацию, пытаясь поставить себе диагноз. И чем глубже я уходил в эти дебри, тем пасмурнее становилось у меня на душе. Я ненавижу ходить по больницам, но тут, кажется, общения с людьми в белых халатах не избежать. Надо только решить, к кому мне идти — к психологу или сразу к психиатру?
Мои невесёлые размышления прервал крик Серого.
— Кирюха! Хрен тебе в ухо! Ты куда от корешей свинтил?
Голос его был наполнен фальшивым дружелюбием и скрытой злобой. Быстрым шагом Серый шёл к остановке, следом за ним шагали Мамонт и Шамок. Выражение лиц у всех троих не обещало мне ничего хорошего.
Неуловимым виденьем, неотрицаемым взором,
Он таится на плоскости стен,
Ночью в хозяйских строениях бродит дозором,
Тайностью веет, и волю свевает,
Умы забирает
В домовитый свой плен
Бальмонт
Мои коллеги выглядели так, что хотелось подорваться и побежать отсюда куда подальше. Будь я один на остановке, именно так бы и сделал. Но, к счастью, рядом со мной находилось уже человек десять. Вряд ли Серый затеет драку при стольких свидетелях.
— Чё нас не подождал, а? — сказал Серый, оказавшись рядом. Его широкая мосластая ладонь легла мне на плечо. Я заметил ссадины на костяшках, вспомнил вмятину, оставшуюся на дверце холодильника. Показалось, что в нос ударил запах мокрой шерсти, идущий от Серого. Или это порывом ветра донесло аромат опавшей листвы?
— Ну… так… — промямлил я. — Домой торопился. А вы там застряли где-то.
— Пойдём, — похлопал он меня по плечу. — Перетрём в сторонке.
— Что перетрём-то?
— Что не добазарили. Пойдём!
У меня не было ни малейшего желания куда-то отходить. Я лихорадочно пытался придумать: что ответить, как отвертеться?. И в этот момент к остановке подъехал автобус.
— О, автобус! — проявил я чудеса наблюдательности. — Давай уже завтра поговорим.
Я встал и направился к автобусу. Серый попытался меня удержать, сжав плечо.
— Да ладно! На следующем уедем!
— Не-не, Серый! Сорян. Не могу задержаться, меня девушка в Кёниге ждёт, — соврал я, выдирая плечо из его пальцев.
— Ну смотри, — процедил сквозь зубы Серый. — Тебе жить.
С огромным облегчением я забрался в автобус и даже устроился на сидячее место у окна. Краем глаза я заметил, что трое моих коллег по бригаде тоже сели. Двери с шипением закрылись, мотор зарычал, мы поехали. Проплыл мимо наш серый ангар, почти растворившийся в сгущающихся сумерках. Только лого компании ярко светилось над крыльцом. Промелькнули домики посёлка, сады-огороды, потянулись заросшие травой поля. С серого неба начал моросить нудный мелкий дождик.
Плавная езда погрузила меня в состояние, когда мысли текут одна за одной, когда легко и спокойно думается — обо всём и ни о чём. Слегка напрягал, конечно, конфликт с Серым, которого Бугор публично унизил вроде как по моей вине. Да и Мамонт с Шамком явно затаили хамство в душе против меня. По счастью, завтра у нас выходной, и есть надежда, что к следующей смене они обо всём забудут. Или хотя бы остынут. А вот мои усилившиеся галлюцинации… Неужели у меня действительно развивается шизофрения? И что тогда меня ждёт? Дурка? Палата с решётками на окнах и прибитыми к полу кроватями? А если не шизофрения, неужели опухоль в мозгу? Или эта… как её? Аневризма! И хорошо бы, чтобы операбельная. Хотя это ещё вопрос: хорошо ли? У нас в Кёнигсберге вряд ли такое оперируют. Значит, надо в Москву или Питер ехать. А где на это деньги взять? И сколько такая операция может стоить?
Из моих невесёлых мыслей меня выдернула кондукторша — грузная женщина в стёганом жилете поверх спортивного костюма.
— Так, здесь у меня за проезд оплачиваем!
Я достал из кошелька карточку, приложил к терминалу. Тот недовольно пискнул.
— Недостаточно средств на карте, — услышал я.
— В смысле — недостаточно? Это ошибка какая-то! — не поверил я.
— Ничего не знаю! У меня выдаёт: недостаточно средств.
Такого просто не могло быть! У меня с утра, когда я ехал на работу, было больше тысячи на карте. Кроме билета, я ничего нигде не покупал. Плюс ещё должна была прийти оплата за смену. Я достал мобильник, чтобы узнать, в чём дело.
— Так, молодой человек! — повысила голос кондукторша. — Оплачиваем или выходим!
— Сейчас, одну минуту! — попросил я, снимая блокировку и открывая сообщения от банка. Прочитав первый раз, я ничего не понял: «Списание средств на основании ИП ФССП… Доступно: 0 рублей…» В смысле — ноль рублей? Почему? Какое списание? Какое, блин, ИП «ЗППП»?
— У меня нет времени каждого ждать! — заголосила противная тётка. — Пока вы там в своих телефонах копаетесь! Оплачиваем или выходим!
— Сейчас, сейчас… У меня, кажется, наличка была, — я лихорадочно зашарил по кошельку. Мне казалось, там где-то должна лежать сотка. Но вдруг я совершенно отчётливо вспомнил: эту сотку я потратил вчера, когда купил себе в автомате шоколадный батончик. Даже в кармашке для мелочи я обнаружил единственный жалкий рублик.
— Знаете… Кажется, у меня нет с собой сейчас… — промямлил я.
— Тогда — выходим!
Кондукторша приказывала совершенно неумолимым тоном. Куздра глокая! Я встал и пошёл к двери. В голове у меня был полный кавардак. Куда и почему списались все деньги? Как я попаду домой? Пешком пилить — это же часа три, не меньше. Получается, я отсюда до дома только за полночь доберусь?
И где, кстати, это самое «отсюда»? Автобус затормозил, открыл двери, и я вышел на остановке, которая, кажется, называлась «Какой-то там километр». Цифру не помню. Шагов за десять до остановки от основной дороги сворачивала разбитая грунтовка, которая вела к смутно темневшим вдалеке домам. То ли какой-то посёлок, то ли садовое общество — мне это было не очень интересно. Я собирался идти вперёд вдоль основной дороги, к городу. Но вдруг автобус, отъехав метров на двадцать, остановился, опять открыл двери, и из него ссыпались три до боли знакомые фигуры — Мамонт, Шамок и Серый. Я тут же передумал идти вперёд, резко развернулся и побежал к повороту на боковую дорогу.
Да что же за невезуха такая! Когда же она наконец кончится? Ежу было понятно, что эта несвятая троица вылезла из автобуса по мою душу. Это же надо, чтобы из-за такой мелочи они так закусились?!
Свернув на грунтовку, я рванул изо всех сил, не разбирая дороги, прямо по лужам. Самое главное было — не поскользнуться, не грохнуться и не подвернуть ногу. Здесь, на безлюдье, эти придурки, если догонят меня, могут и убить нафиг. С них станется.
Я нёсся, как лось, и слышал топот преследователей у себя за спиной. В крови полыхал адреналин, в висках стучало. Ломило в груди: дыхания не хватало на такой темп.
До темневших впереди домов было метров пятьсот, не меньше. Только два-три окна светились, даря хоть какую-то надежду. Хотя, если меня будут убивать под этими окнами, совсем не факт, что выйдет какой-нибудь добрый селянин с двустволкой и меня спасёт.
Одолев половину расстояния до посёлка, я позволил себе оглянуться. Преследователи были ещё далеко, но пугающе быстро сокращали расстояние. И мне показалось, что их только двое. В сумерках видно плохо, но я решил, что это Мамонт и Шамок. Странно, куда делся Серый?
Ломать голову над этим было некогда. Я мчался вперёд и пытался придумать хоть какой-то план спасения. Стучаться во все дома, где горит свет? Да хрен кто мне откроет! Куда-нибудь спрятаться и затихариться? Но куда? Приближаясь к домам, я уже видел, что все они огорожены разнокалиберными заборами. Может, попробовать перемахнуть через забор, найти какой-нибудь сарайчик, попробовать отсидеться? Сомнительная идея, но ничего лучше мне в голову не приходило.
Наконец я ворвался в посёлок. Справа и слева были дома. Я бежал посередине — по тому, что можно было бы назвать улицей. И вдруг словно кто-то внутри меня дёрнул стоп-кран и заставил резко остановиться. Я встал, тяжело дыша разинутым ртом. В боку кололо. Вроде бы смутная тень промелькнула впереди, в нескольких десятках метров от меня. Собака, что ли?
— Эй, парень! — раздался вдруг странный, одновременно тонкий и скрипучий голос совсем рядом со мной.
Я чуть не подпрыгнул от неожиданности и резко повернулся. Никого не было! Только приоткрытая ажурная калитка.
Что за фигня? Теперь к зрительным ещё и слуховые галюны добавились?
— Парень! — раздался тот же голос.
Я пошарил глазами и…
Нет! Галлюцинации были не слуховые. Вернее, не только слуховые, а, так сказать, комплексные. В приоткрытой калитке стоял… Или стояло? Да, правильнее будет — стояло некое… существо. Или, может, даже человек? Но человек не может быть ростом мне до колена. Странно одетый и с огромными серебристо-седыми усами, аккуратно расчёсанными и закрученными вверх на концах. Поэтому я бы сказал, что мне привиделось существо.
— Иди сюда, — сказало оно и приглашающе махнуло… рукой? лапой? — Помоги хозяину моему. А я тебя от вилктаков укрою.
— Кому? От кого? — пробормотал я, понимая, что разговариваю с самим собой.
— Да не стой ты столбом! — рассердилось существо. — Заходи скорей, если жить хочешь!
Я ощутил в груди давящее чувство страха, какую-то безнадёжную тоску от понимания, что я реально сошёл с ума. Было страшно смотреть на этого маленького усатого человечка, который никуда не исчезал. Так и стоял за приоткрытой калиткой, делая мне приглашающие жесты.
Но вдруг я услышал шорох у себя за спиной, резко обернулся и увидел — волка. Не собаку, нет. Натурального здоровенного волка, который бежал вдоль по улице прямо на меня. И вот тут я уже испугался по-настоящему. Потому что ощутил всем нутром: жить мне осталось несколько секунд.
Но в этот момент со мной случилось такое же помрачение, как тогда в столовке. Опять заболела голова и всё вокруг выцвело и поблёкло, движения замедлились. Волк неестественно долгими прыжками кинулся на меня. Он словно с трудом отрывался от земли, летел в воздухе, растягиваясь, как резиновый, медленно приземлялся. Потом опять повторял прыжок в режиме слоу-мо, сокращая расстояние между нами. И вот наконец он прыгнул последний раз, на лету медленно раскрыл пасть и повернул голову так, чтобы впиться клыками мне в горло. Я уже готовился ощутить, как громадные клыки вырывают мне кадык, моргнул, и волк исчез. Вернее, он вернулся на то же расстояние, на каком был. Ощущение было, будто видеоролик вернули на несколько секунд назад. Зверь опять такими же томительно долгими прыжками помчался ко мне. Но на этот раз я сделал несколько шагов назад и даже успел захлопнуть калитку. Волк, который легко мог её перепрыгнуть, попытался это сделать. Но в прыжке он словно ударился о невидимую стену, отпружинил и с визгом грохнулся на землю. После чего жалобно заскулил.
И вновь весь мир словно бы моргнул, волк вернулся на исходную точку и третий раз кинулся на меня. Только на этот раз ролик крутили не на замедленной, а на обычной скорости, и зверь приближался невероятно быстро.
— Да заходи же ты, думкопф!
Существо сзади дёрнуло меня за штанину джинсов. Я не глядя сделал пару шагов назад, не сводя глаз с бегущего волка. С лязгом захлопнулась калитка, а уже через мгновение за ней остановился зверь. Он оскалился и зарычал.
Калитка была маленькая, высотой мне по грудь. Перемахнуть её волку ничего не стоило. Но существо у меня за спиной уверенно сказало:
— Не боись! Сюда ему ходу нет, — потом опять дёрнуло за штанину. — Пойдём в дом. Хозяину помочь очень надо!
Скорее всего, и волк, и этот — гном? хоббит? — только мои галлюцинации. А может, тогда и автобус не останавливался и не выходили из него три моих «кореша»? Вдруг это всё — бред преследования? Типичная паранойя. А может, даже и кондукторша меня не выгоняла из автобуса? Или вообще я сплю, а все неприятности последних дней мне приснились? Хлебать-копать, как бы это было хорошо! И как же страшно, когда ты не уверен в реальности всего, что тебя окружает!
— Пойдё-ём! — мой усатый глюк никак не хотел меня отпускать и упорно тянул за штанину вглубь двора, в сторону старого каменного дома, в котором не горело ни одно окно.
Я попытался осмотреться и понять: мне всё это видится или происходит на самом деле? Было уже темно, но света нескольких фонарей, стоявших вдоль улицы, хватало, чтобы различить очертания предметов. Я находился на небольшом пространстве перед домом, на каменной садовой дорожке. По бокам от неё росли какие-то кусты, уже совсем голые по осеннему времени. Справа не виднелось, а скорее угадывалось большое старое дерево. Холодный осенний воздух пах палой листвой. Дождь усиливался. У меня за спиной слышалось глухое ворчание волка, упустившего добычу. Казалось, что это ворчит не волк, а старый мир, который я оставил, шагнув за калитку.
Передо мной по дорожке, заваленной плоскими мокрыми листьями, резво топал тот самый человечек с тонким скрипучим голосом. Он остановился, оглянулся.
