- Я и сама так думаю. Но как теперь уберешься? Сначала заставили выложить все денежки, теперь вот, придется служить. Но я одно не понимаю. Как вы работаете с магией, если в Дайже нет инорасцев, пока не прибудут очередные гости?
- Кхм… Госпожа, вы таких вопросов магам лучше не задавайте, особенно местным, - заметил волшебник. – Могут обидеться.
- Лучше скажи ей, - предупредил флейтист. – Бард так просто не отстанет.
- Отстану, конечно! Я понимаю слово «нет!» - возмутилась Сильхе.
- Могу и сказать, - словно не услышав, ответил волшебник. – если госпожа мне тоже ответит. Не обязательно сейчас.
Он указал на кинтару:
- Что у вас за магия?
Сильхе как-то сразу поняла, что он о струне.
- Я отвечу… но в самом деле не сейчас. Собиралась искать работу в районе магов, я и мои друзья. Можно прийти к вам гости?
- Приходите, район магов, улица Речных Дев, третий дом, - кивнул он. - Но лучше без инструмента. Большинство «магов» у нас просто фокусники, но некоторые как я. Они увидят.
Девушка поняла и поблагодарила. Концерт продолжился, только скрипач поинтересовался после ухода мага:
- У тебя что, кинтара волшебная?
- Вроде того, - ответила Сильхе. – Такое заклятье, чтоб звук лучше делался.
- Надули тебя, звук так себе, - фыркнул тот и отстал.
Никаких денег им с Беллией в итоге не дали, только бирку «служба выполнена», которую надо было отдать держательнице гостиницы, и домой возвращаться пришлось уже по темноте. Но сразу на пороге их встретила Гуда. У Сильхе ёкнуло сердце: неужели все же выставили? Но орка сообщила иное:
- С кентавром что-то не то.
Втроем они зашли в конюшню. «Что-то не то» валялось в сене в отключке или спящим.
Беллия принюхалась:
- Пьян? Вроде не пахнет.
- Не пьян, - ответила орка. – То ли уработали до такого, то ли сам как-то.
Рыжая подошла, начала тормошить – без толку.
Глянула уже со слезами на глазах:
- А если он так и умрет? Может, ему нужен лекарь?
Гуда только пожала плечами. Сильхе вообще не знала, что сказать. Лекарю тоже нужна плата.
Она подошла, потрогала лоб Кано. Жара нет. Скорее даже слишком холодный для человека.
- Надо чем-то накрыть…
- Сильхе! Ну у тебя же есть волшебная струна! Ты можешь помочь? Сыграть что-то… или снова попросить о помощи ту, из Шелкового города?
Девушка-бард тут же и попробовала. Без толку.
- Не могу ни то, ни другое, - призналась сразу, чтоб Беллия не строила иллюзий. – Я работаю с личными мелодиями. Твою слышу, даже Гуды иногда, а у Кано ее словно и нет.
- Но что-то же ты можешь!
Сильхе не была уверена, что может. Но похоже другого и не осталось.
- Попробую что-нибудь. Идите, отдыхайте.
- Но…
- Марш в кровать! – рявкнула Сильхе, и попросила Гуду: - Уведи, чтоб не мешала!
Беллия уже и сама поняла, позволила себя увести.
Девушка-бард села рядом, на сено. Именно сейчас решила о себе напомнить усталость. Захотелось улечься тут же и хоть немного поспать, или просто поваляться. Она и легла, положив кинтару рядом.
Что-то толкнулось в грудь. Амулет эльфа, черная капля-слеза. Она вытащила вещицу из-под одежды. Капля снова повисла криво – указывала на кентавра. Окатило холодом. Он умрет? Девушка схватила каплю, сжала в ладони. Другой рукой снова потрогала лоб Кано. Холодный. Но ведь дышит ровно, как здоровый!
Перед глазами вдруг замелькали какие-то картинки. Слишком быстро, не понять, что там. И стоило убрать руку, как все пропало. Сильхе попробовала еще, не зная, для чего. Картинки мелькнули… и застыли на одной. Она увидела эльфа Вормейна распростертого на камне с вырезанными узорами, должно быть, жертвеннике. От него по канавкам узоров заструилось что-то яркое, светлое, розовато-золотистое. Эльф от этого усыхал, превращался в скелет, чернел… Высасывание жизни или энергии? Картинка погасла, потом начала повторяться. Девушка-бард просмотрела еще раз, потом убрала руку со лба Кано. Она поняла. Капля эльфа была библиотекой его смертей и сейчас определила будущую гибель Кано как смерть от потери энергии или жизненной силы. Но кто высосал его, если кентавр всего лишь работал на стройке храма? И как ему помочь, если и сейчас продолжают высасывать?
Кано не был похож на скелет, только, кажется, всё холодел. Энергия, энергия… Где взять для него энергию? Одна надежда на струну; Сильхе не знала всех ее возможностей. Но как работать без мелодии Кано? Она напряженно прислушивалась. Нет, ничего. Так не должно быть, у каждого есть своя песня. Зато, кажется, звучало что-то еще. Назойливый звон, и еще один, монотонный, и третий… Их было с десяток и все вместе они оглушили, затопили разум. Сильхе перестала прислушиваться, отдышалась. Связано это как-то с Кано? Проверим.
Она встала, взяла кинтару и отошла к дверям. Прислушалась, нырнула снова с монотонное многоголосье, но сосредоточилась на одной ноте. Нота едва заметно вибрировала, меняя тон. Повторить не сложно, но звук неприятный, похожий на жалобу… Как и все в монотонной песни: словно кто-то жаловался или выпрашивал подачку.
Но пришлось повторить. Откуда-то издалека откликнулось, возмущенно взвизгнуло. Ах, так.
Она вышла из конюшни и отправилась по ночным улицам, ориентируясь на монотонное многоголосье, нарочно раздражая его игрой на одной струне. Для этого даже не нужна была именно пятая, но с ней выходило лучше. От песни-жалобы делалось нехорошо, Сильхе разрешала себе передышки и старалась не думать о брошенном кентавре. Если мелодии – каналы, по которым уходит его сила, значит он пока жив, есть, что у него брать. А она постарается поспешить.
И спешила как могла, плутала, теряя нить, натыкалась на поздних прохожих. Нападать на одиноких путников тут, видимо, было не принято, Сильхе вполне благополучно дошла до нужного места. Первый дом, откуда тянулась ставшая громче нить звука-жалобы был настоящей развалиной; правая половина наклонилась так, что почти уткнулась в землю повисшими ставнями окна. Крыша в середине провалена. Заходить или хоть стучать девушка не стала. Взяла кинтару и ударила по пятой струне, заглушая неприятный звук. Он взвизгнул и погас. Стало немного легче. Но тут были еще другие. Она обошла дома, откуда тянулась хоть тень нити, всего шесть, оборвала каждую. Несколько раз пришлось прятаться - кто-то выскакивал из дверей, ругаясь и шумя. Убедившись, что ничего и никуда больше не тянется, кинулась назад почти бегом.
Ночью, в незнакомом городе... Она два раза сворачивала не туда, на третий попала на какую-то свалку, яму в темноте, заполненную камнями. Возле нее тоже гудело, но не так противно. От этой песни делалось грустно с оттенком «никогда…». Меж камней в яме тут и там вспыхивали и гасли синие искры. Девушка подошла посмотреть и спугнула темную фигуру, торчавшую у края ямы. Оступилась и чуть не ссыпалась вниз. Лучше глянуть днем, хотя будет ли у нее время днем?
Выбраться удалось через полчаса, когда она вспомнила, что кинтара при ней: послала вперед по одной из улиц звук и он пришел ответом без диссонанса. Значит, в ту сторону. Так она и проверяла путь, пока не добралась до гостиницы. Кано лежал все там же, но уже не был таким холодным. Вряд ли она могла сделать для него что-то еще.
В комнате не спали, ждали ее.
- Будет в порядке, - сразу успокоила девушка-бард.
- Правда? Что ты сделала?
Сильхе представила, как и главное сколько придется рассказывать, и тут же решила:
- Завтра. Устала. Спать буду.
Вышло коротко и четко, как у Гуды. Беллия сразу отстала, легла на свою кровать, повернулась носом к стене. Орка уже сидела в кресле.
- Что-нибудь нужно, чефе?
- Нет, давай отдыхать.
Гуда задула огонь в лампе.
Две бирки про «работа выполнена» - Гуде тоже дали такую - были отданы вломившейся прямо с утра трактирщице. Помогло, гостей накормили, но попросили переехать в комнату похуже. Вернее, просто в комнату, а что она похуже трое узнали потом. Все то же самое – три кровати и прочая мебель, но втиснутое в пространство в два раза меньше. Орке было тесновато, пока она не поставила одну постель – просто лавку – боком к стене. Апартаменты находились на первом этаже, рядом с кухней, мимо все время бегали слуги, на кухне за стеной ругались повара. Благодать. И не поспоришь.
Беллия не успела всласть повозмущаться - даже не позавтракав, кинулась на конюшню и через пять минут оттуда доносился ее голос: «Ты хоть знаешь, как ты меня напугал??»
- Порядок, - констатировала Гуда. – Но не завидую.
Пожалуй, Кано и правда нельзя было позавидовать.
Как и Беллии – ее снова забирали на свадьбу, но музыкант там в этот раз не требовался. Сильхе уже решила, что все, свободна, когда трактирщица вручила ей листок с адресом.
- В семь вечера. Можно без инструмента.
Девушке-барду это не понравилось. Можно без, а можно и сделать по-своему.
Собраться вместе получилось только в конюшне, кентавра в гостиницу никто пускать не собирался.
- Куда тебя вчера гоняли и чем заниматься заставили? – спросила Сильхе у Кано, выглядевшего следка сонным.
- Да обычное. Бревна, доски, камни. Раствор там всякий таскал. А потом как-то всё поплыло. И я поплыл. Кажется, даже работу не доделал…
- Еще бы не поплыл, - девушка-бард наконец решила утолить общее любопытство: – Кто-то высасывал из тебя жизнь. Даже не один такой, шестеро. Я оборвала все нити, что к ним вели. Но может случиться, опять прицепятся.
- Но зачем? – удивился он. – И как? Ничего необычного там, на стройке, не происходило, никто ко мне не подходил, даже заговорить не пытался. Мастер только: «Доски сюда, камни налево».
- Ответов у меня нет. Но, похоже, гости тут оказываются как сало на сковородке – из них вытапливают все, что можно. Даже жизнь. Потому и стараются задержать подольше. Нам нужен заработок, а не рабство…
- Лучше побег, - сказала Гуда. – Не отпустят.
- Еще сутки. Кано, где в Дайже нужный тебе алтарь? И что ты на него собираешься приносить? Денег на покупку милого живого существа не осталось.
Он смущенно потер лоб.
- Место называется «Ров сожалений». Жертва… я не знаю. Может быть, немного моей крови…
Сильхе не стала напоминать ему про «жертву с кровью сердца», если про клятву еще можно было так сказать, то просто порезать руку и капнуть в этот самый ров… Впрочем, кто их знает, эти пророчества.
Зато вспомнилась вчерашняя яма с камнями, грусть «никогда». Чем не сожаление?
- А я, пожалуй, вчера была у этого твоего Рва, - сказала она и тут же сама отмахнулась – не срочное. - Тебя уже куда-то забирают, Кано?
- Туда же, - он поморщился. – Я сильный, но не тупой. А считают тупым. Шутят еще за моей спиной… А когда «поплыл» вообще ржали, словно ничего смешнее нет, чем если у кого-то ноги подкашиваются. Сегодня так же будет?
- Не знаю…И тебя защитить - тоже… и почему именно тебя начали пить, не меня, не Беллию и не Гуду?
Орка хмыкнула с видом «ну пусть попробуют». Беллия пожала плечами:
- После вчерашнего я и так была как высушенный персик…
- Ладно, я напросилась в гости к магу, думаю, такие вопросы по его части. Гуда, тебя тоже забирают?
- Как и вчера, - орка оскалилась, но как-то вяло. – Буду стоять и рычать. Местный тюремщик хочет, чтобы арестанты лучше работали.
Кажется, такая «работа» была ей неприятна.
- Эй, вы! – гаркнули снаружи голосом трактирщицы-великанши. – Хватит болтать, отправляйтесь работать!
- Мы вам не рабы! – тут же завопила Беллия. – И не смейте нами командовать!
Подхватила юбки и выбежала наружу.
- Сами себе вы рабы! – успела сказать хозяйка, до того, как рыжую понесло.
Девица накинулась на нее так, словно давно копила обиды и претензии. В ход пошло все – и жесткие кровати, и норовящие заглянуть в комнату поварята-шкодники, и сухая каша, и немытое окно, и дурная погода.
Вышедшие следом Кано, Гуда и Сильхе имели возможность наблюдать грандиозный спектакль, но не имели желания. Особенно кентавр, который ожили снова начал нетерпеливо гарцевать.
- И правда, поработать бы, - заявил он с такой мечтательностью, что девушка-бард онемела.
Но может, это просто был повод сбежать. Кентавр им воспользовался – не стал дожидаться конца скандала и ускакал. Беллия продолжала успешно – десять слов на каждые два - собачиться с хозяйкой.
- Пойдем и мы, - предложила Сильхе.
Оказалось, им с Гудой в одном направлении по крайней мере половину пути. Потом орка свернула к мрачному забору из брёвен, щетинившихся поверху трехгранными стальными остриями, а девушка пошла дальше. Районы никак друг от друга не отличались, но внезапно путь показался знакомым. Она уже видела вчера вот эту ограду, похожую на кладбищенскую, и каменную плиту за ней, и этот словно покосившийся дом, только при свете уличных фонарей, в темноте. Кажется, именно тут она шла по следу монотонных песен-струн.
Сильхе не удивилась, когда опознала и дом, первый из тех, к которому ее привело. Оставалось проверить догадку.
- Это уже квартал магов? – пристала она к прохожему.
- Он, - кивнул мужчина в форме стражника и поспешил дальше по своим делам.
Логично. Силы из Кано пили маги. Им нужно больше остальных. Но если никто из них не приближался к кентавру, то как? Еще один вопрос к местному магу.
Улиц было всего три, но назывались красиво. Помимо Речных Дев была «улица Последней Надежды» и «Не-твоего-имени». Это первое, что она спросила, когда постучала и вошла в опрятный маленький дом мага по имени Дарью:
- Откуда такие названия улиц?
- Остатки прежнего роскошества, когда Дайжу еще хотели сделать знаменитой, придумывая неожиданное. – Чаю? Или, может, кавий?
- Конечно, кавий, - не стала отказываться от изысканного западного напитка девушка. – И можно на «ты».
- Можно-то можно – нужно ли? Друзьями мы стать не успеем, а «вы» как раз обозначает расстояние приятного, но короткого знакомства. К тому же у меня не будет искушения просить и спрашивать лишнего. - Дома маг носил обычный, пусть и красивый, халат и южные тапки с острыми загнутыми носами и бубенчиками. Но все равно больше смахивал на воина, чем на волшебника.
Он умело управлялся с высокой медной посудиной для приготовления кавия, широкие рукава халата не мешали ни этому, ни подкинуть дров в маленькую покрытую изразцами печь.
- Тогда на «вы», - легко согласилась Сильхе с волей хозяина дома. – Отвечу сразу на ваш вопрос: в кинтаре волшебная струна. Свойства… В основном отталкивание звуком, можно послать звук впереди себя чтоб узнать, что за поворотом.
- Вопросы личной безопасности, - кивнул он, снимая с печи кавий и разливая в две красивые чашки. – И хорошее оружие, я полагаю.
- Я маленькая слабая девушка, - пожала плечами она, взяла свою чашку. – Мне всегда нужна защита.
Хозяин улыбнулся в бороду:
- Ну да, я вижу, - в голосе ирония, от которой хочется признать правоту с удовольствием и усмешкой. – А ваш вопрос, госпожа: маги у нас занимаются тем, что высасывают крохи силы из всевозможных артефактов. К вам еще могут с этим пристать позже, предложат деньги за любую зачарованную вещь. Хотя это не обязательно – побудьте дольше и вещь начнет подпитывать фон города, а через него нас. Поэтому вчера у меня получались не только трюки. Наверное, ваша струна.
- Не заметила, чтобы мой артефакт стал слабее, - Сильхе сделала глоток кавия. Напиток был божественным. Значит, еще глоток.
- Кхм… Госпожа, вы таких вопросов магам лучше не задавайте, особенно местным, - заметил волшебник. – Могут обидеться.
- Лучше скажи ей, - предупредил флейтист. – Бард так просто не отстанет.
- Отстану, конечно! Я понимаю слово «нет!» - возмутилась Сильхе.
- Могу и сказать, - словно не услышав, ответил волшебник. – если госпожа мне тоже ответит. Не обязательно сейчас.
Он указал на кинтару:
- Что у вас за магия?
Сильхе как-то сразу поняла, что он о струне.
- Я отвечу… но в самом деле не сейчас. Собиралась искать работу в районе магов, я и мои друзья. Можно прийти к вам гости?
- Приходите, район магов, улица Речных Дев, третий дом, - кивнул он. - Но лучше без инструмента. Большинство «магов» у нас просто фокусники, но некоторые как я. Они увидят.
Девушка поняла и поблагодарила. Концерт продолжился, только скрипач поинтересовался после ухода мага:
- У тебя что, кинтара волшебная?
- Вроде того, - ответила Сильхе. – Такое заклятье, чтоб звук лучше делался.
- Надули тебя, звук так себе, - фыркнул тот и отстал.
Никаких денег им с Беллией в итоге не дали, только бирку «служба выполнена», которую надо было отдать держательнице гостиницы, и домой возвращаться пришлось уже по темноте. Но сразу на пороге их встретила Гуда. У Сильхе ёкнуло сердце: неужели все же выставили? Но орка сообщила иное:
- С кентавром что-то не то.
Втроем они зашли в конюшню. «Что-то не то» валялось в сене в отключке или спящим.
Беллия принюхалась:
- Пьян? Вроде не пахнет.
- Не пьян, - ответила орка. – То ли уработали до такого, то ли сам как-то.
Рыжая подошла, начала тормошить – без толку.
Глянула уже со слезами на глазах:
- А если он так и умрет? Может, ему нужен лекарь?
Гуда только пожала плечами. Сильхе вообще не знала, что сказать. Лекарю тоже нужна плата.
Она подошла, потрогала лоб Кано. Жара нет. Скорее даже слишком холодный для человека.
- Надо чем-то накрыть…
- Сильхе! Ну у тебя же есть волшебная струна! Ты можешь помочь? Сыграть что-то… или снова попросить о помощи ту, из Шелкового города?
Девушка-бард тут же и попробовала. Без толку.
- Не могу ни то, ни другое, - призналась сразу, чтоб Беллия не строила иллюзий. – Я работаю с личными мелодиями. Твою слышу, даже Гуды иногда, а у Кано ее словно и нет.
- Но что-то же ты можешь!
Сильхе не была уверена, что может. Но похоже другого и не осталось.
- Попробую что-нибудь. Идите, отдыхайте.
- Но…
- Марш в кровать! – рявкнула Сильхе, и попросила Гуду: - Уведи, чтоб не мешала!
Беллия уже и сама поняла, позволила себя увести.
Девушка-бард села рядом, на сено. Именно сейчас решила о себе напомнить усталость. Захотелось улечься тут же и хоть немного поспать, или просто поваляться. Она и легла, положив кинтару рядом.
Что-то толкнулось в грудь. Амулет эльфа, черная капля-слеза. Она вытащила вещицу из-под одежды. Капля снова повисла криво – указывала на кентавра. Окатило холодом. Он умрет? Девушка схватила каплю, сжала в ладони. Другой рукой снова потрогала лоб Кано. Холодный. Но ведь дышит ровно, как здоровый!
Перед глазами вдруг замелькали какие-то картинки. Слишком быстро, не понять, что там. И стоило убрать руку, как все пропало. Сильхе попробовала еще, не зная, для чего. Картинки мелькнули… и застыли на одной. Она увидела эльфа Вормейна распростертого на камне с вырезанными узорами, должно быть, жертвеннике. От него по канавкам узоров заструилось что-то яркое, светлое, розовато-золотистое. Эльф от этого усыхал, превращался в скелет, чернел… Высасывание жизни или энергии? Картинка погасла, потом начала повторяться. Девушка-бард просмотрела еще раз, потом убрала руку со лба Кано. Она поняла. Капля эльфа была библиотекой его смертей и сейчас определила будущую гибель Кано как смерть от потери энергии или жизненной силы. Но кто высосал его, если кентавр всего лишь работал на стройке храма? И как ему помочь, если и сейчас продолжают высасывать?
Глава восемнадцатая. Ночная охота. Тайны за чашечкой кавия. Вся жизнь - бордель
Кано не был похож на скелет, только, кажется, всё холодел. Энергия, энергия… Где взять для него энергию? Одна надежда на струну; Сильхе не знала всех ее возможностей. Но как работать без мелодии Кано? Она напряженно прислушивалась. Нет, ничего. Так не должно быть, у каждого есть своя песня. Зато, кажется, звучало что-то еще. Назойливый звон, и еще один, монотонный, и третий… Их было с десяток и все вместе они оглушили, затопили разум. Сильхе перестала прислушиваться, отдышалась. Связано это как-то с Кано? Проверим.
Она встала, взяла кинтару и отошла к дверям. Прислушалась, нырнула снова с монотонное многоголосье, но сосредоточилась на одной ноте. Нота едва заметно вибрировала, меняя тон. Повторить не сложно, но звук неприятный, похожий на жалобу… Как и все в монотонной песни: словно кто-то жаловался или выпрашивал подачку.
Но пришлось повторить. Откуда-то издалека откликнулось, возмущенно взвизгнуло. Ах, так.
Она вышла из конюшни и отправилась по ночным улицам, ориентируясь на монотонное многоголосье, нарочно раздражая его игрой на одной струне. Для этого даже не нужна была именно пятая, но с ней выходило лучше. От песни-жалобы делалось нехорошо, Сильхе разрешала себе передышки и старалась не думать о брошенном кентавре. Если мелодии – каналы, по которым уходит его сила, значит он пока жив, есть, что у него брать. А она постарается поспешить.
И спешила как могла, плутала, теряя нить, натыкалась на поздних прохожих. Нападать на одиноких путников тут, видимо, было не принято, Сильхе вполне благополучно дошла до нужного места. Первый дом, откуда тянулась ставшая громче нить звука-жалобы был настоящей развалиной; правая половина наклонилась так, что почти уткнулась в землю повисшими ставнями окна. Крыша в середине провалена. Заходить или хоть стучать девушка не стала. Взяла кинтару и ударила по пятой струне, заглушая неприятный звук. Он взвизгнул и погас. Стало немного легче. Но тут были еще другие. Она обошла дома, откуда тянулась хоть тень нити, всего шесть, оборвала каждую. Несколько раз пришлось прятаться - кто-то выскакивал из дверей, ругаясь и шумя. Убедившись, что ничего и никуда больше не тянется, кинулась назад почти бегом.
Ночью, в незнакомом городе... Она два раза сворачивала не туда, на третий попала на какую-то свалку, яму в темноте, заполненную камнями. Возле нее тоже гудело, но не так противно. От этой песни делалось грустно с оттенком «никогда…». Меж камней в яме тут и там вспыхивали и гасли синие искры. Девушка подошла посмотреть и спугнула темную фигуру, торчавшую у края ямы. Оступилась и чуть не ссыпалась вниз. Лучше глянуть днем, хотя будет ли у нее время днем?
Выбраться удалось через полчаса, когда она вспомнила, что кинтара при ней: послала вперед по одной из улиц звук и он пришел ответом без диссонанса. Значит, в ту сторону. Так она и проверяла путь, пока не добралась до гостиницы. Кано лежал все там же, но уже не был таким холодным. Вряд ли она могла сделать для него что-то еще.
В комнате не спали, ждали ее.
- Будет в порядке, - сразу успокоила девушка-бард.
- Правда? Что ты сделала?
Сильхе представила, как и главное сколько придется рассказывать, и тут же решила:
- Завтра. Устала. Спать буду.
Вышло коротко и четко, как у Гуды. Беллия сразу отстала, легла на свою кровать, повернулась носом к стене. Орка уже сидела в кресле.
- Что-нибудь нужно, чефе?
- Нет, давай отдыхать.
Гуда задула огонь в лампе.
Две бирки про «работа выполнена» - Гуде тоже дали такую - были отданы вломившейся прямо с утра трактирщице. Помогло, гостей накормили, но попросили переехать в комнату похуже. Вернее, просто в комнату, а что она похуже трое узнали потом. Все то же самое – три кровати и прочая мебель, но втиснутое в пространство в два раза меньше. Орке было тесновато, пока она не поставила одну постель – просто лавку – боком к стене. Апартаменты находились на первом этаже, рядом с кухней, мимо все время бегали слуги, на кухне за стеной ругались повара. Благодать. И не поспоришь.
Беллия не успела всласть повозмущаться - даже не позавтракав, кинулась на конюшню и через пять минут оттуда доносился ее голос: «Ты хоть знаешь, как ты меня напугал??»
- Порядок, - констатировала Гуда. – Но не завидую.
Пожалуй, Кано и правда нельзя было позавидовать.
Как и Беллии – ее снова забирали на свадьбу, но музыкант там в этот раз не требовался. Сильхе уже решила, что все, свободна, когда трактирщица вручила ей листок с адресом.
- В семь вечера. Можно без инструмента.
Девушке-барду это не понравилось. Можно без, а можно и сделать по-своему.
Собраться вместе получилось только в конюшне, кентавра в гостиницу никто пускать не собирался.
- Куда тебя вчера гоняли и чем заниматься заставили? – спросила Сильхе у Кано, выглядевшего следка сонным.
- Да обычное. Бревна, доски, камни. Раствор там всякий таскал. А потом как-то всё поплыло. И я поплыл. Кажется, даже работу не доделал…
- Еще бы не поплыл, - девушка-бард наконец решила утолить общее любопытство: – Кто-то высасывал из тебя жизнь. Даже не один такой, шестеро. Я оборвала все нити, что к ним вели. Но может случиться, опять прицепятся.
- Но зачем? – удивился он. – И как? Ничего необычного там, на стройке, не происходило, никто ко мне не подходил, даже заговорить не пытался. Мастер только: «Доски сюда, камни налево».
- Ответов у меня нет. Но, похоже, гости тут оказываются как сало на сковородке – из них вытапливают все, что можно. Даже жизнь. Потому и стараются задержать подольше. Нам нужен заработок, а не рабство…
- Лучше побег, - сказала Гуда. – Не отпустят.
- Еще сутки. Кано, где в Дайже нужный тебе алтарь? И что ты на него собираешься приносить? Денег на покупку милого живого существа не осталось.
Он смущенно потер лоб.
- Место называется «Ров сожалений». Жертва… я не знаю. Может быть, немного моей крови…
Сильхе не стала напоминать ему про «жертву с кровью сердца», если про клятву еще можно было так сказать, то просто порезать руку и капнуть в этот самый ров… Впрочем, кто их знает, эти пророчества.
Зато вспомнилась вчерашняя яма с камнями, грусть «никогда». Чем не сожаление?
- А я, пожалуй, вчера была у этого твоего Рва, - сказала она и тут же сама отмахнулась – не срочное. - Тебя уже куда-то забирают, Кано?
- Туда же, - он поморщился. – Я сильный, но не тупой. А считают тупым. Шутят еще за моей спиной… А когда «поплыл» вообще ржали, словно ничего смешнее нет, чем если у кого-то ноги подкашиваются. Сегодня так же будет?
- Не знаю…И тебя защитить - тоже… и почему именно тебя начали пить, не меня, не Беллию и не Гуду?
Орка хмыкнула с видом «ну пусть попробуют». Беллия пожала плечами:
- После вчерашнего я и так была как высушенный персик…
- Ладно, я напросилась в гости к магу, думаю, такие вопросы по его части. Гуда, тебя тоже забирают?
- Как и вчера, - орка оскалилась, но как-то вяло. – Буду стоять и рычать. Местный тюремщик хочет, чтобы арестанты лучше работали.
Кажется, такая «работа» была ей неприятна.
- Эй, вы! – гаркнули снаружи голосом трактирщицы-великанши. – Хватит болтать, отправляйтесь работать!
- Мы вам не рабы! – тут же завопила Беллия. – И не смейте нами командовать!
Подхватила юбки и выбежала наружу.
- Сами себе вы рабы! – успела сказать хозяйка, до того, как рыжую понесло.
Девица накинулась на нее так, словно давно копила обиды и претензии. В ход пошло все – и жесткие кровати, и норовящие заглянуть в комнату поварята-шкодники, и сухая каша, и немытое окно, и дурная погода.
Вышедшие следом Кано, Гуда и Сильхе имели возможность наблюдать грандиозный спектакль, но не имели желания. Особенно кентавр, который ожили снова начал нетерпеливо гарцевать.
- И правда, поработать бы, - заявил он с такой мечтательностью, что девушка-бард онемела.
Но может, это просто был повод сбежать. Кентавр им воспользовался – не стал дожидаться конца скандала и ускакал. Беллия продолжала успешно – десять слов на каждые два - собачиться с хозяйкой.
- Пойдем и мы, - предложила Сильхе.
Оказалось, им с Гудой в одном направлении по крайней мере половину пути. Потом орка свернула к мрачному забору из брёвен, щетинившихся поверху трехгранными стальными остриями, а девушка пошла дальше. Районы никак друг от друга не отличались, но внезапно путь показался знакомым. Она уже видела вчера вот эту ограду, похожую на кладбищенскую, и каменную плиту за ней, и этот словно покосившийся дом, только при свете уличных фонарей, в темноте. Кажется, именно тут она шла по следу монотонных песен-струн.
Сильхе не удивилась, когда опознала и дом, первый из тех, к которому ее привело. Оставалось проверить догадку.
- Это уже квартал магов? – пристала она к прохожему.
- Он, - кивнул мужчина в форме стражника и поспешил дальше по своим делам.
Логично. Силы из Кано пили маги. Им нужно больше остальных. Но если никто из них не приближался к кентавру, то как? Еще один вопрос к местному магу.
Улиц было всего три, но назывались красиво. Помимо Речных Дев была «улица Последней Надежды» и «Не-твоего-имени». Это первое, что она спросила, когда постучала и вошла в опрятный маленький дом мага по имени Дарью:
- Откуда такие названия улиц?
- Остатки прежнего роскошества, когда Дайжу еще хотели сделать знаменитой, придумывая неожиданное. – Чаю? Или, может, кавий?
- Конечно, кавий, - не стала отказываться от изысканного западного напитка девушка. – И можно на «ты».
- Можно-то можно – нужно ли? Друзьями мы стать не успеем, а «вы» как раз обозначает расстояние приятного, но короткого знакомства. К тому же у меня не будет искушения просить и спрашивать лишнего. - Дома маг носил обычный, пусть и красивый, халат и южные тапки с острыми загнутыми носами и бубенчиками. Но все равно больше смахивал на воина, чем на волшебника.
Он умело управлялся с высокой медной посудиной для приготовления кавия, широкие рукава халата не мешали ни этому, ни подкинуть дров в маленькую покрытую изразцами печь.
- Тогда на «вы», - легко согласилась Сильхе с волей хозяина дома. – Отвечу сразу на ваш вопрос: в кинтаре волшебная струна. Свойства… В основном отталкивание звуком, можно послать звук впереди себя чтоб узнать, что за поворотом.
- Вопросы личной безопасности, - кивнул он, снимая с печи кавий и разливая в две красивые чашки. – И хорошее оружие, я полагаю.
- Я маленькая слабая девушка, - пожала плечами она, взяла свою чашку. – Мне всегда нужна защита.
Хозяин улыбнулся в бороду:
- Ну да, я вижу, - в голосе ирония, от которой хочется признать правоту с удовольствием и усмешкой. – А ваш вопрос, госпожа: маги у нас занимаются тем, что высасывают крохи силы из всевозможных артефактов. К вам еще могут с этим пристать позже, предложат деньги за любую зачарованную вещь. Хотя это не обязательно – побудьте дольше и вещь начнет подпитывать фон города, а через него нас. Поэтому вчера у меня получались не только трюки. Наверное, ваша струна.
- Не заметила, чтобы мой артефакт стал слабее, - Сильхе сделала глоток кавия. Напиток был божественным. Значит, еще глоток.
